ТЕОРИЯ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ КАССЕЛЯ

Основные принципы методологии Касселя наложили также отпечаток на его теорию распределения. Основную задачу теории распределения он видит в объяснении ценообразования элементарных средств производства (к которым он относит труд, капитало- распоряжение, землю и естественные материалы).

В связи с этим он заработную плату рассматривает как цену всякого труда, независимо от того, будет ли это труд наемного рабочего, ремесленника, крестьянина или мелкого предпринимателя, который сам принимает непосредственное участие в производственном процессе. С другой стороны, Кассель подчеркивает, что наемный труд также не является однородной категорией, что он дифференцируется па ряд групп и что нельзя поэтому установить какой-то единый уровень заработной платы, какие-то общие принципы, определяющие этот уровень. «Труд,— пишет Кассель,— представляет далеко не однородную категорию. Кроме профессионального наемного труда, сюда относится и предпринимательский труд, который хотя и отличается как понятие от чистой предпринимательской прибыли, но на практике близко подходит к ней. Далее, к той же категории относится труд самостоятельного ремесленника, труд крестьянина, труд так называемых свободных профессий и труд прислуги.

Таким образом, у Касселя двоякого рода неправильности, имеющие противоположный характер. С одной стороны, он чрезмерно расширяет рамки действия общего закона заработной платы, включая сюда и производителей, не работающих по найму; с другой стороны, он слишком суживает рамки действия конкретного закона заработной платы, устанавливая специальные законы для отдельных групп рабочих. И то и другое вытекает из одного и того же источника — из отрицания единства и своеобразия производственных отношении между рабочими н капиталистами. Кассель, правда, упоминает о наемных рабочих в собственном смысле этого слова, но он считает, что момент организации труда на началах найма или момент капиталистической организации производства не имеет существенного значения, что отдельные группы наемных рабочих столь же разнородны и отличны друг от друга, как группы наемных рабочих в целом и предпринимателей.

От чего же зависит уровень заработной платы отдельных категорий рабочих? Кассель приписывает решающую роль редкости или ограниченности труда. Там, где рабочих имеется много, по сравнению со спросом на них, там заработная плата низка, и наоборот. «Труд всякого вида и качества получает цену, которая должна быть такого уровня, чтобы ограничить спрос на имеющееся в распоряжении количество данного труда» 737. Кассель совершенно отбрасывает теорию средств существования.

Теория автора основана на правильной критике тех теорий средств существования, которые механизм закона ценности рабочей силы видят в движении народонаселения и которые необходимость тяготения заработной платы к прожиточному минимуму выводят из усиленного размножения рабочих в случае роста заработной платы. Но Кассель вместе с водой выкидывает из ванны и ребенка. Кассель игнорирует существование другого механизма заработной платы — наличия резервной рабочей армии, которая давит на запятых рабочих и снижает их доход до уровня прожиточного минимума. Роль резервной армии Кассель обходит в своем прогнозе конъюнктурных колебаний будущего капитализма, хотя в других местах, в особенности в своей позднейшей работе («Новые тенденции») он вынужден подчеркнуть огромный (рост безработицы. Но он совершенно неправильно толкует экономическое значение безработицы. Кассель рассматривает безработицу как нарушение нормального процесса ценообразования на рынке труда: общий припцип ценообразования заключается в том, что цена устанавливается на таком уровне, при котором спрос на данный товар становится равным его наличному запасу; между тем на рынке труда рабочие требуют столь высокой платы, при которой спрос капиталистов не может поглотить всю армию рабочих. В действительности же безработица не нарушение, а необходимое условие нормального процесса ценообразования, ибо она обеспечивает тяготение заработной платы к уровню средств существования.

