§ 5. Кейнсианство во второй половине XX в.

Значительные усилия представителей кейнсианской доктрины в рассматриваемый период были сосредоточены на критике монетаризма. Интересной страницей в истории денежной теории XX в. стала публикаций в Англии в 1959 г. доклада комиссии лорда Редклиффа. Эта комиссия была создана парламентом «для анализа функционирования денежной и кредитной полигики и выработки рекомендаций». В ее состав помимо лорда Редклиффа входили два профессиональных экономиста — профессора А. Кейрнкросс и Р. Сейерс, а также два банкира, два предпринимателя и два представителя профсоюзов. Комиссия проработала около двух лет.

Доклад комиссии лорда Редклиффа был воспринят экономическим сообществом как основанный на сугубо кейнсианской доктрине. Но он, безусловно, не повторял, а развивал эту доктрину. Во главу угла его авторы поставили проблему совокупного спроса на товары и услуги. В регулировании спроса они видели основную цель денежной политики.

Один из главных выводов доклада лорда Редклиффа гласил: нет прямых доказательств того, что контроль за совокупным спросом может обеспечиваться контролем валютных властей за денежной массой [85,15]. Впрочем, авторы не отвергали значения регулирования денежного предложения. Но сама постановка вопроса указывала на отрицание ими доктрины нарождавшегося монетаризма.

Почему в докладе лорда Редклиффа выражена скептическая оценка возможности воздействия на денежное предложение? Дело в том, что его авторы пришли к выводу, что в результате деятельности фи-нансовых посредников формируется «широкая» ликвидность, в которую входят депозиты сберегательных банков, облигации с коротким сроком обращаемости и т.д., т.е.

Кроме того, для авторов доклада не была однозначной связь между совокупным спросом и денежным предложением. Эта связь представлялась им проблематичной из-за отсутствия инструментов воздействия на скорость денежного обращения. Изменения предложения денег могли компенсироваться изменениями скорости обращения. Тем самым отрицался важнейший постулат монетаризма — об относительной устойчивости скорости денежного обращения.

Оперирование понятием «широкой» ликвидности влекло за собой вывод о том, что наиболее эффективным инструментом влияния на денежный запас являются процентные ставки. Сам по себе этот вывод — из кейнсианской доктрины. Авторы доклада отмечали, что процентные ставки должны использоваться для воздействия на ликвидные активы, но они неэффективны для стимулирования сбережений и краткосрочных инвестиций. Поэтому речь шла о необходимости управления соотношениями между разновидностями процентных ставок. Имелось в виду, что дифференциация процентных ставок будет оказывать нужное для конкретных целей экономической политики влияние на ликвидность финансовых институтов.

Но такая постановка вопроса подразумевала допущение значительных колебаний процентных ставок. Поэтому предложение авторов доклада влиять на соотношения процентных ставок достаточно спорно. К тому же они сами отмечали, что колебания курса облигаций создаст трудности для обслуживания государственного долга [85, 16].

Причина, которая заставила авторов доклада обратить особое внимание на роль процентных ставок, видимо, состояла в отрицании устойчивости скорости денежного обращения. Из этого отрицания следовало, что прямая связь между номинальным доходом и деньгами, постулируемая «уравнением обмена», на самом деле отсутствует.

Изложенные выше выводы доклада можно считать «преобладающими», но далеко не однозначными. На это следует обратить особое внимание, поскольку многие положение доклада не просто противоречат друг другу, — иногда они носят взаимоисключающий характер.

В ходе своей работы комиссия лорда Редклиффа заслушала более 200 экспертов. В ее работе приняли участие компетентные специалисты. На страницах доклада они не просто изложили свое мнение, — они отразили ту сумму знаний, которая была к тому времени накоплена денежной теорией. И не их вина, что эти знания были недостаточными для того, чтобы разрешить практические проблемы и противоречия. Если бы непредвзятые люди взялись сейчас составить современный аналог доклада лорда Редклиффа, их выводы были бы не менее противоречивы.

Что можно сказать о выводах доклада лорда Редклиффа, исходя из опыта России 90-х годов XX в.? Во-первых, при резком снижении денежного предложения проявля-ется роль денег как незаменимого, «актива исключительной важности». Изменения этого актива — вопреки мнению авторов доклада — непосредственно воздействуют на совокупный спрос. Впрочем, стоит оговориться, что такое значение денег проявлялось в условиях неразвитости финансовых рынков и резкого недостатка в альтернативных активах. Тем не менее, эта особенность не в состоянии повлиять на общий теоретический вывод о значении «актива исключительной важности». Речь идет о том, что количество денег в обращении не может быть меньше определенной величины, обеспечивающей оборот товаров и услуг. Деньги нужны конкретному лицу в качестве актива потому, что их определенное количество необходимо экономической системе.

Во-вторых, авторы доклада оказались правы в своей пессимистической оценке роли скорости денежного обращения.

Одна из первых работ Дж. Тобина (середина 40-х годов XX в.) [258] была связана с доказательством взаимосвязи между спросом на деньги и процентной ставкой (см. гл. VI). Речь шла об эмпирической проверке известной кейнсианской гипотезы. Дискуссия по этому вопросу между Дж.Тобиным [259] и К. Варбюртоном [68] стала, пожалуй, самым плодотворным обсуждением проблем денежной теории между кейнсианством и монетаризмом. Любопытно, что аргументы Дж. Тобина убедили даже его оппонента. Наличие связи между спросом на деньги и процентной ставкой было общепризнанным теоретическим постулатом вплоть до конца 50-х годов. Но попытка М. Фрндмена поставить это утверждение под сомнение была аргументировано отвергнута Д. Лейдлером [266] (см. гл. III).

