3.3. ПРОГНОЗЫ НА БАЗЕ ПРОИЗВОДСТВЕННЫХ ФУНКЦИЙ И «НЕОКЛАССИЧЕСКИЙ СИНТЕЗ» В ТРАКТОВКЕ Р. СОЛОУ

Государственное регулирование, систематически прово­дившееся в развитых странах Запада в 1950-1960-х годах, приве­ло ко второй тихой институциональной революции, суть которой заключалась в том, что средний класс охватил 50-70% всех заня­тых, сосредоточил в своих руках подавляющую долю националь­ного богатства и национального дохода и превратился в основной класс общества, чье поведение определяет действие рынка.

Именно благодаря кейнсианской политике государства в эти десятилетия приобрели твердую почву и стали более или менее реалистичными «неоклассические» среднесрочные и долговре­менные хозяйственные прогнозы на методологической основе производственной функции. Такие прогнозы, как известно, игно­рируют фактор платежеспособного спроса и исходят из ожидае­мой динамики факторов производства. В литературе часто упо­миналось, что условием устойчивости рынка являлось государст­венное регулирование, но при этом упускалось из виду, что постепенно складывались условия и для рыночного саморегули­рования. «Неоклассическая» теория роста формально игнориро­вала институциональную структуру хозяйства, но фактически она исходила из неизменности той структуры, которая сложилась в 1950-1960-е годы, и которая в модели роста находила суммар­ное отражение в макроэкономических показателях распределе­ния (и «вменения»): на долю фактора «капитал» отводилось >/з национального дохода, на долю фактора «труд» - ²/з.

Типичными примерами эконометрических прогнозов могут служить прогноз роста итальянской экономики, разработанный профессором Римского университета В. Као-Пинна, и прогноз развития экономики Бельгии, построенный бельгийской группой 128

исследования национальных счетов^[228]’.

Непосредственным объектом эконометрического изучения является эндогенный сектор экономики, в движении которого, по мнению прогнозистов, можно выявить устойчивые, однород­ные, закономерные связи между объемом продукции, с одной стороны, и затратами факторов производства - с другой. По мне­нию авторов итальянского и бельгийского прогнозов, эти зако­номерные связи лучше всего выражаются функцией Кобба- Дугласа и двумя другими, весьма близкими к ней производствен­ными функциями.

Метод Као-Пинна состоял в следующем. Во-первых, на базе статистических рядов за 1922-1939 гг. и 1950-1958 гг. исследуют­ся функциональные соотношения между производством, с одной стороны, трудом, капиталом и техническим прогрессом - с дру­гой. Во-вторых, проверяется гипотеза об относительной устой­чивости параметров. В-третьих, определяются вероятные в бу­дущем темпы роста указанных трех «факторов производства» (труд, капитал, технический прогресс) и на основе теоретически установленных функциональных связей выясняется общий темп роста производства эндогенного сектора до 1970 г. Анализ завер­шается математической экстраполяцией тенденций развития в сфере сельского хозяйства, государственного аппарата и жилищ­ных услуг, а также независимыми оценками основных компонен­тов конечного спроса (потребление, инвестиции, экспорт).

В экономической литературе была весьма сильна оппозиция вышеизложенным методам прогнозирования. Например, Ж. Бе- нар, в те годы директор парижского Центра изучения экономи­ческих перспектив на средние и длительные сроки, так излагал причины, по которым методология общих эконометрических мо­делей была отвергнута при составлении официальных прогнозов

129

для Франции: «Первая причина: общие модели или слишком про­сты, чтобы объяснять реальность и служить руководством для экономической политики развития, или слишком спорны.

