Экспансионистский характер американо-английского финансового соглашения от 6 декабря 1945 г*

При характеристике экспансионизма американского империализма необходимо, на наш взгляд, остановиться на американо-английском финансовом соглашении от 6 декабря 1945 г.[310], которое занимает особое место в послевоенных экономических планах США.

При каких условиях было заключено американо-английское соглашение?

Как известно, Англия уже в годы войны утратила ряд экономических позиций в Латинской Америке, Канаде, на Ближнем и Дальнем Востоке и в ряде других районов. Из войны она вышла значительно ослабленной, ослабли ее связи с доминионами. Развернувшееся в колониях — Индии, Бирме, Малайе — национально- освободительное движение подорвало монопольное положение английского капитала в этом районе Азии. Все это помешало буржуазии Англии переложить тяготы войны в большой степени на грудящихся зависимых и колониальных народов и за их счет — как это бывало раньше — преодолеть экономические трудности, с которыми встретилась страна после окончания войны.

Сама Англия не располагала долларовыми запасами для оплаты американского импорта, а английский экспорт в США способен был покрыть лишь незначительную часть английской задолженности в платежном балансе с США. Это было связано с тем, что Англия, во-первых, не могла продавать Соединенным Штатам многие товары, конкурировавшие с американскими, ввиду высоких американских таможенных пошлин и, во-вторых, не могла перестроить быстро свою промышленность, которая в период войны в основном обслуживала военные нужды.

Соединенные Штаты выразили готовность предоставить Англии крупный долгосрочный заем.

Однако коммерческие условия займа (срок выплаты, процентная ставка) мало о чем говорят. Дело не в этих условиях, а в ряде других, одновременно навязанных Соединенными Штатами Англии и в тех экономических взаимоотношениях, которые сложились меЖДУ Двумя странами после заключения американо-английского финансового соглашения н которые в значительной мере опрокинули расчеты английских правящих кругов, видевших в американском займе якорь спасения.

В соответствии с этим соглашением закупки Англии в других странах были поставлены в зависимость от английских закупок в Соединенных Штатах. Англия не могла свободно решать вопрос 0б импорте товаров из той или иной страны. Статьей 9 американоанглийского финансового соглашения предусматривалось, что за исключением особых случаев, «если правительство Соединенных Штатов или правительство Соединенного Королевства введет или будет сохранять количественные ограничения на импорт, то такие ограничения должны применяться на основе, не допускающей дискриминации импорта другой страны в отношении любого товара». На практике это положение было направлено исключительно против Англии ввиду тяжелого состояния ее финансов и хронически неблагоприятно складывавшихся торгового и платежного балансов.

Соединенные Штаты таким образом заставили Англию расходовать предоставленные ей средства на оплату импорта американских товаров. В результате Англия, как никогда ранее, оказалась привязанной к американскому рынку, что было одной из главных целей предоставления ей займа Соединенными Штатами. Положение Англии осложнялось и тем, что она была вовсе не свободна в выборе товаров на американском рынке.

В принципе такого рода «механика» при получении займов не являлась чем-то новым. Использование «связанных займов» для выгодной сделки «становится на место конкуренции на открытом рынке»[311] — так писал об этом В. И. Ленин. Англичане сами пользовались такими методами, чтобы одолеть неугодных конкурентов, причем наличие лучших возможностей — например, широкой сети отделений банков в колониях — ставило их в привилегированное положение. Немецкие империалисты, замечал В. И. Ленин, смотрят на них с завистью[312]. Теперь Англия сама оказалась в положении получателя такого «связанного займа».

Соглашение предусматривало, что Англия не имеет права расходовать средства, полученные по займу, для выполнения своих обязательств перед третьими странами и получать .долгосрочные займы от доминионов на условиях, более благоприятных для кредитора, чем условия данного американского займа. В ст. 6 американо-английского финансового соглашения прямо говорится:

«1. Считается согласованным, что любые суммы, которые потребуются для покрытия обязательств Соединенного Королевства перед третьими странами, сохраняющих силу на дату заключения настоящего соглашения, будут изысканы из источников, не имеющих отношения к данному кредиту.

2. Правительство Соединенного Королевства не будет получать каких бы то ни было долгосрочных займов от правительств стран, входящих в Британское содружество наций, после 6 декабря 1945 г. и до конца 1951 г. на условиях, более благоприятных для кредитора, чем условия настоящего кредита».

Это положение соглашения связало Англию по рукам и ногам. Оно лишило ее возможности не только использовать суммы займа для расчетов по обязательствам перед доминионами, которых за войну накопилось немало, но и вступать в соглашения с другими странами Британского содружества наций о получении займов на более выгодных по сравнению с американо-английским соглашением условиях.

Англия обязалась также урегулировать свои расчеты по стерлинговым балансам со странами стерлинговой зоны и другими странами (ст. 10) и не позже чем через год после вступления в силу соглашения допустить свободный обмен фунтов стерлингов на доллары. Статья 8, в которой сформулировано условие относительно обмена фунтов на доллары, предусматривает исключение лишь в отношении:

а) балансов третьих стран и их граждан на дату вступления в силу соглашения;

б) ограничений, введенных в соответствии с соглашением о Международном валютном фонде;

в) ограничений, введенных в связи с мероприятиями по выявлению активов Германии и Японии и распоряжению ими.