Большой резонанс получила работа Дж. Тобина 1956 г. о спросе на деньги (см. гл. III). Она стала не только классической, но и положила начало целому теоретическому направлению анализа спроса на деньги с точки зрения кассовых остатков (запасов), необходимых для осуществления текущих платежей.

Большой теоретический интерес представляла работа Дж. Тобина 1963 г. «Коммерческие банки как создатели денег» [191] (см. гл. IV). В ней возможности расширения денежного обращения были поставлены в зависимость от политики банков, направленной на максимизацию разницы между процентами по привлеченным депозитам и процентами по представленным кредитам. Речь, таким образом, шла об эндогенном характере денежного предложения. Иными словами, утверждалось, что центральные банки не контролируют объем денежной массы. Ее объем определяется политикой коммерческих банков. Надо заметить, что такая постановка проблемы отличалась от традиционной кейнсианской трактовки, рассматривающей объем денежной массы в качестве экзогенной переменной.

Работы лорда Калдора связаны с критикой основных постулатов монетаризма и с анализом причин неудачных экспериментов с про- ведением чисто монетаристской политики в Великобритании и США в конце 70-х годов. Лорд Калдор считает денежное предложение эндогенной переменной. Он утверждает, что при кредитно-денежном обращении избыточная масса денег не может проявляться, — за счет избыточных средств неизбежно происходит погашение ранее выданных банковских кредитов [86, 311]. Оставаясь в рамках кейнсианской традиции, лорд Калдор исходит из воздействия нормы процента на денежный спрос, а также считает финансовую политику достаточно эффективной [86,313].

Для лорда Калдора вполне закономерен провал монетаристского эксперимента конца 70-х годов в США и Великобритании, т. е. попытки валютных властей этих стран осуществить прямой контроль за динамикой денежных показателей. По его мнению, в этих условиях фактический эффективный спрос на товары и услуги неизбежно оказался ниже потенциально возможного спроса, поскольку хозяйствующие субъекты имели на руках кассовые остатки меньше желаемых [86, 314]. Это привело, к переоценке курса национальной валюты. Результаты политики фиксации денежной массы были полностью противоположны ожидавшимся, как в Великобритании, так и в США. Инфляция в первый год моне-таристского эксперимента усилилась, а показатель скорости денежного обращения стал неустойчивым. Но главное — не удалось контроли-ровать рост денежной массы. Фактические показатели ее увеличения значительно превысили целевые. Лорд Калдор увидел в этом явлении подтверждение эндогенности денежного предложения и невозможности для валютных властей жестко контролировать этот показатель. По его мнению, это стало доказательством одного из основных выводов доклада лорда Редклиффа [86, 316].

Провал попытки практического использования теоретических наработок монетаризма инициировал появление целого ряда исследований, отстаивавших вслед за публикациями лорда Калдора эндогенность денежного предложения. Этой теме была, в частности, посвящена работа Б. Мура. Он считал ошибочным мнение о принципиальной возможности контроля за совокупной денежной массой через контроль за обязательными банковскими резервами [87, 366]. Б. Мур доказывал эндогенность и денежной базы, и денежных агрегатов. Оба эти показателя определяются, по его мнению, спросом на банковские кредиты. В свою очередь, спрос на кредиты в существенной степени зависит от потребностей хозяйствующих субъектов в оборотном капитале. Кроме того, увеличение зарплаты обусловливает рост кассовых остатков у населения. Это также сказывается на совокупном денежном спросе.

Б. Мур посчитал, что в условиях роста заработной платы валютные власти не в состоянии ограничивать темпы увеличения денежной массы [87, 383]. Предложение денег подстраивается под спрос на них. Поскольку количество денег обусловливается спросом, то не может наблюдаться избыток денежного предложения [87, 383].

П. Девидсон обратил внимание в своем исследовании на ііве проблемы: ненейтральности денег и различий в толковании отдельными авторами эндогенности денежного предложения [88, 440]. По его мнению, ненейтральность денег вытекает из того факта, что все деловые контракты устанавливают денежные обязательства и предопределяют тем самым последующее движение средств. По мнению П. Девидсона, экзогенность денежного предложения предполагает его неэластичность по норме процента. И напротив, эндогенность денег свидетельствует об их эластичности по норме процента.

Вопрос об экзогенности-эидогенности денег, разумеется, носит принципиальное значение при выработке монетарной политики. Лишь при экзогенном характере денежного предложения эффективны меры по контролю за количеством денег в обращении. Напротив, доказательство их эндогенного характера привело бы к логическому выводу о бесполезности целевого ограничения темпов роста денежной массы.

П. Девидсон считает, что при эффективной политике коммерческих банков по управлению пассивами центральные банки не в состоянии противостоять эндогенности денежного предложения [88, 457]. Но механизм эндогенного денежного предложения несет в себе угрозу инфляции, поскольку не всякое увеличение денег в обращении является экономически целесообразным. (Мы вернемся к этой проблеме в § 3 гл. IV.)

А. Доу и Ш. Доу [89] отметили постепенный отход поскейнсианцев от концепции предпочтения ликвидности. Это объяснялось тем, что данная концепция исходила из экзогенности денежного предложения. А. Доу и Ш. Доу высказали мнение, что в своей трактовке предпочтения ликвидности Дж. Кейнс допускал сознательное упрощение. Это, в частности, подтверждается иным подходом к формированию денежного предложения, содержащимся в «Трактате о деньгах». Но концепция предпочтения ликвидности, как считают А. Доу и Ш.Доу, не противоречит представлениям об эндогенности денежной массы. Дело в том, что расширение кредита, лежащее в основе эндогенности денег, имеет те же причины, что и динамика предпочтения ликвидности [89, 158].