1. ВВЕДЕНИЕ

Курно 507 занимает особое место в математической школе. Он впервые дал развернутое применение математического метода. Правда, и до него математический метод получал применение в экономических науках, но преимущественно как метод иллюстрации отдельных экономических положений.

Но вместе с тем имеется крупное различие между Курно и другими представителями математической школы, например Гос- сеном, Джевонсом, Вальрасом. Последние, как известно, стоят на точке зрения теории предельной полезности. Они исходят из субъективного понимания ценности и пытаются путем определенных операций вывести категорию меновой ценности из потребительной ценности. Всех их связывает общность экономического миросозерцания, одинаковый подход к важнейшим экономическим явлениям. Курно не может быть безоговорочно причислен к представителям субъективной школы. Его основной труд «Исследование математических принципов теории богатства» вышел в 1838 г., т. е. до появления работы Госсена, оставшейся, как известно, не замеченной читающей публикой 508. Работа Курно вышла в тот период, когда в Европе безраздельно господствовала английская классическая школа.

Весьма характерно, что Курно свой анализ начинает с меновой ценности. Политическая экономия занимается, по Курпо, анализом богатства. Богатство же наш автор определяет как совокупность меновых ценностей. «Вещи,— пишет он,— которым, при данном состоянии торговых отношений и гражданского оборота, присвоена меновая ценность,— это те вещи, которые в современной речи обозначаются обычно словом богатство, и если мы хотим прийти к пониманию в нашей теории, мы должны идентифицировать смысл слова богатство со смыслом слов меновая ценность»509.

Эта постановка вопроса весьма характерна для Курпо. С первых шагов своего исследования он обращает все внимание на объективную категорию меновой ценности. Рассмотрение субъективной стороны хозяйствования остается в стороне.

Дальше Курно пытается всячески отгородить категорию ценности от влияния полезности, редкости и всех тех элементов, которые играют первенствующую роль у теоретиков предельной полезности.

Курно совершенно определенно заявляет, что «необходимо точно различать абстрактный смысл слова „богатство" как меновой ценности, являющегося в этом смысле точным понятием, пригодным для строго последовательных построений, от побочного смысла его как полезности редкости, удовлетворения человеческих нужд и потребностей; в последнем случае слово это является понятием по существу своему изменчивым и неопределенным, которое поэтому невозможно положить в основу научной теории. Разделение экономистов на разного рода школы и борьба между практиками и теоретиками в значительной степени проистекают именно из-за двусмысленности слова „богатство" в обычной речи, из-за смешения, продолжавшего господствовать между точным, определенным, понятием меновой ценности и понятием полезности, воспринимаемым каждым по-своему, поскольку не существует точной* меры полезности вещей» 510.

В качестве иллюстрации своего положения Курно приводит знаменитый пример с голландской компанией, которая уничтожила гвоздичные плантации в целях повышения цен. Этот пример свидетельствует о том, что движение потребительных и меновых ценностей не происходит параллельно. Наоборот, обе эти категории могут изменяться в противоположном направлении. Процесс увеличения полезности может быть одновременно и процессом уменьшения меновой ценности.

Представители субъективной школы начинают обычно свое исследование с робинзонад. Курно, в отличие от этих экономистов, начинает свою важнейшую главу (4) со следующего заявления: «Для обоснования теории меновой ценности мы не станем, подобно большинству теоретиков, возвращаться к колыбели человеческого рода; мы не будем объяснять происхождение собственности, обмена или разделения труда.

Таким образом, Курно совершенно откровенно отмежевывается от всяких теорий, кладущих во главу угла полезность хозяйственных благ. Он с самого начала подчеркивает резкое отличие между индивидуальными потребностями и ценностью товаров, которая выступает как объективная и историческая категория.

В связи с этим возникает вопрос: можно ли причислять Курно к одной школе с Госсеном, Вальрасом, Джевонсом, Парето и tutti quanti (всеми, кто с ними)? Можно ли вообще говорить о принадлежности Курно к математической школе? Если последняя охватывает всех экономистов, когда-либо, где-либо применявших математический метод, без различия экономических убеждений и воззрений, тогда, конечно, Курно можно причислить к этой школе. Но в таком случае математическая школа превращается в сборную группу, не имеющую определенной теоретической физиономии. С равным правом можно было бы говорить об абстрактной дедуктивной школе, включив туда классиков, Маркса, австрийцев и всех применявших данный метод. Очевидно, что такие сборные группы, сколоченные из различнейших направлений, не дадут представления не только об определенной теории, но и об определенной методологии, ибо методология предполагает определенное философское и социологическое мировоззрение, определенный взгляд на соотношение общества и личности, производи ства и потребления и т. д.