От чего же зависит, по Касселю, спрос на рабочую силу? Как известно, в субъективной школе господствует теория предельной производительности, которая спрос на рабочую силу выводит из предельной производительности труда, а спрос на капитал — из его предельной производительности. Эта теория, которая получила наиболее законченное выражение у американских экономистов, в особенности у Кларка, основана на целом ряде произвольных предположений. Дело в том, что живой труд (отождествляемый с рабочей силой) и средства производства (отождествляемые с капиталом) всегда принимают совместное участие в производственном процессе. Как же можно выделить какую-то особую производительность труда и средства производства? Для решения этой проблемы предлагается обычно метод лишения. Удалим одну единицу труда (например, одного рабочего). Результат покажет нам, насколько уменьшилась общая сумма продукта. Это уменьшение продукта связано с неучастием одной единицы труда и выражает производительность данной единицы труда. Но очевидно, что такое исключение одного какого-либо фактора производства в сколько-нибудь крупных размерах должно нарушить нормальный процесс производства и сделать его почти невозможным. Поэтому субъективисты предполагают, в своих расчетах, что происходит очень небольшое (или даже бесконечно малое) изменение величины отдельных факторов производства. Это предположение основано на предпосылке возможности бесконечно малого деления отдельных факторов производства. Наряду с этим у субъективистов фигурирует другая предпосылка — заменимости отдельных факторов в любых размерах. Кроме того, субъективисты обычно исходят из того, что обычно существует оптимальное сочетание отдельных производственных факторов и что всякое изменение пропорции, связанное с увеличением какого-либо фактора, влечет за собой убывание производительности того фактора производства, который возрастает.

Все эти предпосылки: возможность бесконечно малого деления производственных факторов, возможность замены одного фактора другим в любых размерах, наличие всегда оптимального сочетания этих факторов,— являются искусственными, произвольными и чуждыми действительности предположениями.

Своеобразие Касселя в данном вопросе, как и в вопросе о предельной полезности, состоит в том, что он выступает с критикой излишнего схематизма и упрощения действительности, которые характерны для большинства представителей субъективной школы. «Подобно тому,— пишет Кассель,— как некоторые теоретики хотели построить теорию ценообразования, или „ценности", на понятии предельной полезности, так и предельную производительность выставляли в качестве определяющего основания цены. В обоих случаях принципиальная ошибка одна и та же. Предельная производительность не является единым фактором проблемы ценообразования, потому что относительные количества различных средств производства, которые по принципу субституции должны применяться, могут быть установлены лишь в связи с их ценами. Предельная производительность и цена представляют два совершенно равноправных неизвестных в задаче ценообразования, и потому невозможно считать одно из них за определяющую осно- ву другого. Кроме того, следует принять во внимание, что предельная производительность может быть строго установлена лишь в случаях непрерывной заменимости средств производств в указанном выше смысле» 46. Критика Касселем теории предельной производительности представляет собой новое проявление бунта буржуазного здравого смысла против теоретических хитросплетений субъективной школы, расходящихся с видимостью экономических явлений. Кассель здесь снова выступает в роли ревизиониста в лагере экономического субъективизма.

Кассель выступил с критикой, хотя очень нерешительной, робкой и частичной, доктрины, господствующей в буржуазной политической экономии. Но здесь мы сталкиваемся с другой проблемой: чем же заменяет автор раскритикованную им теорию предельной производительности? На этот вопрос приходится ограничиться указанием, что у Касселя в данном вопросе, как и в вопросе теории цены, остается пустое место или, вернее, несколько общих положений. Спрос на труд, по его мнению, определяется потребительским спросом, т. е. спросом на те предметы потребления, которые могут быть получены при помощи данного труда. «Спрос на готовые продукты является прямо или косвенно отчасти и спросом на труд. Следовательно, заработная плата выражает оценку данного труда потребителями, или, говоря в более общей форме, оценку его со стороны спроса. Это положение должно стоять в центре теории заработной платы» 47. Спрос потребителей, по мнению Касселя, зависит от их дохода, который, в свою очередь, обусловливается размером данного производства, величиной общественного продукта. Таким образом, теория заработной платы Касселя в конечном счете сводится к тому, что уровень заработной платы зависит, с одной стороны, от предложения рабочих в данной сфере производства, а с другой стороны, от потребительского спроса на продукты, изготовляемые в данной сфере. Предприниматель, по мнению Касселя, выполняет только чисто посреднические функции, он является промежуточным звеном между потребителем и рабочим, но сам не оказывает никакого влияния на процесс ценообразования. Если устранить предпринимателя, установить непосредственные взаимоотношения между потребителем и рабочим, то законы заработной платы от этого нисколько не изменятся.