Бенар в своей критике не касался надежности самих теорети­ческих основ производственных функций и эконометрики вооб­ще. Здесь будет уместно привести суждение одного из самых компетентных современных ученых в этой области - Р. Солоу: «...Любая крупица эмпирического знания опирается на фунда­мент базовых предпосылок, которые, возможно, не вполне вер­ны. Например, приведенный расчет вкладов в экономический рост опирается не только на предпосылку о том, что рыночные цены могут служить хотя и грубой, но приемлемой аппроксима­цией предельных продуктов, но также на предпосылку о том, что агрегирование не приводит к безнадежному искажению всех и всяческих взаимосвязей. На мой взгляд, эконометрика слишком полагается на надежность и устойчивость оценок базовых пред­посылок, пытается интерпретировать получаемые численные

результаты, слишком искусственно связывая их с реальной эко­номической ситуацией, и это характерный порок эконометриче­ских исследований»^[230].

В то же время Солоу оговаривается: «Макроэкономика невозможна без агрегатных соотношений; по крайней мере, в настоящее время заменить их нечем. Единственное, чем я могу объяснить интенсивность споров о способах оценки производст­венных функций, это верой в недопустимую идеологичность представления о том, что доход на “капитал” отражает вменен­ную рынком отдачу этого фактора производства. Ну да, конечно, Джон Бейтс Кларк сто лет назад считал, что распределение по предельным продуктам является справедливым, но ведь ни один современный экономист, ни один современный “буржуазный” экономист этой точки зрения не разделяет»^[231].

И неокейнсианская, и неоклассическая теории роста (и, мож­но добавить, марксистская теория «расширенного воспроизвод­ства») ставили экономический рост в зависимость прежде всего от накопления капитала, от инвестиций. При этом макроэконо­мический уровень капиталоемкости производства принимался как величина инерционная, которая либо остается неизменной в течение длительного времени, либо имеет тенденцию повышать­ся. Различие состояло в том, что в неокейнсианской теории пред­полагался хронический избыток капитала (как сбережений, так и мощностей) над спросом, а в неоклассической теории такой из­быток отрицался, и, наоборот, в длительном плане предполага­лось либо равновесие, либо дефицит капитала (обусловленный «внешними» факторами).

Цитированный выше Р. Солоу в течение многих лет исследо­вал проблему капиталоемкости производства и пришел к выводу о несостоятельности неокейнсианской позиции. Неокейнсиан­ская теория исходила из долговременной стабильности коэффи­циента «капитал-продукт» (характеризующего капиталоемкость производства). При долговременной тенденции к увеличению доли сбережения в национальном доходе такая стабильность ве­ла бы к хроническому избытку сбережений над инвестициями. Предотвратить образование этого избытка, по мнению неокейн­сианцев, могло только государство; понижая ставку процента, оно добивалось бы повышения капиталоемкости производства, а тем самым и спроса на капитал (т.е. на сбережения населения).

Солоу удалось доказать, что капиталоемкость производства - величина переменная и она способна за счет «гибкости макротех­нологии», в процессе стихийного действия конкурентного рынка, приспосабливаться к меняющимся условиям роста. Это приспо­собление происходит путем изменения соотношения между от­раслями, различающимися по капиталоемкости, трудоемкости, материалоемкости, а также за счет прогресса технологий внутри отраслей. Под техническим прогрессом Р. Солоу имеет в виду не только новые технологии, но и новый уровень знаний и умений рабочей силы, новые материалы, новые формы организации. Экономический рост, таким образом, зависит не от объема капи­таловложений, а от технического прогресса. В то же время тех­нический прогресс невозможен без новых капиталовложений, в которых он воплощен, это «связанный» технический прогресс.

Все факторы роста и виды продукции связывает система цен и оценок конкурентного рынка, включающая процент на капи­тал, заработную плату, природную ренту, цены на товары и услу­ги. Эти связи поддерживают экономику на траектории сбаланси­рованного роста. А долговременный темп этого роста зависит прежде всего от темпа технического прогресса и новых капита­ловложений, в которых этот прогресс реализуется.

