Анализ сложившейся структуры экономики

Анализ изменений в структуре экономики обычно начинают с оценки преобразований отраслевой и технологической структуры, повышения удельного веса наукоемких и высокотехнологичных про­изводств, технологий и т.

Либерализация цен на энергоносители и другие товары приве­ла к гиперинфляции в 1993 г. Поскольку индексация оборотных средств и переоценка основных фондов не производились, пред­приятия со средним и длительным циклом оборота авансированно­го капитала лишились оборотных средств. В 1994 г. машинострое­ние России было остановлено. В 1995-1998 гг. машиностроительные заводы выполняли ремонтные работы, основное производство нахо­дилось в лучшем случае в свернутом виде.

Аналогичная ситуация складывалась в легкой промышленно­сти, а также в фармацевтической и других отраслях обрабатывающей промышленности. Например, в легкой промышленности многие пред­приятия были закрыты. Сохранившиеся перешли на выпуск просты­ней, полотенец, рабочей обуви, формы для военнослужащих и т. д. В сельском хозяйстве в большинстве предприятий сократили или ли­квидировали индустриальное животноводство, многие бывшие кол­хозы и совхозы, прекратили свое существование.

Все это привело к тому, что в ходе передела собственности мил­лионы рабочих и специалистов потеряли работу. После дефолта 1998 г. спад производства в промышленности в одних отраслях прекратился, а в других замедлился. На выживших предприятиях стал ощущаться дефицит квалифицированных рабочих и инжене­ров. В целом структура занятости претерпела существенные изме­нения. При новой структуре собственности в России сократилось чис­ло рабочих мест в базовых отраслях экономики и в науке.

тистика перестала давать информацию по отраслям обрабатываю­щей промышленности.

Все отрасли обрабатывающей промышленности сейчас объеди­нены в один «вид экономической деятельности» — «обрабатываю­щие производства». Вместо отраслевой дается информация по про­изводству отдельных видов продукции: консервы, масло животное, башенные краны, машины и оборудование и т. д. Поскольку по не­скольким тысячам наименований продукции сведения дать невоз­можно, у статистики появляется поле для «маневра», для варьирова­ния наборами производств, включаемых в официальные публикации.

В последний раз сведения о структурных преобразованиях в отраслевом разрезе публиковались Росстатом за 2004 г. Поэтому мы вынуждены использовать в табл. 5 данные по структуре занятости в экономике по 2004 г. включительно. Общее число рабочих мест в экономической сфере за 14 лет институциональных реформ сокра­тилось почти на 9 млн, или на 12 %. Проводимые в России преоб­разования трудно квалифицировать как рыночные, поскольку внут­ренний рынок сократился, а число работников аппарата управления удвоилось (см. табл. 5).

При этом число занятых в науке и научном обслуживании уменьшилось в 2,4 раза, в строительстве — в 1,7 раза, в промыш­ленности — в 1,6 раза, в сельском хозяйстве — в 1,4 раза. Данное сокращение связано не с ростом производительности труда, а с ут­ратой производственных мощностей в жизненно важных отраслях.

По данным прежней отраслевой классификации в 1990 г. на территории Российской Федерации функционировало 26 947 пред­приятий обрабатывающей промышленности с общей численностью промышленно-производственного персонала 16 471 тыс. человек.

В 2004 г. число предприятий увеличилось в 14 раз, до 382 427. Такое резкое увеличение числа предприятий объясняется созданием множества малых предприятий. Эта тенденция носила бы прогрес­сивный характер, если бы малые предприятия создавались в допол­нение к существующим крупным и средним предприятиям и созда­вали необходимую среду для выполнения ремонтных и технологи­ческих услуг, развития кооперации и специализации, венчурного бизнеса и т.

Таблица 5

Среднегодовая численность занятых в экономике по отраслям (тысяч человек)

Источник: Российский статистический ежегодник.

Ничего подобного в российском машиностроении и в других отраслях обрабатывающей промышленности не наблюдается. Ма­лые предприятия организовывались у нас не с целью создания но­вых рабочих мест в дополнение к имевшимся на мощных научно- производственных объединениях и крупных современных предпри­ятиях. В России происходило массовое банкротство крупных и сред­них предприятий обрабатывающей промышленности, сопровождав­

шееся свертыванием профильного производства и массовыми уволь­нениями работников.

