2.1. Эволюция научных подходов к экономическому и социальному исследованию

Для целей нашего исследования, объектом которого является потребительская кооперация как система, осуществляющая экономическую и социокультурную деятельность, представляется целесообразным изучить эволюцию методологии экономического, социального и гуманитарного знания.

Общий способ познания и концептуального выражения познанного в истории и методологии науки нашел свое отражение в теории диалектики как принцип всеобщей связи явлений, а идея диалектической ценности мира, его определяющая, известна со времен античности.

В развитии методологии научного познания можно обнаружить тенденцию, в соответствии с которой представители естествознания распространяют объективные методы своих наук 4на "экономическое, социальное и гуманитарное знание, и тем самым, пытаются унифицировать свои методы исследования в разных науках. Эта методологическая позиция, игнорирующая специфику социально-экономического и гуманитарного знания, связанную с необходимостью исследования субъективной деятельности людей, по нашему мнению, является неверной.

Однако, следует отметить, что сама по себе попытка подвести под экономическое, социальное и гуманитарное знание объективную основу, должна оцениваться положительно, эта традиция началась с родоначальника позитивизма Опоста Конта [99, 9, 194, 196, 207], который пытался, опираясь на объективные методы естествознания, создать науку об обществе, исключающую умозрительные, спекулятивные теории.

Выдвижение на первый план экспериментального изучения природы вместо ее целостного осмысления имело как положительные, так и отрицательные последствия. Положительным следует считать то, что новые отрасли науки и специальные дисциплины позволили глубже проникнуть в отдельные природные процессы и явления, объяснить причины их возникновения, законы и перспективы развития. Вместе с тем, и это следует особо подчеркнуть, дисциплинарный подход превращает отдельные науки в изолированные отрасли знания, мешает установлению общих закономерностей, взаимопроникновению научных методов, сдерживает интеграционный научно-познавательный процесс, а в целом тормозит становление методологац научного исследования.

Осознание этого обстоятельства привело к появлению методологии научного исследования, которая включает в себя общенаучные методы, критерии и нормы научного познания, модели анализа научного открытия и исследования, общие закономерности развития науки и обоснования ее результатов. Она возникла как закономерный результат развития классического дисциплинарного научного познания, опиравшегося на аналитическое изучение мира.

Значительным достижением в развитии методологии научного познания стала кибернетика как наука об общих принципах и законах управления в технических устройствах, живых организмах и социально-экономических системах. Известно, что специфические теории управления существовали до появления кибернетики, но они описывали и объясняли специфические проблемы управления в технике, в биологии, в экономике и политике. Кибернетика как общая теория управления отвлекалась от частностей и выявляла наиболее фундаментальные закономерности управления на основе междисциплинарного подхода, который, абстрагируясь от частных проблем в технических, живых и социальных системах позволил обосновать общую теорию и методологию управления экономическими и социокультурными системами.

С позиции объективности, ближе всех к естественнонаучным методам находится экономика, исследование которой в силу ее сложности и многообразия не может начинаться с законченного целого, каким она представлена в чувственном созерцании.

При характеристике устойчивости и порядка обычно употребляют понятие экономического закона, который носит объективный характер.

Обратим внимание на то обстоятельство, что социальная объективность отличается от объективных законов, действующих в природе, потому что реализуется не стихийно, а через сознательную, целенаправленную деятельность людей, преследующих свои интересы.

Отличая эту особенность, основоположник классической экономической теории Адам Смит писал: «Каждый отдельный человек старается употреблять свой капитал так, чтобы продукт его обладал наибольшей стоимостью. Обычно он и не имеет в виду содействовать общественной пользе и не сознает, насколько содействует ей. Он имеет в виду лишь собственный интерес, преследует лишь собственную выгоду, причем в этом случае он невидимой рукой направляется к цели, которая не входила в его намерения. Преследуя свои собственные интересы,

он часто более действенным образом служит интересам общества, чем тогда, когда j

сознательно стремиться служить им»[223, с. 332].

«Невидимая рука», управляющая механизмом ценообразования на рынке - фундаментальная идея, оплодотворяющая классическую экономическую теорию, в соответствии с которой рынок сам себя регулирует и не приемлет управляющего вмешательства государства. Возникающий при этом вопрос о том, как объяснить процесс саморегулирования рынка и установления равновесия между спросом и предложением, экономическая наука с позиций собственной методологии объяснить не могла и заимствовала из кибернетики принцип отрицательной обратной связи, ранее использованный биологами, заметившими сходство между функционированием рынка и жизнедеятельностью организмов. Обнаружилось, что как живые организмы поддерживают динамическое равновесие основных жизненных параметров то есть состояние гомеостаза, так и рынок способен регулировать и поддерживать динамическое равновесие между спросом и предложением. При этом понятие динамическое равновесие истолковывается как относительное, при котором цены на рынке колеблятся вокруг средних величин.