Эта теория Касселя основана на грубейшем апологетическом извращении роли капиталистических производственных отношений. Кассель забывает одну «мелочь», что спрос на рабочую силу исходит не от потребителя, а от капиталистического предпринимателя, который руководствуется желанием не только удовлетворять потребности покупателей, но и стремлением получить максимальную прибыль при помощи эксплуатации рабочих. В связи с этим спрос на рабочую силу прежде всего зависит от тех условий, в которых протекает капиталистический процесс производства, от условий эксплуатации рабочих. Рост заработной платы, снижение нормы эксплуатации рабочих приводит к тому, что капиталист начинает стремиться к замене дорогой рабочей силы машинами и вообще усовершенствованными средствами производства. Очевидно, что спрос на рабочую силу зависит не только от величины общественного продукта, но и от того, как продукт этот распределен между разными общественными классами. Только при помощи учета условий распределения в капиталистическом обществе можно определить величину общественного капитала, который определяет масштаб производства. Все эти факты настолько элементарны, что игнорирование их Касселем можно объяснить лишь тем, что, защищая интересы капиталистического класса, он всячески избегает касаться всех больных вопросов капиталистической действительности.

И действительно, если мы обратимся к дальнейшему развертыванию теории заработной платы этого экономиста, то увидим, что последний из своей теории делает целый ряд явно апологетических выводов. Исходя из того, что спрос на труд зависит от величины общественного продукта, Кассель делает тот вывод; что рабочие всячески заинтересованы в увеличении этого продукта, в поднятии производительности и интенсивности своего труда. «Если оставить,— пишет он,— в стороне такие колебания в общем распределении спроса на различные факторы производства, то ока- зывается, что развитие совокупного спроса на труд зависит лишь от покупательной силы общества, т: е. от совокупного дохода менового хозяйства. Всякое обстоятельство, увеличивающее эффективность общественного производства, усиливает общественный спрос на труд и тем самым поднимает общественный уровень заработной платы. Таким образом, „труд" сильно заинтересован в возможно большей эффективности совокупного процесса производства, и в действительной жизни интерес этот является чрезвычайно актуальным, хотя о нем слишком часто забывают» 739.

Неудивительно, что Кассель очень отрицательно отзывается о результатах введения восьмичасового рабочего дня, поскольку сокращение рабочего дня, по его мнению, привело к сокращению общего производственного эффекта и тем самым снизило материальную базу спроса на рабочую силу. Введение восьмичасового рабочего дня, пишет Кассель, «было, без сомнения, в высшей степени отрицательным (verderbliche) фактором в послевоенном развитии мирового хозяйства. Восьмичасовой рабочий день, очевидно, в этих случаях несет ответственность за совсем ненужное вздорожание важных продуктов, вздорожание, которое, само собой понятно, сопровождается уменьшением сбыта и также безработицей» 740.

