ТЕОРИЯ ЦЕННОСТИ КАССЕЛЯ

Если сопоставить методологические принципы учения Касселя и учения субъективной школы (хотя бы, например, авсприйской школы, как наиболее яркой выразительницы идей экономического субъективизма), то можно наметить немало точек соприкосновения.

.Когда же Кассель переходит к анализу ценообразования элементарных средств производства, то он подчеркивает решающую роль спроса. Так, например, анализпруя уровень процента, он говорит: «Рассматривая результаты различного влияния, которое оказывает понижение процента, мы приходим к выводу, что пока уровень процента колеблется в обычных пределах, влияние этого колебания на образование капитала в его целом проявляется не очень редко... Отсюда можно видеть, насколько правильно считать при первом общем взгляде на проблему ценообразования предложение капиталораспоряжения величиной данной и таким образом сводить процент прежде всего к необходимости ограничить спрос. В современном обществе, при полной правовой обеспеченности и высоко развитых деловых навыках, фактически колебание уровня процента до такой степени определяется спросом па капиталорас- поряжение, что влияние возможного изменения предложения его имеет только второстепенное значение» 727.

Точно так же при анализе заработной платы Кассель принимает предложение рабочей силы за величину данную, которая не зависит от издержек воспроизводства рабочей силы. В связи с этим и заработная плата, по мнению Касселя, устанавливается на таком уровне, который ограничивает спрос на рабочую силу в соответствии с предложением последней. Отсюда следует, что спрос .на рабочую силу, по Касселю, играет решающую роль при определении заработной платы. Спрос же на капитал и рабочую силу хотя непосредственно определяется капиталистом, но в конечном счете регулируется, по мнению Касселя, потребителем. Поскольку же цены элементарных средств производства определяют цены всех товаров, поскольку потребительский спрос занимает очень видное место в экономической системе Касселя.

Анализируя разные варианты теории предельной полезности, мы легко можем установить, что соединительным звеном между субъективной теорией цены и теорией предельной зависимости является теория спроса.

Критика Касселем теории предельной полезности весьма сжато изложена им так: «Ввиду того, что считалось необходимым исследовать факторы, регулирующие обмен благ, отвлекаясь от денег, было невозможно сделать предметом исследования цены или выраженные в деньгах оценки благ со сторопы хозяйствующих лиц. Следовательно, приходилось отказаться и от какого-либо арифметически точного выражения расцепки благ. Вместо такого выражения было выдвинуто чрезвычайно неопределенное и изменчивое понятие „ценности14 (Кассель в дапном случае имеет в виду субъективную ценность.— И. Б.). Ценность, по-видимому, должна была выражать относительное хозяйственное значение благ. Но именно потому, что недоставало арифметического мерила этого значения, понятие ценности оставалось неясным и никогда не. могло получить точности, свойственной арифметическому выражению величины.

Основная идея Касселя состоит в том, что на рынке всегда выступают в качестве субъективного фактора ценообразования оценки покупателей в денежной форме. Покупатель, отправляясь на рынок, заранее решает, что при цене в X руб, он купит столько-то единиц данного товара, при цене в X + 1 руб. он купит несколько меньше единиц этого товара и т. д. Все свои расчеты и расценки покупатель производит в денежных единицах. Эти оценки покупателей не тождественны с интенсивностью наших потребностей, с полезностью отдельных товаров. Оценки покупателя поддаются точному количественному измерению, полезности или потребности не поддаются такому измерению. Оценки покупателя могут быть выражены в деньгах; между тем полезности или потребности непосредственно не выражаются в деньгах. На основании этого Кассель делает вывод, что экономическая теория должна ограничиться учетом оценок покупателя, которые находят себе выражение в функциях спроса. Исследование психологии потребителя, принципов построения плана потребления в индивидуальном хозяйстве, закономерностей потребностей не входит, по мнению Касселя, в задачи теоретической экономии, а является объектом смежных наук, например, психологии. Поэтому Кассель объявляет поход против теории ценности и предлагает ограничиться только теорией цены.

