Когда наступит конец спада воспроизводства

Спад производства и воспроизводства характеризуется тем, что эти процессы конечны в отличие от бесконечного экономического развития. В этой связи встает вопрос: когда наступит конец спада воспроизводства в России при заявленном продолжении курса на следование либеральной доктрине? Этот вопрос стоял перед нами с самого начала рыночных реформ.

В экономических публикациях прогнозировался обвал эконо­мики в 1996-1998 гг., затем после дефолта — в 2003-2004 гг. Про­гнозы, выполняемые отдельными группами специалистов, не носи­ли государственного характера и потому не могли охватить все от­расли и виды производств. По сути, мы прогнозировали общий обвал

экономики по аналитическим и расчетным данным базовых и клю­чевых производств и видов деятельности. Если иметь в виду со­циально-ориентированную индустриальную экономику, то она об­валилась.

Тем не менее, следует признать, что вопреки выполненным, в том числе и с участием автора, прогнозам общего обвала базовых от­раслей не произошло. В теоретическом плане это означает, что спад общественного воспроизводства имеет ряд этапов. В 2003 - 2004 гг., возможно, закончился этап суженного воспроизводства социально­ориентированной индустриальной экономики. Сейчас мы находим­ся на этапе суженного воспроизводства уже иной экономики. Как ее назвать, пока трудно сказать. Условно можно обозначить данный этап как суженное воспроизводство аварийных основных фондов с на­рушением всех порогов экономической безопасности по демографии, здоровью нации, финансовой, продовольственной, технологической независимости и т. д.

Неполное совпадение выполненных прогнозов с реальностью объясняется также несовпадением практики с заложенными в рас­чет технико-экономическими прогнозными нормативами. В социаль­ной сфере прогнозные расчеты не совпали с реальностью из-за недо­оценки возможностей расширения импорта опасных для здоровья дешевых продуктов питания, так называемого «ширпотреба» и т.

В производственной сфере отклонения прогноза от факта обу­словливались ориентацией на нормальные сроки службы техни­ки. В расчет закладывались, например, сроки службы тракторов в 10—12 лет. Но оказалось, что при ремонте они могут служить 15-16, а возможно, и большее число лет. Аналогичная ситуация наблюда­ется по всем другим видам техники.

Сколько еще может длиться «аварийная» эксплуатация произ­водственных мощностей и непроизводственных основных фондов? По всем нормативам большая часть существующего парка на авиа­ционном и железнодорожном транспорте уже не должна эксплуати­роваться. Но она эксплуатируется, и мы уже не так смело, как пре­жде, прогнозируем сроки массового выхода парка из строя. Вероят­ность обвала в электроэнергетике, сельском хозяйстве, на транспорте и в других сферах сохраняется, но мировой опыт слаборазвитых стран показывает, что можно десятилетиями жить и в «аварийном» режиме.

Можем ли мы использовать для возмещения выбытия и обнов­ления основных фондов преимущества открытого рынка? Интегра­ция в мировой рынок принесла успех послевоенной Японии и Ко­рее, дэнсяопиновскому Китаю и другим странам. Может быть, и Россия идет по их пути интеграции в мировой рынок в условиях нынешней глобализации? К сожалению, ситуация в России не име­ет ничего общего с ситуацией в указанных и иных успешно разви­вающихся странах. Япония, Корея, Китай реализовали протекцио­нистскую, а не либеральную национальную доктрину. То же можно сказать и о других успешно развивающихся странах. Япония и Корея активно импортировали лицензии и технологии, Китай помимо этого импортировал торговые марки, бренды. Япония и Китай стали мощ­ными финансовыми и промышленными державами благодаря экс­порту не сырья, а продукции обрабатывающей промышленности.

Совсем иной характер имеет интеграция в мировой рынок Рос­сии. В Россию без ограничений поставляются из-за рубежа потреби­тельские товары. У нас созданы мощные сборочные производства и логистические центры ведущих мировых производителей крупно­габаритной бытовой техники и электроники, легковых автомоби­лей.