Из экономистов первым на эффективность методологического принципа отрицательной обратной связи в экономике обратил внимание Фридрих фон Хайек, который полагал, что порядок и равновесие на рынке сводятся к «взаимоприспособлению индивидуальных планов и осуществляются по принципу, который мы вслед за естественными науками...

Дальнейшее развитие методология исследования экономической жизни получила в экономических теориях, наиболее основательные из которых а настоящее время выступают в качестве классических научных подходов к исследованию.

Первой в этом ряду стоит классическая теория экономики, опирающаяся на закон стоимости, в соответствии с которым стоимость товаров определяется общественно-необходимым трудом, затраченным на производство. Исходя из такого понимания, эта теория получила название трудовой теории или теории стоимости. У истоков ее стоял А. Смит, идеи которого в дальнейшем развили Рикардо, Милль и Сэй [142,203, 68].

Классическая теория формировалась в условиях развития свободной конкуренции, отсутствия монополий, спадов и кризисов в производстве и это убеждало в том, что рыночная система обеспечивает стабильное, устойчивое развитие экономики. В этих условиях Сэй формулирует закон, в соответствии с которым производство само создает потребление, а это, как он полагал, значит, что весь произведенный обществом продукт потребляется за счет всего дохода, полученного за его производство. При таком понимании исключались явления спада и перепроизводства, а производство и потребление выглядели адекватными друг другу. В том случае, когда не весь доход идет на потребление, а часть его идет на сбережение, то сбережения за определенный процент идут в банк, потом в виде кредитов под процент даются предпринимателям, а последние инвестируют его в производство. При такой схеме распределения и движения доходов процентная ставка, как полагали классики-экономисты, является регулятором сохранения стабильности производства, обеспечения полной занятости и снижения безработицы.

Ограниченность классической экономической теории обнаружилась с появлением монополий, кризисов, и спадов производства. Конструктивную и основательную критику этой теории сделал К. Маркс [128]. Признавая идею классиков о том, что стоимость товаров создается трудом, он сформулировал положение о прибавочной стоимости, которая также создается трудом, но идет в карман капиталистам и служит источником эксплуатации наемных рабочих.

Классической экономической теории или теории стоимости, в которой саморегулирование рыночной экономики является фундаментальным методологическим принципом, противостоит экономическая теория Дж. Кейнса [88], в соответствии с которой, в рыночной экономике не существует механизма универсального саморегулирования, обеспечивающего занятость и исключающего безработицу, а значит, государство должно играть активную роль через проведение фискальной и денежно-кредитной политики. Главная цель экономической теории Дж. Кейнса заключалась в ликвидации спада производства и увеличении его реальных объемов путем снижения налогов и увеличения государственных закупок. Дж. Кейнс своей теорией заложил основы макроэкономики, методологический ресурс которой востребован современной экономической наукой.

Как и в случае с классической экономической теорией, теория Кейнса была скорректирована жизнью и раскритикована, так как не подтвердились предсказания кейнсианцев о кризисе производства после окончания второй мировой войны. Кризис не наступил, но во многих странах усилились инфляционные процессы и в этих условиях доминирующей становится монетаристская теория, выдвинутая М. Фридменом [253].

Как и экономисты-классики, монетаристы выступили против вмешательства государства в регулирование рыночных отношений, полагая, что рациональная денежно-кредитная политика, исключающая волюнтаризм и произвол в изменении курса, позволит преодолеть инфляцию. Монетаристы полагали, что денежно- кредитная политика в долгосрочной перспективе будет оптимальной в том случае, если рост денежной массы составит 3-4% от увеличения реального объема производства. М. Фридмен, как и монетаристы, обращал внимание на психологическую сторону - вмешательства правительства в экономическую и финансовую жизнь в периоды спада и депрессии, которая порождает у людей иллюзию необходимости и полезности регулирования рынка со стороны государства.

Монетаристская и классическая экономические теории в их методологическом значении делают акцент на процессах самоорганизации и самоуправления экономических систем, предвосхищая, таким образом, методологию системного исследования и синергетические представления в ней. Кейнсианская теория, в противовес им, акцентируется на роли государства в регулировании рынка в условиях кризиса, спада или депрессии. Как показала практика, ни одна из них не является самодостаточной и адекватной процессам экономики, но вместе с тем, описывая ее различные состояния, они дополняют друг друга, реализуя свои методологические функции.

