1.2. Методы адаптации советских предприятий к проблемам и противоречиям плановой экономики

В тех ситуациях, когда плановые механизмы работали без особых сбоев, серьезных проблем во взаимоотношениях эко- номического центра и предприятий не возникало. Если совет- ские предприятия получали достаточно ресурсов и более- менее реалистичные плановые задания, то их прогресс в эко- номических и производственно-технических показателях дос- тигался в основном за счет хорошо известных и понятных дей- ствий: внедрения новых технологий, новых машин и оборудо- вания; улучшения организации труда; повышения качества ра- бочей силы за счет ее обучения и переподготовки; поиска и назначения на управленческие должности способных менед- жеров; улучшения трудовой дисциплины и т.д.

32

было получить как из централизованных государственных фондов, так и в рамках горизонтального обмена.

На предприятиях, принадлежавшим к министерствам и ве-

домствам, имевшим привилегированный доступ к качественным ресурсам, подобные нормальные взаимоотношения складыва- лись чаще. На предприятиях, входивших в состав менее привиле- гированных ведомств, так случалось реже. Тем не менее, пока дела в тех или иных сегментах плановой экономики шли доста- точно гладко, такой стиль взаимоотношений в целом преобладал.

Однако когда проблемы и противоречия экономики центра-

лизованного планирования выходили наружу, ситуация резко обострялась. Ресурсное обеспечение извне ухудшалось, неоп- ределенность росла, давление на предприятия усиливалось. Именно в этих случаях у советских предприятий появлялись вес- кие причины прибегать к различным неформальным методам, которые помогали им облегчить выполнение плановых заданий, избежать санкций со стороны вышестоящих инстанций и пре- тендовать на полноценное финансовое вознаграждение.

«...чем слабее предприятие, тем изощреннее были приемы обмана и тем больше было негативизма...

Иными словами, различные неформальные методы помога-

ли советским предприятиям в какой-то мере адаптироваться к внутренним противоречиям плановой экономики.

К числу этих неформальных методов можно отнести сле-

дующие.

Занижение реальных производственных возможностей. При составлении централизованного плана в первую очередь учитыва-

лись производственные мощности предприятия, его обеспеченность

рабочей силой и ресурсами. Поэтому, если предприятию удавалось тем или иным способом убедить вышестоящие инстанции, что его

производственный потенциал ниже, чем на самом деле, плановое

задание уменьшалось, а его выполнение заметно облегчалось.

33

«...наша экономическая и управленческая система работают в условиях многослойного искажения информации. Причина на всех уровнях одна и та же – утаивание резервов. Каждый уровень стремится по отношению к следующему утаить резер- вы: рабочий от нормировщика, тот – от своего непосредствен- ного начальника, и так далее, вплоть до Совмина СССР» [11].

В результате в советских угольных шахтах, например, вре- мя от времени появлялись «неучтенные» забои, а в животно- водческих сельхозпредприятиях – «неучтенные» животные9.

В качестве неучтенного резерва предприятиями в некото- рых случаях использовался и фонд рабочего времени. Напри- мер, работников могли привлекать к сверхурочным работам в выходные дни, а оплату их труда производили по обычным расценкам, скрывая факт перерасхода рабочего времени.

«Соседи наши как в прошлом году на мель сели, так и сидят

… потому что перешли на непрерывный график работы, без выходных, не оставили себе резервов. А мы – оставили суббо- ту и воскресенье, организуем внеплановые рабочие дни. Сверхурочные мы не платим, наличие выходы не закрываем,

… кадры этим сильно недовольны» [12].

В случае сложной производственной ситуации эти «вне- плановые» внутренние мощности использовались в качестве дополнительного ресурса и позволяли быстро увеличивать выпуск продукции.

Завышение уровня издержек.

ния с вышестоящими инстанциями, советские предприятия часто стремились завысить уровень своих реальных издержек.

«…сотрудник, который занимался моим вопросом, сказал

при мне: «Это тот самый завод, который никто не проверяет,

они свои нормы завышают, и никому до этого нет дела». Его

9 Это сведения получены из производственных интервью, взятых авто- ром в различные годы. О наличии в советское время скрытых от учета угольных забоев упоминали менеджеры шахты «Распадская» в Кузбас- се. А в республиках Северного Кавказа, по словам местных работников, существовали неучтенные овечьи отары. Многие чабаны распоряжа- лись не только легальными колхозными, но и неофициальными личными отарами, и в случае проблем с выполнением плана по шерсти и мясу не- достающая продукция нередко добиралась за счет «частных» овец.