Игнорирование роли социально-экономических условий, роли капиталистических производственных отношений и классовой борьбы приводит Касселя к фатализму в вопросах экономической политики. Он считает, что при данной величине рабочего населения и при данном спросе на рабочую силу заработная плата не может подняться выше определенной точки, определяемой этими условиями спроса и предложения рабочей силы. Если часть рабочих будет получать заработную плату, превышающую этот уро-' вень, то это может быть куплено лишь ценой обречения другой части рабочих на безработицу. Единственное средство улучшения положения рабочих заключается в ограничении их числа. Всякие иные методы могут привести лишь к ухудшению положения рабочих. Принцип ограниченности, пишет Кассель, ясно показывает, что главную причину слишком низкой заработной платы нужно искать прежде всего в сравнительном избытке рабочей силы данного вида и качества, т. е., говоря иначе, что первой предпосылкой улучшения положения труда является общее ограничение его предложения. Отсюда Кассель делает тот вывод, что для сокращения безработицы и усиления спроса на труд необходимо удлинить рабочий день и сократить заработную плату. Выше мы видели, как он относится к росту заработной платы, усматривая в этом росте основную причину послевоенной дороговизны. В связи с этим он ополчается против организаций рабочего класса (как он называет, монополистических пролетарских организаций), которые ограничивают предложение рабочей силы, не дают снизиться заработной плате и тем самым будто бы обусловливают возникновение безработицы. Одним словом, в своей теории заработной платы Кассель выступает как законченный и вполне откровенный апологет капиталистического класса.

В заключение остановимся еще на теории прибыли Касселя. Первая особенность его теории прибыли состоит в том, что она отрицает существование предпринимательской прибыли как нормального явления. Объяснение предпринимательской прибыли представляет наибольшие трудности для буржуазных экономистов. Дело в том, что предпринимательская прибыль (за вычетом всех посторонних элементов, как, например, платы за надзор, страховой премии и т. д.) выступает как наглядный результат эксплуатации рабочих. При объяснении этой прибыли нельзя сослаться ни на труд капиталиста (ибо мы вычли плату за надзор), ни на ожидание капиталиста (ибо мы предполагаем, что предприниматель работает на чужой капитал), ни на производительность его средств производства (ибо мы рассматриваем его только как предпринимателя, а не как собственника средств производства) и т. д. В связи с этим объяснение предпринимательской прибыли представляет большие трудности для буржуазной политической ЭКОНОМИИ.

Кассель «разрешает» эту проблему наиболее радикально: он её снимает и квалифицирует предпринимательскую прибыль как случайный доход. «Чистая предпринимательская прибыль,— пишет ои,— бывает очень высокой только в исключительных случаях. Большинство предпринимателей может получить чистую прибыль только при особо хорошей конъюнктуре; в среднем их дохода, быть может, едва хватает для покрытия всех издержек в том широком смысле, в котором мы употребляем это выражение здесь (т. е. включая процент, плату за надзор и рисковую Премию).

Довольно значительное число предприятий почти никогда не в состоянии покрыть эти издержки и работает с большими или меньшими убытками. В таких случаях чистая предпринимательская прибыль оказывается всегда отрицательной» 741. Таким образом, Кассель проблему прибыли сводит исключительно к проблеме процента. Этим самым промышленный капитал приравнивается к денежному капиталу. В связи с этим процент выступает не как выражение отношений между различными капиталистическими группировками, между активными капиталистами-функционерами и пассивными капиталистами-собственниками, а как основной и решающий доход, характеризующий капиталистический • класс. Капитал из стоимости, приносящей прибавочную стоимость, превращается в стоимость, приносящую процент.