Методология экономических исследований, кроме фундаментальных теорий, пытающихся дать целостную картину экономики, включает в себя и частные теории, на основе которых исследуются различные экономические стороны и процессы: производства и обмена, потребления и распределения, ценообразования и т.п. С точки зрения становления системных представлений об экономике важно подчеркнуть, что эти теории субординированны и выстраиваются в соответствии с иерархическим принципом, по которому понятия и законы частных теорий конкретизируют понятия и законы общих теорий, характеризующих не только структуру, но и динамику, эволюцию экономических систем.

Представление о динамических и статистических процессах экономической жизни в научной теории впервые обосновал Милль, опираясь на идею ньютоновской механики об обратимых и равновесных процессах. Эволюционная идея оплодотворившая впоследствии методологию системного исследования особенно обстоятельно представлена в работе Н.Д. Кондратьева «Проблемы экономической динамики» [97], который под эволюционными или необратимыми процессами понимал изменения в экономике, протекающие в одном направлении и не имеющие тенденции возвращаться к прежнему состоянию. К обратимым он относил процессы, которые при определенных состояниях экономики могли возвращаться к прежнему исходному положению. В качестве примера он приводил сезонные колебания экономической конъюнктуры, промышленные циклы длительностью от 7 до 11 лет и открытые им большие экономические колебания конъюнктуры («волны Кондратьева») с длительностью от 50 до 60 лет.

Таким образом, и эволюционные, необратимые процессы, и теории, их описывающие, убеждают в том, что фундаментальным источником эволюции любых систем является их самоорганизация, осуществляющаяся в разных системах специфическим образом. В экономической системе, развивающейся на материальной производственной основе, эволюционные изменения связывают с переходами от одного технологического уклада к другому, а нередко и саму экономическую эволюцию сводят к технологической, с чем трудно согласиться.

Конечно, неубедительно возражать против того, что технический прогресс во многом предопределяет развитие материального производства, повышение производительности труда и в целом экономический рост, но при этом следует иметь в виду, что многое зависит не только от технологии, но и от людей с их знанием, опытом, традициями, нормами поведения, которые формируются культурой в процессе социальной самоорганизации, в нашем случае организационной.

Именно социальная самоорганизация и самоуправление, выступающие в качестве основы развития общества, обеспечивают развитие не только технологических укладов, но и всей социально-экономической системы общества.

Применительно к методологии экономического исследования таких систем как потребительская кооперация, подчеркнем, что принцип «невидимой руки» и экономической свободы ^.доказывает, что сложноорганизованная, развивающаяся система может эволюционировать и процветать без центрального управления, а согласие с ней достигаться без конфликтов, на основе компромиссов.

. j

С точки зрения синергетики, исходным принципом для развития, и описания системных объектов является саморазвитие. С этой методологической позиции социально-экономические процессы в системе потребительской кооперации следует рассматривать как самоорганизующиеся, в которых согласование целей, интересов и мотивов действующих участников происходит не на индивидуальном, а на надындивидуальном уровне, что обеспечивать отбор и коррекцию жизнеспособных ценностей, создающих прочный экономический порядок.

При этом следует подчеркнуть, что, во-первых, объективный характер экономических законов не может истолковываться как адекватный законам развития природы, а во-вторых, экономическая и социокультурная жизнь потребительской кооперации как сложноорганизованной системы, может самоуправляться ценностями организационной культуры, которая выступает механизмом согласования интересов, моральных и правовых принципов, норм, опыта и традиций.

Это обусловливает значимость изучения научных подходов к становлению социального знания, которые в наиболее систематическом виде нашли свое отражение в социологии - науке об обществе и социальной деятельности людей.

Возникновение социологии связывают с французским философом Опостом Контом [99], который в 1838 году дал ей название и, ориентируясь на естествознание, призывал развивать социологию как социальную физику, то есть изучать объективные факты социальной жизни и законы, их объясняющие. Несмотря на абсолютизацию методов естествознания, породивших философский позитивизм, в целом, методологическая позиция О. Конта способствовала становлению научной социологии.

Идеи Конта получили дальнейшее развитие в научных трудах английского социолога Герберта Спенсера, который не только исследовал роль социальных законов в объяснении общественных процессов, но обращал особое внимание на методологию изучения эволюции общества. Испытывая идейное влияние эволюционистской теории Ч. Дарвина, Г. Спенсер полагал, что общество, также как и живая природа, эволюционирует по принципу выживания наиболее приспособленных и не нуждается в социальных реформах.