34

высказывание соответствует истине. Наши нормы по металлу, не говоря уже о других материалах, действительно сильно за- вышены … общий расход металла у нас явно превышает тех- нически обоснованную потребность» [11].

Еще одним типичным примером такого рода в советское время являлось завышение уровня «естественных» потерь при

производстве и продаже плодоовощной продукции:

«Допустим, тебе дают 2 тонны апельсинов ... На них установлен,

казалось бы, небольшой процент отходов – всего 1,5%. Но если апельсины хорошие, то практически отходов будет не больше 0,2-

0,5%. Остальной процент остается у тебя... Можно «сделать» деньги на таре. Ящик весит 2 кг, а тебе в накладной пишут [по неформаль- ной договоренности] 2 кг 200 г. Если умножить 200 г на 200 ящиков,

получается лишних 40 кг товара – это дает в день 80 рублей» [12].

Таким образом, если предприятию удавалось завысить уро-

вень своих реальных издержек и благодаря этому получить дополнительные ресурсы, это позволяло ему: 1) выполнять плановое задание меньшими усилиями; 2) за счет неиспользо- ванных сверхнормативных ресурсов создавать резерв на слу- чай непредвиденных дополнений к плану и сбоев в снабжении или на собственном производстве.

Завышение фактического уровня выпуска (приписки).

Следует, однако, помнить, что в советской экономике наи-

более жесткий контроль осуществлялся именно за отчетными данными по объемам производства, а наказания, которые на- значались директорам за прямые приписки, были особенно су- ровыми. Риск был слишком велик, и потому к припискам при- бегали преимущественно в тех отраслях, где их было труднее обнаружить и проще замаскировать – на транспорте, в строи- тельстве, в сфере бытовых услуг и т.п.

«...они должны ежедневно накатать 60-80км по путевому листу, иначе [плановые] 150 тонно-километров не выработа-

35

ешь. А реально у них пробег за смену 30-40км получается, а то и меньше... Поэтому лишнего бензина много остается, его сливают в канаву или продают частникам... Любая проверка установит, что фактическая выработка вдвое меньше, чем по отчету. Вот и накручивают на счетчик километров. Много приходится подкручивать, рукой замучаешься крутить. Как правило, электродрель прикладывают и крутят» [12].

В тех случаях, когда приписки оставались незамеченными,

они помогали предприятиям справиться с завышенными плано- выми заданиями и создавать дополнительные запасы ресурсов, которые могли пригодиться в будущих критических ситуациях.

Впрочем, довольно часто ресурсы, «высвободившиеся» в результате приписок, становились объектом банального во-

ровства со стороны директората и работников предприятий.

При этом расхищенные ресурсы зачастую использовались очень неэффективно.

«Мой сосед… отгородился от меня забором из досок тол-

щиной 40мм. Этому лесу цены нет, а он разрезал пятиметро-

вые доски на куски по 1,5 метра и сделал забор в два слоя. У него не было никакой необходимости отгораживаться от меня слоем дерева толщиной в 8 сантиметров. Просто была воз- можность украсть эти доски, он и украл. Если бы ему при- шлось покупать древесину, он бы купил доски толщиной 1,2 или 1,5 см, и этого было бы вполне достаточно» [11].

Поэтому ни в коем случае нельзя утверждать, что такие нефор-

мальные приемы советских предприятий как завышение издержек и приписки были полезны для экономики, пусть даже периодиче- ски они и позволяли сопротивляться излишнему волюнтаризму властей. Такие действия подрывали трудовую мораль, развращали управленцев и рядовых работников и, в конечном счете, способст- вовали возникновению макроэкономических проблем в стране.

Занижение фактических производственных результатов. В

условиях плановой экономики довольно часто складывались си-

туации, когда предприятиям имело смысл не завышать, а занижать свои производственные результаты. Как правило, к таким дейст- виям прибегали успешные предприятия, чтобы избежать автома- тического увеличения планового задания. Поскольку, как уже от-

36

мечалось выше, вышестоящие инстанции часто устанавливали но- вые планы методом «от достигнутого», не принимая во внимание реальные возможности предприятия и\или не давая ему необхо- димых дополнительных ресурсов.

«В результате реорганизации завод сумел выполнить на протя-

жении одной пятилетки объем работы за две пятилетки, хотя от- читался только за одну. Это понятно, потому что если бы завод отчитался о перевыполнении плана, то ему немедленно увеличили бы план следующего года и следующей пятилетки. Поэтому часть фактического выполнения в отчетности скрыта» [14].

«Я [руководитель проектно-конструкторской организации] во всех обстоятельствах стараюсь сделать как можно больше и обыч- но заметно перевыполняю плановое задание. Но по итогам квар- тала или года всегда показываю выполнение плана ровно на 101%, чтобы не получить невыполнимых заданий на будущее» [75].