Процент Кассель рассматривает как цену ожидания капиталиста. В чем заключается ожидание? Кассель устанавливает два источника такого ожидания. Во-первых, в производстве употребляются средства производства, которые функционируют в течение весьма длительного периода времени, например элементы основного капитала. Хотя ценность этих средств производства уплачивается при их покупке, но требуется ряд лет, пока эти средства производства не окажутся использованными. Во-вторых, сам процесс производства требует времени и часто растягивается на до вольно значительный период. Наряду с понятием «ожидание» Кассель выдвигает новую категорию «капиталораспоряжение» (Kapitaldisposition). «Но для того, чтобы взять ее (т. е. функцию ожидания,— //. Б.) на себя, необходимо располагать известным * капиталом в абстрактном смысле, и именно таким капиталом, который соответствует издержкам производства данного блага... Итак, ожидание услуг со стороны благ длительного служения требует известной возможности распоряжения капиталом... Означенное капиталораспоряжение настолько же необходимо для достижения целей производства, как и всякое другое средство производства, технически требующееся для изготовления данного блага длительного служения. Поэтому оно должно быть указано как средство производства наряду с прочими средствами производства. Для обозначения этого средства производства „ожидание" и „капиталораспоряжение" являются синонимами. „Ожидание" подчеркивает отрицательную сторону явления, означает отказ па известное время от потребления имеющегося капитала. „Капиталораспоряжение" же, обеспечиваемое этим отказом, указывает на положительную возможность располагать капиталом в течение этого времени» 742.

В чем экономический смысл этих категорий — ожидание и капиталораспоряжение? В чем различие между капиталом и капи- талораспоряжением? Капитал вообще, или капитал в абстрактом смысле, Кассель определяет как денежную сумму, воплощенную в каком-нибудь материальном благе. С этой точки зрения, капитал выступает как' вещь, имеющая ценность, получающая денежную оценку. С этой точки зрения капиталом, в касселевском определении, может быть любая вещь, как средство производства, так и предмет потребления. В этом определении совершенно отсутствует указание на специфическую функцию капитала. Когда же Кассель непосредственно переходит к анализу процента, он вынужден учесть эту сцецифическую функциональную роль капитала. Поскольку у Касселя отсутствует теория товарного фетишизма, поскольку у него отсутствует понимание функциональных свойств вещи в товарно-капиталистическом обществе, постольку он разрывает категорию капитала на два самостоятельных понятия. Под капиталом в собственном смысле этого слова он понимает вещь, под капиталораспоряжением — функцию этой вещи, использование этой вещи на капиталистических началах, предоставление этой вещи для капиталистического процесса производства. Непонимание сращения материальных и общественных моментов в категории капитала приводит Касселя к нелепому расщеплению этой категории на два самостоятельных, изолированно существующих компонента — материальный и функциональный. В связи с этим процент выступает как цена пользования капиталом, как цена функций капитала. Эго предоставление капитала для пользования им в процессе производства связано, по Касселю, с ожиданием.

Сущность процесса образования процента автор рисует следующим образом. Капиталисты располагают известной ценностной суммой, воплощенной в деньгах или в каком-нибудь материальном продукте. Этой ценностной сумме капиталисты могут дать разное назначение; они могут использовать ее или для своего личного потребления, или для покупки средств производства и вообще для вложения в какое-нибудь предприятие. Сущность сбережения заключается, по Касселю, в том, что часть средств капиталистов используется не для потребительских, а для производственных целей. Это связано с относительным сокращением личного потребления капиталиста и предполагает готовность капиталистов идти на некоторую урезку своего потребления, на некоторую отсрочку в расширении последнего. Эту готовность идти на некоторые жертвы капиталисты будут проявлять лишь в том случае, если они получат какую-то компенсацию. С другой стороны, от этой готовности капиталистов давать своему капиталу производственное применение зависит объем общественного процесса производства. Чем меньшую часть имеющихся у них средств капиталисты потребляют индивидуально, тем интенсивнее будет происходить накопление и тем в больших размерах будет расширяться общественное производство. Поэтому готовность капиталистов накоплять (или, что на языке Касселя называется капиталораспоряжение) автор рассматривает как новый самостоятельный фактор, который влияет в такой же степени на объем производства, как материальные средства производства, естественные ресурсы, рабочая сила и т. д. Экономическая необходимость процента вытекает у него из необходимости ожидания капиталистов, связанного с капиталораспоряжением.

