3.4. К. КЛАРК: МАКРОСТРУКТУРНЫЙ ПОДХОД К ЭВОЛЮЦИИ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИНСТИТУТОВ

Приведенный выше анализ показывает, что слабым мес­том экономической науки в области долгосрочного прогнозиро­вания является отсутствие разработанной теории динамики эко­номических институтов.

Неоклассический подход к эволюции институтов состоит в том, что эта эволюция определяется действием рыночного меха­низма. А именно: длительные изменения в соотношении спроса и предложения на разные виды продукции и ресурсов и соответст­вующие движения относительных цен влекут за собой опреде­ленные сдвиги и в институциональной структуре хозяйства, и в самой природе институтов.

Кейнсианский подход предполагает то, что не рынок, а госу­дарство должно регулировать динамику экономических институ­

тов, поскольку рынок (в силу природы своих институциональных основ) к саморегулированию не способен, а следовательно, и ре­гулятором развития институтов быть не в состоянии. Неоинсти­туционализм и эволюционная экономическая теория примыка­ют, с рядом оговорок, к неоклассическому подходу, поскольку исходят из «презумпции» саморегулируемости и равновесности рынка.

Традиционный («старый») институциональный подход оп­ределяющим фактором в эволюции институтов считает научно- технический и организационный прогресс, хотя почти общепри­знано, что невозможно установить долговременные тенденции этого прогресса на будущее, что и является одним из главных источников неопределенности.

Выявить, опираясь на анализы статистических рядов более чем за сто лет, взаимосвязь между сдвигами в отраслевой струк­туре хозяйства, сдвигами в институциональной структуре обще­ства и изменениями в темпах экономического роста была при­звана концепция англо-австралийского экономиста К. Кларка. На базе этой концепции Кларк построил долговременный про­гноз экономического развития капитализма, который частично оправдался.

Каждый сектор удовлетворяет особую группу потребностей. До начала XIX в. преимущественно развивалось сельское хозяй­ство. В силу действия здесь закона убывающей предельной про­изводительности это развитие опиралось на мелкое фермерское хозяйство и было крайне медленным. Затем (до начала XX в.) преимущественно удовлетворялись потребности в промышлен­ных товарах. Поскольку в обрабатывающей промышленности действует закон возрастающей предельной производительности, основным институтом в эту эпоху явилось крупное промышлен­ное предприятие, а темп экономического роста был рекордным. Но этот рост привел к концентрации производства, появлению

монополий, вытеснению конкуренции и поставил на повестку дня вопрос о национализации обрабатывающей промышленности.

На рубеже XIX-XX вв. судьба частной собственности, капи­тализма и демократии оказалась под вопросом. Однако именно тогда же потребности общества в продукции обрабатывающей промышленности оказались насыщенными, ее удельный вес в занятости и в производстве стал снижаться. На авансцену вышел третичный сектор, поскольку потребности общества в услугах стали стремительно расти. В этом секторе предельная производительность с ростом масштабов производства не меня­ется, поэтому здесь господствуют мелкие предприятия и процве­тает конкуренция. С ростом удельного веса услуг в суммарном потреблении общества в данном секторе должна концентриро­ваться основная доля занятого населения.

Именно в этом институциональном сдвиге в пользу мелкого предпринимательства сферы услуг видел К. Кларк перспективу возрождения роли частной собственности, конкуренции и демо­кратии. При этом, правда, неизбежным становилось и существен­ное замедление общего темпа роста (по сравнению с XIX в.).

Конечно, в предвоенные 1930-е годы, когда Кларк разраба­тывал свою концепцию, нельзя было предвидеть ни бурного раз­вития мирового рынка, конкуренция на котором подорвала пози­ции национальных монополий, ни масштабов научно-техниче­ской революции и развития инфраструктур, которые породили новые закономерности в динамике производительности и разме­рах предприятий. Однако бесспорной заслугой К. Кларка явилось то, что он доказал наличие взаимозависимости между отраслевой (продуктово-технологической) структурой хозяйства, его инсти­туциональной структурой и общим темпом экономического рос­та. Именно это взаимодействие обусловливает переход хозяйства из одной стадии развития в следующую. Не случайно свою книгу Кларк озаглавил «Условия экономического прогресса».