«Оказалось, что больше половины продукции, изготовлен- ной в прошлом месяце, оставлено в цехе как запас для хоро- шего процента на следующий месяц. По точным проверенным данным было установлено, что программа цеха выполнена бо- лее чем на 200%. Выяснилось, что начальник цеха всегда скрывал производственные возможности цеха, добивался меньшей программы, ориентировал общественность на мини- мальные темпы работы, стремился не выделяться, всегда быть в середке. Имея резервы, он запасами перекрывал недоделы. Когда накапливался чрезмерный задел продукции и ее уже нельзя было дольше утаивать, начальник ухитрялся докумен- тально оформить ее как продукцию, которая не входит в обя- зательную номенклатуру программы цеха, а, следовательно, и не учитывается в выполнении» [144]10.

10 Занижение производственных результатов в одних ситуациях в ка- кой-то мере компенсировало приписки, к которым предприятия прибе- гали в других ситуациях. Благодаря этому обстоятельству реальные темпы экономического роста в СССР отклонялись от отчетных дан- ных не так сильно, как это иногда принято считать. Поэтому корректи- ровки данных об экономической динамике в СССР, выполненные путем ак- куратного пересчета динамических рядов из официальных статистиче- ских справочников, скорее всего, являются более достоверными, чем упро- щенные оценки, принимающие во внимание только факт приписок.

37

Иначе говоря, занижение реальных результатов по своим целям было равнозначно занижению производственных воз- можностей.

Умышленное использование ресурсоемких технологий производства. Уже в первые десятилетия существования со- ветской экономики в ней сложилась своеобразная иерархия плановых показателей. Важнее всего было выполнение плано- вых заданий по выпуску ключевой продукции в количествен- ном измерении (в штуках, тоннах, кубических метрах и т.д.). В тех случаях, когда ключевых видов продукции было много или когда их трудно было измерить в каких-либо четких натураль- ных показателях, наиболее приоритетным становился показа- тель так называемой валовой продукции11. Получение премий и других финансовых бонусов, сохранение хорошей репутации в глазах вышестоящих чиновников, появление дополнительных возможностей для развития предприятия и для карьеры его ме- неджеров были возможны почти исключительно при условии ежегодного выполнения «плана в натуре» или «плана по валу».

Главенствующая роль показателя валовой продукции и его аналогов (товарная продукция, реализованная продукция, объ- ем строительно-монтажных работ) в советской экономике провоцировала предприятия на применение затратных произ- водственных решений. Во-первых, в силу методики расчета большие объемы промежуточных затрат, потребленных мате- риалов, дорогих закупок сами по себе повышали величину производимой валовой продукции. Во-вторых, во многих слу- чаях от показателя объема валовой продукции напрямую зави- села величина фонда заработной платы предприятия.

«Объем производства продукции и выработку на одного работающего можно без особых хлопот увеличить путем из- менения номенклатуры в пользу материалоемких изделий, при- меняя дорогостоящие материалы там, где можно обойтись более

11 Валовая продукция предприятия измерялась в рублях и, упрощенно го- воря, представляла собой стоимость поставленных за пределы пред- приятия товаров и услуг. Валовую продукцию можно также предста- вить как сумму затрат на закупку товаров и услуг за пределами пред- приятия и добавленной стоимости, созданной на самом предприятии.

38

дешевыми, искусственно расширяя кооперирование, поскольку труд прошлый, овеществленный, входит в объем производства и реализации наравне с собственным трудом коллектива» [22].

« – По этой системе заработная плата зависит от стоимости проведенных строительно-монтажных работ … Там, где по

проекту нужна кирпичная перегородка, обязательно строители заставляют заменить ее железобетонной панелью.

– Другими словами, ради увеличения фонда заработной платы

искусственно раздувается материалоемкость строительства?

– Совершенно верно» [13].

Иными словами, использование ресурсоемких технологий помогало советским предприятиям выполнять плановое зада- ние по ключевому показателю и повышать доходы своих ра- ботников, не прибегая к наиболее грубым и рискованным не- формальным методам.

Несмотря на многократные попытки властей, за время суще- ствования плановой экономики эффективные способы нейтрали- зации этого явления так и не были найдены. По этой причине применение затратных технологий было повсеместным.

Разумеется, макроэкономические последствия такого положе-

ния дел было сугубо отрицательными. Какие бы механизмы и стимулы для энерго- и ресурсосбережения не внедрялись в СССР, они так и не смогли радикально переломить ситуацию. Во многом это обстоятельство и предопределило тот факт, что со- ветская экономика была одной из наиболее ресурсоемких в мире.