Нужно отметить, что под ценностью он понимает только субъективную потребительскую ценность в той трактовке, какую дают этой категории австрийцы.

В основе критики теории предельной полезности лежит отрицание Касселем постулата о соизмеримости потребностей и конкретной полезности отдельных вещей. Этот постулат лежит в основе всех теоретических построений субъективной школы.

Австрийцы, математики, англо-американцы оперируют с нашими потребностями, с «полезностью благ, как с величинами, которые можно складывать, умножать, делить. Математики доходят даже до того, что они подвергают бесконечному делению наши потребности и оперируют с бесконечно малой полезностью отдельпых благ.

В основе всех этих построений лежит смешение ценностных и психологических моментов. Оценки покупателя могут получать количественное измерение потому, что они выражены в деньгах и непосредственно определяются ценами. Эти особенности оценок товаропроизводителей субъективисты переносят на психический мир, на потребности. Принципы двойной бухгалтерии переносятся в сферу личного потребления, и полезность отдельных вещей становится объектом точного учета и измерения. Сама тенденция к смешению ценностных и натуральных моментов представляет собой очень частое явление в буржуазной экономической литературе, это одно из проявлений товарного фетишизма. Но современные субъективисты проводят свою тенденцию так далеко, что они вступают в противоречие с видимостью экономических явлений, с непосредственными фактами, которые хорошо знакомы всякому хозяйствующему субъекту. Не нужно особо доказывать, что бесконечно малая доля полезности является фиктивной категорией, что ей ничто не соответствует в реальной жизни. Точно так же очевиден факт, что никто не может решить, во сколько раз полезность одного блага выше или ниже полезности другого блага. Критика Касселем постулата соизмеримости потребностей и полезностей отдельных благ является реакцией буржуазного здравого смысла против всех крайностей субъективистов, против тенденции установления точных математических законов в области потребления. Кассель пытается устранить разрыв между экономической теорией и видимостью явлений, он пытается ослабить схематизм субъективной теории, приблизить ее к действительности, освободить эту теорию от сложного, громоздкого и чуждого действительности аппарата учения о предельной полезности.

Нужно отметить, что с критикой постулата соизмеримости потребностей в рамках субъективной школы выступил не только Кассель. Можно сослаться на некоторых нредставптелей математической школы, например Ирвинга Фишера, Парето и других, которые подвергают сомнению возможность количественного измерения полезности отдельных благ. Кассель отличается, однако, от этих экономистов тем, что он решительно и бесповоротно отбрасывает этот постулат и делает отсюда выводы о необходимости упрощения субъективной теории. Между тем Парето хотя и заменяет конкретные полезности благ особыми «индексами, но оперирует с последними как с величинами, вполне поддающимися измерению. Поэтому Парето сохраняет все формулы математической школы, заменив лишь всюду термин '«функция полезности» термином «индексная функция». Между тем Кассель отказывается от построения всяких формул в области индивидуального потребления и от всяких психологических экскурсий. Поэтому ревизия теории предельной полезности со стороны Касселя более серьезная, чем ревизия со стороны Парето.

Почему Кассель так решительно разоблачает всю нежизненность сложных схематических построений теории предельной полезности? Нам представляется, что методологический корень критики Касселя заключается в его признании функционального метода исследования. Австрийская школа пытается дать монистическую теорию цены, т. е. теорию, которая выводила бы все закономерности цены из одного-единственного принципа, из предельной полезности. Для того чтобы дать исчерпывающее объяснение цены, для того чтобы спасти свою теорию от многочисленных заколдованных кругов, австрийцы начинают свой анализ с рассмотрения образования субъективных оценок в условиях натурального хозяйства, т. е. в таких условиях, когда субъективные оценки не зависят от цен, а (Определяются лишь потребностями хозяйствующего субъекта. Затем, переходя к анализу рыночных процессов, австрийцы ставят знак равенства между оценками изолированного хозяина Робинзона и оценками товаропроизводителя. Благодаря этому маневру оценки товаропроизводителей в освещении австрийской школы получают двойственный характер: с одной стороны, эти оценки непосредственно определяются полезностью предметов, подобно оценкам Робинзона; с другой стороны, эти оценки получают точное измерение и определяют спрос покупателя.