Среднегодовая численность промышленно-производственного персонала обрабатывающей промышленности сократилась за пери­од 1991-2004 гг. до 8415 тыс. человек, или вдвое^[89]. Наибольшая часть сокращения численности занятых приходится на высокотехнологич­ное машиностроение и на легкую промышленность. Число занятых в машиностроении уменьшилось в 2,3 раза, в легкой промышленно­сти — в 3,8 раза (см. табл. 6). По сути, Россия поставлена в условия, когда ей требуется создавать заново машиностроение и легкую про­мышленность. За годы рыночных реформ существенный прирост числа занятых произошел лишь в ликероводочной, пивной промыш­ленности и в производстве безалкогольных напитков.

Переход на классификацию по видам деятельности и произ­водств позволил «улучшить» абсолютное число занятых «в обраба­тывающих производствах», в том числе и в 2004 г., по сравнению с приведенной выше цифрой, полученной по отраслевой классифи­кации. По новой классификации статистике стало легче демонст­рировать «успехи» в предвыборный период, хотя в целом тенден­ция сокращения числа занятых в обрабатывающей промышленно­сти наблюдается в 2005-2006 гг. и по новой классификации.

У нас много писали о малом предпринимательстве как основе формирования среднего класса, гражданского общества и т. д. При этом обычно упускается из виду, что во всех развитых странах уде­ляется большое внимание предпринимательству в форме семейных ферм. При этом фермерство рассматривается как важный слой среднего класса и гражданского общества. В 1992 г. сельскохозяй­ственные угодья России объявили собственностью 12 млн работни­ков, занятых в сельскохозяйственном производстве и проживающих на селе. Выделение участков в натуре было рассчитано на ряд лет. Формально цель состояла в переходе к фермерству, но не индустри­альному, а основанному на конно-ручных технологиях. На практике поголовье лошадей сократилось даже по сравнению с 1990 г.

За 1992-1993 гг., не перейдя к фермерству, ликвидировали ин­дустриальное животноводство колхозов и совхозов, а заодно и сами

Таблица 6

Среднегодовая численность промышленно-производственного персонала по отраслям промышленности (тысяч человек)

* По химической и нефтехимической промышленности — включая химико-фармацевтическую промышленность. По машиностроению — вклю­чая производство медицинской техники. По пищевой промышленности — без мукомольно-крупяного производства.

Источник: Российский статистический ежегодник. 2005. М.: Росстат, 2006. С. 174.

колхозы и совхозы преобразовали в некие псевдоакционерные об­щества. Сейчас для возвращения в ряды развитых стран надо вос­станавливать отечественное животноводство. Кто будет это делать?

Когда стал приближаться срок окончания выделения 12 млн земельных участков в натуре, агрохолдинги и банки принялись ску­

пать землю. Официальные лица уже не вспоминали о фермерстве, прозвучали заявления, что именно агрохолдинги станут основной единицей производственной структуры в сельском хозяйстве. Ста­тистики в разрезе агрохолдингов нет. По неофициальной информа­ции в 2007 г. агрохолдинги имели в своей собственности сотни ты­сяч (а в совокупности несколько миллионов) гектаров черноземов и других плодородных земель.

Некоторые агрохолдинги купили землю для перепродажи и не занимаются организацией современного высокотехнологичного сельскохозяйственного производства. Наряду с ними есть неболь­шое число агрохолдингов, успешно ведущих производство по ин­дустриальным технологиям на базе бывших передовых крупных сельскохозяйственных предприятий. Наконец, есть примеры орга­низации новых агрохолдингов, занимающихся животноводством ли­бо земледелием. Возникает вопрос: накормят ли в перспективе Рос­сию агрохолдинги, или нам нужно развивать фермерство и произ­водство в бывших колхозах и совхозах? Анализ деятельности сего­дняшних агрохолдингов, а также изучение отечественного и миро­вого опыта и планирования индустриализации сельского хозяйства дают основания для сдержанной оценки роли агрохолдингов в струк­туре продовольственного комплекса.