Нарушение технологической дисциплины, невыполнение требований по качеству. Приоритет, отдаваемый в плановой системе количественным показателям, становился причиной и еще одной особенности в поведении предприятий.

Если план по валовой продукции выполнялся, то санкции за невыполнение прочих показателей – финансовых, инвестици-

онных, инновационных и пр. – были заметно менее жесткими.

При этом на одном из последних мест в плановой иерархии оказывались показатели, связанные с качеством продукции.

К тому же жизнь недобросовестным производителям облегча-

ло и то обстоятельство, что несоблюдение качественных пара-

метров обнаруживалось, как правило, не сразу. В этих услови-

39

ях как у рядовых сотрудников, так и у управленцев предпри- ятий возникал соблазн ускорить выполнение количественных заданий за счет упрощения и нарушения технологических процессов, несоблюдения требований по качеству, невыпол- нения нормативов по экологии, охране труда и т.д.

«...аврал затрагивает весь цех, а не только наш участок. Рез- ко возрастает скорость прохождения изделия по технологиче- ским звеньям... я с уверенностью могу сказать, что технологи- ческая дисциплина резко снижается. Общее стремление побы- стрее протолкнуть продукцию приводит к существенному снижению контроля за качеством. Могу привести свежий при- мер. Я сейчас работаю на одной операции, которая очень чув- ствительна к загрязнениям... зову технолога, показываю, что идет грязь – точечки грязи видны невооруженным глазом. А технолог смотрит и говорит: «А, хрен с ней, пропускай ско- рее». Во время аврала не только рабочим, но и инженерному персоналу уже все равно. Главное – сдать пластины и отчи- таться... ничего не поделаешь, надо давать план» [11].

Этот неформальный механизм имел два основных следст- вия. С одной стороны, нарушения технологии, безусловно, помо- гали предприятиям выполнять количественные плановые зада- ния. С другой стороны, действие этого механизма серьезно за- трудняло любые попытки экономических властей СССР добить- ся повышения качества продукции, производимой в стране.

Выстраивание системы приоритетов при выполнении плановых заданий. Искажая отчетную информацию и допус- кая другие явные нарушения существующих правил, руково- дители советских предприятий всегда должны были соизме- рять потенциальные экономические выгоды и риски, связан- ные с возможными наказаниями.

Конечно, система контроля в плановой экономике не имела возможности отследить все действия предприятий. При этом, обнаружив нарушения, она не всегда имела достаточно сил и желания, чтобы действовать со всей предписываемой строго- стью. Однако в то же время органы, осуществлявшие эконо- мический контроль в СССР, были довольно квалифицирован- ными и многочисленными. При этом такие структуры как во-

40

енная приемка продукции, прокуратура, ОБХСС (отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности) обла- дали немалым влиянием и независимостью, временами дейст- вуя весьма и весьма жестко.

Как следствие, наказания для руководителей и работников предприятий за умышленное искажение информации были

пусть и не неизбежными, но все же достаточно частыми. Диа-

пазон наказаний мог колебаться от небольших денежных штрафов, накладываемых на предприятие в целом, до дли-

тельных сроков тюремного заключения для руководителей,

признанных виновными.

В какой-то мере избегать наказаний или смягчать их помо-

гало наличие правдоподобных обоснований, оформленных в рамках существующих нормативных документов.

« – Могут ли за «липу» посадить?

– При неблагоприятном стечении обстоятельств, я думаю, что могут. Поэтому я и стараюсь свести все эти вещи к мини- муму. Если, например, у меня есть расход материала, не обос- нованный нормами, то есть фактически незаконный, то я ста- раюсь ввести его в норму, легализовать» [11].

Но даже такие действия не были надежной гарантией от тяжелых последствий для ответственных лиц.

«Предыдущий директор – инициативный, я бы сказала, хоро-

ший по всем параметрам директор – был посажен... Нарушения его были таковы, что по ним можно сажать всех наших директо- ров и даже с гораздо большим основанием, чем этого» [14].

Таким образом, реальные возможности предприятий по введению вышестоящих инстанций в заблуждение были огра-

ниченными, и потому в любом случае хотя бы часть плановых заданий должна была выполняться полностью или практиче-

ски полностью.

В этих условиях предприятия, получая завышенные планы,

не столько стремились придумать способы для приукрашива-

ния своих результатов, сколько старались минимизировать свой ущерб от невыполнения полученных заданий. С этой це- лью предприятиям приходилось выстраивать для себя опреде- ленную систему приоритетов. Иными словами, предприятия

41

должны были решать, какие плановые задания выполнять в первую очередь, какие – во вторую и в третью, а от выполне- ния каких, возможно, вообще отказаться.

