Поведенческие предпосылки

Методологический фундамент трансакционной теории фирмы и шире — всего современного институционального анализа — составляют сформулированные О. Уильямсоном предпосылки об ограниченной рациональности и оппортунистическом поведении экономических агентов, введение которых обозначило резкий разрыв с традиционным подходом неоклассической теории [Williamson, 1985, ch.

Ограниченная рациональность. Традиционная неоклассическая теория изображала человека как существо гиперрациональное. Она наделяла его совершенной информацией, абсолютным предвидением будущих событий и сверхъестественными счетными способностями. Экономические агенты представлялись способными в долю секунды просчитать вероятность всех возможных будущих событий, оценить, как они могут сказаться на их благосостоянии, выбрать оптимальное решение и в случае необходимости мгновенно согласовать его с другими. Понятие ограниченной рациональности, которое Уильямсон почерпнул из работ Г. Саймона, исходит из представления об ограниченности человеческого интеллекта [Simon, 1957]. Знания, которыми располагает человек, всегда неполны, его счетные и прогностические способности не беспредельны, совершение логических операций требует времени и усилий. Поэтому решения экономических агентов являются рациональными лишь до известных пределов. Их рациональность выражается в стремлении экономить не только на материальных затратах, но и на своих интеллектуальных усилиях.

Однако такое описание принципа ограниченной рациональности было бы неполным. С институциональной точки зрения важно даже не столько то, что индивиды являются ограниченно рациональными, сколько то, что они способны осознавать свою ограниченность. Но если это так, тогда от них следует ожидать попыток, направленных на то, чтобы защищаться от самих себя — от возможных негативных последствий собственной ограниченной рациональности. По убеждению Уильямсона, разнообразные меры предосторожности (safeguards), разрабатываемые и принимаемые ограниченно рациональными индивидами, как раз и составляют предмет институционального анализа и должны находиться в его фокусе.

Оппортунистическое поведение. Оппортунизм определяется Уильямсоном, который ввел это понятие в научный оборот, как «преследование собственного интереса, доходящее до вероломства» (self-interest-seeking with guile). Сюда относятся всевозможные формы лжи, обмана, мошенничества, для которых в традиционной неоклассической теории не находилось места, поскольку обладание совершенной информацией исключает саму возможность их существования. Оговорка относительно «вероломства» предполагает, что индивиды стремятся к извлечению частных выгод даже тогда, когда заверяют, что будут воздерживаться от подобного поведения. Они не останавливаются перед тем, чтобы уклоняться от принятых обязательств (предоставляя услуги меньшего объема, худшего качества или вообще отказываясь от своих обещаний), если это отвечает их корыстным интересам. Опасности, связанные с оппортунистическим поведением, дают дополнительные стимулы к созданию специальных страховочных механизмов, позволяющих экономическим агентам хотя бы частично защищаться от его последствий.

Сочетание ограниченной рациональности с оппортунистическим поведением означает, что никакое экономическое взаимодействие не может протекать «гладко», с нулевыми трансакционными издержками.

Невозможность полных контрактов, в которых бы учитывались все значимые будущие события, — фундаментальный эмпирический факт, ставший отправным пунктом при разработке теории трансакционных издержек. Как подчеркивает Уильямсон, любой реальный контракт неизбежно является неполным, очерчивающим лишь общую рамку взаимоотношений и оставляющим решение многих вопросов на будущее. В нем невозможно предусмотреть все решения, которые необходимо будет предпринять, и все платежи, которые целесообразно будет произвести, при любых изменениях, какие только могут произойти в будущем. Чем сложнее контракт и чем сильнее неопределенность, которая его окружает, тем менее полным он оказывается: «Все сложные контракты неизбежно неполны. Вследствие этого их участники сталкиваются с необходимостью адаптироваться к непредвиденным изменениям, возникающим из-за пробелов, ошибок и неточностей в исходном контракте» [Williamson, 20026, р. 174].

Именно потому, что неполные контракты подвержены разночтениям, ошибочным интерпретациям и даже прямым манипуляциям со стороны ограниченно рациональных индивидов, склонных к оппортунистическому поведению, они нуждаются в защите. Средства такой защиты обеспечивают различные институциональные и организационные установления, к числу которых относятся и специальные механизмы управления сделками, составляющие главный предмет изучения в теории трансакционных издержек. За механизмами, выполняющими подобные функции, — опять-таки благодаря Уильямсону — закрепилось название «governance structures». (Поскольку, как уже отмечалось, это понятие не поддается буквальному переводу, при его передаче мы будем пользоваться такими выражениями, как «регулятивные структуры», «механизмы управления сделками», «формы организации экономической деятельности», рассматривая их как равнозначные.)

Понятие «governance structures» является центральным для ТСЕ.

Наиболее общий вывод, следующий из методологических разъяснений Уильямсона, состоит в том, что предназначение любых социальных институтов, включая различные механизмы управления сделками, — компенсировать негативные последствия ограниченной рациональности и оппортунистического поведения. В конечном счете в институтах нуждаются лишь ограниченно разумные существа небезупречной нравственности.