Весь этот маневр необходим австрийцам для того, чтобы доказать, что процесс ценообразования всегда и всюду определяется субъективными оценками, которые, в свою очередь, определяются индивидуальными потребностями, т. е. фактором, независимым от цен. Этот маневр, который сводится к отождествлению оценок покупателя и его индивидуальных потребностей, не нужен Касселю, так как последний заранее отбрасывает всякую монистическую теорию, считает ненужным сводить цену к таким факторам, которые не зависят от цены.

Не ставя перед собой таких сложных задач, как австрийцы, Кассель может позволить себе роскошь учитывать такие факты, которые опрокидывают монистическую теорию австрийской школы. Так, например, Кассель подчеркивает, что покупатель не может строить свои оценки без знания цен товаров. «Хозяйствующий субъект,— пишет Кассель,— не имеет возможности произвести абстрактную, выраженную в какой-либо счетной скале оценку полезности регулярных ступеней удовлетворения потребностей во всех его областях. Для подобной оценки ему необходимо опираться по меньшей мере на данный уровень цен. В крайнем случае он может судить с некоторой вероятностью только о том изменении своего спроса, который вызывается изменением какой-либо одной цены. Вся скала его оценок по необходимости связана с существующим уровнем цен» 728.

Кассель дальше указывает,, что ошибочно рассматривать предельную полезность как причину цены. Наоборот, цена определяет, какие потребности могут быть удовлетворены и какие потребности являются предельными. «И если значение последней удовлетворенной потребности равно цене, то этот факт нельзя толковать в том смысле, что указанное значение потребности определяет цену. Скорее наоборот, цена определяет, в какой мере должны удовлетворяться потребности и какая из них является „последней" или „предельной"» 729. Отказавшись от максималистских тенденций австрийцев дать монистическую теорию, Кассель смог сохранить больший реализм и проявить бблыпую осторожность по отношению ко всяким операциям над психологическими категориями. Поэтому оп смог безболезненно разделаться с постулатом соизмеримости наших потребностей и прочими искусственными предпосылками теории предельной полезности.

Австрийцы и частично представители других течений в субъективной школе смешивают конкретную полезность вещей, зависимую от интенсивности наших потребностей в этих вещах, с денежной оценкой покупателя. Кассель правильно отмечает этот порок. Но необходимо тут же отметить, что критика Касселя очень слабая и нерешительная. Кассель, рассматривая учение австрийцев и математиков, делает целый ряд уступок им. Он согласен признать закон продельной полезности, но только как частичный закон. «Ясно,— пишет он,— что при большом числе покупателей найдется, вероятно, кто-либо, оценивающий единицу этого блага как раз только по его цене. Такого покупателя обычно и называют предельным покупателем. Следовательно, относительно цены такого рода товаров оказывается приблизительно правильным положение, что отношение между предельной полезностью и ценой во всех областях удовлетворения потребностей остается тем же» 730.

Нерешительность критики Касселя вполне понятна. Дело в том, что Кассель стоит на общих методологических позициях субъективизма. Он еще резче, чем кто-либо иной, подчеркнул и выпятил значение принципа редкости, или ограниченности. Кассель критикует не основы современной субъективной теории ценности, а лишь некоторые детали, хотя и существенные, этой теории. Он является ревизионистом субъективной теории, оставшимся, однако, в недрах последней. Теория Касселя ярко иллюстрирует процесс внутреннего разложения субъективной школы, процесс отказа от построения монистической теории, процесс усиления эклектизма и соглашательства с объективными теориями ценпо- сти (преимущественно с теорией издержек производства). Кассель запігмает переходную позицию. Оп и критикует теорию предельной полезности, и частично соглашается с ней. Поэтому в его критике звучат два параллельных мотива: с одной стороны, теория продольной полезности ошибочна; с другой стороны, эта теория дает лишь частичное, неполное, незаконченное объяснение теории ценности. Этот дуализм Касселя вытекает из переходного, промежуточного характера той позиции, которую занимает Кассель в субъективной школе. !

