2.3. Наблюдался ли массовый отток на нижние этажи профессионально-квалификационной иерархии?

О состоянии и динамике человеческого капитала можно судить на основании не только образовательных, но также профессионально-квалификационных характеристик рабочей силы. Если ее распределение по уровням образования отражает структуру предложения человеческого капитала со стороны работников, то ее распределение по профессиям — структуру спроса на него со стороны фирм.

Уровень профессиональной квалификации определяется степенью сложности стоящих перед работниками задач, тогда как ее специализация — той предметной областью, к которой относятся требуемые знания и умения. На основании этих критериев Международная стандартная классификация профессий (ISCO-88), а вслед за ней и Общероссийский классификатор занятий (ОКЗ) выделяют 10 укрупненных профессиональных групп, соответствующих четырем основным уровням квалификации. Для группы 1 (руководители) диапазон выполняемых задач считается слишком широким, чтобы его можно было однозначно привязать к определенному уровню квалификации. (Такая привязка оказывается также невозможной для группы 0 — вооруженные силы.) Остальные группы образуют иерархию, упорядоченную с точки зрения требуемой квалификации (см. табл. XIV.10). Хотя между уровнями профессиональной квалификации и уровнями формального образования существует тесная связь, строгого взаимно-однозначного соответствия здесь нет: во многих случаях работники с низким образованием оказываются заняты сложными, высококвалифицированными, тогда как работники с высоким образованием — простейшими, малоквалифицированными видами труда.

Распределение российских работников в зависимости от их профессиональной принадлежности в 1997 и 2008 гг. отражено в табл. X1V.11. Из представленных в ней данных следует, что самые большие относительные приросты наблюдались в этот период у специалистов высшего уровня квалификации (+3,7 п.п.) и работников сферы обслуживания (+3,4 п.п.), а самое сильное сокращение — у неквалифицированных рабочих (—4,1 п.п.).

В общей сложности представительство трех первых групп, обладающих наиболее высокой квалификацией, увеличилось на 5 п.п., и их доля в общей численности занятых превысила отметку 40%. Иными словами, сдвиги в спросе на рабочую силу шли в «правильном» направлении — от менее квалифицированных к более квалифицированным профессиональным группам. Но была ли их скорость достаточной, чтобы справиться с огромным наплывом Дипломированной рабочей силы?

Таблица XIV.10

Данные о распределении работников по уровням образования и видам занятий, приведенные в табл. XIV. 12, позволяют предположить, что это не так и что у значительной части российской рабочей силы полученное образование являлось избыточным по отношению к тем видам труда, которыми она была занята.

Таблица XIV. 11

Распределение занятых в российской экономике по профессиональным группам, 1997 и 2008 гг., %

Примечание. По данным ОНПЗ за соответствующие годы. До 1999 г. Росстат не включал лиц, производящих продукцию в ЛПХ для реализации на рынке, в состав занятых. Поэтому для большей сопоставимости для 2008 г. в скобках дополнительно приводятся оценки о распределении занятых по профессиональным группам при исключении лиц, занятых в «рыночном» сегменте ЛПХ.

Источник: ОНПЗ, 2008.

Таблица XIV. 1 2

Распределение профессиональных групп по уровням образования, 2008 г., %

Примечание. Курсивом выделены группы, чей образовательный потенциал недоиспользуется.

Источник: ОНПЗ, 2008.

Можно предложить достаточно простой подход, позволяющий получить примерную оценку величины разрыва между спросом и предложением высококвалифицированной рабочей силы, который существует в современной российской экономике. В первом приближении все занятия (виды рабочих мест) могут быть разбиты на два больших сегмента — требующие высокой квалификации (уровни 1, 2, 3 по ОКЗ) и не требующие ее (уровни 4, 5,6,7,8, 9 по ОКЗ). Точно так же все работники могут быть разделены на две большие группы в зависимости от полученной ими формальной подготовки — имеющие третичное образование (высшее, неполное высшее, среднее профессиональное) и не имеющие его. Сравнивая число рабочих мест, требующих высокой квалификации (спрос), с численностью экономически активного населения, имеющего высокое образование (предложение), можно получить обобщенное представление о том, в какой мере предложение высококвалифицированной рабочей силы соответствует спросу на нее и как соотношение между ними менялось во времени²⁶². Избыток предложения будет закрывать доступ высококвалифицированным занятиям даже работникам с очень высоким образованием, обрекая их на безработицу или заставляя их «оседать» на рабочих местах, не соответствующих полученной ими подготовке. Напротив, избыток спроса будет втягивать в высококвалифицированные занятия даже работников с достаточно низким образованием.