«Начальник производственно-диспетчерского отдела завода видит, что вместо реально возможных 500 тысяч сметных ча-

сов у него получилась загрузка около 800 тысяч. После этого он начинает корректировать машинный расчет как умеет. Сна- чала он выделяет приоритетные заказы, по которым сбой до-

пустить нельзя. Таких заказов всегда бывает много: одни по приказу министра, другие по распоряжению районного коми-

тета КПСС и так далее» [14].

Наличие подобной системы плановых приоритетов уменьша-

ло внешнее давление на предприятие и таким образом снижало для него уровень экономической неопределенности. Кроме того,

такой подход уменьшал вероятность наложения на предприятие

финансовых санкций за невыполнение плановых заданий.

Накопление ресурсов «про запас». Трудности в доступе ко многим важным ресурсам, особенно высококачественным, а

также регулярные перебои в поставках порождали у предпри-

ятий стремление накапливать масштабные сверхнормативные запасы. Эти своеобразные «стратегические резервы» исполь-

зовались в ситуациях, когда централизованное снабжение за-

держивало или недопоставляло ресурсы, а сроки выполнения плана не терпели никаких отсрочек. В этих случаях сверхнор-

мативные запасы либо направлялись на производство, либо

обменивались на необходимые ресурсы в рамках горизонталь-

ных отношений между предприятиями.

« – Можно ли сказать, что снабженец всегда заинтересован заказывать как можно больше?

– Я думаю, что да. Во всяком случае, это доминирующая

ситуация.

– Каковы причины такого положения дел?

– Во-первых, подстраховка. Наличие запасов подстрахо-

вывает снабженца от внезапных срывов [в поставках] и свя- занных с этим крупных неприятностей … я составил заявку [на 10 тонн картона] для подстраховки, на всякий случай,

42

думая, что опять придется отказываться. Но вдруг оказа-

лось, что картон исчез!» [11].

« – Сейчас экономистов волнует проблема образования сверхнормативных запасов на заводах. Может быть, эти запа-

сы образуются потому, что нужно иметь обменный фонд?

– Конечно, это правильно» [11].

В целом можно считать, что накопление сверхнормативных запасов снижало уровень рисков и уровень неопределенности

для предприятий, и с этой точки зрения их поведение было экономически оправданным.

В то же время, повсеместное перенакопление запасов само по себе приводило к перебоям в поставках многих ресурсов. Даже если эти ресурсы производились национальной эконо-

микой в количествах, вполне достаточных для обеспечения производства запланированной конечной продукции. Кроме

того, склонность предприятий к накоплению запасов порож- дала всплески ажиотажного спроса на ресурсы, повышенные затраты на хранение запасов, а также потери и неэффективное

использование накопленных ресурсов.

«Безусловно, что это [сверхнормативные запасы] – один из факторов дефицита ресурсов у нас в стране» [11].

Горизонтальные связи. Еще одним способом, который ис-

пользовался для решения снабженческих проблем, было пря-

мое (без каких-либо указаний сверху) сотрудничество пред- приятий между собой. Как правило, к нему прибегали пред- приятия, расположенные поблизости друг от друга. Столк- нувшись с нехваткой тех или иных видов сырья, материалов или комплектующих, предприятия связывались со своими сосе- дями с тем, чтобы попытаться раздобыть недостающее. Доволь- но часто выяснялось, что у кого-то из соседей необходимая про- дукция имеется, и часть этой продукции они могут уступить. В этом случае между предприятиями заключалась сделка.

Обычно эта сделка имела форму обмена материальными ценностями, а не покупки. Причин такого положения дел было

две. Во-первых, прямые продажи материальных ресурсов, осо-

бенно предприятиям, принадлежащим другим ведомствам, во многих случаях не были разрешены действующими правила-

43

ми. Во-вторых, предприятия, получавшие запрос на продажу, почти всегда также опасались снабженческих проблем, и потому были готовы отдать часть своих временно свободных запасов только за компенсацию в виде других материальных ресурсов. Это давало им возможность и после сделки сохранить свой уро- вень защищенности от сбоев в поставках или даже повысить его.

Технология этого своеобразного бартера была следующей.

Запрашивая у соседей излишки их запасов, предприятия пред-

лагали в обмен что-либо из своих излишков. Договорившись о видах обмениваемой продукции и пропорциях обмена, пред- ставители предприятий получали, если было нужно, разреше- ние в вышестоящих инстанциях, фиксировали эту сделку в своих бухгалтериях и организовывали доставку. При этом стоимость обмениваемой продукции довольно часто оказыва- лась неэквивалентной, но денежные потери и приобретения в данном случае меньше волновали предприятия, чем физиче- ское отсутствие нужных материальных ресурсов.