Конкретное изучение и становление методов социологии началось после исследований французского ученого Эмиля Дюркгейма, который полагал, что социология должна уходить от общих рассуждений об отношении социальных и биологических явлений и обращаться к конкретным фактам [62]. В работе «Метод социологии», вышедшей в 1895 году, Э. Дюркгейм сформулировал правила, позволяющие определять, наблюдать, объяснять и доказывать социальные факты. Эти методы и по настоящее время помогают исследователям понимать специфику социальных процессов и видеть различия социального и индивидуального, объективного и субъективного, социологического и психологического, что принципиально отличает Дюркгейма от его предшественников в понимании и объяснении социальных фактов. Дюркгейм, подчеркивая объективный характер социального факта, пояснял это тем, что носителем его является не индивид, а социум, то есть группа, коллектив или общество в целом, и поэтому такой факт не только не зависит от индивидуального сознания, но и ^оказывает на него воздействие или давление. Эта методологическая позиция нашла свое подтверждение в реальной практике, когда по отношению к индивидам применяют не только меры морального воздействия, но и принуждения, заставляющие их выполнять правовые законы и правила нравственного поведения.

Обосновывая объективный характер социальных фактов, Дюркгейм в своем первом правиле предложил рассматривать социальные факты как вещи, противопоставив, таким образом, их идеям О. Конта и Г. Спенсера. Э. Дюркгейм полагал, что вся предшествующая социология обращалась не к объективным существующим социальным явлениям, а к идеям, которые выдавались за факты. Особое внимание Дюркгейм обратил на объяснение социальных фактов, подчеркнув специфический характер законов, на основе которых такое объяснение делается. По мнению Дюркгейма, социологические законы не должны подменяться психологическими, что имело место у Конта и Спенсера и приводило к субъективному взгляду на методы социологии. Сторонники субъективного подхода исходили из того, что общество состоит из индивидов, а значит, объяснение и токование социальных фактов должны основываться на психологических законах.

Возражая против субъективного подхода, Э. Дюркгейм, уже в свое время предвосхитил, выражаясь современным языком, «представления о системных качествах и методах их истолкования». Он справедливо считал, что наличия индивидуального сознания недостаточно для понимания общества как системы, ибо системы, даже состоящие из одинаковых элементов, могут быть различными, к примеру, живая и неживая клетки состоят из молекул и атомов, но не являются одинаковыми, их различие определяется структурой, то есть характером взаимодействия между элементами. Дюркгейм такому взаимодействию дал название «ассоциация», которое вбирает глубокий смысл системных представлений, характеризуемых сегодняшним понятием «структура».

«... Общество, - подчеркивал Э. Дюркгейм, — не простая сумма индивидов, но система, образованная их ассоциацией и представляющая собой реальность Sui genesis (особого рода), наделенную своими особыми свойствами» [62, с. 119]. В настоящее время эти свойства в методологии системного исследования называют системными качествами, которые носят, «надэлементный», или по терминологии Дюркгейма, «надындивидуальный» характер.

Таким образом, основу социологического объяснения Дюркгейм видел в методе, устанавливающем связи причинной функциональной зависимости социальных явлений, получившей свое дальнейшее развитие в структурно- функциональном подходе к социологии, сущность которого применительно к предмету нашего исследования - организационной культуре потребительской кооперации - будет рассмотрена в следующем вопросе диссертационной работы.

Методологию, разработанную Э. Дюркгеймом, иногда определяют как «социологизм», одинаково противопоставленный социально-психологическим и естественнонаучным абсолютизациям в обосновании, понимании и интерпретации методологии социального исследования.

На становление социального знания огромное влияние оказала научная деятельность Макса Вебера [32], методологическая позиция которого была противопоставлена принципам Э. Дюркгейма, М. Вебер полагал, что ни общество, ни другие социальные организации и коллективы не могут быть субъектами действия, поскольку они, эти действия, должны нести какой-то субъективный смысл, а им обладают только индивиды.

Исходя из того, что действия индивидов осмыслены, социология как наука об обществе, состоящем из индивидов, должна быть «понимающей», способной истолковывать смыслы и действия индивидов. Если мы вернемся к взглядам Э.Дюркгейма, то увидим, что он не отрицал принадлежности мысли индивидам, но при этом подчеркивал, что социальные факты и общество оказывают на индивидов большее воздействие, чем их собственные мысли.

На методологическую позицию М. Вебера оказала сильное воздействие, антипозитивистская позиция против естествознания, доминирующая среди немецких ученых, в конце XIX века, которая пыталась унифицировать свои законы и распространить их на все науки. Сильным моментом антипозитивистской методологической установки являлось убеждение в том, что при изучении общества нельзя абстрагироваться от целей, намерений и смысла деятельности людей.