Ссылка на то, что ограничения, введенные Международным валютным фондом, не затрагиваются настоящим соглашением, вовсе не означала, что Соединенные Штаты чем-то поступились. В фонде, который полностью находится под контролем США, нельзя ни ввести, ни отменить каких бы то ни было ограничений (в том числе касающихся валют) без их согласия. И это положение соглашения, преследовавшее цель высвободить имеющиеся у некоторых стран долларовые ресурсы для оплаты американского импорта, также наносило ущерб Англии, так как затрудняло ей маневрирование своими ограниченными ресурсами.

Одновременно английское правительство взяло на себя еще два обязательства:

1. ратифицировать Бреттон-вудское соглашение о создании Международного банка реконструкции и развития и Международного валютного фонда, причем это обязательство являлось одним из условий предоставления Англии займа,
2. поддержать американский план создания международной торговой организации.

Оба этих обязательства наносили серьезный удар по положению Англии, усиливая еще больше зависимость ее экономики от Соединенных Штатов.

Бреттон-вудское соглашение лишило Англию права изменять паритет фунта ^стерлингов по отношению к доллару без санкции фонда, а в действительности без санкции Соединенных Штатов. Оно дало также США возможность концентрировать в своих руках все большие запасы золота по ранее установленной выгодной для них цене. Это явилось ударом не только по Англии, но и по всей Британской империи, учитывая, что некоторые доминионы (прежде всего Южно-Африканский Союз) занимали видное место в добыче золота.

Обязавшись поддержать американский план создания международной торговой организации, английское правительство тем самым дало возможность США осуществлять дальнейшее проникновение в страны стерлинговой зоны. Заем тем самым был использован американскими монополиями для того, чтобы заставить Англию смягчить систему так называемых имперских преференций (предпочтительных тарифов) и открыть еще более широкий доступ для экспорта своих товаров и капитала в страны стерлинговой зоны.

Как известно, суть системы «имперских преференций» состояла в том, что страны Британской империи на основе взаимности либо вовсе освобождали от уплаты таможенных пошлин определенные виды товаров, либо применяли в отношении этих товаров пониженные пошлины по сравнению с товарами, импортируемыми из других стран. Эта система применялась с 1897 г., когда Канада первой из доминионов снизила торговые тарифы на английские товары. В последующем все приходившие к власти в Англии правительства стремились усиливать эту систему. Ее защищало правительство Ллойд Джорджа в годы первой мировой войны, добившееся на имперской конференции в 1917 г. принятия специальной резолюции, устанавливавшей «принцип, согласно которому каждая часть империи, уделяя должное внимание интересам наших союзников, в то же время проявит особое отношение и предоставит особые возможности для товаров и изделий других частей империи»19.

Ее защищало затем консервативное правительство Болдуина. Ока была сохранена лейбористским правительством Макдональда и консервативным правительством Чемберлена. За нее упорно Держались консервативное правительство Черчилля в годы второй мировой войны и позже лейбористское правительство Эттли. Ее старались сохранить и все последующие правительства Англии.

Er.:vc!ooedia Вгйапг.іса, vol. 12, 1947, p. 122-3.

«А              *              *

Система «имперских преференций» издавна служила средством борьбы Англин протиз иностранной конкуренции, прежде всего со стороны США, Германии и Японии. Эта система сыграла особую роль в период экономического кризиса 1929—1933 гг. Она

противопоставлялась принципу «наиболее благоприятствуемой нации», который Соединенные Штаты по крайней мере на протяжении полувека выдвигали в противовес политике преференций. И вот этой системе, служившей долгие годы защитным барьером от иностранной конкуренции, был нанесен первый серьезный удар американо-английским соглашением 1945 г.

Навязанное Англии американскими монополиями условие относительно поддержки американского плана по внешней торговле еще больше подорвало позиции страны. Оно не только не способствовало восстановлению прежнего положения Англии, а, напротив, серьезно подорвало возможности эффективно сопротивляться* наступлению на ее позиции со стороны Соединенных Штатов.

Помимо указанных выше прямых кабальных обязательств, навязанных Англии в качестве условий займа, монополии США постарались немедленно и резко повысить цены на экспортируемые в Англию американские товары. По официальным данным, более 74 всей суммы займа (28%) было потеряно английской экономикой в результате повышения цен с середины 1946 до августа 1947 г. Кроме того, Англия потеряла приблизительно 240 млн. долл. при обмене фунтов стерлингов на доллары.

Таким образом, если учесть потери Англии вследствие упомянутого повышения цен на американские товары, потери при обмене фунтов на доллары и удержания из займа в порядке расчетов за ленд-лиз, то окажется, что Англия могла реально использовать для своих нужд лишь около половины сумм займа. Не удивительно поэтому, что уже к 20 августа 1947 г. в счет полученного займа она использовала 3 350 млн. долл. Остаток составлял лишь 400 млн. долл., к тому же был временно заморожен правительством США в ответ на прекращение английским правительством с 21 августа 1947 г. свободного обмена фунтов стерлингов на доллары в качестве меры, направленной на экономию долларов.

