Альтернатива неоклассической модели: отдельные подходы

В этом разделе мы рассмотрим предлагаемые различными парадигмами современной экономической теории модели человека (строки нашей матрицы), противостоящие господствующему неоклассическому подходу.

“Радикальный субъективизм“ или теория экономического воображения. Это новое ответвление экономической мысли возникло усилиями некоторых представителей субъективного крыла посткейнсианства. Непропорционально большое внимание, которое мы уделим этому не слишком влиятельному направлению, объясняется в первую очередь тем, что его оригинальные идеи пока еще, насколько нам известно, не получили никакого освещения в отечественной литературе.

Если не основоположником, то, во всяком случае, предтечей “радикального субъективизма44 или “воображенческого44 направления в экономической теории следует считать английского экономиста посткейнсианца Джорджа Шэкла. Мы не будем излагать модель Шэкла во всех технических подробностях27-- Главный интерес в ней представляет именно весьма оригинальный общий подход автора к проблеме экономического выбора. В модели человека Шэкла очень трудно выделить наши три основные компонента: цель, информацию и интеллект, поскольку здесь они тесно переплетены между собой и появятся на сцене в том порядке, который вытекает из внутренней логики самой теории.

Теорию Шэкла легче всего охарактеризовать от противного. К тому же Шэкл и сам вначале описывает отвергаемый им подход, - это так называемый детерминизм, в котором мы без труда узнаем хорошо известную исходную модель. Шэкл доказывает, что в этой модели, которую мы привыкли считать моделью потребительского выбора, настоящего выбора нет и в помине.

Таким образом, как вполне справедливо замечает Шэкл, выбор ь детерминистской модели не имеет никакого самостоятельного значения, а является лишь подчиненным элементом, встроенным в целостную систему общего равновесия и максимизации совокупной полезности для всего общества.

Совершенно иначе смотрит на вещи сам Шэкл. Начнем с того, что он подходит к феномену выбора с чисто идеалистических позиций. В нашей "критике буржуазных теорий" идеализм рассматривался как общая черта методологии всей "вульгарной политэкономии"28. В большинстве случаев "основной вопрос философии" просто не имел никакого отношения к содержанию и методу критикуемой теории. Но здесь перед нами редкий случай типично соллипсистской методологии. Пользуясь выражением Шопенгауэра, можно было бы сказать, что мир у Шэкла понимается исключительно как “воля и представление", причем с сильным акцентом именно на "представлении". Реальность, которую он рассматривает, - это мысленная реальность. Она существует только в данный момент, когда человек должен сделать выбор. Если в маржиналистской теории на субъективную ценность блага не влияло прошлое (издержки), то шэкловский человек, выбирая тот или иной вариант поведения, не может, кроме того, знать многое в настоящем, а также будущее - оно неизвестно, потому что зависит среди прочего и от будущих выборов самого субъекта. Более того, именно незнание, согласно Шэклу, - необходимая предпосылка настоящего активного выбора, именно оно раскрепощает воображение, играющее в акте выбора определяющую роль (Шэкл употребляет броский термин "свобода незнания")29. По Шэклу, выбор экономического субъекта бсспредпосылочен, он сам есть первоначало и первопричина, он создает нечто из ничего. При этом в отличие от маржиналистского человека, цель которого известна заранее (в Вальрасовском варианте и задана телеологической системой общего равновесия) и остается лишь выбрать оптимальные средства для ее достижения, шэкловский человек выбирает и цели, и средства.

Ответственность (commitment) выбирающего основана на том, что выбор многое меняет для человека, прежде всего опять-таки в области его мыслей - делает какую-то перспективу возможной, а другую невозможной. Кроме того, выбирая, человек как бы дает обязательство применять любой результат, независимо от того, каким он будет. К тому же, если не вложить себя в свой выбор, не включить свои внутренние ресурсы, успех просто станет менее возможным30.