Идеи Касселя в этой области ив являются новыми. Как отмечает Хейнце, теория процента Касселя представляет собой комбинацию теории пользования в духе Менгера и теории воздержания, или ожидания 743. Своеобразие Касселя состоит в том, что он выявляет очень отчетливо исходные предпосылки теории ожидания и сообщает ей наибольшую четкость. Но от этого теория ожидания, представляющая собой этически смягченную формулировку теории воздержания Сеньора, не становится более убедительной.

Конечно, верно, что накопление связано с относительным (но отнюдь не абсолютным) сокращением личного потребления капиталиста. Если предположить, что при наличии прибавочной стоимости в 1000 руб. капиталист капитализирует половину этой прибавочной стоимости, то он потребит 500 руб.; если же он капитализирует треть прибавочной стоимости, то он сможет потребить 666 руб. Если капиталист возобновит свой капитал в суженном размере и прокутит часть своего капитала, то он может на ближайшее время в еще более сильной степени расширить свое потребление. Но можно ли отсюда сделать тот вывод, что капиталисты относительное сокращение своего личного потребления, связанное с накоплением, расценивают как какой-то отрицательный факт, что эту готовность капиталисты проявляют лишь при известных условиях, при наличии достаточной компенсации за их .«жертвы»?

Здесь мы подходим к основному пороку в концепции Касселя. Он состоит в неправильном понимании психологии капиталиста, в отождествлении психологии простого товаропроизводителя и капиталиста. Для первого основным стимулом его деятельности является стремление к расширению своего потребления, для второго —? стремление к увеличению своего капитала. Накопление, следовательно, превращается для капиталиста в самоцель. Капиталисты накопляют до тех пор, пока есть возможность. Границы накоплению ставит не отсутствие стимула у капиталистов к накоплению, а трудности процесса накопления вследствие целого ряда социально-экономических факторов. Как указывает Маркс, «лишь постольку, поскольку капиталист есть персонифицированный капитал, он имеет историческое значение и то историческое право на существование, которое, по замечанию остроумного Лихновского, «keinen Datum nicht hat» [«не имеет даты»]. И лишь постольку преходящая необходимость его собственного существования заключается в преходящей необходимости капиталистического способа производства. Но в этих пределах основным мотивом его деятельности является не потребление и потребительная стоимость, а меновая стоимость и ее увеличение. Как фанатик самовозрастания стоимости, он безудержно понуждает человечество к производству ради производства... Лишь как персонификация капитала капиталист пользуется почетом. В этой своей роли он (разделяет с собирателем сокровищ самодовлеющую страсть к обогащению» 744. Поскольку готовность капиталиста идти на относительное сокращение своего потребления во имя всепожирающей страсти к обогащению — факт, который всегда имеет место в рамках капиталистического общества и который не требует никакой компенсации, постольку из экономической необходимости этого относительного сокращения потребления или ожидания нельзя выводить процент.

Капиталист действительно стремится максимально сократить период оборота своего капитала и скорее возместить авансированный капитал. Как указывает Маркс, «процесс производства является для делания денег лишь неизбежным посредствующим звеном, необходимым злом» 745. Но очевидно, что момент отсрочки потребления не имеет к этому никакого отношения. Очевидно, что из этого ожидания нельзя выводить процент, ибо самое это ожидание уже предполагает существование процента. Порочность позиции Касселя в данном вопросе вытекает из его надысторической установки, из непонимания исторического своеобразия капитализма и движущих стимулов капиталистического класса. Это приводит его к целому ряду неправильных положении. Так, например, он утверждает, что «наиболее общим побуждением к сбережению является, несомненно, сознание необходимости заботы о будущем. Для чисто потребительского хозяйства представляется желательным отложить средства для покрытия обыкновенных или, по крайней мере, самых насущных потребностей на время, когда источники дохода истощатся» 746. Свой анализ накопления Кассель начинает с рассмотрения наиболее общего стимула, который характерен не для капиталистов, а для потребительского хозяйства. И только в конце списка стимулов к накоплению фигурирует страсть к обогащению со стороны капиталиста.