Естественно, что кабальный для Англии характер займа 1945 г. вызвал критику политики правительства со стороны определенных кругов страны. В этом отношении представляют интерес высказывания консерватора Л. С. Эмери, который указывал, что полученный Англией американский заем и его условия в корне подрывают экономические позиции страны на будущее и ставят ее экономику в зависимость от США. Касаясь ст. 9 соглашения, наложившей на Англию обязательство в отношении закупок американских товаров, Эмери писал: «Предусмотренные финансовым соглашением условия предоставления займа фактически имеют своей целью заставить империю и страны стерлинговой зоны закупать товары в Соединенных Штатах, а не у нас и не взаимно друг у друга. Эти условия рассчитаны на то, чтобы значение займа свести лишь к закрытию бреши путем оплаты нашего дефицита в ближайшее время. Более того, они рассчитаны на то, чтобы сделать невозможным для нас вообще достигнуть сбалансированного платежного баланса и, следовательно, невозможным выплатить когда бы то ни было и сам заем. Они, конечно, представляют только часть

ой системы... одновременно с принятием обязательств в связи ц??петтон-вудским соглашением и американскими предложениями

по торговле»20.

Говоря о политике США, направленной на подрыв системы «терских преференций», Эмери напоминал о том, что эта политика не новое явление в американо-английских отношениях, что т а гораздо старше, чем американо-английское соглашение о зай- °,е и отражает твердое стремление Соединенных Штатов потеснить Англию на мировых рынках. В частности, он приводил выступление заместителя государственного секретаря США Уэллса

1943 г., в котором он назвал систему британских «имперских преференций» «экономической агрессией». Парируя это обвинение против Англии, Эмери писал: «Такое изображение самой умеренной и либеральной экономической системы в мире есть хорошо известный протест волка против агрессии овцы»21.

Если оставить в стороне попытку Эмери изобразить «имперские преференции» в качестве «самой умеренной и либеральной экономической системы», вполне понятную в устах представителя английского капитала, использующего эти преференции прежде всего как средство обогащения английских монополий, его оценка политики США, направленной на подрыв этой системы, имеет резон, тем более что эта оценка высказана деятелем, полностью поддерживавшим политический курс английской буржуазии.

Само собой разумеется, что такие люди, как Эмери, критиковали американо-английское финансовое соглашение со своих особых позиций. Они понимали, что это соглашение и кабальные условия, которыми оно было обставлено, делают Англию еще более зависимой от США и не только не облегчают, но еще больше усиливают тяжелое состояние английской экономики. Они готовы были примириться с мыслью, что Британская империя не сможет тягаться с Соединенными Штатами как великая держава. Однако они апеллировали к США, стараясь внушить им мысль о необходимости найти возможности для двух государств совместно грабить другие страны и народы, лишь бы США не покушались на позиции Англии.

Т. Апегу L. S. The Washington Loan Agreements. London, 1946, p. 110—111. Ibid., p. 92.

Характерно в этом отношении следующее заявление того же Эмери: «Мне нравится сильный пиратский дух современного американского экономического империализма. Я только не понимаю, почему он должен проявляться за счет Британской империи. А эта политика прежде всего направлена против Британской империи. Поэтому-то и настаивают на отмене нами «имперских преференций», самых мягких из всех тарифных систем мира. В этом кроет- ся причина решимости сломать стерлинговую систему. Британская империя — это устрица, которую заем должен открыть. Каждая часть империи, лишенная взаимной поддержки «имперских преференций», должна проглатываться отдельно, для того чтобы стать полем для американской промышленной эксплуатации, при. датком к американским финансам и в конце концов превратиться в зависимую от Америки страну»22.

Призывы Эмери и подобных ему людей к тому, чтобы «экономический империализм» США проявлялся не за счет Британской империи, разумеется, остались гласом вопиющего в пустыне. Волчьи законы капитализма и в данном случае проявились во всей своей полноте, что вытекает из самого характера капитализма и его высшей стадии — империализма. Экспансия американского монополистического капитала после второй мировой войны является новым подтверждением открытого В. И. Лениным закона неравномерности развития при империализме, приведшего к усилению роли США в системе мирового капитализма, в том числе за счет Англии.

Это не значит, конечно, что при иной политике Англия не могла бы улучшить свое положение. Правящие круги Англии несу г ответственность за поддержку послевоенной внешней политики правящих кругов США вообще и в частности за те кабальные соглашения, в которые Англия вступила с Соединенными Штатами после войны. Они могли бы улучшить экономическое положение Англии, поддерживая нормальные отношения с Советским Союзом и другими социалистическими странами. Они могли бы облегчить положение страны также путем сокращения военных ассигнований, уменьшения бесконтрольного хозяйничанья монополий, принятия мер для ликвидации инфляции и проведения других экономических мероприятий не в интересах крупной английской буржуазии, а в интересах создания основы для развития экономики в мирных целях.