Эту позицию наиболее полно выражал В. Дильтей, который в качестве методологии науки о духовной деятельности, выдвинул герменевтику (искусство толкования текстов). М. Вебер, воспринял идею понимания и истолкования от Дильтея, однако не противопоставлял социально-гуманитарное познание естественнонаучному, и не ограничивал понимание социальных фактов и явлений психологическим процессом «вчувствования» и вживания в духовный мир людей, осуществляющих деятельность. ^Социология», - писал М. Вебер, - есть наука, стремящаяся, истолковывая, понять социальное действие и тем самым каузально объяснить его процесс и воздействие» [62, с. 602].

При этом под действием М. Вебер понимал такое поведение человека, которое имеет субъективный смысл и соотносится на его основе с действием других людей. Уточняя свое понимание, он характеризует действия, совпадающие по смыслу и ориентированные на других людей, социальными действиями, субъективный смысл которых отличает их от инстинктивного поведения, подражательных действий и даже от хозяйственной деятельности, если она не ориентирована на других людей.

Понятие социального действия, полагал Вебер, не только позволяет точно определить предмет социологии и методы ее исследования, но и ее взаимоотношения с другими науками. Социологию различает с естествознанием то обстоятельство, что естествознание, изучая природу, не раскрывает смыслов, так как ее предметы и явления ими не обладают, а социология требует понимания своего предмета исследования, связанного с раскрытием смысла социальных действий, носителями которых являются мыслящие и определенным образом взаимодействующие индивиды. Но это, по М. Веберу, вовсе не означает, что социология должна отвергать укоренившийся в естествознании каузальный (причинный) метод объяснения, так же как сводить проблему понимания на психологический уровень, а социологию считать частью психологии.

На основе понимания социального действия как метода, М. Вебер делает вывод о том, что ни общество, ни учреждения, ни коллективы не являются

реальными субъектами социального действия на том основании, что носителями

-j

действий, имеющих смысл, являются люди. Такой подход прямо противоположен методологической позиции Э. Дюркгейма, считавшего, что первичными по отношению к мыслям и чувствам являются социальные факты, которые он называл вещами и, с этой точки зрения, для социологии исходными и определяющими могут быть такие реальности, как государство, семья и другие социальные общности.

Веберовская методологическая позиция позволила ему не только установить различие между социологией, как обобщающей или генерализирующей наукой и историей, но и сформулировать положение об идеальных типах, как важнейшем вкладе в разработку методологии социального исследования. Идеальный тип у М.Вебера, это мысленная конструкция, создаваемая «посредством одностороннего усиления одной или нескольких точек зрения», которые «складываются в единый мысленный образ» [62].

С формальной точки зрения идеальный тип - это идеальная модель социального явления, которая, как считал М. Вебер, в реальной действительности не существует, но позволяет установить, насколько реальность расходится с идеализацией. К примеру, мысленно усиливается положение о том, что на рынке господствует свободная конкуренция, при которой каждый участник не имеет никаких преимуществ. В реальной жизни такие действия никогда и нигде не существовали, но идеальный тип (идеальная модель) позволяет установить различие между идеальным и реальным рынком и на этой основе выявить другие характеристики и причинные связи его элементов. «Идеальный тип, по М. Веберу,

не гипотеза, он лишь указывает, в каком направлении должно идти образование *

гипотез» [62, с. 389]. Социология, в его представлении, как и любая обобщающая наука через типовые понятия и общие правила, достигает большей однозначности своих понятий, глубины проникновения в смысл социальных действий и поведения и, в этом смысле, становится понимающей социологией.

Ретроспективное рассмотрение методологических позиций Э. Дюркгейма и МБебера позволяет оценить их вклад в становление современной методологии социального исследования. Рассматривая методологию с разных сторон, они, вместе с тем, затрагивали ее фундаментальную проблему о соотношении индивидуального и общего в социальном поведении и действии. Э. Дюркгейм, акцентируясь на приоритете общего над индивидуальным, пытался обосновать социальное действие индивида, исходя из социально-исторических закономерностей развития конкретного общества на определенном этапе его развития. При таком подходе было не ясно, каким образом возникают эти самые закономерности, если они не учитывают действия индивидов.

В свою очередь М. Вебер, опираясь на мысли и чувства индивидов, их понимание исторических и социокультурных реальностей, представлял общее как итог субъективного выбора. В результате, объективный подход к методам социологии, заимствованный из естествознания, и абсолютизация субъективности, связанной с сознательной деятельностью индивидов, искажали исследовательский процесс в социологии. Это привело к возникновению проблемы рационального синтеза объективности подхода и целесообразной деятельности индивидов, их целей, интересов и мотивов поведения.

