1. НОВАЯ ВЕРСИЯ ТЕОРЕМЫ КОУЗА?

Но сначала, наверное, имеет смысл напомнить, чему же собственно посвящена теорема Коуза. Как известно, идеи, которые легли в ее основу, были высказаны Рональдом Коузом в ставшей знаменитой статье «Проблема социальных издержек» [Коуз, 1993, с.

Для доказательства Коуз использовал ряд примеров — частью условных, частью взятых из реальной жизни. Один из них — о расположенных по соседству земледельческой ферме и скотоводческом ранчо — наглядно иллюстрирует логику его рассуждений. Представим, что существует неогороженный участок, возделываемый фермером, и что на эту пограничную полосу земли может забредать, вытаптывая посевы, скот его соседа. Казалось бы, перед нами очевидный пример «провала рынка» — негативной экстерналии (вредного внешнего эффекта), для устранения которой необходимо вмешательство государства. Именно так интерпретировала подобные ситуации традиционная экономическая теория благосостояния, опиравшаяся на идеи А. Пигу. Однако из теоремы Коуза прямо следует обратный вывод: если закон разрешает фермеру и скотоводу вступать в добровольные соглашения по поводу возможной потравы, то тогда никакого вмешательства государства не потребуется; все разрешится само собой.

Допустим, чистый доход хозяина ранчо, который он мог бы выручить от увеличения своего стада на одну единицу, составляет 3 долл., тогда как чистый доход фермера, который он мог бы получить от выращенного на данном участке зерна, — 5 долл. Предположим далее, что в случае появления на соседском ранчо еще одной дополнительной коровы ущерб от вытоптанных ею посевов окажется равен также 5 долл. Как и Коуз, я буду обозначать чистые доходы экономических агентов термином «ренты». В рассматриваемой ситуации оптимальная аллокация ресурсов достигается при условии максимизации суммы рент фермера и скотовода. Увеличение стада еще на одну голову нарушает его. Но если скотовод не несет ответственности за потраву, то тогда, казалось бы, ничто не должно помешать ему завести лишнюю корову, поскольку он от этого только выиграет, а пострадает его сосед. Его решение станет источником отрицательного экстернального эффекта, и ресурсы общества окажутся размещены не самым эффективным образом.

Однако, согласно Коузу, независимо от того, кому принадлежит право прохода по пограничной полосе земли — фермеру или скотоводу, неоптимальное решение о содержании дополнительной коровы не будет принято. Если правом не допускать прохода обладает фермер, у него будет возможность потребовать компенсацию, равную причиненному ущербу, и, сопоставив потери и выгоды, скотовод откажется от своего плана как явно убыточного. Но результат будет таким же, если по закону хозяин ранчо не несет ответственности за потраву. Фермер предложит тогда ему выкуп за отказ от увеличения стада. Источником выкупа станет ожидаемый доход фермера, который больше того, что скотовод мог бы заработать на лишней корове. Подобная сделка будет отвечать интересам обеих сторон, так что урожай зерна и поголовье скота останутся точно такими же, как и в предыдущем случае.

Теорема Коуза демонстрирует: кому бы изначально ни принадлежало право собственности, в конечном счете оно все равно перейдет к тому агенту, который ценит его выше. Как следствие, при любом распределении прав собственности структура производства будет оставаться эффективной и неизменной.

Однако это общее положение сохраняет силу лишь при низких трансакционных издержках. Когда они велики, распределение прав собственности перестает быть нейтральным фактором и начинает влиять на эффективность и структуру производства. Тогда у общества возникает заинтересованность в том, чтобы число трансакций, связанных с передачей прав собственности по цепочке обменов, было как можно меньше. Соответственно наилучшим решением оказывается изначальное закрепление правомочий за теми агентами, которые ценят их выше и которые способны получать от их использования максимальную выгоду. В противном случае из-за высоких трансакционных издержек правомочия могут так никогда и не дойти до этих агентов или дойти до них, но с большими промежуточными затратами¹⁰⁴. Поэтому, полагал Коуз, было бы разумно, если бы государство (в частности, суды) руководствовалось в своей деятельности принципом минимизации трансакционных издержек и стремилось к тому, чтобы наделять правами собственности «эффективных собственников», т.е. экономических агентов, которые при нулевых трансакционных издержках становились бы их конечными держателями. (На практике, по его наблюдениям, суды чаще всего так и пытаются действовать.)

Именно эти нормативные соображения Коуза А. Олейник расценивает как несостоятельные. По его мнению, даже при отсутствии трансакционных издержек далеко не всегда можно определить, кого из агентов следует считать «эффективным собственником» (т.е. для кого из них те или иные правомочия представляют наибольшую ценность). Вследствие этой неопределенности коузовский принцип экономии трансакционных издержек оказывается малодейственным.

В подтверждение своей точки зрения А. Олейник приводит два условных примера с коузовскими фермером и скотоводом. В случае А чистый доход фермера, чистый доход скотовода и ущерб от потравы задаются им равными соответственно 1 долл., 2 долл, и 1 долл., тогда как в случае В все они задаются равными 1 долл.

Таким образом, в ситуациях, аналогичных случаю В, нормативные заключения Коуза утрачивают силу: рынок (а значит, и государство) «оказывается неспособным определить наиболее эффективного собственника» [Олейник, 2003, с. 53]. Отсюда А. Олейник делает вывод о том, что при распределении прав собственности государству надлежит использовать иные, моральные критерии — критерии справедливости, которые в коузовском анализе не находят никакого отражения, поскольку в нем универсальное значение приписывается принципу «наибольшей выгоды» [Там же, с. 52J. В противовес такому узкоэкономическому подходу выдвигается следующая «усовершенствованная» версия теоремы Коуза: «Когда права собственности четко определены и трансакционные издержки равны нулю, то первоначальное распределение прав собственности не окажет влияния на структуру производства, если отвлечься от эффекта дохода и всех обоснований справедливости, за исключением наибольшей выгоды» [Там же, с. 55[.