Сельское хозяйство всегда было и остается крупной частью на­родного хозяйства, сосредоточивающей в себе широкий спектр раз­нообразных видов деятельности по производству продукции земле­делия и животноводства. Сельскохозяйственные предприятия произ­водят десятки видов и сотни наименований товарной продукции. Кроме товарной продукции в них производится большое количест­во разнообразных кормов, семян, выращивается молодняк живот­ных и т. д.

В СССР использование земли и производство товарной и про­межуточной сельскохозяйственной продукции обеспечивали в ос­новном крупные индустриальные предприятия в лице колхозов и сов­хозов. Наряду с ними успешно функционировали крупные племен­ные и семеноводческие хозяйства, птицефабрики, индустриальные животноводческие комплексы, тепличные комбинаты. В дополне­ние к колхозно-совхозному производству и при его поддержке суще­ствовало личное подсобное хозяйство жителей сельской местности.

Создаваемые сейчас агрохолдинги, приобретая в собственность крупные массивы плодородных земель, не ставят перед собой зада­

чу получения всего товарного ассортимента продовольственной про­дукции при рациональном использовании имеющихся в их распо­ряжении земель. Среди многочисленных сельскохозяйственных про­изводств они выбирают для себя производство наиболее прибыльной продукции. Поскольку земля скупалась не по рыночным процеду­рам и ценам, агрохолдинги равнодушно относятся к ее использова­нию для возделывания культур, не приносящих им высокий доход. В отношении к земле они не отличаются от узкоспециализирован­ных индустриальных птицефабрик и животноводческих комплек­сов СССР.

Птицефабрики, крупные индустриальные агрокомплексы и аг­рокомбинаты СССР успешно работали в монопродуктовых нишах в условиях функционирования десятков тысяч колхозов и совхозов, имеющих многоотраслевое хозяйство, позволяющее рационально использовать землю. Кроме того, на птицефабриках и в индустри­альных агрокомплексах, в отличие от нынешних агрохолдингов, боль­шое внимание уделялось строительству и благоустройству сельских поселков. Что получится, если передать все сельскохозяйственные угодия в собственность агрохолдингов? По своей природе они не­способны рационально использовать землю и производить разно­образный ассортимент промежуточной и товарной продукции. Не готовы они и для решения проблем социального развития села. По­этому агропромышленная стратегия должна включать в себя опре­деление ниши для агрохолдингов и для других форм сельскохозяй­ственного производства.

Проблема предпринимательства в период перехода к массовым рынкам индустриальной продукции остро стояла в США и в Запад­ной Европе. Переход к социально-ориентированной рыночной эко­номике с опорой на «эффективных собственников» в США начи­нался с перестройки налоговой системы в рамках «Нового курса» Рузвельта^[90]. Для выхода из кризиса 1929 1933 гг. в США были вве­дены запретительные налоги на использование доходов частных компаний на цели личного потребления их собственников — физи­ческих лиц.

Собственников компаний, обладающих большим объемом про­изводственных основных фондов, принуждали расходовать большую часть прибыли на технологическое развитие компании, и лишь не­большой процент от прибыли предполагалось направлять на лич­ное потребление. Все, что свыше установленного законом процента личного потребления, облагалось налогом в 90 %. Этот закон встре­тил сопротивление со стороны крупных собственников, но в США власть добивается исполнения законов в достаточной степени. При всех маневрах по обходу, корректировках и смягчениях запретитель­ных законов на «проедание» капитала они работают. При этом на­лог на доходы физических лиц дает основную часть доходов консо­лидированного бюджета США.

При создании налоговой системы в 90-х гг. авторам «Налого­вого кодекса» и в голову не приходила мысль об эффективных соб­ственниках. В результате действующая в России система налогооб­ложения является пародией на налоговые системы стран с развитой рыночной экономикой. Под физическими лицами в России пони­мают не собственников промышленного или иного капитала, а на­емных работников с заработной платой на уровне, который в разви­тых странах вообще не облагается подоходным налогом. Что каса­ется физических лиц — собственников предприятий, то они «про­едают» производительный капитал, принципиально уклоняясь от уплаты подоходного налога. Не рассматривая вопрос о том, появит­ся ли в России свой «Рузвельт» либо созреет ситуация для уничто­жения собственников как класса, можно однозначно констатиро­вать, что без преобразования налоговой системы по примеру разви­тых стран никакие другие позитивные структурные преобразования невозможно осуществить.