Особого разговора заслуживает подход Шэкла к определению возможности и вероятности различных вариантов. Процесс этот - двухшаговый. Во-первых, продукты воображения проходят тест на "невозможность", т.е. отбрасываются те из них, на пути осуществления которых уже сейчас вырисовывается некоторое фатальное препятствие. Оставшиеся варианты обладают разной степенью осуществимости, которую и следует определить на втором этапе. Подход Шэкла здесь формально близок к теории ожидаемой полезности - используется инструментарий теории вероятностей. Однако вероятность по Шэклу - совсем не то, что вероятность для теоретиков ожидаемой полезности. Последние рассматривают ситуации, в которых фиксирован набор альтернатив, и, следовательно, сумма их вероятностей равна единице (так называемый риск по Найту).

Шэкл считает, что эти ситуации возникают скорее при игре в рулетку, чем в области экономического выбора. Находясь за игорным столом, причем играя постоянно или в течение достаточно долгого времени, игрок в рулетку действительно может воспользоваться таблицами вероятностей тех или иных раскладов, которые имеют смысл именно для большого числа опытов. Что же касается выбора экономического, например принятия инвестиционного решения (а Шэкл явно имеет в виду именно этот вид выбора, который требует от бизнесмена наибольшей психической нагрузки и ответственности), то он делается однократно, в достаточно неповторимой ситуации, а вероятность какого-то исхода именно в данный момент таблица относительных частот дать не может. Здесь в отличие от рулетки не исключено изменение в будущем самих правил игры. И все же каждый выбирающий интуитивно ощущает разницу в степени вероятности разных исходов, или чтобы окончательно уйти от терминологии теории вероятностей, по-разному оценивает "потенциальное удивление" (potential surprise) от того, что это событие произойдет (в диапазоне от "отсутствия удивления4* до "крайнего удивления"). Но знание это неточное, полный набор альтернатив (т.е. "правил игры") нам неизвестен. (Тот же подход отставивает в своем "Трактате о вероятности44 Дж.М.Кейнсу

В целом концепция активного, творческого выбора в неопределенной обстановке, которую разрабатывает Шэкл, в наибольшей степени описывает специфически предпринимательскую деятельность, о которой будет подробно говориться ниже. Хотя, по словам самого Шэкла. каждый выбор в некотором смысле предприятие31, но очевидно, что в ситуациях потребительского выбора и вообще во всех областях, где велик удельный вес рутинного поведения, его концепция работает значительно хуже. Кроме того, абсолютизируя свободу творческого воображения субъекта, модель Шэкла недооценивает внешних ограничений человеческой деятельности, которые в области экономики имеют особое значение.

Несколько иной, “субъективно-физиологический" подход демонстрирует известный американский экономист Т.Ситовски в своей книге “Безрадостная экономика4'32.

Ситовски подвергает анализу то, что в рамках традиционной экономической теории анализу не подлежит: природу получаемых

человеком удовольствий. Трудно по достоинству оценить еретичность этой попытки для экономиста. Для маржиналистской модели Джевонса “удовольствие44 было столь же неделимым, как атом для химиков прошлого столетия. С той поры несколько поколений экономистов последовательно выталкивали всякую психологию за пределы чистой экономической теории. Ситовски же призывст на помощь не только психологию, но и физиологию высшей нервной деятельности! Он опирается, в частности, на положение о том, что существует оптимальный уровень возбуждения нервной системы, при котором наиболее интенсивно функционируют центры головного мозга, связанные с положительными эмоциями, и в то же время наименее “включены44 центры неприятных ощущений. Достичь этого оптимального уровня можно двояко: понизить уровень возбуждения, если он слишком высок, и повысить, если он слишком низок. Каждый из этих двух путей связан с определенным родом деятельности. Так, удовлетворение материальных потребностей человека, оказывается, снижает первоначальный уровень возбуждения, который тем выше, чем интенсивнее потребность. Но удовольствие можно получить и противоположным способом: в процессе интересной работы или другого занятия, повышающего уровень возбуждения. Этот способ экономисты (Джевонс, Менгер, Маршалл) признают на словах (как исключение), но не включают в свои теоретические модели. Причина понятна: в этом случае труд уже нельзя рассматривать только как источник неприятностей и тягот - до тех пор, пока человек не начнет уставать, труд будет приносить ему чистое удовольствие, связанное со стимуляцией нервной системы. Тогда кривую предельных издержек (кривую предложения) нельзя будет считать монотонно возрастающей, а значит, и равновесная цена, уравнивающая предельный доход с предельными издержками, может быть не единственной.