Но возможно и обратное движение. В частности, в хозяйстве России в ходе специфических рыночных реформ 1990-2000-х го­дов произошел структурный сдвиг в пользу добывающих отрас­лей в ущерб обрабатывающей промышленности. Это вызвало и соответствующее смещение «центра тяжести» институциональ­ных структур, формирование олигархического кластера пере­плетенных финансовых, производственных и торговых институ­тов, связанных в значительной мере коррупционно с государст­венными властными и экономическими институтами. В век «экономики знаний» Россия пошла по пути свертывания науко- 136

емких производств, спроса на научные исследования и разработ­ки, ликвидации значительной части научных институтов и науч­ного потенциала страны. По существу, это означает научно- техническую контрреволюцию, лишающую страну возможности не только участвовать в передовых научно-технических исследо­ваниях и разработках, но и усваивать зарубежные достижения в этой сфере.

Возможно ли «спонтанное» возвращение России на траекто­рию общемирового структурно-институционального прогресса? Реально ли такое «насыщение» рынка продукцией первичных от­раслей (энергоносители, черные и цветные металлы, основная химия, строительство), чтобы ресурсы из этих отраслей стали свободно «перетекать» в обрабатывающую промышленность? Реально ли на базе первичных отраслей такое повышение эффе­ктивности производства, которое привело бы к устойчивому повышению доходов населения и тем самым - к значительному росту спроса на национальные товары длительного пользования и услуги? Если бы это было реально, то можно было бы ожидать постепенного относительного ослабления олигархической инсти­туциональной системы, усиления роли мелкого и среднего пред­принимательства, расширения среднего класса, развития на этой основе демократических институтов, изживания коррупции, уси-. ления конкурентных начал в экономике. Увы, такая стихийная идиллия маловероятна.

В условиях глубокой включенности в глобальную экономику, подавляющая часть которой находится в состоянии интенсивного ресурсопотребляющего развития, насыщения рынка первичной продукции в обозримом будущем не предвидится (хотя возможны временные спады спроса). Стихийного массового «перетекания» средств в России из первичных отраслей во вторичные и третич­ные также ждать не следует, чему есть много причин:

• вложения в первичные отрасли остаются самыми прибыль­ными;

• вложения в конкурентоспособное производство товаров длительного пользования связаны с новейшими специальными знаниями и технологиями, которыми Россия уже не располагает;

• российский рынок этих товаров, и в значительной мере ры­нок услуг, уже захвачены транснациональными корпорациями;

• олигархический капитал, возникший в России в значитель­ной мере противозаконным путем, чувствует себя неуверенно в правовом обществе и, возможно, большую часть своих доходов будет стараться размещать за рубежом.

Все это означает, что структурный, технологический, а сле­довательно, и институциональный, прогресс в стране возможны только при условии активной деятельности государства, опираю­щейся на конкурентный рынок, но преобразующей его основу сначала из олигархически-сырьевой в регулируемую государст­вом промышленную, а затем в социально-ориентированную раз­ностороннюю и наукоемкую. Путь к такому развитию лежит через укрепление государственной власти путем создания мощ­ных политических партий, контролирующих друг друга и способ­ных противостоять коррупции, через свободу СМИ, через все­мерную активизацию профсоюзного движения.