Как известно, этого не случилось. Львиную долю государственного бюджета Англии поглощали военные расходы, вызванные гонкой вооружений. Прибыли английских монополий не только не были затронуты, но, напротив, с каждым годом возрастали за счет широких народных масс, так как курс пришедшей в середине 1945 г. к власти лейбористской партии отвечал интересам буржуазии как в политической, так и в экономической области.

Что касается инфляции, то, как всегда, в таких случаях английская буржуазия постаралась переложить ее тяготы на плечи рабочего класса и других трудовых слоев населения страны.

Вместо того чтобы искать облегчения экономического положения Англии на основе установления нормальных экономических отношений со всеми странами, в том числе социалистическими, и проведения такой внутренней политики, которая соответствовала бы интересам английского народа, правящие круги Англии, заключив соглашение с США в 1945 г., повели наступление на жизненный уровень широких слоев населения, рассчитывая за их счет преодолеть экономические трудности п исправить экономическое положение страны.

Ibid., p. XI.

Соглашение 1945 г. было использовано американскими монополіями для навязывания Англии выгодного Соединенным Штатам куРса в межДУкаР°Дных делах. Оно является показателем того, как жизненные национальные интересы страны и права английского народа, на своих плечах выносящего бремя разбухших военных расходов, были принесены в жертву политическим и военностратегическим планам американской и английской буржуазии.

2. «План Маршалла» и его последствия для экспансш*

американского капитала

В послевоенных американских программах «помощи» видная роль отводилась «плану Маршалла» — этой первой наиболее широкой послевоенной программе экономической экспансии США. История появления «плана Маршалла», как и подлинное назначение его, хорошо известна. Они получили освещение в советской литературе, в частности в работе А. Леонтьева, посвященной анализу «плана Маршалла» как средства экономической экспансии США, а также в ряде других работ[313]. Это позволяет нам не останавливаться подробно на вопросе о «плане Маршалла» и его истории. Как известно, его главным содержанием были антикоммунизм и антисоветизм, противодействие миролюбивым устремлениям народов и подчинение западноевропейской экономики выгодной США военной конъюнктуре с целью завоевания американскими монополиями новых позиций.

Принципиальную оценку классовой сущности «плана Маршалла» и его осуществления дали в первую очередь коммунисты, в том числе коммунисты страны, откуда происходил этот план. Председатель Коммунистической партии США У. Фостер писал: ««План Маршалла», преподнесенный миру как проект восстановления разоренной войной Европы, по существу ставит своей целью вооружение и мобилизацию капиталистических стран Европы для решительной схватки с СССР и странами народной демократии, в Центральной и Юго-Восточной Европе»[314].

:с-

г»

Экономическая подоплека «плана Маршалла» была также очевидной. Американская экономика в годы войны существенно выросла. В 1939 г. стоимость валовой продукции составляла 86 млрд. долл., в 1944 г. —135 млрд. Если промышленное производство в 1935—1939 гг. в среднегодовом исчислении принять за 100, то в 1943 г. индекс достиг 249, в августе 1945 г. — 211, в феврал 1946 г.— 148; в начале 1947 г. в предвидении расширения зк панепп за рубеж индекс поднялся, но все равно он достиг только 130. Иными словами, промышленные мощности использовались лишь на 3/з. Причина состояла в том, что американским монополиям было трудно сбывать свою продукцию. А это, естественно, ударяло по прибылям, которые уже, как отмечалось в пятой главе, превысили за годы войны 50 млрд. долл. — огромную сумму ПО тем временам, особенно если учесть, что это означало по сравнению с предвоенным 1939 годом — в расчете на год войны — размеры прибылей в 3,5 раза выше. В 1945 г. они достигли 9,9 млрд. долл., в 1946 г. —12 млрд., в 1947 г. рост продолжался, несмотря на ограниченную покупательную способность внутри США. Отсюда — требование о «свободе торговли», о ликвидации «барьеров» и т. д. «План Маршалла» выступал в этом смысле чем-то вроде финансовой отмычки дверей национального суверенитета и независимости.

Выдвигавшиеся и ранее Соединенными Штатами требования «свободы торговли» и «равных возможностей», дополненные требованиями об устранении всяких защитных барьеров против конкуренции американских товаров, активно приводились в защиту «плана Маршалла», который его авторы пытались изобразить как меру, способную восстановить экономику европейских стран, «возродить» там дух свободной конкуренции и предприимчивости, расширить торговые отношения как между этими странами, так и между ними, с одной стороны, и Соединенными Штатами Америки — с другой.

Являясь выражением экспансионистских устремлений монополистического капитала США в новых послевоенных условиях, когда ряд стран столкнулся с серьезными экономическими трудностями, вызванными войной, а также внешнеторговой политикой Соединенных Штатов Америки, «план Маршалла» с самого начала был рассчитан не на оказание действительной помощи странам, испытавшим затруднения, в частности недостаток долларовых резервов, а фактически на удушение их экономики. Он был направлен на свертывание ряда важных отраслей их промышленности — автомобильной, угольной, машиностроения, текстильной, обувной и др., на приспособление их экономики к внешнеторговым потребностям экономики США.