После дефолта 1998 г. к власти пришло правительство Е. При­макова, принявшее ряд мер по оживлению отечественной промыш­ленности. Благодаря временному ослаблению позиций естественных монополий в 1999-2001 гг. в машиностроении и в других отраслях обрабатывающей промышленности наблюдались признаки оживле­ния. В 2002 г. снова усилились позиции естественных монополий и выпуск продукции машиностроения, не успев приблизиться к нуж­ным объемам, снова сократился.

В январе-июле 2007 г. производство машин и оборудования увеличилось по сравнению с аналогичным периодом 2006 г. на 27,9 %

в основном за счет роста выпуска гидравлических турбин в 3,4 раза. По другим видам машин и оборудования прирост составил от 3,5 % (металлорежущие станки) до 19,3 % (тракторы)^[91]. Данный рост был бы достаточен, если бы до того не было большого спада. В абсо­лютном выражении выпуск подавляющего большинства жизненно важных видов техники в 2007 г. не достиг и 10 % от уровня 1990 г. На 2008 г. прогнозируется снижение положительной динамики в маши­ностроении до 12,1 %.

Мы акцентируем внимание на машиностроении, потому что именно оно является ядром экономического роста и развития. При свертывании отечественного машиностроения экономика, достиг­нув «в основном» дна спада производства, перешла к спаду вос­производства. При спаде воспроизводства может наблюдаться при­рост стоимостных показателей относительно нижней точки спада, вызванный ростом цен; может также стабилизироваться и увели­читься по сравнению с нижней точкой спада потребление населе­ния. Но все это происходит на фоне сокращения воспроизводства населения, некомпенсируемого выбытия производственных мощ­ностей, обветшания непроизводственных основных фондов и т. д.

В сфере потребления ситуация более благополучная, чем в сфе­ре производства. Потребительский рынок существенно сократился по качественным товарам массового потребления и по массовым платным услугам. Однако в целом сфера потребления сократилась в меньшей степени, чем отечественная обрабатывающая промышлен­ность, производственное строительство, услуги транспорта, сельское хозяйство и бытовые услуги, благодаря резкому увеличению удельно­го веса импорта продовольственных и непродовольственных товаров.

Импорт продовольствия, одежды, обуви, лекарств, хозяйствен­ных товаров, мебели, бытовой техники, электроники, строительных материалов, машин и оборудования, а также множества других това­ров играет в настоящее время в России такую гипертрофированно большую роль, какая характерна лишь для стран — сырьевых при­датков мирового рынка.

Коренной причиной негативных тенденций в экономике явля­ется нерешенность проблем создания дееспособной системы управ­ления и формирования слоя эффективных собственников. За 15 лет

рыночных реформ у нас не сформировался полноценный состав субъектов и объектов структурной и промышленной политики. Со­средоточение внимания органов государственной власти на дерегу­лировании экономики привело к тому, что у нас некому отстаивать общенациональные интересы. Передача собственности в частные руки не привела к образованию в Российской Федерации слоя но­вых эффективных собственников. Сложилась ситуация, при которой некому реализовывать национальные проекты и целевые программы.

Вопрос о субъектах и объектах структурной и промышленной политики не проработан ни теоретически, ни в практике «рыночно­го» российского законодательства. В нем отсутствуют необходимые законы и регламенты. В США законодательно определено разделе­ние функций, прав и ответственности между тремя видами участни­ков разработки и реализации структурной и промышленной поли­тики: исполнительная власть в лице федеральных органов и властей штатов, законодательная власть на федеральном и местном уров­нях, научно-экспертное сообщество в лице исследовательских цен­тров и отдельных ученых, специалистов, экспертов.

В России научно-экспертное сообщество отстранено от реше­ния профессиональных вопросов структурной и промышленной политики. Законодательная и исполнительная власть не имеют не­обходимой открытости, публичности и демократичности. Не выпол­няют своих функций органы, ответственные за стратегическое пла­нирование, кредитование и финансирование структурной политики.

