АБСОЛЮТНАЯ И ОТНОСИТЕЛЬНАЯ ЦЕННОСТЬ

«До Маркса внимание экономистов-классиков»—сказан­ное вполне применимо и к Смиту—«и их эпигонов было об­

ращено либо на содержание стоимости, притом преиму­щественно на количественную сторону (количество труда), либо на относительную меновую стоимость, т.-е.

с рядом других утверждений Смита., не приходится. Труд для него выступает не только в качестве мерила ценности, но и самой субстанцией ценности.

Обыкновенно труд является у Смита только мерой цен­ности, только тем масштабом, которым мы можем измерять отношения ценностей нескольких или двух вещей друг к другу. Казалось бы, что в таком случае не приходится говорить о возросшей или уменьшившейся ценности только одной вещи самой по себе, безотносительно к другой. Так, например, в слу­чае тяжести мы можем сказать, увеличивается ли или умень­шается вес какой-либо вещи, только сравнивая его с гирей, принятой нами за единицу. Если и та и другая в одинаковой пропорции увеличилась в весе, то мы никак не можем устано­вить изменения их субстанции, т.-е. тяжести. Приписывать Смиту подобные взгляды было бы ошибочно. У него очень часто встречаются выражения, что ценность данной вещи увели­чилась, и притом безотносительно к другой какой-либо вещи, и увеличилась эта ценность именно потому, что она стоила большого труда.

Правда, по этому вопросу мы ясной и четкой форму­лировки у Смита не найдем, но что труд является самим со­держанием ценности — это положение было выставлено Сми­том, и является органической частью его учения.

В самом деле. Возьмем известную нам- цитату о козе и бобре: в ней труд выступает не только в качестве мерила от­носительной ценности двух товаров — козы и бобра, но уже довольно явственно выступает и в качестве самого содержа­ния ценности, ибо «естественно, что произведение двухднев­ного или двухчасового труда будет стоить вдвое против того, что изготовляется однодневным или часовым трудом» *)», — положение правильное не только в отношении ценности двух товаров, но и в отношении ценности одного и того же товара, но в различные моменты.

многие вещи показались бы будто дороже, чем прежде, (all things would have become cheaper in reality, in appearance mony things might have become dearer thau before) и за них давалось бы в обмен большее количество дру­гих товаров. Положим, например, что в наибольшем числе от­раслей промышленности производительная сила труда уде­сятерилась, то-есть, что труд одного дня производит в на­стоящее время в десять раз больше произведений, чем пре­жде; положим, сверх того, что в одной из этих отраслей сила труда только удвоилась, то-есть, что в одном из промыслов однодневная работа производит только в два раза больше произведений, чем прежде. При обмене произведений одно­дневного труда такой отрасли промышленности, усовершен­ствование которой удесятерилось, на однодневное произве­дение последнего промысла, отдано будет в десять раз боль­шее, противу прежнего, количество произведений, чтобы ку­пить только двойное противу прежнего количество последне­го. Поэтому определенное количество, например, фунт по­следнего произведения покажется в пять раз дороже, чем прежде, между тем, как на самом деле оно будет в два раза дешевле против первоначальной цены своей. Ибо хотя при покупке его придется отдать в пять раз больше других товаров, тем не менее в настоя­щее время требуется только половинное количество труда против того, что было нужно в прежнее время для его изготовления, (it would require only half the quantity of labour either to purchase or to produce it) ^J) .

Та же самая мысль проводится Смитом и дальше: «Естественное действие общего благосостояния состоит в по­степенном понижении действительной цены всех почти ману­фактурных произведений. Стоимость обработки уменьшается, может быть, во всех без исключения.

количестве для изготовления каждой вещи обыкновенно воз­награждает с избытком за некоторое повышение цены на труд» *). Эти слова, между прочим, любопытны еще тем, что Смит резко проводит тут различие между ценностью товара, которая определяется количеством затраченного труда и цен­ностью труда, тогда как обычно он допускает это смешение. Изменения в ценности товара, говорится в этой цитате, про­исходят независимо от изменений ценности труда; стало быть они друг с другом не связаны. Тем резче выступает его основ­ное—ио нашему счету первое—определение ценности затра­ченным трудом. Приведем еще цитату: «Обстоятельства эти, быть может, в состоянии об’яснить нам до некоторой степени, почему действительная цена этих мануфактурных произведе­ний, как грубого, так и тонкого достоинства, была так зна­чительно выше теперешней. Снабжение рынка такого рода товарами требовало гораздо больше труда» (it cost a greater quantety of labour to bring the goods to market)» ^{[72] [73]).}

Одним словом: «Во все времена и во всех странах дорого бывает то, что нелегко добывается, или что стоит большого труда, а дешево бывает то, что легко достается или что стоит небольшого труда» ^[74]).

Особенно ярко это положение выступает у Смита в его учении о воспроизводстве. «Существует труд, — говорит Смит, — придающий ценность предмету, к которому он при­лагается; но существует и такой труд, который не производит такого действия... Таким образом, труд фабричного рабочего вообще прибавляет к ценности обрабатываемого материала стоимость своего содержания и прибыль хозяина» ^[75]). Отсюда Смит делает соответствующий вывод: «Хотя все капиталы предназначаются только на содержание производительного труда, тем не менее, количество последнего, какое может быть приведено в деятельность равными капиталами, крайне изменяется, смотря по назначению, какое получает капитал,

и с этим изменяется и ценность, присоединяемая им к годовому производству земли и труда какой-либо страны»’); и далее: «Произведение труда есть ценность, придаваемая трудом предмету к которому он прилагается»^{[76] [77]). «Ремесленники, и в особенности фабри­канты (manufacturers), труд которых, по общему мнению, при­дает такую ценность сырым произведениям земли, представ­ляются этою системою (физиократами В. П.) людьми совер­шенно бесплодными и непроизводительными» [78]).}

В заключение приведем еще одно, чрезвычайно меткое рассуждение Смита, которое к тому же попадает не в бровь, а в глаз австрийской школе предельной полезности: «Для большей части богатых людей главное наслаждение, достав­ляемое богатством, состоит в возможности похвалиться им, и наслаждение это никогда не бывает столь полно, как в том случае, когда они выставляют на показ несомненно подтвер­ждающие его предметы, которые, кроме их, никому не могут быть доступны. Достоинство какой-либо полезной или кра­сивой вещи высоко поднимается в их глазах ее редкостью или большим трудом для изготовления ее, трудом, который оплатить, кроме их, никто не в состоянии»^[79]). Здесь в качестве источника ценности, правда, выступает так­же и редкость—взгляд, перешедший потом к Рикардо, но дальше сам же Смит поясняет, что представляет из себя эта редкость. «Ценность их (дорогих камней.— В. П.) значи­тельно подымается их редкостью или затруднением и сопро­вождающими его расходами по раскопке камней» ^[80]), т.-е. ред­кость сводится им просто, как это вытекает из контекста, к «затруднениям и сопровождающим их расходам», или иначе, к большей затрате труда.

После всего сказанного нельзя не согласиться с Богровым, который не только не принадлежит к сторонникам трудовой теории, но является сверх-суб’ективистом (для него даже Бем-Баверік недостаточно суб’ектцвен); он совершенно спра­

ведливо полагает, что в учении Смита мы имеем дело с теорией абсолютной трудовой ценности Ц.