Для характеристики воздействия «плана Маршалла» на западноевропейскую экономику очень показательна следующая принципиальная оценка, которую дал выдающийся деятель коммунистического движения М. Торез. Указав, что американские монополии поймали французское хозяйство «в сети своего «плана Маршалла»», он характеризовал последствия этого как «катастрофические» и продолжал: «Восстановительные работы приостановлены. Производство не только не растет, но, наоборот, многие отрасли экономики страны находятся в состоянии упадка, а некоторые полностью ликвидированы. Это относится, в частности, к авиационной промышленности... Производство алюминия сокращается, но наши бокситы вновь вывозятся в Германию. Машиностроение и текстильная промышленность находятся в состоянии упадка. Кожевенная промышленность до сих пор не достигла довоенного уровня производства»[315].

Сказанное о «плане Маршалла» не означает, что страны, получавшие в соответствии с этим планом «помощь», а точнее, наудившиеся там у власти буржуазные политические силы вообще не имели никаких экономических выгод. Такая .оценка была бы упрощенчеством. Если подходить с точки зрения конъюнктурных интересов правящих кругов таких стран и монополий, то полученные по «плану Маршалла» подачки не раз помогали им выйти из трудного финансового положения. Однако облегчение, которое приносила некоторым странам «помощь» по «плану Маршалла», всегда имело временный характер. Оно не только не устраняло причины, которые вызывали эти затруднения («долларовый голод», нехватка валютных резервов вообще, пассивный торговый и платежный балансы и т. д.), но, напротив, превращало их в хронические.

Страны, получавшие «помощь» по «плану Маршалла» и продолжавшие затем получать ее в других видах, могут быть уподоблены наркоману, который, получая временное облегчение, не только не избавляется от привычки употреблять наркотик, но, напротив, эта привычка приобретает у него еще большую силу и делает невозможным преодоление недуга.

Да правящие круги США, собственно, и не скрывали, что целью «плана Маршалла», как и последующих планов и программ «помощи», являлось не оздоровление экономики стран-получателей, а такое использование предоставляемых кредитов и субсидий, которое расширяло рынок для американских товаров, ограждало США от конкуренции со стороны соответствующих товаров страны-получателя и т. п., не говоря уже о политических и военностратегических выгодах, которые США получили в обмен на «помощь». Со времени введения в действие «плана Маршалла» это стало аксиомой. Однако не все политические деятели в Западной Европе сумели освободиться от иллюзий и реального бремени американской «помощи» и стать на путь развития нормальных отношений с другими странами, основанных на уважении принципов суверенитета, приверженности идеям мира и прогресса, независимости государств, невмешательства во внутренние дела, равенства и взаимной выгоды.

Говоря о «плане Маршалла», необходимо подчеркнуть, что особую роль он должен был сыграть и на деле сыграл в навязывании Западной Европе политики гонки вооружений. Важное значение придавалось восстановлению германского милитаризма. Уже 25 июня 1947 г., т. е. через 20 дней после выступления бывшего государственного секретаря США Джорджа Маршалла в Гарвардском университете, где он изложил в общих чертах упомянутый план, его бывший заместитель, а в последующем также государственный секретарь США Д. Ачесон заявил в комиссии По кредитам палаты представителей о том, что американское правительство рассматривает задачу восстановления германского производства (а по существу германского военно-промышленного потенциала) в качестве основы «плана Маршалла»,

Эту мысль довольно откровенно высказал в то время и быв. ший помощник Ачесона В. Торп, занимавшийся в государственном департаменте экономическими вопросами. Торп заявил, что уве. личение производства является необходимой частью всякой про. граммы германского восстановления и что это, по мнению прав,;, тельства США, должно создать возможности для грандиозных инвестиций иностранных капиталов в Западную Германию.

Т-7 .

Де

jm

Установка на возрождение германского милитаризма краем нитью проходила в выступлениях деятелей США не только тог когда этот план разрабатывался, но и тогда, когда он был пред. кетом обсуждения на Парижской конференции 1947 г. Ею объясняется решительный и ультимативный характер требований Соединенных Штатов, предъявленных европейским странам во время конференции через своих представителей — главу крупной хлопковой фирмы Клейтона, посла США в Лондоне Дугласа н д gt;, Последние хотя формально и не принимали участия в конферег- ции, ко фактически оказывали большое влияние на ее участников от западноевропейских стран, непрерывно наблюдая за конфере* дней либо из Парижа, либо поблизости от него — из Лондон Не все получилось впоследствии так, как замышляли стратеги из Вашингтона, в том числе и в отношении политической роли Западной Германии, ко это уже произошло «не по их вине».