Долговременные структурные сдвиги происходят на фоне 50-60-летних «больших циклов» мирового хозяйства, концепцию которых Кларк заимствовал у Н.Д. Кондратьева. Каждый такой цикл состоит из восходящей фазы «экспансии», обусловленной «капиталоголоданием», и нисходящей фазы «капиталонасыще- ния». В условиях 25-30-летнего «капиталоголодания» ускорен­ным темпом идет новое строительство и расширяется занятость в обрабатывающей промышленности и сфере услуг за счет сель­ского хозяйства, хроническая безработица отсутствует, растут цены, происходит интенсивное международное движение капита­ла, увеличиваются инвестиции в странах, производящих сырье, норма процента относительно высока. Затем спрос на инвести­ции ослабевает, появляется избыточный капитал и начинается фаза «капиталонасыщения», длящаяся также 25-30 лет. Для данной фазы характерна хроническая безработица, снижение процентной ставки, ослабление международного движения капи­тала, понижение цен и ослабление «векового» передвижения труда из отраслей, производящих сырье, в обрабатывающую промышленность и сферу услуг.

На базе этой теоретической концепции Кларк в начале Второй мировой войны разработал прогноз на послевоенный пе­риод, согласно которому до начала 1970-х годов должна была 138

протекать восходящая фаза «большого цикла». В начале 1960-х прогноз Кларка доработал и конкретизировал английский эконо­мист Б. Дикин^[236]. Он выделил следующие фазы «больших цик­лов» в течение последнего столетия: 1850-1875 гг. - экспансия; 1875-1900 - капиталонасыщение; 1900-1929 - экспансия; 1930-1939 - фаза капиталонасыщения, прерванная войной; 1945-1961 гг. - продолжающаяся экспансия. Дикин пишет: «На основе эмпирических данных видно, что война 1914-1918 гг. добавила около 5 лет к соответствующей фазе экспансии, и впол­не вероятно, что более длительная и разрушительная Вторая ми­ровая укоротила по меньшей мере на 10 лет соответствующую отрицательную половину цикла, характеризующуюся капитало- насыщением. При этом допущении можно постулировать, что теоретически, в свете фактического опыта, современная фаза капиталоголодания будет длиться до 1970 г. Этот широкий про­гноз циклических тенденций, возможно, будет видоизменяться прямо пропорционально силе экономического воздействия вой­ны на главные промышленные страны»^[237].

Дикин не сомневался, что поворот к фазе снижения произой­дет примерно в 1970 г. Проблема для него состояла в том, не слу­чится ли этот поворот раньше, поскольку война оказала неодина­ковое влияние на экономики отдельных капиталистических стран, а все они связаны в системе мирового хозяйства. Особен­но важны в этом отношении перспективы экономики США. «Вследствие взаимосвязанности в мировой экономике, а также экономического могущества и торгового влияния США, - писал он, - необходимо учитывать, не повернет ли длинный цикл в об­ратную сторону раньше всего в США, бросив мировую экономи­ку в отрицательную половину цикла до 1970 г.».

Свои надежды Дикин возлагал на то, что хотя США и не ис­пытали разрушительных последствий войны, она привела к уве­личению экономической роли государства и росту склонности к потреблению (в этой части обнаруживается влияние кейнсианст­ва на оценки данного прогнозиста). Это те две «мощные силы, поддерживающие спрос», которые, по мнению Дикина, способны удерживать до 1970 г. тенденцию повышения в экономике США. Общий вывод Дикина для прогноза был таков: «Теория долгих циклов и ее применение приводят к выводу, что Англия вместе с

другими крупными, связанными через торговлю западными стра­нами в настоящее время проходит последнюю часть экспансио­нистской... половины цикла. Переход в последующую, отрица­тельную половину с капиталонасыщением вряд ли совершится... до 1970 г., хотя некоторое выравнивание на вершине цикла, веро­ятно, произойдет около этого времени или в некоторых странах несколько раньше»^[238].

Последующие события можно истолковать как определен­ное подтверждение данного прогноза. Если это так, то наступле­ния очередной фазы капиталонасыщения со всеми связанными с нею институциональными конфликтами следует ожидать при­мерно с начала третьего десятилетия XXI в.