Современная социология, решая эту задачу, опирается на общесоциологические концепции или парадигмы исследования: структурно- функциональную, социально-конфликтную и символически-интерактивную. Поскольку они составляют теоретическую основу нашего исследования, считаем необходимым рассмотреть их основные положения.

Специфика структурно-функциональной парадигмы заключается в том, что она _ видит и интерпретирует общество, как систему взаимосвязанных и взаимодействующих социальных структур, выполняющих в нем определенную функцию. Такой подход к рассмотрению общества имеет давнюю традицию, у истоков которой стоял О. Конт. Он полагал, что общество - это совокупность множества взаимосвязанных, взаимосогласованных элементов, поддерживающих его равновесие и обеспечивающих упорядоченное изменение по законам социальной статики и динамики, которые должны изучаться социологией. Этот подход был воспринят Г. Спенсером, который предложил его интерпретацию, основываясь на аналогии между человеком и обществом, в соответствии с которой взаимодействующие элементы структуры общества обеспечивают его стабильность и развитие так же, как структура человека, состоящая из скелета, и его организма, поддерживающего в нем жизнь.

Такая позиция, основанная на натуралистическом понимании роли структуры и функции целостных систем, была заметным шагом в формировании структурно-функциональной парадигмы, однако, поверхностная аналогия между человеком и обществом не позволила выявить особенности последнего как целостной системы.

Наиболее существенный вклад в обоснование и разработку структурно- функциональной парадигмы внес американский социолог Т. Парсонс, который сформулировал ее специфические положения. Общество по Т. Парсонсу, представляет систему функционально взаимодействующих частей, которые обеспечивают его жизнедеятельность как целого, устойчивость и равновесное состояние во времени, а так же упорядоченное, исключающее случайное и хаотическое изменение. В целях своего существования и развития общество, по представлениям Парсонса, решает четыре функциональные задачи: адаптируется к окружающей среде, формирует и осуществляет дальнейшие цели, добивается своей интеграции и поддерживает определенные структуры действия [298].

Главная идея структурно-функциональной парадигмы в истолковании Парсонса - обеспечить единство и стабильность в функционировании общества, что, по мнению других социологов, не учитывало влияние материального производства и новейших технологий на развитие общества. Это заставило Т.Парсонса обратиться к исследованию проблем социальных и, прежде всего, количественных изменений в обществе. Парсонсу принадлежит очень важная идея о роли дифференциации социальных институтов в эволюции общества, в соответствии с . которой, его прогресс связан как с разделением функций существующих институтов, так и возникновением новых институтов с особыми функциями, соответствующими очередному этапу эволюции и функционирования общества.? Основываясь на этом положении, Парсонс классифицирует эволюцию общества и его институтов, выделяя три типа: примитивный, промежуточный и современный. В примитивном обществе, основанном на охоте и собирательстве, основным и единственным социальным институтом была семья, которая интегрировала и реализовывала функции других институтов. В промежуточном обществе с появлением пастушеских племен и аграрного хозяйства появляется дифференциация социальных институтов с отделением религии, однако функции таких институтов, как политика, право, образование и мораль, по-прежнему принадлежат семье. И только в современном обществе происходит дифференциация .социальных институтов, которые приобретают самостоятельность. В первую очередь, происходят серьезные изменения в экономике, связанные с промышленной революцией, когда основная экономическая деятельность отделяется от семейного хозяйства и осуществляется на мануфактурах и фабриках.

Изменения в экономике вызвали возникновение, формирование и совершенствование политических, правовых и религиозных институтов. Динамично развивающаяся экономика в последующем потребовала квалифицированные кадры, что способствовало появлению и становлению института образования.

Таким образом, в контексте структурно-функциональной парадигмы такие социальные институты как семья, политика, право, религия и образование посредством согласованного функционирования обеспечивают равновесие (статику) и развитие (динамику) общества.

Социально-конфликтная парадигма предполагает исследование общества как системы, в которой социальное неравенство порождает конфликты, а их разрешение приводит к социальным изменениям. При таком подходе основу конфликтов составляют противоречия в экономических, национальных и т.п. отношениях, разрешение которых может идти различными путями. Революционный путь разрешения социальных противоречий, как известно, был, предложен К. Марксом, который исследовал конфликты в экономике индустриального капитализма. Оппоненты Маркса, отвергающие революционный путь разрешения социальных конфликтов, считают, что анализ конфликтов только в экономической сфере, которой он подчинил развитие всех социальных институтов, недостаточен. Именно поэтому, считают они, и не подтвердились выводы и предположения К. Маркса, а конфликты следует разрешать путем социальных реформ, основой которых должна быть теоретическая и методологическая позиция М. Вебера, четко сформулированная и обозначенная им в работе «Протестантская этика и дух капитализма» [31].