В начале рыночных реформ требовалось перейти от распреде­ления ресурсов и госзаказов по министерствам и ведомствам к структурной и промышленной политике по отношению к предпри­ятиям — независимым товаропроизводителям. В экономической среде не было разногласий по вопросу о настоятельной потребно­сти в уходе от ведомственного распределения ресурсов. Вот как ха­рактеризовал ведомственное распределение ресурсов директор ака­демического института народнохозяйственного прогнозирования Ю. В. Яременко: «Если говорить о ситуации 1985 г., то в то время у государства существовали очень большие потенциальные возмож­ности, поскольку оно располагало значительной индустриальной мощью ... экономика могла бы быть с незначительными издержка­ми переориентирована на массовое производство товаров народно­го потребления. В первую очередь я имею в виду так называемые

товары длительного пользования, т. е. всевозможную бытовую тех­нику. Технологически мы приближались к тому, чтобы стать так называемым потребительским обществом». Однако оборонные и некоторые гражданские ведомства «рвали на части имеющиеся в стране ресурсы, но им все равно было их мало, так как они имели колоссальные ресурсоемкие программы, очень часто не связанные ни с какими реальными проблемами»^[92].

Проблема состоит в том, что в рыночных условиях мы перешли не к той системе распределения и перераспределения ресурсов, к ко­торой нам следовало переходить. Сейчас в России имеющиеся ре­сурсы «рвут на части» не только и не столько оборонные и некото­рые гражданские ведомства, сколько акционерные общества в лице естественных и иных монополий и монопсоний, зарубежные инве­сторы, коррупционные и теневые структуры и т. д.

На самом деле промышленная политика должна осуществлять­ся путем распределения и перераспределения ресурсов не между ведомствами и акционерными обществами, а между национальны­ми и региональными программами и проектами, как это принято в США и других развитых странах.

Для того чтобы эффективно использовать капитальные средст­ва, требовалось сформировать слой предпринимателей-новаторов и эффективных собственников. О ситуации с формированием слоя ли­деров структурных преобразований в Концепции Минэкономразви­тия говорится следующее: «Сформировался мощный слой разви­вающихся компаний, успешно конкурирующих на внутренних и внешних рынках и активно привлекающих капитал для своего раз­вития. Капитализация российских компаний превысила 90 % ВВП (2006) и имеет тенденцию к дальнейшему росту».

К сожалению, тезис о «мощном слое развивающихся компаний» не соответствует действительности. У нас сохранились относительно мощные сырьевые компании. Однако их мощь на порядок меньше по сравнению с отраслевыми министерствами-концернами СССР. Кро­ме того, после распродажи в 2007-2008 гг. РАО ЕЭС Россия раздро­бит на части мощнейшую в мире электроэнергетическую компанию.

Капитализация российских естественных монополий в послед­ние годы повысилась, но в технологическом отношении они не раз-

виваются, а лишь декларируют о намерениях развиваться с помо­щью зарубежных инвесторов. На деле речь идет о продаже сырьевых и энергетических монополий зарубежным инвесторам. Рост капи­тализации естественных монополий используется для обоснования повышения цен и тарифов на внутреннем рынке, что резко снижает конкурентоспособность российской экономики. Экспортеры воен­но-технической продукции тоже пока не развиваются. По мощи они намного слабее конкурентов.

Внутренний рынок уже в значительной мере отдан зарубеж­ным компаниям, что отнюдь не свидетельствует об успехах в кон­куренции с зарубежными фирмами. Отечественные компании не вступают на внутреннем рынке в конкуренцию с иностранными предприятиями не только по высокотехнологичной продукции ма­шиностроения или фармацевтической промышленности, но и в оп­товой и розничной торговле, в пивной и безалкогольной промыш­ленности, а также во множестве других крупных и малых сегмен­тов внутреннего рынка.

Относительно благополучно обстоит дело с составом хозяйст­венных субъектов в жилищном строительстве, но и здесь, по боль­шому счету, состав субъектов управления и хозяйствования таков, что некому выполнять национальный проект по массовому жилищ­ному строительству. Остановимся на этом подробнее. В целом по стране объемы жилищного строительства еще не достигли уровня 1990 г., однако в Москве и Московской области уже удалось выйти на объемы строительства жилья уровня 1990 г.