«Ряд материалов обменивать нельзя без разрешения терри-

ториального управления [снабжения]. Сюда относятся металл, краска, химикаты, пластмассы и т.д. … Все прочие материалы обмениваются напрямик. Небольшие количества обменивают- ся без оформления, так как слишком много возни. Но при об- мене больших количеств материала проверки могут обнару- жить пересортицу, а это ни к чему. Кроме того, документы нуж- ны, чтобы контролировать хотя бы приблизительную эквива- лентность обмена. Мне позволят обменять 10кг мелких шурупов на 10 кг крупных, так как мелкие намного дороже» [11].

Во многих ситуациях горизонтальный обмен приобретал очень существенные масштабы.

«Теперь об удельном весе обменов. По моей группе мате-

риалов (бумага, текстиль и пр.) обменов сравнительно немно- го, вряд ли больше четверти их объема. Несколько большую долю обмена и покупок занимает кислород. Что же касается металла, то я думаю, что добрая его половина поступает на наш завод путем обмена. По лакокраске, думаю, обменивается от одной трети до половины. Резина – материал недефицит- ный, обмены здесь бывают редко. Метизы обмениваются так

44

же как металл. Может быть, даже больше, чем металл. То есть,

больше, чем наполовину» [11].

Еще одной разновидностью горизонтальных связей были прямые контакты со смежниками по поводу ускорения или

увеличения поставок. Конечно, договориться о таких шагах

навстречу можно было далеко не всегда. Но если у руково- дства или снабженцев существовали хорошие отношения со своими коллегами, а сами предприятия раньше уже выручали друг друга, шансы на взаимопомощь были достаточно велики.

Более того, при наличии хороших отношений можно было надеяться на безвозмездную помощь или помощь «авансом» –

в обмен на обещание отдать долги когда-то в будущем.

«Бывают случаи, когда мы отдаем что-либо, ничего не тре-

буя взамен, просто в порядке взаимопомощи» [11].

«В прошлом году мы несколько месяцев жили без кокса,

занимали этот кокс на разных заводах под гарантийное письмо с обязательством вернуть через неделю. Потом эта неделя тя- нулась до конца года» [11].

Таким образом, наличие развитых горизонтальных связей помогало предприятиям поддерживать устойчивость и рит-

мичность производства, снижать свои производственные из- держки, уменьшать уровень неопределенности. Фактически сотрудничество предприятий на горизонтальном уровне час-

тично компенсировало многие глобальные недостатки плано-

вой экономики и оказывало благоприятное воздействие на макроэкономическую ситуацию.

«Игры» с номенклатурой и ценами выпускаемой продук-

ции. После начала экономической реформы 1965 года у совет-

ских предприятий появились определенные возможности вли- ять на цену своей продукции. В случае, когда предприятие на- чинало выпускать новые виды и сорта продукции, оно могло обратиться в вышестоящие инстанции с просьбой о пересмот- ре цены в сторону увеличения. Основанием для пересмотра становились более высокое качество продукции, ее новые по- требительские свойства, предполагаемый высокий спрос на нее со стороны покупателей. Кроме того, считалось, что более высокая цена будет стимулировать предприятия быстрее обнов-

45

лять ассортимент своей продукции и внедрять технологические новшества. А прибыль, полученная благодаря более высокой це- не, будет компенсировать дополнительные затраты предприятий на разработку и запуск производства новой продукции.

В какой-то мере надежды на то, что возможность повышать цены будет стимулировать инновации, оправдались. Однако

советские предприятия стали активно использовать и еще одну

возможность, заложенную в этот экономический механизм.

Довольно скоро выяснилось, что предприятия могут обос- новать свои запросы по поводу стоимости новой продукции таким образом, что реальные дополнительные издержки ока- жутся существенно меньше, чем прирост цены. Улучшение качества и потребительских свойств также могло не соответ- ствовать степени удорожания продукции. Но органы ценооб- разования объективно не могли проверить все ценовые вы- кладки всех предприятий. А такие ограничители ценового диктата производителей как конкуренция и недостаточный платежеспособный спрос в плановой экономике практически отсутствовали. Подавляющее большинство предприятий- поставщиков были фактическими монополистами и потому могли более-менее легко игнорировать несогласие покупате- лей. При этом многие предприятия-потребители работали в условиях мягких бюджетных ограничений и в случае внепла- нового удорожания закупок вполне могли рассчитывать на субсидии со стороны своих вышестоящих ведомств.