С этой точки зрения, вопрос, поставленный выше, может получить такую формулировку: совпадает ли методология Курно, рассматриваемая не только с формальной сторопы, с методологией «стопроцентных» представителей математической школы? Есть ли аналогия между методологией Курно и остальных экономистов- математиков только формальная аналогия, выражающаяся в том, что те и другие прибегали к языку математических формул, или же эта аналогия имеет более глубокие основания?

1

1 A.

С первого взгляда кажется, что ответ на поставленный вопрос может быть только отрицательным. В самом деле, что общего может быть с экономистами-математиками у Курно, который совершенно открыто заявляет о необходимости игнорировать полезность при анализе меновой ценности? И тем не менее мы думаем, что Курно стоит значительно ближе к доктрине субъективной школы, чем это ему самому представляется. Фактически весь метод построения его теории находится в полном противоречии с теми положениями, которые развиваются в гл. 1 работы Курно. Последний имеет все основания быть причисленным к предшественникам математической школы (о различии между Курно и позднейшими математиками см. ниже, в конце этого раздела) 511.

Курно начинает свое исследование с рассмотрения законов спроса. Последний он понимает как эффективный, или платежеспособный, спрос. «Если,— пишет Курно,— понимать под спросом всякое неопределенное желание обладать предметом, вне зависимости от онределенпой цены, которую всякий спрашивающий учитывает при своем спросе, то не существовало бы товара, спрос на который можно было бы определить» 512.

Основной закон спроса заключается в том, что «вообще спрос увеличивается, когда цена падает» 513. Эта зависимость может получить математическое выражение. Курно был первый, кто установил уравнение D = F(p), где D означает спрос, ар — цену. Вместе с тем Курно первый отметил, что функция спроса в зависимости от цены может для целого общества рассматриваться как непрерывная, хотя для отдельпых индивидов она является прерывистой. «Как бы мало ни было изменение р,— пишет он,— найдутся потребители, поставленные в такие условия, что даже легкое вздорожание или удешевление того или иного товара повлияет па их потребление, заставит их подвергнуть себя некоторым лишениям или ограничить их промышленную деятельность, либо замепить вздорожавший товар другим товаром, например уголь дровами или антрацит углем. Точно так же биржевой термометр выявляет при номощи весьма малых изменений курса весьма мимолетные изменения условий, в которых находятся ценности, изменения, отнюдь не являющиеся для держателей этих ценностей достаточным основанием для того, чтобы их продавать или покупать» 514.

Уже в этих нескольких положениях заключается целый ряд особенностей, которые роднят Курно с крупнейшими экономиста- ми-математиками.

Прежде всего следует обратить внимание, что Курно начинает с изучения спроса. Его первая задача — установить закон спроса. О законах предложения мы в гл. 4, которая фактически является гл. 1 его основной работы, не найдем ни слова. Количество предлагаемых товаров должно равняться спросу на эти товары. Но спрос возможен при всякой цене (вернее, в очень широком интервале, потому что при очень высоких ценах спрос может равняться нулю). Отсюда можно сделать вывод, что предложение товаров, если оно подчиняется тем же законам и определяется спросом, возможно при всякой цене. Такое положение будет соответствовать действительности, но при одном очень важном условии: если мы отвлечемся от издержек производства. Чрезвычайно характерно, что Курно об издержках производства ничего не говорит в начале своего исследования. Он потом лишь вводит в свою теорию издержки производства как новый усложняющий фактор, не опрокидывающий прежних формул, а свободно помещающийся в теории, которая была построена путем абстрагирования от этих издержек.

Если сравнить этот способ развертывания отдельных экономических категорий со способом хотя бы Вальраса, то нельзя не обнаружить некоторой аналогии. И австрийцы, и Вальрас, и Курно — все они подходят к экономической теории с одного конца, со стороны анализа спроса. Различие заключается в том, что Курно не углубляется в исследование абсолютного потребления и в изучение потребностей: его интересует исключительно величина спроса. Поэтому он не делает никаких психологических экскурсов.