Но на этом неприятности, которые причиняет традиционной экономической теории нейрофизиологический подход Ситовски, не кончаются. Автор вводит в анализ различие между статическим понятием "комфорт" и динамическим понятием "удовольствие". Комфорт зависит от степени близости уровня возбуждения к оптимальному. Удовольствие возникает при движении по направлению к оптимуму. Голодный бедняк, которому удалось найти кусок хлеба, получает большее удовольствие, чем сытый богач, хотя и неизмеримо уступает последнему по уровню комфорта. Ситовски утверждает, что множество людей на практике предпочитают разовые удовольствия более высокому уровню комфорта33. Но это значит, что для них не действует основополагающий второй закон Госсена, который можно интерпретировать так, что степень удовлетворенности различных потребностей (с поправкой на их значение для человека) должна быть одинаковой. Ситовски, напротив, предполагает, что часть потребностей человек может удовлетворять с избытком, а другую часть оставлять вовсе не удовлетворенной.

Таким образом, Ситовски, напомнив о забытых и вытесненных психологических предпосылках, на которых основана целевая функция поведения в господствующей экономической теории, указал на границы применения последней. Однако своей положительной альтернативы неоклассической модели экономического субъекта он не выдвигает.

Продолжателем идей Шэкла и Ситовски является английский экономист Джон Фостер. Его книга "Эволюционная макроэкономика" представляет собой одну из редких попыток не только сформулировать цельную модель человека, но и рассмотреть с ее помощью отдельные (причем даже не микро-, а макроэкономические) явления34.

Концепция творческого человека (homo creativus) Фостера обладает гораздо более высокой степенью общности, чем любая модель экономического субъекта, включая и "универсальную" модель Бентама. Ее разработка ведется не на экономическом, и даже не на психологическом, а на философском уровне.

Главной отличительной чертой взаимодействия человека с окружающей его средой, согласно Фостеру, является то, что люди не просто пассивно и гибко приспосабливаются к внешним воздействиям, но и творчески изменяют внешний мир, создают в нем новые (в том числе и общественные) структуры, воплощая в жизнь идеи, концепции и другие продукты своего воображения35.

Плоды индивидуального творческого воображения передаются по наследству и позволяют всему человеческому роду сохранять созданные ранее структуры и добавлять к ним новые. Итак, перед нами двлжимая воображением творческая деятельность, а не основанный на расчете потребительский выбор, который совершает рациональный движимая воображением творческая деятельность, а не основанный на расчете потребительский выбор, который совершает рациональный максимизатор36. Такая концепция непосредственно восходит к теории Ситовски и учитывает важность положительной стимуляции нервной системы, связанной с деятельностью. Среди более далеких предшественников сам Фостер называет Дж.М.Кейнса, придававшего как мы помним, огромное значение "жизнерадостности", которая примерно соответствовала тому, что Фостер называет радостью от концептуализации и создания новых структур.

Субъект сознания понимается здесь весьма абстрактно как "центр двигательной координации" или, если проще, как субъект целенаправленной упорядоченной двигательной активности. Сознание, по Фостеру, существует лишь там, где движущаяся структура координирует свое взаимодействие с внешней средой, выводит его за рамки случайного. Для субъекта сознания эти внешние взаимосвязи (сюда автор относит вкусы, умения, навыки и т.д.) фактически становятся частью его внутренней структуры37.

Деятельность субъекта состоит из приобретения энергии для воспроизводства его структурных характеристик, развития структуры в направлении большей взаимосвязи с внешним миром и защиты ее от неблагоприятного воздействия извне (энтропии).

