ЕСТЕСТВЕННАЯ ЦЕНА И ЦЕННОСТЬ

новной капитал. Все затраты капиталиста сводятся к затра­там на заработную плату и на приобретение сырого материа­ла; если же под «фабрикой» здесь разуметь так называемую раздаточную контору, то положение станет ясным).

Рента, которую землевладельцы стали требовать «даже за естественные произведения земли», также входит в ка­честве третьего составного элемента в цену товаров. Таким образом, «эти три части непосредственно или окончательно составляют всю цену хлеба» ^{[87] [88]), равно как и всякого иного товара».}

Действительные цены большинства товаров состоят из всех трех элементов, но имеются товары, цены которых со­стоят или только из заработной платы и прибыли, или же из одной только заработной платы. Если одна из этих со­ставных частей поднимается или уменьшается, то соответ­ственно поднимается или падает и естественная цена. Рыноч­ные цены, или те цены, по которым товары в действитель­ности продаются, могут быть выше или низке этой естествен- .ной цены; под влиянием спроса и предложения они колеб- ляются около последней, стремясь к ней, как к центру. «Ры­ночная цена каждого товара стремится или, если мне по­зволено будет так выразиться, постоянно тяготеет к естест­венной цене» ^[89]). Естественная цена составляет, стало быть, так сказать, средоточие, к которому стремятся постоянно цены всех товаров» ^[90]).

Бланки здесь замечает: «Сэй, а за ним почти все эконо­мисты, обозначают расходами по производству то, что Адам

Смит называет естественною ценою» ’). Но это не совсем так, Маркс показал, что в условиях капиталистического произ­водства закон трудовой ценности не может проявляться не­посредственно, и товары при этих условиях не могут быть обмениваемы по их ценностям; но он в то же время и об’яснил это противоречие: закон ценности продолжает действовать, но только как тенденция, непосредственно же мы имеем дело с ценами производства.

Поэтому Либкнехт слишком упрощенно понимает Смита, когда он находит у него две стоящие изолированно друг от друга теории ценности: одну для «первобытного общества», другую — для современного буржуазного общества ^{[91] [92]). Ведь если бы был прав Либкнехт, и первая трудовая теория не имела бы никакого отношения к современному буржуазному обществу, то Смиту, поставившему своей задачей именно изу­чить это «современное буржуазное общество», незачем было бы, выражаясь фигурально, и огород городить: незачем было бы строить теорию ценности, абсолютно неприложимую как раз к изучаемому им обществу. Но и первая и вторая его теории приложимы к этому обществу, и если Смет тем не менее гово­рит о «первобытном обществе», то, во-первых, нужно принять во внимание, что вообще воззрения Смита чужды историзма, и, во-вторых, что нц в коем случае нельзя отежествлять эго «первобытное общество» с обществом времен ново-каменной или бронзовой культуры. Либкнехт совершенно не учиты­вает той роли, которую играла у Смита концепция «перво­бытного общества». Это не историческая ступень, давно пройденная человечеством, а естественное общество, вытекающее из природы вещей, другими словами, это—}

идеальное общество, общество, каким оаі одолжно быть. По­этому у Смита и получается противоречие.

Сам Смит чувствует это противоречие и пытается его примирить, но это примирение носит у него исключительно словесный характер: он прибегает к той своей формулировке,

' согласно которой ценность товара определяется количеством труда, который можно купить или заказать за данный то­вар. «Заметим, что действительная ценность всех трех ча­стей, входящих в состав каждой цены, измеряется количе­ством труда, какое может бить куплено или заказано каждою из них. Труд измеряет ценность не только той части цены, которая, разлагается на труд, но и тех частей, которые разла­гаются на ренту с земли и на прибыль с капитала» *). Но такое разрешение противоречия страдает тем, что лежащее в его основе определение ценности, будучи в общем правильно по отношению к простому товарному обществу, совершенно не­

приложимо к обществу капиталистическому.

Стало быть, не только цена товара разлагается на эта упомянутые три вида дохода: заработную плату, прибыль и ренту, но сама естественная цена товаров также и с оста- в л я е т ся из этих составных частей. «Заработная плата, прибыль и рента суть три первоначальные источника как всякого дохода так и всякой меновой ценно­сти ^{[93] [94]). Здесь мы имеем, таким образом, in nuce одну из теорий ценности Смита, теорию издержек производства; и здесь же мы имеем тот circulus vitiosus, в который попадает Смит.}

Цена всякого товара распадается на заработную плату рабочего, прибыль промышленника и ренту землевладельца, но тут перед Смитом встает один вопрос: может быть нужно принять еще один, четвертый, элемент образования есте­ственной цены—сумму «необходимую для возвращения капи­тала фермера и для вознаграждения за. его рабочий скот и земледельческого орудия»? Уже такое выпячивание фермера в этом случае само по себе показательно, как доказательство физиократического влияния на Смита. Но решение, которое