По данным ОНПЗ, в 2008 г. в российской экономике 28,9 млн человек грудились по профессиям, требующим высокой квалификации (группы 1—3 по ОКЗ), тогда как численность экономически активного населения, имеющего высокое (третичное) образование, составляла 40,9 млн человек (из них занятыми были 39,3 млн человек). Разрыв достигал 12 млн, т.е. предложение почти на 30% (!) превосходило спрос. Говоря иначе, примерно для трети работников с дипломами вузов и ссузов на рынке труда физически отсутствовали рабочие места, которые по уровню сложности соответствовали бы полученному ими образованию. В результате они должны были либо пополнять ряды безработных, либо опускаться на рабочие места, где их высокое образование оставалось невостребованным. Настолько масштабное недоиспользование человеческого капитала не могло не отражаться на темпах и качестве экономического роста.

Рассматривая ситуацию в статике (по состоянию на конец 2000-х годов), можно, казалось бы, сделать вывод, что в российских условиях спрос на высококвалифицированную рабочую силу явно не дотягивает до ее предложения. Соответственно это дает основания полагать, что даже в период ускоренного роста российская экономика была не в состоянии генерировать столько «хороших» рабочих мест, сколько требовалось для «переваривания» огромной массы выпускников вузов и ссузов, хлынувшей в нее в эти годы.

Однако рассмотрение ситуации в динамике приводит, как ни странно, к прямо противоположным результатам. Оно показывает, что на самом деле в 1999—2008 гг. в российской экономике наблюдалось не фатальное отставание, а резкое опережение темпов роста спроса на высококвалифицированную рабочую силу по сравнению с темпами роста ее предложения. Об этом свидетельствуют как абсолютные, так и относительные показатели их прироста. Поданным ОНПЗ, за 1999-2008 гг. численность всего экономически активного населения с третичным образованием выросла примерно на 2 млн человек, или на 5%, тогда как численность работников, принад-

лежащих к трем верхним профессиональным группам по ОКЗ, — на 7 млн, или более чем на 30%. К концу 2000-х годов руководителей стало больше в относительном выражении на 80%, специалистов высшего уровня квалификации — на 40%, специалистов среднего уровня квалификации — более чем на 10% (см. рис. XIV.19). За то же время численность экономически активного населения с высшим образованием (законченным и незаконченным) возросла примерно на 35%, а со средним профессиональным сократилась почти на 15%.

Рис. XIV.19. Динамика спроса и предложения высококвалифицированной рабочей силы, 1999-2008 гг., % (1999 г. = 100%)

Источник: ОНПЗ.

Но этот парадокс лишь кажущийся и объясняется он достаточно просто — тем, что в конце 1990-х годов разрыв между предложением высококвалифицированной рабочей силы и спросом на нее был еще больше (причем намного), чем в конце 2000-х. Так, в 1999 г. численность работников, занятых по профессиям, требующим высокой квалификации, приближалась к 22 млн, тогда как численность экономически активного населения с третичным образованием составляла около 39 млн (из них занятыми являлись 35 млн человек). «Зазор» достигал огромной величины — 17 млн человек, или 45% в относительном выражении. На вопрос, как и когда именно он сформировался, ответить невозможно из-за отсутствия сопоставимых данных за более ранние периоды. Можно лишь предположить, что его возникновение относится еще к советской эпохе и что в условиях переходного кризиса он должен был увели-504

читься еще сильнее²⁶³. Напротив, в последующий период быстрого экономического роста, как следует из приведенных оценок, произошло значительное, хотя и частичное, улучшение: контингент рабочей силы с третичным образованием, занятой в сегменте рабочих мест, не требующих высокой квалификации, заметно сократился как абсолютно, так и относительно.

Насколько аномально выглядит российская ситуация в межстрановой перспективе? В табл. XIV. 13 представлены данные о распределении работников в возрасте 25—64 лет с третичным образованием по группам занятий с высокой и с невысокой квалификацией за 1999 и 2008 гг. Для сравнения в ней приводятся аналогичные оценки за 1998 и 2006 гг. по странам ОЭСР [OECD, 2009].