М, Вебер, воспринимая идеи К. Маркса о социальных конфликтах, давал им идеалистическое толкование, так как считал, что человеческое сознание оказывает не меньшее влияние на развитие общества, чем техника и материальное производство. Исходя из признания необходимости учета идей и субъективного подхода в развитии общества, М, Вебер дал рационалистическую интерпретацию происхождения индустриального капитализма, обосновав его отличие от предыдущих обществ и, прежде всего, от феодализма, ориентацией на рациональный подход к оценке средств достижения общественных и личных целей. Все прежние общества, по М. Веберу, опирались на традиции и исключали рациональное обоснование средств и способов достижения целей, которое должно учитывать перспективы экономики, политики, технологии, а так же индивидуальные и коллективные интересы людей. Отдавая должное методологической позиции М. Вебера, следует подчеркнуть, что рациональная организация общества, способствуя эффективности его функционирования, в конечном итоге, приводит к бюрократизации и отчуждению людей от власти, от собственности и т.д. В этом вопросе у К. Маркса и М. Вебера обнаруживалось совпадение взглядов, но преодоление отчуждения К. Маркс предлагал революционным путем, а М. Вебер - социальными реформами.

В отличие от структурно-функциональной;-,ч., социально-конфликтной парадигм, которые исследовали развитие общества на макроуровне, символически- интерактивная парадигма рассматривала социальные отношения на микроуровне, обращаясь к действиям людей в малых группах и коллективах, а так же к мыслям и символам, придаваемым этим действиям. Следует подчеркнуть, что акцент на смысловые значения действий индивидов был не случайным, так как существовал бихевиористический подход к толкованию социального взаимодействия по аналогии с поведением-животных, реагирующих на внешние действия, но не придающих им смысла. Интерактивность в этой парадигме позволяет осмыслить и охарактеризовать непосредственные взаимодействия между индивидами на уровне малых групп в самых различных жизненных ситуациях. Это позволяет индивидам приобретать и накапливать опыт общения и взаимодействия с другими людьми, способствует их социализации и становлению личности.

Символически-интерактивная парадигма как методология исследования обеспечивает рассмотрение многих социальных и социально-психологических процессов в небольших коллективах, в специфических корпорациях, где люди, осуществляя специфическую деятельность, в тоже время приобщаются к общечеловеческим ценностям и нормам поведения.

Специфическую роль в становлении методологии системного исследования играют гуманитарные методы, которые основываются на идеях интерпретации и понимания культуры,.истории и духовной жизни. Как известно, основными функциями научного исследования считаются объяснение известных фактов и явлений, а также предсказание неизвестных. Однако в социокультурном, гуманитарном познании все большее значение приобретает методология понимания, которая учитывает специфику социокультурных, исторических явлений и процессов. В числе первых методов науки было объяснение наблюдаемых фактов через эмпирические обобщения и законы, господствующие в естествознании, в основе которых лежал каузальный или причинный принцип [46,20].

Форма объяснения посредством причинных законов впоследствии получила название галилеевской традиции, так как Галилей обосновал модель объяснения механических явлений, для которых причиной являлась внешняя сила. По мере усложнения задач, возникающих перед научным познанием, модель объяснения обретала новые черты и на с:^ену галилеевской пришла дедуктивно- помологическая модель, в которой объяснение сводится к дедукции явлений из законов, но не только причинных (каузальных), но и функциональных. Эта модель, соединившая причинные и функциональные законы, была провозглашена единственным способом научного объяснения, с чем, естественно, не могли согласиться представители гуманитарного знания, не без основания полагавшие, что нельзя подвести под общие законы, абстрагированные от конкретного, частного и индивидуального, уникальные исторические события, социальные явления, намерения и действия людей.

В этих условиях на смену дедуктивно-номологической модели объяснения приходит интенциональная или телеологическая, в которой предпринимается попытка объяснить интенции (стремления) и цели людей. Объяснения, связанные с? Ill

выявлением целей людей, были известны со времен Аристотеля и получили названия «финалистских или телеологических», которые после становления экспериментального естествознания были вытеснены каузальным и дедуктивно- номологическим объяснением и стали вспомогательными методами исследования.