Сказанным не исчерпывались расчеты, которые связывали авторы «плана Маршалла» с его осуществлением. Его участники в обмен на американские кредиты должны были дать обязательства о строительстве на их территориях американских военно- стратегических баз, а также обязательства об усилении преследований и полицейских расправ в отношении демократических партий и демократических деятелей этих стран. Монополисты США стремились укрепить положение реакционных кругов, пришедших к власти в ряде стран Западной Европы после войны, и нанести удар по тем патриотическим и демократическим силам, которые возглавляли там движение Сопротивления против гитлеровской Германии, и прежде всего по коммунистическим партиям, проявившим наибольшую стойкость в борьбе против гитлеровцев в тяжелые годы войны.

В непосредственной связи с «планом Маршалла» следует рассматривать удаление в мае 1947 г. коммунистов из правительств Франции и Италии. Деятельность коммунистов особенно мешала империалистическим целям монополий США. Французская коммунистическая партия выступала, например, с лозунгом «За демократию, освобожденную от трестов»[316]. За демократические перемены выступали коммунисты Италии и других стран. О характере произведенных с помощью «плана Маршалла» перемен свидетельствуют следующие слова П. Тольятти: «...группы американского капитализма своим вмешательством нарушили весь процесс развития и перестройки итальянской демократии. Они вме- ціались, чтобы придать храбрость старым правящим группам буржуазии, и частично в тех же группах и людях, которые явились вдохновителями фашизма, частично в группах, отличающихся от них, но придерживающихся схожего реакционного курса, они нашли исполнителей своей воли и планов»[317].

Действие «плана Маршалла» как формы массированного наступления американского монополистического капитала лишний раз подтверждает глубокую справедливость ленинских оценок буржуазной демократии. В. И. Ленин, например, в статье «За деревьями не видят леса» решительно опровергал иллюзии, согласно которым «правительство выходит чем-то вроде надклассового и надпартийного, на него только «давят» слишком сильно справа, надо посильнее давить слева» и что-де «правительство борется и направо и налево, только с крайностями, осуществляя истинную государственность, проводя в жизнь истинный демократизм» [318].

Между тем, писал В. И. Ленин в работе «Государство и революция», демократизм всегда будет «подвергаться влиянию экономического развития»[319]. «План Маршалла» явился средством обеспечить выгодное монополиям США, капитализму вообще как социальной системе экономическое развитие в Западной Европе со всеми вытекающими последствиями для характера правления, внутреннего устройства, международной ориентации в целом и внешней политики в частности. Сколько раз, анализируя международную экспансию капитала США, вновь и вновь видишь подтверждение бессмертных ленинских идей и выводов!

Таким образом, «план Маршалла» преследовал не только экономические, но и далеко идущие политические и военно-стратегические цели; он сопровождался прямым вмешательством США во внутренние дела других стран. Та зависимость, политическая и экономическая, в которую ставились от США государства, получавшие кредиты и займы по «плану Маршалла», сыграла, как это показал опыт, на руку США и в том смысле, что за период действия этого плана и последующей системы займов и кредитов им удалось потеснить международные позиции и ограничить самостоятельность своих партнеров-конкурентов. Это относилось, в частности, к позициям Англии в ее доминионах и колониях. Тем самым- главные европейские участники «плана Маршалла» в конечном счете, как бы они ни пытались оправдывать свою политику, поступились гораздо большим, чем они получили от США по этому плану.

Предоставление американских кредитов и займов по «плану Маршалла» означало нанесение Соединенными Штатами Америки все новых ударов по своим партнерам. Одним из последствий этого являлся разрыв многосторонних экономических связей, исторически сложившихся между многими государствами, нарушение связей США и их партнеров с рынком социалистических стран.

Следует подчеркнуть, что советская дипломатия уже тогда предупреждала о последствиях такого рода безрассудных действий. В связи с обсуждением «плана Маршалла» и провозглашением несколько предшествовавшей ей «доктрины Трумэна» Советский Союз решительно заявлял, что стоит на ленинской позиции признания возможности и желательности сотрудничества государств различных социальных систем[320]. Осуществление американского плана неизбежно приведет к тому, что «европейские страны окажутся подконтрольными государствами и лишатся прежней экономической самостоятельности и национальной независимости в угоду некоторым сильным державам»[321]. Советское правительство отмечало принципиальное различие между сотрудничеством, основанным на демократической основе, и такой системой отношений, которая строится «на господствующем положении одной или нескольких сильных держав в отношении других стран, попадающих в положение каких-то подчиненных, лишенных самостоятельности государств»[322].

Жизнь подтвердила правильность этих оценок. Западная Европа на своем опыте убеждалась и убеждается, что следование в фарватере Вашингтона несет ей только экономические убытки и политический ущерб. В выступлении М. Тореза с возмущением говорилось, например, что «французское правительство вынуждено клянчить в Вашингтоне разрешение на вывоз своих товаров в СССР, с тем чтобы восстановить очень ценный для нашей страны (т. е. Франции. — Авт.) товарообмен»[323]. В этих словах нет преувеличений — так действительно было. Потребовались годы интенсивной работы СССР и других братских социалистических стран, чтобы нейтрализовать последствия безрассудной политики антисоветчиков и антикоммунистов, опровергнуть логику международных отношений, основанных на базе корыстных интересов капитала, и обеспечить развитие международного сотрудничества в духе равенства и взаимоуважения.