В области объяснения механизма ценообразования Кассель не внес ничего нового. Он упростил уравпеппе Вальраса и освободил их от психологического балласта, от функции полезности. Основная идея тоори н цены Касселя, выражен на я в его системе уравнений, заключается в следующем. Уровень цеп всех товаров (как предметов потребления, так н средств производства) зависит от трех факторов: функций спроса на отдельные товары, коэффициентов производства и запасов элементарных средств производства. Функции спроса выражают зависимость, существующую между изменениями цены и изменениями спроса. Каждому изменению цены соответствует строго определенное изменение величины спроса. Вопроса, от чего зависят изменения функций спроса, Кассель не ставит п считает излишним заниматься этим вопросом. Коэффициенты производства выражают те пропорции, в которых распределены отдельпые факторы производства. Следовательпо, коэффициенты производства отражают средний уровень техники. При наличии всех этих условий должпа установиться строго определенная система цен.

Допустим, что всего имеются г различных производительных благ и п — различных продуктов. Пусть р\. р2, Рз — Рп обозначают цены различных продуктов, a q\, <72, Яз... Яп — цены различных производительных благ. Пусть все коэффициенты производства обозначены через а с двумя индексами. Первый индекс обозначает соответствующий продукт, а второй — пропзводптельпос благо, которое затрачивается на изготовление едипицы данного продукта, например, агз обозначает количество третьего производительного блага, затрачиваемого на изготовление второго продукта.

Кассель составляет следующие уравнения36. Прежде всего он получает ряд уравнений, выражающих, что цены продуктов равны издержкам производства:

апЯі + аггЯг + аіз7з + - - - + <*іг7г = рх агіЯі + аггЯг + а23?8 + - - - + <*2г?г = р2

38 (j. Cass el. Theoretische Sozialokonomie, S. 122—123.

1

&niQi + ап2<72 + anaQs + . . . + &пгЯг — Рп•

На основании этих уравнений, если известны цены производительных благ — gi, q2, <73 ... qn, можно определить цены продуктов. Зная последние, легко определить спрос на соответствующие продукты, поскольку спрос может рассматриваться как функция цены.

Отсюда получается п следующих уравнений, выражающих величину N і, N2, N3, т. е. спроса (Nachfrage) отдельных продуктов.

Ni = Fi (а, а. А • • • Рп)

N2 = F2 (а. А. А • • • Р„)

(2)

Nn = К (А- А. А • • • Рп)

В условиях рыночного равновесия спрос должен равняться предложению. Если предложение (Angebot) отдельных продуктов обозначим через А\, А2 ... Ал, то получим п новых уравнений.

Nx = Aj, N2 = А2, N з = А3 . . . Nn = Ап. (3)

На основании количественных размеров предложения отдельных продуктов и коэффициентов производства можно определить величину отдельных запасов производительных благ.

Для г благ мы получим следующую систему из г уравнений:

= ИцА^ -f- о,2ХА2 + . . . + ctniAn R2 = а12^1 “Ь a22^2 + • • • + dLn2An

• (4)

Hr — d.XrAx + (ZgrAg + . . . + ctnrAn,

Система этих уравнений достаточна, по Касселю, для определения всех неизвестных. Таких неизвестных имеется: г — цен производительных благ, п — цен продуктов потребления, п — величин спроса разных продуктов и п величин предложения, т. е. всего имеется г +3п неизвестных. Уравнений тоже имеется Зп (сист. 1, 2, 3) + г (сист. 4). Задача оказывается определенной. Если известны цены производительных благ, то цены продуктов можно непосредственно определить из системы уравнений (1). Наоборот, если известны цены готовых продуктов, то на основании 2 и 3 системы уравнений, можно определить величины Ai, А2,... А;г, а затем, при помощи 4 системы уравнений, легко определить н величины gi, q2,... qr.