Возрождение аристотелевской традиции свидетельствовало о том, что модели объяснения, рожденные естествознанием, не позволяют раскрыть специфический характер социально-экономических процессов и явлений, которые являются следствием влияния не бессознательных сил природы, а действий людей, одаренных сознанием, волей, направляемых целями, интересами и мотивами. К этому следует добавить, что человек т это не только сознательно и целенаправленно действующий субъект, но и нравственное существо, поведение которого не может быть объяснено по законам естествознания, поэтому в

. у

методологии экономического и социального исследования, наряду с помологическими и причинными объяснениями, встает проблема понимания смысла коллективных действий людей, а также индивидуальных поступков и действий, связанных с осмыслением и интерпретацией их намерений и мотивов.

Специфика понимания, как объяснения, заключается в том, что в нем содержится субъективно-психологический момент, связанный с восприятием мыслей, чувств и духовного мира других людей, называемый «вчувствованием или эмпатией». Понимание, как специфический метод исследования гуманитарного познания, заимствован из герменевтики как искусства понимания и истолкования древних текстов, являющихся непосредственной действительностью, из которой, по мнению И.М. ^Бахтина [16, с. 281], только и могут исходить гуманитарно- филологические дисциплины.

Применительно к предмету нашего исследования, в обобщенной форме под понятие текста можно подвести многие явления и предметы культуры. «Если понимать текст широко как всякий связный, знаковый комплекс, - подчеркивает И.М. Бахтин, — то и искусствоведение (музыковедение, теория и история изобразительных искусств) имеет дело с текстами (произведениями искусства)» [16, с. 281], Определение текста, данное Бахтиным, можно распространить на семиотическое понимание культуры, как знаковой системы. Это, с одной стороны, открывает возможности для становления методологии гуманитарного знания, а с другой, порождает трудности, связанные со спецификой понимания.

Первую попытку реформировать герменевтику и сделать ее методологией гуманитарных наук предпринял В. Дильтей, но она не была успешной. Во-первых, потому, что способом интерпретации социокультурных явлений оставалась психологическая трактовка; во-вторых, имела место абсолютизация уникальности социоисторических явлений, которая игнорировала объективные закономерности их возникновения и развития; в третьих, она отрицала методы объяснения, то есть выявление причин и функций исследуемых объектов.

Дальнейшее развитие герменевтики, как методологии экономических и социокультурных исследований, происходило за счет углубления проблемы понимания, которая выражена в принципе расширяющегося герменевтического круга. Этот принцип предполагает, что всякое понимание начинается с постижения целого, опираясь на которое, переходят к познанию его частей, а затем на основе

. j

знания частей получают более полное знание целого. С формальной точки зрения, понятие герменевтического круга может показаться логически противоречивым, так как познание в нем идет от целого к частям, а от них вновь возвращается к целому. Однако, это не порочный круг, естественно отвергаемый логикой, а обогащенный, расширенный круг или иное целое, в свете которого взаимодействие целого и частей понимается диалектически, как процесс и движение от менее полного понимания к более полному и глубокому пониманию. Такое диалектическое понимание стали называть герменевтической спиралью понимания. Диалектический характер понимания открыл новую страницу во взаимодействии целого и частей и тем самым, по словам Г.Г. Гадамера, бросил «дерзкий вызов традиционной герменевтике» [40, с. 318].

Диалектическое понимание взаимодействия целого и частей нашло свое продолжение в рамках теории систем и семиотики, где текст рассматривается как конкретная знаковая система, расшифровка которой осуществляется в соответствии с общими принципами системного исследования. Диалектический характер понимания связан с историческим подходом к проблеме интерпретации в гуманитарном познании, связанной с толкованием смыслов. Как полагал М.М. Бахтин «не может быть единого (одного) смысла. Поэтому не может быть ни первого, ни последнего смысла, он всегда между смыслами, звено в смысловой цепи, которая только одна в своем целом может быть реальной. В исторической жизни эта цепь растет бесконечно и потому каждое ее звено снова и снова обновляется, как бы рождается заново» [16, с. 350-351]. Исторический подход к пониманию обеспечивает учет социальных, экономических, нравственных и культурных условий жизни, на основании которых истолковываются тексты, то есть социальные и культурные процессы прошлого, а между прошлым и настоящим находятся в изменении нормы поведения и ценностные установки, не учитывать которые нельзя.

Таким образом, развитие научных подходов к экономическому и социальному исследованию не только способствовало преодолению противопоставления естествознания и обществознания, но и обусловило становление методологии системного исследования, которая, наряду с другими методологическими подходами к исследованию организационной культуры, рассматривается нами в следующем вопросе диссертационной работы.