На этом неверном понимании мотивов накопления основано учение Касселя о зависимости между уровнем процента и средней продолжительностью жизни человека. Кассель иллюстрирует это свое положение следующим примером. Предположим, что капиталист владеет одним миллионом золотых марок, на который он получает 4% в год, или 40 тыс. марок. Если процентная ставка снизится до 3,5, то капиталист согласится еще на некоторое сокращение своего потребления. Но если процентная ставка снизитря до 0,5, то капиталист предпочтет проживать свой капитал. Если он рассчитывает прожить 25 лет, то он сможет в течение этого срока ежегодно проживать по 40 тыс. марок. Если он рассчитывает прожить 50 лет, то он сможет ежегодно проживать по 20 тыс. марок. Вопрос о том, ограничиться ли получением процента на свой капитал или заняться его потреблением, решается, по Касселю, в зависимости от предполагаемой продолжительности жизни данного капиталиста и членов pro семьи. Весь этот расчет основан на предположении, что капиталист во главу угла выдвигает интересы своего личного потребления, что сам факт проедания капитала и снижения дохода с него не имеет существенного значения в глазах капиталиста. Очевидно, что такой капиталист не характерен для капиталистического общества и не может служить исходным пунктом при исследовании закономерностей движения процента.

Другая неправильность теории Касселя заключается в том, что он не различает ссудный процент,, или процент на чужой капитал, полученный путем кредита, и прибыль, получаемую в пределах своего собственного предприятия. Кассель смешивает закономерности, свойственные этим двум категориям. Когда он говорит об ожидании, то он имеет в виду факт, который связан с производственными условиями, а именно с продолжительностью производственного процесса, с необходимостью функционирования благ длительного пользования, и который не связан непосредственно с кредитом. Когда же Кассель переходит к рассмотрению необходимости -процента, он выдвигает следующий аргумент: если бы процент равнялся нулю, то возник бы колоссальный спрос на блага длительного пользования, а следовательно, на ожидание и капиталораспоря- жение. Процент, по его мнению, устанавливается на таком уровне, при котором спрос на капиталораспоряжение ограничивается до пределов наличного капиталораспоряжения.

На деле же все эти моменты как спрос, так и предложение капиталораспоряжения связаны с существованием денежного капитала. Внутри капиталистического класса всегда имеются группы капиталистов, которые не могут сами производительно использовать свой капитал и которые ссужают свой капитал другим капиталистам. Между обеими группами капиталистов устанавливаются кредитные отношения, выражением которых является ссудный процент. Величина последнего, как указывает Маркс, зависит от спроса и предложения ссудного капитала. Но очевидно, что этот ссудный процент — производная категория от общей прибыли. Он выражает лишь, как распределяется прибыль между отдельными капиталистами. Если же взять весь класс капиталистов как единое целое, и весь капитал, как капитал, применяемый в собственном предприятии, то здесь отпадают категории спроса и предложения на капиталораспоряжение. Капиталист сам не предъявляет спроса на свой собственный капитал, на свое собственное «ожидание». Он стремится расширить свой капитал и осуществляет это расширение, поскольку имеется экономическая необходимость, не печалясь о том, что ему приходится относительно сокращать свое потребление. Правда, в целях расширения своего производства ему приходится часто брать в ссуду чужой капитал, но этот момент имеет производное значение и не может объяснять необходимость получения прибыли и законы движения этой прибыли.

В результате рассмотрения отдельных частей экономической теории Касселя мы получаем весьма плачевный итог. Ограниченность буржуазного мировоззрения тяготеет над всем анализом этого экономиста. Тенденция оправдать капиталистический строй выступает отчетливо почти в каждом его положении. В результате мы имеем лишь новое издание вульгарной экономии, скользящей на поверхности явлений.

I.

iL