При распахнутых «дверях» и «окнах» в ожидании прямых ино­странных инвестиций Россия не получает от зарубежных инвесторов новых технологий ни в обрабатывающей, ни в добывающей про­мышленности. Не сбываются и надежды на массовый импорт но­вой техники, машин и оборудования для возмещения выбытия и обновления технологической структуры. И это неслучайно. Зарубеж­ные инвесторы получают бюджетную поддержку для инноваций, раз­работки и освоения новых технологий. Поэтому они не только не заинтересованы передавать новые технологии России, пока они не устареют, но и ограничены в этом национальными директивами. Это относится и к массовым поставкам машин и оборудования.

Рост цен на сырьевые товары может отодвинуть сроки конца спада воспроизводства на достаточно большое число лет. В данном случае мы можем лишь в соответствии с теорией оптимального пла­нирования и функционирования экономики определить то слабое зве­но, тот фактор воспроизводства, исчерпание которого приведет к не­управляемому развалу системы.

Если в начале системного кризиса слабым звеном было воспро­изводство основных фондов, то сейчас самым критическим факто­ром стало воспроизводство трудоспособного и дееспособного насе­ления. Численность населения Российской Федерации сократилась со 147,7 млн человек в 1990 г. до 142,7 млн в 2006 г. При этом про­изошли существенные изменения в демографическом и национальном составе жителей страны и в структуре занятости. Нам следует при­знать на государственном уровне, что произошедшее в 1991-2007 гг. сокращение численности населения — это беспрецедентно опасное явление. Такого сокращения не наблюдалось за сопоставимый срок в современных границах на территории Российской империи и РСФСР даже в периоды, включавшие мировые войны, революции, массовые репрессии и голод.

После капиталистической индустриализации экономики им­перской России (1881-1897) население, в современных границах, за 17 лет (1897-1914) увеличилось с 67,5 до 89,9 млн человек, т.

Во все названные периоды прирост населения обеспечивался не за счет мигрантов, а благодаря росту рождаемости при сокраще­нии смертности у народов России. В период рыночных реформ зна­чительная часть прироста населения происходит за счет мигрантов. Приезд мигрантов обеспечил прирост населения на 1,9 млн человек в 1990 г. В последующие годы данный показатель рос и в 1996 г. увеличился до 3,5 млн человек в год. Затем миграционный прирост начал снижаться. В 2001 г. он снизился до 1,9 млн человек, в 2003 г. — до 0,6 млн человек. В последние годы данный показатель стал вновь постепенно увеличиваться. Если вычесть прирост населения за счет мигрантов, то сокращение численности коренных жителей сущест­венно превышает общее сокращение числа проживающих в России.

Центр стратегических разработок, готовивший Концепцию Ми­нэкономразвития, подсчитал, что при дальнейшем сокращении тру­доспособного населения в 2008-2020 гг. к уже имеющимся 10-12 млн мигрантов потребуется ввезти в Россию еще дополнительно около 20 млн мигрантов^[95]. С учетом продолжающегося сокращения корен­ного населения это достаточно много.

Данный судьбоносный для России вопрос не выносится на пуб­личное обсуждение. Правительство принимает меры по сокращению абсолютной численности пенсионеров путем принятия закона о мо­нетизации льгот, способствующего подавлению «живучести» льгот­ников, отменяет и уменьшает выдачу бесплатных дорогостоящих ле­карств для онкологических и иных больных. Между тем, угрозу эко­номической и социальной безопасности представляет не рост чис­ленности пенсионеров на 2 млн человек по сравнению с 1990 г., а уменьшение на 12,8 млн человек числа лиц моложе трудоспособно­го возраста.

Количество детей, которые в ближней и далекой перспективе должны будут восполнять недостаток кадров новой структуры эко­номики, сократилось на 35 %. Уже сейчас не хватает кадров ни для «прорывных» нано- и информационных технологий, ни для работы в машиностроении, ни для выполнения других работ. Вместо решения структурной проблемы, общество приучают к мысли, что надо засе­лять Россию десятками миллионов мигрантов.

9.4.