Перестроечный 1990 г. был не самым лучшим по жилищному строительству во времена СССР. Потребности в отдельных благоус- троенных квартирах удовлетворялись и тогда не полностью. Сейчас от 13 до 17 % прироста числа построенных квартир приходится на «элитное» жилье с площадью квартир свыше 100 м², а также кот­теджи в сотни и тысячи м². Приоритет «элитного» жилищного строи­тельства обусловил феномен большего спада по числу построенных квартир, чем по количеству введенных в строй квадратных метров жилой площади. В целом по Российской Федерации в 2006 г. было построено в 2 раза меньше квартир, чем в 1990 г.^[93] Из приведенных цифр следует, что сейчас перед Россией стоит задача как минимум удвоения числа построенных за год квартир. Именно такой масштаб

должна иметь общенациональная программа жилищного строитель­ства. Для удвоения масштабов строительства требуется обновить тех­нологическую базу.

Другая проблема состоит в том, чтобы жилье было доступно по условиям покупки. Жилищное строительство относится к отраслям, развитие которых дает большой мультипликативный эффект. Чтобы обеспечить каждую молодую семью отдельным жильем и осущест­вить настоящий национальный проект по массовому жилищному строительству и ипотеке, требуется перейти на иной технологиче­ский уровень в строительстве. По опыту США нужно повысить про­изводительность труда при сооружении жилья примерно в 3 раза, снизить стоимость квартир без снижения их качества.

В России принят Федеральный закон о долевом строительстве. По принятому в январе 2007 г. постановлению московского прави­тельства в столице должна реализовываться среднесрочная жилищ­ная программа «Москвичам — доступное жилье». По этой програм­ме застройщиков призывают до 80 % своей доли жилья продавать «не кому угодно», а москвичам, не менее 10 лет прожившим в городе на законных основаниях.

По факту около 60 % жилья в Москве приобретается иного­родними. Процент москвичей, которым доступна покупка кварти­ры, сокращается. Несмотря на большие темпы прироста выданных в Москве ипотечных кредитов, объемы финансирования по ипотеке остаются незначительными. Средневзвешенная ставка по ипотеч­ному кредиту по итогам 1-го квартала 2007 г. составила 14 % в руб­лях и 11 % в валюте. Средний размер кредита, за которым обраща­ются сейчас граждане, в столице составляет 120 000 долларов, в ре­гионах — 40 000 долларов. Чтобы банк выдал такие деньги, средний доход столичной семьи должен составлять 2800 долларов, заемщи­ков в Московской области и городах-миллионниках — 1500 долла­ров, в других регионах — 1100 долларов.

Возникает вопрос: кто в нынешней России заинтересован осу­ществлять национальный проект, предусматривающий удвоение объ­емов жилищного строительства, утроение производительности тру­да, переход на новые технологии сооружения быстровозводимых домов, удешевление стоимости квартир, выдачу молодым семьям долгосрочных кредитов с предельно низкими процентными ставками?

В бюджете страны не выделяются средства на поддержку пол­ноценной программы жилищного строительства. А не выделяются

они потому, что и программы такой нет. А если она и будет и даже решит вопрос об ипотеке как институте финансирования и креди­тования массового жилищного строительства в рыночных услови­ях, то кто решит на государственном уровне вопрос о долгосрочной стратегии и технологической структуре массового жилищного строи­тельства?

Если и эти вопросы будут решены, остается серьезная пробле­ма состава исполнителей Программы массового жилищного строи­тельства. Что делать с собственниками строительных фирм, «деве­лоперами» и прочими участниками «пиления» финансовых потоков массового жилищного строительства в условиях удешевления строи­тельства и лишения возможности получения сверхприбыли на рын­ке жилья?

Данная проблема стоит не только перед сектором жилищного строительства. Вместо слоя предпринимателей-новаторов и эффек­тивных собственников в России сформировался паразитический слой новых собственников и хозяев олигархических и криминаль­ных структур. Из этой среды выдвинулись долларовые миллионеры и миллиардеры, неспособные к тому, чтобы быть эффективными соб­ственниками и предпринимателями. Со стратегической точки зрения, нам надо решать проблему предпринимательства, а не повышения капитализации естественных монополий за счет продажи их акций зарубежным инвесторам.

9.3.