Викселль совершенно верно отметил два формальных недостатка уравнений Касселя 731. С одной стороны, в системе уравнений (2) величина спроса отдельных потребительных благ является

функцией не только цен предметов потребления, но и средств производства, поскольку потребительские блага могут фигурировать также в роли средств производства. С другой стороны, в этой системе число неизвестных превышает число уравнений. Если сложить ценность всех производительных благ и потребительских, то получим равенство (необходимо вспомнпть, что Кассель труд, непосредственно затраченный в данном производстве, тоже относит к производительным благам). Поэтому одно уравнение может быть исключено, в результате число уравнений будет на одно меньше числа неизвестных.

Для Касселя весьма характерна тенденция (сближающая его с целым рядом современных экономистов, например с Кларком, Шумпетером, Аммоном п др.) строить свою теорию на основе изучения статической системы. Последняя предполагает, что существуют фиксированные запасы средств производства, ограниченные размеры земли, ограниченные резервы рабочей силы. Эта предпосылка правильна лишь для одного очень краткого периода времени, когда невозможно увеличение существующих запасов средств производства. Для такого краткого периода времени существует естественная монополия. Свободное воспроизводство товаров может проявиться лишь в течение более длительного периода, достаточного для перераспределения общественного труда и для завершения целого ряда производственных процессов. Попытка Касселя положить в основу своей теории учение о статике (в своеобразном толковании) связана с попыткой опереть свою теорию на учение о естественной монополии. Если отвлечься от рассмотрения очень краткпх периодов, то нужно отказаться от предпосылки, что запасы отдельных средств производства являются постоянными.

Правда, можно возразить, что в течение длительных периодов можно как угодно расширить производство отдельных конкретных средств производства, но нельзя в безграничных размерах увеличить общую затрату человеческого труда, которая определяется численностью населения, интенсивностью труда, длиной рабочего дня и т. д. Человеческий труд, как и некоторые природные факторы (например, земля), является редким благом, не поддающимся безграничному увеличению. Этот аргумент, выдвигаемый Бем-Ба- верком, Внзером и другими представителями различных течений в субъективной школе, играет решающую роль в системе субъективистов.

Под элементарными производительными благами Кассель, таким образом, понимает первичные производственные факторы, т. е. труд и землю. Вспомним знаменитое выражение Петти: «Труд есть отец, а земля — мать всякого богатства». В таком толковании положение Касселя об ограниченности запасов производительных благ получает определенный смысл, но тогда Кассель из одной бедгії попадает в другую. Если под Ri, R2 ... Rr понимать первичные

і производительные блага, то нельзя составить уравнения (1), ибо цены производства равны соответствующим коэффициентам производства, помноженным на цейы вторичных производительных благ. Первичные производительные блага или вовсе це имеют цены, илп даже, в случае наличия цены, не входят в состав цен производства. Так, с одной стороны, труд вовсе не имеет цены, с другой стороры, земля имеет цену, но последняя не входит в состав издержек производства. [Мы отвлекаемся от рассмотрения другого элементарного производительного блага, по теории Касселя,— Kapitaldisposition капиталораспоряжение. По существу Кассель, как увидим ниже, очень близок к теоретикам воздержания, или лажа].

Таким образом, перед Касселем стоит альтернатива: а) или признать, что вторичные производительные блага имеются в ограниченном количестве, т. е. признать положение, противоречащее фактам; б) или признать, что первичные производительные блага ограничены в своем количестве, но эти блага не имеют цены; тогда придется отказаться от всей системы уравнений; в том и другом случае уравнения не решают вопроса о причинах образования цен.

Во втором случае мы сталкиваемся с неправильностью, которую обнаружили при рассмотрении теории производительных благ Бем-Баверка. Она заключается в признании, что первичные производительные факторы, как труд, земля, имеют ценность наравне со средствами производства, рабочей силой и т. д. Для агента капиталистического способа производства земля и труд (смешиваемый с рабочей силой) имеют такую же цену, как и все остальные товары. Основная предпосылка теории Касселя, как и Вальраса, таким образом, основана на смешении труда и рабочей силы, на иллюзиях, свойственных представителям капитала.