Естественно, что столь широко истолкованная деятельность субъекта сознания должна иметь и соответствующим образом сформулированную "биофилософскую" мотивацию. Она состоит в максимизации координации между субъектом сознания и средой. Причем координация эта существует как во внутренней структуре субъекта ("душе"?), так и во внешних сознательных взаимодействиях. Еще раз напомним, что исходная модель маржиналистского человека - это модель не деятельности, а потребительского выбора. Всякая деятельность, не связанная с потреблением непосредственно, объясняется через "будущее потребление" (сбережения, вложения капитала, "альтруистическое" поведение). Количество “энергии" задано бюджетным ограничением. Это исключает из анализа не только развитие структуры, но и ее сохранение: максимум координации в исходной модели уже достигнут по определению.

Собственно, творческая деятельность мотивируется ростом уровня притязаний, который, в свою очередь, обусловлен человеческим воображением (традиционная теория сводит последнее к набору потребительских предпочтений). В отличие от максимизации полезности максимизация координации принципиально динамична. Творческий человек получает удовольствие от любой деятельности, движимой притязаниями и предполагающей определенный уровень напряжения.

Целевая функция поведения у Фостера имеет и свои ограничения.

нению. Кроме того, активно вмешиваясь в жизнь, расширяя свои внешние связи, человек подвергает опасности свою внутреннюю структуру. Последствием неудачи бывает снижение уровня притязаний и общей самооценки, что сильно уменьшает творческий потенциал человека и требует времени для его восстановления. Поэтому ему необходима надежность, которую может дать лишь определенная инерция поведения.

В заключение отметим, что значение теорий радикальных субъективистов состоит в первую очередь в том, что они обнажают слабые места и ограничения, присущие традиционной неоклассической теории, но обычно ею не признаваемые.

В области же решения конкретных экономических проблем их успехи значительно скромнее.

Поведенческая экономическая теория - модель ограниченной рациональности. К поведенческой экономической теории (behavioral economics) можно отнести совокупность теорий, описывающих процесс принятия решений в различных областях экономики (чаще всего - внутри организаций, фирм и ^домашних хозяйств). Этим она принципиально отличается от неоклассической парадигмы, для которой важен и интересен не процесс принятия решения, а его результат, а также от австрийцев и “радикальныхх субъективистов44, отождествляющих фирму с индивидом. Приверженцы поведенческой теории ищут рациональность не в самом решении, а в процедуре его принятия.

Опора на эмпирические исследования: массовые опросы, описание отдельных случаев принятия решений - это еще одна черта отличающая поведенческую теорию от умозрительного по преимуществу неоклассического анализа.

В то же время необходимо подчеркнуть, что она не ограничивается чисто описательными методами (как некоторые из прикладных теорий, о которых у нас пойдет речь), а содержит некоторую обобщенную модель принятия решений. Причем эта модель целиком остается в рамках экономической теории, хотя иногда и пользуется понятиями, заимствованными из арсенала психологии или социологии. Иными словами, поведенческая теория - это экономическая теория, обогащенная эмпирическими наблюдениями и пытающаяся обобщить их результаты.

В области мотивации экономического поведения видное место среди представителей поведенческого направления занимает американский экономист Джеймс Марч, посвятивший немало сил разоблачению общепринятых аксиом целенаправленности и предварительного целеполагания. Марч доказывает, что люди часто “выбирают“ предпочтения (цели) одновременно с выбором действия, а иногда предпочтение осознается в ходе или после самого действия ("рационализация"). Кроме того, часто человек испытывает противоречащие друг другу чувства (например, любовь и ненависть), но в результате не остается равнодушным, а любит (и ненавидит) с удвоенной страстью. Иногда люди ожидают, что их предпочтения могут измениться в будущем и действуют, руководствуясь не теперешней сложившейся шкалой предпочтений, а именно этими неопределенными ожиданиями. Часто, следуя традициям, правилам, посторонним советам и т.д., человек действует, игнорируя свои собственные предпочтения, даже когда они у него достаточно четко выражены.