Таблица XIV. 13

* С использованием базового определения, относящего к третичному образованию, высшее, неполное высшее и среднее профессиональное образование.

** С использованием скорректированного определения, относящего к третичному образованию только высшее и неполное высшее образование.

Источники: ОНПЗ, 1999; ОНПЗ, 2008; [OECD, 2009|.

По международным меркам, доля работников с третичным образованием, занятых на рабочих местах, не требующих высокой квалификации, оказывается в России очень высокой: более 45% в начале указанного периода и свыше 30% в его конце. Контраст со странами ОЭСР, где она не достигает 20%, очевиден. Этот почти двукратный разрыв можно рассматривать как свидетельство того, насколько нерационально, в сравнительных терминах, используется человеческий капитал, имеющийся в российской экономике. Из развитых стран только три демонстрируют примерно такую же высокую степень недоиспользования рабочей силы с третичным образованием, как Россия в настоящее время. Это — Испания, Канада и США. Впрочем, здесь необходимо вновь напомнить о специфическом статусе российского среднего профессионального образования, которое, по-видимому, лишь отчасти может квалифицироваться как «третичное» (см. выше, раздел 2.1). При его исключении российские показатели становятся почти неотличимыми от средних показателей для стран — членов ОЭСР. Так, оказывается, что в 2008 г. из российских работников с высшим образованием (законченным и незаконченным) менее ] 5% трудились по профессиям, не предполагающим высокой квалификации (табл. XIV. 13).

Но какой бы подход мы ни использовали — базовый (с включением среднего профессионального образования в состав третичного) или скорректированный (с исключением среднего профессионального образования из состава третичного), расчеты свидетельствуют, что за период 1999—2008 гг. доля работников с высоким образованием, работающих по профессиям, где необходимо иметь высокую квалификацию, резко увеличилась. Кумулятивный прирост составил +11,7 п.п. при использовании базового подхода и +3,5 п.п. — скорректированного.

Расхождения между динамикой спроса и динамикой предложения могут неодинаково отражаться на положении работников, принадлежащих к разным возрастным группам. Наиболее уязвимой к ним обычно является молодежь, лишь недавно вступившая на рынок труда после завершения образования. Так, общим местом, наверное, можно считать мнение о том, что приток на российский рынок многочисленного контингента выпускников вузов и ссузов привел к резкому ухудшению их позиций на рынке труда — к тому, что все большая их часть была вынуждена «оседать» в профессиях, не требующих высокой квалификации. Нельзя поэтому исключить, что риск нисходящей профессиональной мобильности мог уменьшиться для старших поколений дипломированной рабочей силы, но при этом резко увеличиться для младших. Однако реальная ситуация, как можно заключить из табл. XIV.13, была иной: в 2000-е годы доступ недавних выпускников вузов и ссузов к высококвалифицированным профессиям не только не сократился, но, напротив, заметно расширился. Прирост составил 16 п.п., если использовать базовый, и около 6 п.п., если использовать скорректированный подход²⁶⁴.

Иными словами, в посткризисный период спрос на высокообразованную рабочую силу в российской экономике не только не отставал от ее предложения, но и явно его опережал. Его удовлетворение осуществлялось за счет активного «втягивания» в сегмент высококвалифицированных рабочих мест все большей доли’выпускников вузов и ссузов. Если в 1990-е годы при вступлении в трудовую жизнь многим из них приходилось довольствоваться рабочими местами, не требующими высокой квалификации, то к концу 2000-х годов ситуация изменилась: их шансы на то, чтобы после получения образования занять места руководителей, специалистов высшего или среднего уровней квалификации, заметно возросли. (Интересно, что в странах ОЭСР в эти годы наблюдался обратный процесс: там шансы молодых людей с третичным образованием получить работу, требующую высокой квалификации, пусть немного, но уменьшались — кумулятивное падение чуть более 1 п.п.)

Анализ сдвигов в профессиональной структуре занятости помогает понять, почему в 2000-е годы, несмотря на бурный приток рабочей силы со в.те более высоким формальным образованием, нормы отдачи человеческого капитала оставались высокими. Он объясняет также причины непрерывно возраставшего спроса на третичное образование со стороны молодежи. В условиях, когда сегмент рабочих мест по профессиям руководителей, специалистов высшего и среднего уровней квалификации с каждым годом становился все шире, это была вполне рациональная инвестиционная стратегия.