Далее важно отметить положение Курно о непрерывности функции спроса. И это положение само по себе может быть признано совершенно верным (конечно, с известным приближением). Но эта непрерывность существует лишь для определенных случаев, а именпо для тех, где перед нами выступает большая совокупность отдельных покупателей. В случае бесконечно малого повышения цены отдельные покупатели могут изменить свои покупки на определенную конечную величину, которая по отношению ко всей массе покупок может быть признана бесконечно малой величиной. Это обоснование необходимо Курно лишь для того, чтобы развязать себе руки. Раз некоторые функции провозглашены непрерывными, то не будет особенно большим грехом, если мы со всеми функциями спроса будем оперировать как с непрерывными функциями. А с фактическим признанием равноправия всех функций спроса все они легко могут быть подвергнуты операциям дифференцирования. Такое расширение группы непрерывных функций, как это подробно выяснено в главе, посвященной Джевонсу, не случайно; это расширение отражает социологические воззрения экономистов, не проводящих резкого различия между условиями индивидуального и общественного спроса.

Решающее значепие для методологии Курпо имеет то обстоятельство, что все свои важнейшие формулы Курно выводит из рассмотрения монополистического хозяйства. Система Курно состоит из іряда положений и формул, логически связанных друг с другом и постепенно усложняющихся по мере того, как он переходит от полной монополии к ограниченной монополии, а затем — к свободной конкуренции. Все эти отдельные формы экономического режима связываются в одну стройную систему. Ключ к объяснению всех законов рыночного механизма нужно искать в условиях полной монополии. Качественно различные системы хозяйствования (монопольного и конкурентного) могут быть сведены к количественно отличным выражениям одного и того же закона. В этом заключается центральная идея теории Курно, которая является и центральным источником всех его пороков и центром уз, связывающих его с субъективной школой.

Эта идея является молчаливой предпосылкой теории Курно. Если монополия и свободная конкуренция подчиняются одним и тем же законам, то анализ последних можно начинать с какого угодно конца. Но, очевидно, целесообразно начать с простейшего случая, т. е. с полной монополии. Таков метод Курно. «При всяком построении необходимо исходить из какой-либо простой предпосылки. Наиболее же простой гипотезой, приемлемой при отыскании законов, определяющих цены, является гипотеза монополии, понимая последнюю в абсолютном смысле, т. е. предположив производство товаров, сосредоточенных в руках одного лица. Гипотеза эта не является чистой фикцией: она осуществляется в некоторых случаях; кроме того, изучив ее, мы сможем более точно анализировать влияние конкуренции производителей» 515. Можно было бы возразить, что другие экономисты-математики обычно начинают с анализа свободной конкуренции и затем лишь переходят к рассмотрению монополии. Можно было бы сослаться на следующее заявление Вальраса, в котором он противопоставляет свой метод методу Курно. «Он,— пишет Вальрас (речь идет о Курно.— И. Б.),—переходит от случая естественного блага к случаю искусственного блага, от максимума валовой выручки — к максимуму чистой выручки, потом — от случая с одним монополистом к случаю с двумя монополистами и, наконец, от монополии — к пеограниченной конкуренции. Я же предпочитаю исходить от неограниченной конкуренции, которая есть общий случай, чтобы перейти к монополии, представляющей из себя частный случай» м.

Необходимо, однако, отметить, что Вальрас, несомненно, преувеличивает различие между своей методологией и методологией Курно. Дело в том, что, как увидим ниже, в гл. VI, Вальрас во всех своих рассуждениях исходит из наличия естественной монополии. Первоначально он совершенно абстрагируется от производства и принимает величину запаса потребительных благ за постоянную. Затем он переходит к рассмотрению производства, но при этом запас производительных благ принимается за постоянную величину. Иными словами, во всех своих рассуждениях Вальрас стоит на почве естественной монополии. Это ярче всего вытекает из следующего места, в котором Вальрас выступает против распространительного толкования термина «монополия». «Они (речь идет о некоторых экономистах, утверждавших существование земельной монополии),— пишет Вальрас,— называют, по аналогии, монополией обладание некоторыми производственными услугами в ограниченном количестве, например обладание землями. Однако все производственные услуги имеются в ограниченном количестве, и если землевладельцы обладают монополией на землю, то трудящиеся обладают монополией на личные способности, а капиталисты — на капиталы. При подобном расширении смысла терминов, монополия — везде и нигде» 516. Эта цитата бросает яркий свет на методологию Вальраса. Он не видит никакого различия между естественными благами и свободно воспроизводимыми товарами. Решающее значение для него имеют наличные запасы товаров в данную минуту. От возможности дальнейшего расширения существующих запасов товаров Вальрас абстрагируется. Величину этих запасов наш автор считает фиксированной. Но этот подход имеет смысл лишь в условиях естественной монополии, где отпадает возможность безграничного расширения производства. Следовательно, различие между Курно и Вальрасом заключается лишь в том, что первый исходит из наличия искусственной монополии, а второй — из естественной монополии. Но между этими двумя типами существует очень тесная логическая связь. Основные закопы цены в общем совпадают. Закон спроса играет доминирующую роль в обоих олучаях. Таким образом, то резкое методологическое различие между Курно и Вальрасом, о котором говорит последний, основано в значительной степени на том, что в понятие монополии вкладывается слишком узкое содержание. Монополия отождествляется с искусственной монополией. Любопытно отметить, что сам Курно — сторонник такого ограничительного толкования термина «монополия». Если говорить о земельной монополии, указывает он, «в таком случае все то, что относится к богатству, все то, что обладает меновой цепностью, будет также объектом естественной монополии, и естественная монополия объясняет все — как проценты на капитал и зарплату рабочего, так и ренту землевладельца. Процентов на капитал не платили бы, если бы капитал не имелся в ограниченном количестве, подобно продукту того или иного источника» 517.