он дает, отличается от физиократического; ведь цена каждо­го орудия или рабочего скота в свою очередь распадается на заработную плату, прибыль и ренту, она оплачивает эти же части, и в конечном счете вся цена продукта фермера распа­дается без остатка на названные виды дохода. Фермер, сле­довательно, получает только полагающуюся ему прибыль, и в этом отношении он ничем не отличается от любого капи­талиста *),

«В цене муки—к цене хлеба в зерне следует присоеди­нить прибыль мельника и заработную плату его работников; в цене испеченного хлеба — прибыль булочника и содержа­ние его работников; в ценах той и другого труд на перевозку зерна от фермера в мельнику и муки от мельника к булоч­нику, так же как прибыль того, кто оплатит этот труд» ^{[95] [96]). Но «по мере того, как умножается число различных опера­ций при изготовлении какого-нибудь товара», другими слова­ми, по мере развития общественного разделения труда и пре­вращения этих операций в исключительную деятельность от­дельных, независимых друг от друга предприятий, связан­ных только товарным обменом, при каждой новой обработке какого-либо произведения увеличивается не только число различных прибылей, но и каждая из последующих более предшествовавшей ей, потому что необходимо возрастает ка­питал, с которого она получается. Например, капитал, даю­щий работу ткачу, неизбежно должен быть больше капитала, употребляемого на содержание прядильщика, ибо он не только замещает последний, но должен еще оплатить содер­жание ткача; а мы уже видели, что прибыль необходимо должна быть в соответствии с величиною капитала» [97]). Отсю­да, сверх того, вытекает то обстоятельство, что с развитием общественного разделения труда, прибыль на капитал дол­жна составлять все возрастающую часть естественной цены товара.}

Когда Смит берет отдельного фермера, он принимает во внимание его основной капитал — орудия, рабочий скот; тут

же, при рассмотрении положения дел в более широком мас­штабе, основной капитал у Смита стушевывается, исчезает. «Цена всех товаров, составляющих общую сумму всего годо­вого производства каждой страны, взятого во всей его сово­купности, неизбежно распадается на те же три составные части, и распределяется между различными жителями стра­ны то в виде заработной платы, то в виде прибыли на их капиталы, то в виде поземельного дохода с их земель» ¹). Эта непоследовательность Смита прекрасно об’ясняется совре­менной ему экономикой переходного времени. В кустарной форме производства руководителю полуторгового, полупро­мышленного предприятия действительно приходится затра­чивать свой капитал только на сырье, раздаваемое для пере­работки на дом кустарям и на оплату труда этих кустарей, по мере развития все более и более превращающуюся в зара­ботную плату в строгом смысле этого слова. Орудия же труда составляют еще собственность этих кустарей, они еще не экспроприированы у них, и возмещение ценности сношенных при производстве орудий труда, а также процент на этот ка­питал (если позволительно употребить здесь это слово), — воплощенный в этих орудиях труда, крайне незначитель­ны ^{[98] [99]).}

Итак, естественная цена не только разлагается на зара- ,ботную плату, прибыль и ренту, но и «изменяется вследствие г колебаний естественной величины каждой из составных ча­

стей ее: заработной платы, прибыли и ренты»¹). Но чем же определяется высота заработной платы, прибыли, ренты?

Естественное вознаграждение за труд есть продукт тру­да; но с тех пор, как появился капитал и частная собствен­ность на землю, работник стал продавать свой труд; он, по Смиту, в силу необходимости, делится продуктом своего тру­да или ценностью этого продукта труда, во-первых, с капи­талистом, во-вторых, с землевладельцем. Его вознаграждение за труд, его заработная плата составляет теперь только часть того, что он создал своим трудом. Но как велика эта часть? Она сводится к цене необходимых для жизни средств суще­ствования работника и его семьи: «Самою необходимостью обусловливается, чтобы человек жил своим трудом и чтобы за­работная плата была достаточна, по крайней мере, для под­держания существования» ^{[100] [101]). Она может колебаться в зави­симости от спроса и предложения труда, быть выше или нпже этого уровня; «денежная цена на труд неизбежно опре­деляется двумя обстоятельствами: спросом на труд и ценою необходимых и удобных для жизни предме- т о в» [102]). Другими словами, величина заработной платы опре­деляется ценою или ценностью необходимых средств суще­ствования, т.-е. естественной ценой товаров.}

Точно так же величина прибыли, находясь в обратном отношении с заработной платой (чем выше заработная пла­та,' тем ниже прибыль, и обратно) зависит от высоты цен то­варов, т.-е. в конце концов от величины иу естественной цены.

Естественная цена слагается из заработной платы, при­были и ренты, и ее величина зависит, следовательно, от ве­личины составляющих ее частей. В свою очередь величина заработной платы, прибыли и ренты зависят и определяются естественными ценами товаров; или земля стоит на китах, киты на воде, а вода?.. на земле.

Вместе с этим падает и вся теория естественной цены.