Необходимо отметить, что теория производства Вальраса может рассматриваться как усложненная теория Касселя. Дело в том, что молчаливой предпосылкой теории Вальраса является, как мы видели, предположение о неизменности запасов производительных благ. Только благодаря этому предположению получается возможность исчислить величину предложения. В противном случае предложение при данных ценах производства могло бы возрастать в каких угодно размерах. В результате увеличение спроса должно было бы вызвать соответствующее увеличение предложения, и цена осталась бы неизменной. Предположение о возможности свободного воспроизводства производительных благ связано с невозможностью определить цену производительных благ на основе теории спроса и, следовательно, с невозможностью определить цену потребительских благ.

Теория Вальраса отличаетсц от теории Касселя лишь в одном пункте. Кассель предполагает, что весь запас производительных благ поступает в продажу. Иными словами, Кассель абстрагпрует- ся от возможности использования продавцом данного запаса производительных благ для своего потребления. В отличие от Касселя Вальрас предполагает, что запас производительных благ, принадлежащих данному субъекту, делится на две части. Одну часть он потребляет сам, другую продает. Следовательно, величина предложения может быть определена как разность между общей величиной запаса производительных благ п той частью, которая потребляется непосредственно продавцом самого запаса. По отношению ко второй части этот продавец может рассматриваться как покупатель. Он предъявляет спрос на определенное количество производительных благ. Этот спрос определяется ца общих основаниях. Известную роль здесь, конечно, играют потребности продавца. Отсюда вытекает положение Вальраса о зависимости предложения производительных благ от их предельной полезности для продавца. Теория Вальраса о зависимости предложения от максимума полезности имеет, таким образом, очень скромное содержание. Если учесть, что продавец производительных благ обычно потребляет лишь очень незначительную часть последних или вовсе не потребляет их, то можно сделать вывод о том, что предложение производительных благ, без больших погрешностей, равно существующему запасу.

Наряду с этим нужно отметить другие особенности теории цены Касселя по сравнению с теорией Вальраса. С точки зрения последнего, конечными элементами цены являются функции полезности, с точки зрения Касселя — функции спроса. Кассель отказывается от попыток вывести функции спроса из функций полезности и вообще от попыток дать детальный пспхологпческпй анализ спроса. В связи с этим второй закон Госсена никакой роли не играет в системе Касселя, хотя последний пытается установить Prinzip der Gleichmassigkeit der Bediirfnisbefriedigimg (принцип равномерности удовлетворения потребностей), имеющий отдаленное сходство с указанным законом Госсена. У Касселя в связи с этим отсутствуют экскурсы в область примитивной экономии. Эти экскурсы он признает нерациональными и ошибочными732. Вообще психологизм в теории Касселя доведен до минимума. Он ограничивается тем, что признает зависимость между ценой и спросом, который в свою очередь завпепт от субъективных момецтов.

Из своих уравнений Кассель делает весьма важные принципиальные выводы. Он пытается выступить в роли третейского судьи в дискуссии, разгоревшейся между Дитцелем и теоретиками предельной полезности по вопросу о гегемонии полезности или издержек в теоретической экономит.

Истина, по Касселю, заключается в золотой середине. «Тем самым,— пишет он в своей ранней статье,— на старый кардинальный вопрос, какие же факторы являются решающими для образования цен, мы можем просто ответить: это коэффициенты этих уравнений»733. Какие это коэффициенты? Это, с одной стороны, субъективные оценки, которые фигурируют в уравнении (2), поскольку сама форма функции N =F (р) определяется, в известной мере, потребностями отдельных индивидов. С другой стороны, в уравнениях Касселя фигурируют коэффициенты производства и наличные размеры отдельных производительных благ. Итак, данных, определенных величин в уравнениях Касселя три: а) формы функций спроса; б) коэффициенты производства и в) запасы производительных благ. Первая величина носит субъективный характер, вторая й третья — объективный, поскольку они определяются производственной техникой.