Любопытпо отметить, что важнейшим аргументом против теории полезности, рассматриваемой как важнейшее основание цены, Курно выдвигает невозможность измерения полезности отдельных благ. «Что может быть,— пишет он,— более неизвестным и неопределенным, чем наша оценка радостей и лишений? Как сравнить то, что называют, если угодно, счастьем альпийского пастуха со счастьем ничего не делающего лаццарони или манчестерского рабочего... радости вождя клана, окруженного своими клиентами, или благородного нормана в своем феодальном мено- ре с радостями их потомков в лондонском отеле или на больших дорогах Европы» 518. Курно противопоставляет категории меновой и потребительской ценности как две категории, из которых одна поддается точному измерению, а другая — нет. Поэтому, по мнению Курно, между этими категориями не может быть непосредственной причинной зависимости. В этом пункте Курно расходится с позднейшими экономистами-математиками (например с Джевонсом, Вальрасом) и австрийцами, которые признают возможность точного измерения наших потребностей и желаний. Во всяком случае, при построении своей теории они исходят из этой предпосылки. Но необходимо отметить, что вопрос о возможности измерения полезности не является уже столь бесспорным среди экономистов-субъективистов. Новейшая фаза математической школы (теории кривых безразличия Эджевортса, Парето) как раз характеризуется отказом от постулата об измеримости психических явлений вообще и полезности в частности. Следовательно, расхождение между Курно и многими экономистами-субъективи- стами по вопросу о теории полезности, поскольку это расхождение базируется на вопросе об измеримости полезности, не имеет большого принципиального значения. Теория полезности не играет основной роли в системе субъективизма. Она, скорее, составляет, по выражепию Дитцеля, орнамент, нежели фундамент субъективной теории. Необходимо отметить еще одну особенность теории Курно, которая сближает его с математиками. Курно не дает монистической теории ценности. С точки зрения Курно, ценность всякого воспроизводимого товара зависит от функций спроса и издс-ржек производства. Каждый из этих факторов зависит от цены и влияет на последнюю. Между всеми элементами экономической системы существует взаимодействие. «Экономическая система,— пишет Курно,— представляет из себя совокупность, в которой все части зависят и воздействуют друг на друга» 15. Для теории Курно, таким образом, характерно наличие функционального, а не каузального подхода. Курно — противник точки зрения примата потребления и производства. Конечно, родство между Курно и позднейшими представителями математической школы проявляется лишь в общности исходных принципов, а не в полном совпадении всех теоретико-экономических выводов. Формулы Курно значительно отличаются от формул Вальраса. Основное различие в том, что Курно преимущественно интересовал анализ искусственной монополии, а Вальраса — естественной монополии. У Курно мы встречаем центральные идеи математической школы о том: а) что в основу анализа нужно положить изучение функций спроса-предложения; б) что уровень цен в условиях свободной конкуренции регулируется издержками производства, которые могут быть объяснены на основании функций спроса-предложения. Позднейшие экономисты-математики, например Вальрас, несомненно заимствовали у Курно идею функций. В отличие от позднейших экономистов-математиков, Курно не выпячивает на передний план принципа редкости (естественной МОНОПОЛИИ оп уделяет мало внимания) и не дает психологического анализа функции спроса, т. е. не дает теории предельной полезности (в этом отношении теорию Курно можно сопоставить с теорией Касселя). Поэтому правильнее было бы рассматривать Курно как представителя раннего периода в развитии доктрины математической школы. 2.