«План Маршалла» не только не привел к стабилизации капиталистического мирового хозяйства. Он вызвал еще большее обострение противоречий между США и остальными капиталистическими государствами, в том числе за пределами европейского региона, в борьбе за рынки сбыта, за сферы приложения капитала, за источники сырья — на Ближнем и Среднем Востоке, в Азии, Африке и других районах мира.

Неизбежность такой борьбы вытекает из самой природы отношений между главными капиталистическими державами, характеризующихся усилившейся неравномерностью развития капитализма и дальнейшим углублением его общего кризиса. В основе этой борьбы лежит стремление к обеспечению капиталистических прибылей как путем жестокой эксплуатации рабочего класса и трудовых слоев фермерства США, милитаризации экономики страны, так и путем экономической эксплуатации и систематического ограбления народов, в том числе экономически менее развитых стран Азии, Африки, Латинской Америки.

Факты, относящиеся к оказанию Соединенными Штатами «помощи» Англии, Франции и ряду капиталистических государств на основе «плана Маршалла» и по другим американским программам, показывают, какие тяжелые последствия имела эта американская «помощь» для государств, правящие круги которых пошли на ее принятие в ущерб жизненным интересам собственных народов. Американская «помощь» не только не облегчила положения народов капиталистических стран, но, напротив, ухудшила его. Она повлекла за собой усиление гонки вооружений, увеличение налогового пресса, рост цен на предметы широкого потребления. На это обстоятельство, в частности, обратил внимание П. Тольятти на VI съезде ИКП в январе 1948 г. Говоря о тяжелых последствиях американской «помощи» для трудящихся, он задал ряд вопросов, которые задавали себе многие итальянцы в связи с действием «плана Маршалла»: «Если правда, что зерно нам дарят, то почему повысились цены на хлеб? Если правда, как пишет правительство на газовых квитанциях, что газ производится из угля, который американцы привозят нам даром, почему же правительство повышает цену на газ, почему оно не снизило ее с того времени, как сырье, из которого производится газ, больше ничего не стоит? Ясно, что здесь что-то не так»[324].

Что именно «не так», указывалось и в той же речи П. Тольятти, и во многих других документах. Морис Торез делал такое сопоставление: «250 миллиардов франков, предоставляемых в качестве кредита по «плану Маршалла», далеко не покрывают 600 миллиардов франков военных расходов, навязанных нашей стране американцами»[325].

Те временные, конъюнктурные «облегчения», которые иногда Давало получение американских займов и кредитов Англии, Франции и некоторым другим западноевропейским странам в части расплаты за импорт американских товаров, не устраняли затруднений, переживаемых этими странами, а «долларовый голод», который они испытывали, вновь давал о себе знать с еще большей остротой, поскольку, как указывалось выше, американские кредиты и займы не устраняли причин, приведших многие страны к экономическим трудностям после войны. Более того, они исторически сложившихся между многими государствами, наруше^ ние связей США и их партнеров с рынком социалистических стран.

Следует подчеркнуть, что советская дипломатия уже тогда предупреждала о последствиях такого рода безрассудных дейст- вий. В связи с обсуждением «плана Маршалла» и провозглашением несколько предшествовавшей ей «доктрины Трумэна» Советский Союз решительно заявлял, что стоит на ленинской позиции признания возможности и желательности сотрудничества государств различных социальных систем[326]. Осуществление американского плана неизбежно приведет к тому, что «европейские страны окажутся подконтрольными государствами и лишатся прежней экономической самостоятельности и национальной независимости в угоду некоторым сильным державам»[327]. Советское правительство отмечало принципиальное различие между сотрудничеством, основанным на демократической основе, и такой системой отношений, которая строится «на господствующем положении одной или нескольких сильных держав в отношении других стран, попадающих в положение каких-то подчиненных, лишенных самостоятельности государств»[328].

Жизнь подтвердила правильность этих оценок. Западная Европа на своем опыте убеждалась и убеждается, что следование в фарватере Вашингтона несет ей только экономические убытки и политический ущерб. В выступлении М. Тореза с возмущением говорилось, например, что «французское правительство вынуждено клянчить в Вашингтоне разрешение на вывоз своих товаров в СССР, с тем чтобы восстановить очень ценный для нашей страны (т. е. Франции. — Авт.) товарообмен»[329]. В этих словах нет преувеличений — так действительно было. Потребовались годы интенсивной работы СССР и других братских социалистических стран, чтобы нейтрализовать последствия безрассудной политики антисоветчиков и антикоммунистов, опровергнуть логику международных отношений, основанных на базе корыстных интересов капитала, и обеспечить развитие международного сотрудничества в духе равенства и взаимоуважения.

«План Маршалла» не только не привел к стабилизации капиталистического мирового хозяйства. Он вызвал еще большее обострение противоречий между США и остальными капиталистическими государствами, в том числе за пределами европейского региона, в борьбе за рынки сбыта, за сферы приложения капитала, за источники сырья — на Ближнем и Среднем Востоке, в Азии, Африке и других районах мира.

