2. ДИНАМИКА СПРОСА

Стремительный рост охвата молодежи третичным (прежде всего высшим) образованием — универсальный феномен, наблюдавшийся в последние десятилетия практически во всем мире. Россия здесь не исключение.

В США с предостережениями на этот счет выступил известный экономист, лауреат Нобелевской премии П. Кругман [Krugman, 2011]. По его мнению, современная американская экономика не располагает достаточным количеством рабочих мест, на которых выпускники колледжей могли бы получать заработную плату, достойную представителей среднего класса. Отсюда — продолжающееся уже несколько десятилетий постепенное снижение их реальных заработков, которое в дальнейшем будет только усиливаться. Это, считает он, крайне опасно, так как в перспективе грозит размыванием ядра американского среднего класса.

Однако, комментируя эти рассуждения П. Кругмана, другой известный экономист, тоже лауреат Нобелевской премии, Г. Беккер резонно заметил, что если бы прозвучавшие в них опасения были справедливы, то тогда работники, отучившиеся в колледжах и университетах, должны были бы сталкиваться, во-первых, с растущей безработицей и, во-вторых, со снижением относительных заработков [Becker, 2011]²⁵⁴.

Эта логика в полной мере приложима к анализу ситуации, сложившейся на российском рынке труда. Если бы в 1990—2000-е годы спрос на дипломированную рабочую силу на самом деле безнадежно отставал от ее предложения, то тогда нам следовало бы ожидать: а) скачка безработицы среди лиц с третичным (прежде всего высшим) образованием; б) заметного падения экономической отдачи от образования (прежде всего высшего); в) массового перемещения обладателей вузовских дипломов на худшие (недостаточно квалифицированные) рабочие места. В следующих разделах на доступных эмпирических данных мы попытаемся проверить, насколько подобные ожидания согласуются с реальностью. Можно надеяться, что такая многоступенчатая проверка позволит получить достаточно четкий ответ на вопрос о том, как в пореформенный период развития российской экономики складывалось соотношение между динамикой спроса и динамикой предложения высококвалифицированной рабочей силы — «кто» из них все-таки «бежал быстрее»?

Нужно сказать, что три намеченных нами «теста» являются взаимодополняющими, что можно показать на следующих условных примерах. Предположим, первый «тест» дал отрицательный результат: выяснилось, что несмотря на бурный приток на рынок труда работников с высоким формальным образованием сколько-нибудь заметного роста безработицы среди них не наблюдалось. Однако само по себе это еще мало о чем говорит, так как, столкнувшись с возросшей конкуренцией на рынке труда, они могли резко снизить свои запросы по заработной плате. Если же они стали проявлять готовность к получению более низкой, чем раньше, заработной платы и из-за этого фирмы начали охотнее принимать их на работу, то именно это и могло послужить причиной отсутствия среди них растущей безработицы.

Но предположим далее, что результаты второго «теста» также оказались отрицательными: никакого снижения относительных заработков у работников с высоким формальным образованием, а следовательно, и экономической отдачи от вложений в такое образование не происходило. Однако и в этом случае ставить точку было бы рано. Дело в том, что разрыв в заработной плате между более и менее образованными работниками мог не меняться, если она снижалась одновременно как у тех, так и у других. В ситуации, когда, например, выпускники вузов начинают «съезжать» на менее оплачиваемые рабочие места, на которых раньше трудились выпускники средних школ, а те, в свою очередь, начинают опускаться на еще хуже оплачиваемые рабочие места, которые раньше заполнялись выпускниками начальных школ, то тогда, несмотря на избыток предложения работников с высшим образованием, их выигрыш в заработках по сравнению с работниками со средним образованием может не только не сократиться, но при определенных обстоятельствах даже возрасти. В таком случае «премия» за обладание вузовским дипломом будет удерживаться на прежнем высоком уровне.

Предположим, наконец, что и третий «тест» точно так же ничего не показал: признаков нисходящей профессиональной мобильности выявлено не было, основная масса работников с высшим образованием, как и прежде, продолжает концентрироваться на верхних этажах профессионально-квалификационной иерархии. Только тогда у нас уже действительно не остается никаких оснований говорить о переинвестировании в человеческий капитал. Сочетание устойчиво низкой безработицы с внушительным выигрышем в заработках и высоким профессиональным статусом будет однозначно указывать на то, что спрос на высококвалифицированную рабочую силу рос, по меньшей мере, так же активно, как и ее предложение.