До сих пор аргументация Р. Солоу поддерживает и развивает неоклассическую аргументацию, согласно которой составители долговременного прогноза не должны быть озабочены пробле­мой соотношения спроса и предложения, ибо ее «автоматически» решает рынок. Однако Р. Солоу объявляет себя «наследником» Викселля и Самуэльсона^[232], первого из которых можно считать «предтечей», а второго - одним из «отцов-основателей» концеп­ции «неоклассического синтеза» (синтеза неоклассики с кейнси­анством). Поэтому нельзя удивляться, что далее в своей Нобе­левской лекции Солоу поворачивает фронт критики на 180° и атакует «неоклассиков» вообще и монетаристов в особенности (начиная атаку с самокритики). «Сосредоточение внимания на способах описания технологии привело к одному плохому побоч­ному результату. Я слишком мало внимания уделял проблемам эффективного спроса. Говоря по-иному, теорию равновесного роста крайне необходимо дополнить теорией отклонения от тра­екторий равновесного роста».

Работая в качестве одного из советников Д. Кеннеди, Солоу включил связанные с этим соображения в экономический доклад

президента за 1962 г. Было отмечено, что теория роста создает основу для серьезного обсуждения различных макроэкономиче­ских политик. Ставилась проблема не только обеспечения пол­ной занятости, но осознанного выбора между текущим потребле­нием и текущими инвестициями (т.е. текущим и будущим потреб­лением). «История Соединенных Штатов последних лет показы­вает, что в Вашингтоне до сих пор не выучили этого урока»^[233](имеется в виду 1987 г. - Ю.О.).

Многие американские экономисты, как считает Р. Солоу, не понимают, что экономика может сойти с траектории равно­весного роста по «эмпирическим» причинам. К этим причинам относятся прежде всего конкретные характеристики функциони­рования экономических институтов, которые требуют «непо­средственного знания». Методологической основой такого «непонимания» является вера этих «многих экономистов» в то, что вся эмпирическая экономика начинается и кончается анали­зом временных рядов цен и выпусков. Эти замечания Солоу име­ют важное методологическое значение для прогнозирования. Характеристики институтов, например, укоренившаяся массовая коррупция, могут привести не к «отклонениям» и «замедлениям», а к «сходу с траектории равновесного роста», т.е. к глубокой депрессии.

Сегодня макроэкономисты нашли способ вообще снять проб­лему отклонения от равновесного роста, объявив любые откло­нения «проявлениями» этого роста: «Теория экономического роста была создана для того, чтобы обеспечить возможность систематического обсуждения и сравнения равновесных траекто­рий. И с этой задачей она справилась достаточно хорошо. Одна­ко она не смогла должным образом справиться с другой не менее важной и интересной проблемой: осмыслением и анализом отклонений от равновесного роста. Одно из возможных реше­ний, а именно - отрицание существования самой этой проблемы и утверждение, что колебания в экономике являются вовсе не отклонениями от равновесного роста, а его проявлениями,... кажется мне упорствованием в заблуждении. Согласно моим впе­чатлениям, этой сказке верят более или менее лишь в Северной Америке»^[234].

В качестве причин, способных заставить экономику сойти с любой траектории равновесного роста, Солоу называет также

ставки реальной заработной платы и реального процента, кото­рые жестко фиксированы или слабо реагируют на избыточное предложение на рынке товаров и рабочей силы. Иначе говоря, Р. Солоу возвращается к кейнсианской аргументации, но при этом не отказывается и от «неоклассической» основы. «У “рабо­тающей” экономической теории не может быть слишком боль­шого числа неизменных параметров, поскольку меняются социальные институты и социальные нормы, а вслед за ними, ко­нечно, и экономическое поведение»^[235]. Но как именно дополнить неоклассическую теорию равновесного роста кейнсианской и институциональной теорией отклонений от равновесной траек­тории? Ответа на этот вопрос у Р. Солоу нет, есть лишь надежда, что такой ответ может быть получен.

В общем, подход Р. Солоу к проблеме долговременного рос­та соответствует общему духу направления «неоклассического синтеза», как оно представлено работами Хикса, Самуэльсона, Патинкина и других. И поэтому Солоу тоже не избежал коренно­го противоречия этого направления, которое, с одной стороны, «верит в жизненность» теории общего рыночного равновесия, а с другой стороны, согласно с тем, что реальный рынок равно­весным не является.