По мнению Марча, примеры такого рода в поведении индивидов и целых общественных институтов встречаются "не всегда, но достаточно часто, чтобы обеспокоить теоретиков"38. Повод для беспокойства действительно серьезный, поскольку отсутствие целенаправленности человеческих поступков лишает нас возможности их объяснить и предсказать "на общих основаниях". Сам Марч выходит из положения уже упоминавшимся способом неоклассического обволакивания: подчинением новых, не учитывавшихся в исходной модели факторов процедуре оптимизации, понятой более широко. В той же цитированной нами статье предлагается рассмотреть проблемы "оптимального уровня личных амбиций", "оптимального уровня ясности и определенности", "оптимальной греховности" и "оптимальной рациональности"39. Таким образом выгнанное в дверь целеполагание возвращается через окно, но уже другого этажа.

Однако центр тяжести поведенческого анализа лежит не в области мотивации, а в сфере обработки информации и принятия решений. Поэтому звание основателя поведенческой теории по праву принадлежит Нобелевскому лауреату Герберту Саймону. Он активно участвовал в эмпирических исследованиях того, как реально протекает процесс принятия решений в фирмах40, дал этим исследованиям первое теоретическое оформление41 - и наконец разработал на основе этой теории нормативные алгоритмы принятия "правильных" решений42. Здесь мы рассмотрим только созданную Саймоном обобщенную дескриптивную модель экономического поведения - теорию ограниченной рациональности.

Точкой отталкивания для Саймона послужила все та же необходимость пересмотреть предпосылку совершенной информации исходной модели. Процесс принятия решений в модели Саймона можно описать двумя главными понятиями - поиска и принятия удовлетворительного варианта (satisficing). Как и Стиглер, Саймон исходит из того, что перед человеком, принимающим решения, нет готовых альтернатив, их нужно искать самому. Но в отличие от теории поиска модель ограниченной рациональности не считает, что в процессе поиска вариантов можно максимизировать полезность. Для этого нет необходимой информации: субъект не может заранее знать исходов каждого варианта, во-первых, из-за неопределенности, несводимой к риску, во-вторых, из = за своих ограниченных счетных способностей43 и, в-третьих, из-за того, что у него, вопреки неоклассической модели нет всеобщей и последовательной функции полезности, которая позволила бы сравнить разнородные альтернативы44. Из тех же самых соображений он не сможет выбрать оптимальный вариант, когда у него уже будет набор альтернатив. Как же экономический субъект выходит из положения? Согласно Саймону, это происходит так: поиск вариантов ведется до тех пор, пока не будет найден первый приемлемый (удовлетворительный) вариант, а затем прекращается. Но что же определяет приемлемость или неприемлемость варианта? Здесь Саймон опирается на категорию "уровня притязаний" (aspirations level), разработанную в психологической науке Куртом Левином45. (Эту же категорию активно применял в исследовании потребления Дж. Катона, о чем будет сказано ниже.)

Концепция уровня притязаний предполагает, что в каждый момент времени у человека есть некоторое представление о том, на что он может (имеет право) рассчитывать. Уровень притязаний - это как бы висящая перед человеком планка, которую он собирается перепрыгнуть. Планка установлена не слишком низко - то что, чересчур просто, не требует "достижения", и не слишком высоко - человек склонен ставить перед собой только разрешимые задачи. Уровень притязаний не является застывшим, планка все время сдвигается в зависимости от результатов последнего прыжка. Если он был успешным, уровень притязаний поднимается вверх - человек ставит себе более высокую цель. В случае неудачи и следующей за ней фрустрации уровень притязаний опускается, поскольку человек начинает более критично относиться к своим способностям.

Вариант считается удовлетворительным, если он позволяет человеку преодолеть планку - уровень притязаний.

Легко заметить, что выбор удовлетворительного варианта требует от экономического субъекта гораздо меньшей информированности и счетного искусства, чем в неоклассической модели. Ему уже не надо иметь точную информацию об исходе данного варианта и сравнивать его с исходами альтернативных вариантов в рамках общей функции полезности. Достаточно смутного интуитивного представления о том, что данный вариант выше или ниже приемлемого уровня. При этом сравнивать варианты между собой вообще нет необходимости46.