На этом основании Кассель считает возможным прийти к выводу о том, что вообще нельзя говорить о первенстве объективных или субъективных факторов как таковых, в процессе образования цен. Спор по вопросу о субъективном ІІЛІІ объективном основании ценности она объявляет излишней тратой времени. Всякую «субъективную» или «объективную» теорию ценности он квалифицирует как логически несостоятельную теорию, «Объективное» и «субъективное» учение о ценности в смысле теории, стремящейся свести цены к одним объективным или субъективным факторам, является поэтому бессмыслицей, и весь спор между этими учениями о ценности, который занял в литературе столь непропорционально много места, есть лишь потерянный труд734. Этот вывод основан на преувеличенной оценке Касселем своих уравнений. Последние выражают лишь определенные количественные соотношения, существующие между отдельными величинами. Уравнения эти выражают только, что на основании знания одних величин (например, цены продуктов) можно определить другие величины (например, издержки производства). Но эти уравнения ничего не говорят о тех реальных процессах, которые имеют место в экономике; уравнения не говорят о хронологической последовательности отдельных изменений. На основании уравнений Касселя можно, по желанию, при помощи цен продуктов определить цены издержек производства, иг наоборот. Но какова реальная последовательность явлений, какой из этих факторов предшествует другому, какой является определяющим,— на все это напраспо будем искать ответа в уравнениях Касселя, Они по своей природе не в состоянии дать ответ да этот вопрос, ибо они говорят исключительно о функциональной, но не о причинной зависимости. Эти уравнения лишь регистрируют основные зависимости, ио не в состоянии объяснить реального механизма цен. Следовательно, источник идеи Касселя об отсутствии примата одного какого-либо фактора цен лежит в самой природе того математического метода, которым он оперирует. Этот метод действительно не в состоянии определить, какой фактор доминирует. Но нельзя строить какую-либо научную теорию на недостатках метода. Нельзя к этим недостаткам метода апеллировать и этими методологическими недостатками аргументировать. Как ни странной кажется эта тактика, но она лежит в основе теории Касселя, Парето, Маршалла.

Из теории Касселя логически вытекает вывод об отрицании ценности как самостоятельной экономической категории 735.

У классической буржуазной политической экономии рыночные цены меняются в соответствии с колебаниями спроса и предложения. Между тем стоимость представляет собой средний уровень, вокруг которого колеблются рыночные цены в течение длительного периода. Высота этого уровня совершенно не зависит от колебаний спроса и предложения, а определяется другими факторами технического порядка. Иными словами, в системе классиков цена и ценность противопоставлялись, как две категории, подчиняющиеся различным законам.

Субъективисты не могут принять такого деления, поскольку они признают, что закон спроса и предложения имеет универсальное значение. Правда, они не отрицают, что в условиях свободного воспроизводства в течение длительных периодов цены тяготеют к издержкам производства, ио уровень последних, в свою очередь, определяется по принципу спроса и предложения. Поэтому, с точки зрения субъективизма, в лучшем случае можно противопоставлять цены, устанавливающиеся в течение короткого и длительного периодов (как это делает, например, Маршалл). Существеннейшее значение имеет то обстоятельство, что различие между этими ценами носит не качественный, а количественный характер. Поэтому самостоятельное существование особой категории ценности, отличной от цен, теряет всякий смысл.

Правда, можно указать, что австрийцы не отбрасывают термин «ценность» (Wert). Но у них последний приобретает особый смысл. Теория объективной ценности австрийцев фактически дает только анализ рыночных цен. Различие, которое Бем-Баверк проводит между меновой ценностью и ценой, столь несущественно, что от него мощно абстрагироваться. Термин ценность сохраняет особое значение в теории субъективной ценности австрийцев. У последних различие между ценой и ценностью получает другой смысл, чем у классиков. Это различие между двумя данными категориями австрийцы сводят к тому, что цены могут зависеть от цен; между тем субъективная .ценность представляет собой конечное основание цен, которое уж не зависит от существующей системы цен. Это различие связано с основной тенденцией австрийцев дать законченную и строго последовательную теорию цен. Новейшие субъективисты отвергают эту тенденцию. Они стоят на той позиции, что цена всегда зависит от цен и что никакого спасения из этого круга нет. Задача экономиста сводится лишь к выяснению взаимозависимости, существующей между различными категориями. В связи с этим самостоятельная категория ценности теряет всякий смысл. 3.