Неизбежность такой борьбы вытекает из самой природы отношений между главными капиталистическими державами, ха- оактеризующихся усилившеися неравномерностью развития капитализма и дальнейшим углублением его общего кризиса, g основе этой борьбы лежит стремление к обеспечению капиталистических прибылей как путем жестокой эксплуатации рабочего класса и трудовых слоев фермерства США, милитаризации экономики страны, так и путем экономической эксплуатации и систематического ограбления народов, в том числе экономически менее развитых стран Азии, Африки, Латинской Америки.

факты, относящиеся к оказанию Соединенными Штатами «помощи» Англии, Франции и ряду капиталистических государств на основе «плана Маршалла» и по другим американским программам, показывают, какие тяжелые последствия имела эта американская «помощь» для государств, правящие круги которых пошли на ее принятие в ущерб жизненным интересам собственных народов. Американская «помощь» не только не облегчила положения народов капиталистических стран, но, напротив, ухудшила его. Она повлекла за собой усиление гонки вооружений, увеличение налогового пресса, рост цен на предметы широкого потребления. На это обстоятельство, в частности, обратил внимание П. Тольятти на VI съезде ИКП в январе 1948 г. Говоря о тяжелых последствиях американской «помощи» для трудящихся, он задал ряд вопросов, которые задавали себе многие итальянцы в связи с действием «плана Маршалла»: «Если правда, что зерно нам дарят, то почему повысились цены на хлеб? Если правда, как пишет правительство на газовых квитанциях, что газ производится из угля, который американцы привозят нам даром, почему же правительство повышает цену на газ, почему оно не снизило ее с того времени, как сырье, из которого производится газ, больше ничего не стоит? Ясно, что здесь что-то не так»[330].

Что именно «не так», указывалось и в той же речи П. Тольятти, и во многих других документах. Морис Торез делал такое сопоставление: «250 миллиардов франков, предоставляемых в качестве кредита по «плану Маршалла», далеко не покрывают 600 миллиардов франков военных расходов, навязанных нашей стране американцами»[331].

Те временные, конъюнктурные «облегчения», которые иногда Давало получение американских займов и кредитов Англии, Франции и некоторым другим западноевропейским странам в части расплаты за импорт американских товаров, не устраняли затруднений, переживаемых этими странами, а «долларовый голод», который они испытывали, вновь давал о себе знать с еще большей остротой, поскольку, как указывалось выше, американские кредиты и займы не устраняли причин, приведших многие страны к экономическим трудностям после войны. Более того, они усиливали эти трудности антинародным и милитаристским курсор политики.

Для ТОГО чтобы устранить ЭТИ трудности, необходимо было поставить на ноги национальную промышленность этих стран пострадавшую во время войны, увеличить производительность іф сельского хозяйства, которая в годы войны была в значительной степени подорвана, особенно в странах, перенесших фашистскую оккупацию. Наконец, самое главное, необходимо было среда за этих стран направить на развитие мирной экономики, а не военного производства и установить нормальные торговые отношении с Советским Союзом и другими социалистическими странами на основе, исключающей всякую дискриминацию.

Но все это не входило в расчеты Вашингтона и американских финансово-монополистических групп. Американские займы, кредиты, «дары» и т. д., подобно займам и кредитам, предоставляемым по линии Международного банка реконструкции и развития и /Международного валютного фонда, неизменно сопровождались навязыванием таких условий, которые ставили экономику получающих их стран в еще более тяжелое положение. Удушение тел отраслей промышленности, товары которых конкурировали с американскими товарами, в странах, получающих американскую «помощь», и навязывание им американского экспорта создавали такое положение, что эти страны вновь должны были обращаться за американскими займами и кредитами, делать новые и новые политические и военные уступки США. Да и как могло бьпь иначе, когда в своей политике их вынуждали равняться на удовлетворение запросов экономики США, на обогащение американских корпораций-мнллиардеров и еще шире распахивать двери перед американским капиталом.

К этому необходимо добавить, что, в то время как страны — получатели американской «помощи» обязывались закупать товары, не находившие сбыта в США, их собственным товарам, как к прежде, был фактически прегражден доступ на американский рынок при помощи высоких таможенных барьеров. Еще во время действия «плана Маршалла», заставляя участников этого плана снижать или вовсе устранять таможенные пошлины, ограждавши? интересы промышленности этих стран от американской конкуренции, Соединенные Штаты и не думали ослаблять собственную систему таможенных барьеров. Более того, они делали эту систему еще более жесткой.

Все это объясняет, почему после неоднократного получения займов и кредитов в соответствии с «планом Маршалла» и с запонами «о взаимном обеспечении безопасности» большинство стран не могло преодолеть послевоенных экономических затруднений. Более того, за годы получения американской «помощи» в экономике многих из них произошли такие процессы, которыз еще больше ухудшили их экономическое положение, если его рассматривать не с точки зрения требований конъюнктурного характера, в основном продиктованных гонкой вооружений, а с

ТОЧКИ зрения перспективы развития ИХ ЭКОНОМИКИ. Внешнеторговый дефицит и несбалансированность платежного баланса, особенно в части торговых отношений с США, носили хронический

характер.