«... стратегической идеей в то время стало производство то- варов со знаком «Н» (новинка), на которые разрешалось уста- навливать высокие цены. ... Вскоре стало видно, что рост цен на них очень сильно обгоняет их качество. Эта идея оказалась также несостоятельной» [198].

«… была мода выпускать продукцию с индексом «Н» (но- винка). Ярославская фабрика присылает в министерство дого- вор, в котором говорится, что она взялась выпускать ткань с этим индексом. Без этого индекса ткань стоила условно за метр 1 руб. 40 коп., с индексом – 2 рубля. В чем состояла но- винка данной ткани? В том, что она стала выпускаться с бле- сткой. А зачем нашим предприятиям эта блестка, если ткань

46

технического назначения? В ответ мы услышали: «Если не хо- тите брать такую ткань, то не берите, но другой не будет». Нам пришлось взять ткань с индексом «Н» и компенсировать предприятиям убытки» [13].

Таким образом, «играя» на недостатках механизма ценооб-

разования и изменяя структуру своего ассортимента в пользу более дорогих продуктов, многие предприятия значительно упрощали себе выполнение плана по стоимостным показате- лям – валовой продукции, прибыли и т.д.

Что касается макроэкономических последствий подобных игр с ценами и ассортиментом, то наиболее значительными

были следующие. Во-первых, необоснованное удорожание

продукции вносило свой вклад в ускорение инфляционных процессов в стране. Во-вторых, такие действия предприятий

способствовали усилению структурных перекосов в плановой

экономике. Причиной структурных проблем были неравные возможности отраслей в части влияния на пересмотр цен. Если предприятия обрабатывающих отраслей могли ежегодно пред- лагать десятки и даже сотни видов новой продукции, то, напри- мер, предприятия сырьевых отраслей не имели никаких шансов доказать, что их сегодняшняя продукция чем-то отличается от производимой еще много лет назад. В частности, именно это об- стоятельство было одной из основных причин отстающего поло- жения сельского хозяйства в плановой экономике.

Формирование хороших личных отношений с предста- вителями различных органов власти. Сложности, связанные с выполнением плана, в какой-то мере могли преодолеваться за счет индивидуальных договоренностей с представителями вышестоящих инстанций. Результатом этих договоренностей могли бы корректировка плана в меньшую сторону, выделение предприятию дополнительных ресурсов, предоставление от- срочек, смягчение штрафных санкций и т.д. Все это помогало улучшить не только экономическое положение предприятия, но и репутацию его руководителей.

«...надо отметить, что у нашего руководителя складываются определенные отношения с проверяющими инстанциями,

включая городские и партийные власти. Руководство завода

47

ведет достаточно активную работу по поддержанию этих от-

ношений, и эта работа приносит свои плоды» [11].

«Случай, когда тот же директор берет [строительный] мате-

риал и вывозит с завода для райкома партии, я к хищениям не отношу. Это обеспечение нормальных условий работы завода. То же самое делается, для горкома, обкома, ОБХСС, милиции, ГАИ, различных других организаций» [11].

Поэтому, стремясь к быстрому подъему по карьерной лест-

нице, советский управленец должен был уметь делать сле-

дующее:

• создавать себе репутацию эффективного руководителя,

способного решать сложные задачи;

• постоянно демонстрировать готовность быстро и точно выполнять указания руководства;

• устанавливать хорошие личные отношения с как можно большим числом представителей власти;

• маскировать неудачи при выполнении плановых заданий.

Иными словами, неформальные способы решения карьер-

ных проблем во многих случаях были более эффективны, чем честная, квалифицированная и результативная работа.

Разумеется, подобный способ достижения карьерных вер- шин не был единственно возможным. Несмотря на искажен- ность критериев в советской экономике, многим талантливым

управленцам с сильным характером удавалось пренебрегать негласными правилами бюрократической системы. Такие лю-

ди могли жестко отстаивать свою точку зрения и разрешать постоянные конфликтные ситуации в свою пользу, привлекая на свою сторону партийные комитеты высокого уровня и ми-

нистерства. В частности, именно так пробилось наверх боль-

шинство руководителей успешных экономических мега-

проектов советского времени – ядерных, космических, авиа-

ционных, энергетических и т.п.

В то же время следует отдавать себе отчет в том, что по-

добных «историй успеха» было относительно мало. Гораздо чаще система превращала энергичных молодых менеджеров в обычных осторожных управленцев или же просто ломала им карьеры на ранних этапах.