Прямым продолжением идей Саймона можно назвать концепцию американского экономиста Роналда Хайнера47. Противники теории “ограниченной рациональности44 часто выдвигают следующий аргумент: в отличие от максимизационной модели она не дает однозначных и устойчивых предсказаний экономического поведения. Р.Хайнер доказывает, что дело обстоит прямо противоположным образом. Субъект традиционной неоклассической микроэкономики должен адекватно реагировать на любое, даже самое незначительное, изменение окружающих условий, которое необходимо учесть, если хочешь достичь оптимума. Следовательно, его поведение обладает абсолютной гибкостью, и надежно предсказать его даже на самый краткий отрезок времени невозможно. Реальные же люди недостаточно компетентны, чтобы безошибочно действовать в условиях неопределенности. Для того чтобы с максимальной надежностью ориентироваться в таких условиях, они располагают, по мнению Р.Хайнера, готовым набором правил поведения, причем не универсальных, а применимых к наиболее часто встречающимся в экономической жизни ситуациям. В ряде случаев отклонения от этих правил могли бы быть выгодны, но в силу неопределенности среды установить правильный момент для отклонения не представляется возможным. Легко заметить, что речь здесь идет о выборе удовлетворительного варианта по Саймону. Поскольку набор этих правил ограничен, то поведение людей, придерживающихся их, в условиях неопределенности предсказать легче, чем непрерывные скачки, которые предписываются оптимизационной моделью. Мало того: оказывается, что в сложных ситуациях следование правилам удовлетворительного выбора выгоднее, чем попытки оптимизации48.

Для того чтобы формализовать свою модель инерционного поведения Р.Хайнер выводит формулу так называемого “универсального условия надежности44. Это условие сводится к тому, что человек изменяет свое поведение, если “степень надежности44 (отношение вероятности сделать выбор в правильный момент к вероятности изменить поведение не вовремя) превышает некоторый допустимый предел, который равен отношению возможного убытка от принятия решения не вовремя к возможной выгоде от принятия своевременного решения. Таким образом, взвешивается как выгодность принятия решения, так и его вероятность. Это напоминает теорию поиска, но с одним важным исключением: теория поиска сохраняет оптимизационную процедуру, а значит, и возможность постоянных изменений поведения в зависимости от меняющихся условий. Концепция же Хайнера исходит из модели принятия удовлетворительного решения: решения принимаются лишь в тот момент, когда это надежно, а в других случаях человек просто никак не реагирует на новую поступающую к нему информацию, хотя, в случае удачи он мог бы получить дополнительную выгоду. Модель Хайнера объясняет относительную негибкость экономического поведения по сравнению с исход- чить дополнительную выгоду. Модель Хайнера объясняет от|рде тельную негибкость экономического поведения по сравнению с исходной моделью, а также феномен “порогов", хорошо знакомый психологам: поведение меняется лишь тогда, когда внешний раздражитель превышает некоторую пороговую величину.

В целом рациональность, описываемую в теориях Саймона, Хай нера и др. можно считать ограниченной лишь по отношению к классическим предпосылкам. На самом деле, это полноценная ра^ ю нальность распространяющаяся не только на результаты действия їв и на процесс принятия решений.

Как трудно быть разумным: концепции переменной рс нальности. Как уже упоминалось, интеллектуальную деятель].О'Лп экономического субъекта можно разделить на две стадии: стадию сбора и обработки информации и стадию выбора варианта. Исхсдь.ш модель традиционной неоклассики игнорирует первую стадию и оптимизирует вторую. Теория поиска предусматривает оптимизацию обеих стадий. Поведенческая теория предлагает для них рациональную, но неоптимальную процедуру.

Следующая группа теорий, которую мы рассмотрим, целиком сосредоточивает свое внимание на первой стадии, вынося вторую за пределы анализа. Главное для них - не доступность информации, а способность человека ее осмыслить. Эти теории исходят Hr из фиксированной степени рациональности экономического субъекта (абсолютной или ограниченной), а трактуют ее как величину л менную, определяют факторы, побуждающие человека больше а п меньше работать головой.