48

* * *

Если же оценивать ситуацию более широко, то следует от- метить, что в экономике централизованного планирования для директоров предприятий действительно было важно не только обладать стандартными управленческими навыками, но и уметь применять весь описанный выше арсенал средств для

«игры» с государством. Поскольку применение неформальных методов решения экономических проблем постепенно стано-

вилось все более массовым, управленческий персонал совет-

ских предприятий постоянно совершенствовал свои навыки по ведению дел с вышестоящими инстанциями.

«Существенно, что формальное выполнение плана за счет

манипулирования экономическими показателями, а также иными аналогичными способами представляет собой объек- тивно трудную и в своем роде творческую задачу, требующую от работника высокой экономической квалификации. В соот- ветствии с концепцией Ф. Херцберга такая задача обладает самостоятельной мотивирующей силой» [10].

Таким образом, несмотря на формально жесткую иерархию плановой экономики, властям, как правило, приходилось рабо-

тать не с послушными подчиненными, беспрекословно испол-

няющими законы и указания сверху. В действительности в ли-

це директората предприятий власть имела дело с искушенным контрагентами, которые были способны и конкурировать за ресурсы, и оказывать затяжное сопротивление не устраиваю- щим их экономическим решениям вышестоящих инстанций.

Экономические власти СССР всегда отрицательно относи-

лись к неформальным методам, практикуемым предприятия- ми. В этой связи представители власти нередко обвиняли предприятия в неправильных действиях и объявляли их ответ- ственными за негативные макроэкономические тенденции и явления. Бывший председатель Госплана СССР Н.К.Байбаков, например, использовал следующие оценки:

«Значительную долю прибыли многие предприятия, полу-

чившие самостоятельность, обеспечивали себе не реальным улучшением работы, а завышением цен, снижением затрат за

49

счет ухудшения качества продукции, путем реализации госсоб-

ственности – товарно-материальных запасов и оборудования...

Все больше предприятий и министерств старались занизить свои возможности при составлении планов, срывали сроки по-

ставок смежникам. Иными словами, хозяйственная дисципли-

на падала... Ответственность в системе управления хозяйством упала, ухудшились и результаты» [109].

А вот так выглядели типовые руководящие указания на

уровне районных комитетов КПСС:

«[Телефонограмма]: Всем директорам МТС, председателям колхозов, секретарям колхозных первичных партийных орга-

низаций... Безобразное отставание района в уборке и выполне-

нии плана хлебопоставок объясняется исключительно вашей преступной беспечностью и полным забвением интересов го-

сударства... [108]

Конечно, отчасти такие обвинения имели под собой осно- вания, и поведение советских предприятий во многих случаях действительно было «оппортунистическим». Однако в дейст- вительности проблема была намного глубже и носила систем- ный характер. Как показывает анализ, массовое оппортуни- стическое поведение предприятий было не более чем законо- мерным следствием внутренних противоречий экономики цен- трализованного планирования. Более того, с экономической точки зрения подобная стратегия поведения предприятий была вполне рациональной, обеспечивая нужные им результаты: либо максимум получаемых от государства ресурсов при за- данных собственных затратах, либо минимум затрат при за- данном количестве получаемых ресурсов.

К тому же оппортунизм советских предприятий влек за со- бой не только отрицательные, но и положительные макроэко- номические последствия.

С одной стороны, во многом именно из-за описанной моде-

ли поведения предприятий в советской экономике имели ме-

сто такие процессы как накопление товарных дефицитов, ухудшение (или, по крайней мере, слишком медленное улуч- шение) качества национальной продукции, скрытая инфляция, увеличение объемов незавершенного производства, замедле-

50

ние темпов обновления основных фондов и т.д. В конечном счете это выливалось в снижение темпов и качества экономи- ческого роста в стране.

Но, с другой стороны, оппортунистическая реакция пред-

приятий в значительной мере выполняла роль встроенных в систему обратных связей, отсутствие которых всегда так вре-

дило плановой экономике. Скрытое сопротивление предпри-

ятий смягчало отрицательный эффект от наиболее неудачных плановых программ, сигнализировало экономическим властям

об их ошибках и порой заставляло пересматривать принятые

решения. Кроме того, посредством горизонтального сотрудни- чества предприятия частично исправляли ошибки, допущен- ные при централизованном планировании производства и цен- трализованном распределении ресурсов. Всегдашнее стремление предприятий максимально увеличить доходы своих работников отчасти уменьшало социальные долги страны перед населением, и это тоже можно было рассматривать как положительное явле- ние. Иначе говоря, предприятия во многих случаях служили сво- его рода стержнем, который не позволял советской экономике разбалансироваться еще больше под воздействием неудачных плановых решений и ведомственных амбиций.