Пожалуй, наиболее известна из теорий этого рода (по крг йкеи мере среди экономистов) теория Х-эффективности Гарвард о профессора Харви Лайбенстайна49. Согласно Лайбенстайну, стспен-- рациональности (продуманности) человеческого поведения завис»: с/* двух сил. Физиологическая, животная природа человека требует ot него экономить мыслительную энергию и душевные силы. Чем км ее продуманным будет решение, тем больше труда и связанных с ним неприятностей доставит экономическому субъекту процесс г со принятия. Не случайно люди, располагающие достаточ шші средствами, стремятся переложить груз необходимых подсчетов и рассуждений на профессионала-консультанта, часто їх і г > оплачивая его услуги. Таким образом, если бы поведение чел ) * І

определялось только его физиологической природой, оно бы/, о оы минимально рациональным.

Однако на практике этого не происходит, и причина тому - общественная природа человека, стандарты и нормы, которые ставит перед ним общество. Эти требования отчасти проникают в о ГРЬ 0

у чаях общество требует от человека больших затрат физически .ч и У її таенных сил: в обществе более продуманное, рационально сведение всегда пользуется большим уважением и приносит человеку большее удовлетворение. Таким образом, в реальной жизни ;,r>iu годит конфликт возвышенных стремлений и общественных *' / г говых) норм поведения с физиологическими потребностями че-

JKл и его стремлением к экономии сил. В результате достигается ». :клм,рая оптимальная для душевного комфорта индивида степень з* шіч.цальности51, с которой он решает хозяйственные вопросы и . f р.іЯ, естественно, далека ог абсолютной рациональности, предус- м,*.ризаемой исходной оптимизационной моделью. Отсюда следует, и г никакая фирма в принципе не может полностью использовать i:u ч:ыектуальный потенциал своих работников и достичь максимальной эффективности. Это явление, присущее любой экономи- * .чьой системе, Лайбенстайн и назвал "Х-неэффективностью“ (о 1

чыожении теории Х-эффективности к теории фирмы см.ниже).

К теории Лайбенстайна близко примыкает концепция одного из ri.tr.Hijx представителей французской школы "экономической психо- ; ,Пьера-Луи Рейно (справедливости ради следует отметить, что с гил Рейно появилась раньше)52.

Однако если Лайбенстайн остается в рамках традиционных пробіг трактуемых экономической теорией (хотя и решает их по- i.iw то Рейно выходит за эти рамки, рассматривая экономику і ,ч: как поле приложения универсальной психологической теории ч . ином случае концепции энергетизма) и отбрасывая неоклас- і Сі .ую микроэкономику целиком.

С огласно концепции экономической психологии, все типы экономия ского поведения можно проранжировать по уровню затрат \м гвгнной энергии. Чем более осознанным, рациональным является поведение, тем больше затрат энергии оно требует и тем менее огооїч ведут себя так экономические субъекты. С другой стороны, т.хокитью неосознанное поведение, когда человек просто "плывет по іььеидю", почти не расходуя энергии, тоже, по мнению Рейно, не А іляст:я типичным, ибо оно не обеспечивает человеку самосо- \| . »ия. Наиболее же часто встречаются квазирациональные

ф t чь поведения, которые автор делит на два типа: “не всегда ос іяиаіное поведение", характерное для предпринимателей, й “эпи- зе щ челси осознанное" поведение у потребителей (понятно, что шдгыд тип требует больших затрат энергии, которые и компен- 04 пет предпринимателю его прибыль).

Расход экономического субъекта от одного типа поведения к д?' чзьу (требующему больших или меньших затрат энергии) осу- г щ отв.1.яется, согласно экономической психологии, не плавно, а о ачке образно, через '‘пороги", которые по интенсивности поел еду ю- ществляется, согласно экономической психологии, не плавно, а, скачкообразно, через "пороги44, которые по интенсивности последую - щего изменения подразделяются на пороги разрыва и пороги адаптации. Существованием таких порогов Рейно объясняет, в частности, феномен экономических кризисов: привыкшие "яе думать44 в ходе подъема экономические субъекты вдруг разом начлнгаки "шевелить мозгами", когда инерция поведения завлекла их уж? слишком далеко по ложному пути, но, наконец, дав себе гру і подумать, они приходят к правильному поведению, которое виьодиг их из кризиса.