Проблема превращения форм

Для того чтобы лучше понять разрешение "большого противоречия”, предпринятое Марксом, рассмотрим данный им числовой пример (см. табл. 7-1). Предполагается, что экономика состоит из пяти отраслей, и ни один продукт не входит в процесс производства другой отрасли.

Мы нашли, что ни в одном из приведенных выше случаев "ценность” не соответствует "цене производства". И все же, обратите внимание, сумма отклонений цен от ценностей равна нулю. Более того, эти отклонения примечательным образом соотносятся с органическим строением капитала в каждой отрасли. Средний показатель

Таблица 7-1

Таблица 7-2

стированный капитал, разделив суммарную прибавочную ценность на величину совокупного капитала всех отраслей; и наконец, к цене издержек мы прибавляем прибыль по текущей ставке для того, чтобы получить цены C + V+r(C + V) = (1 + г) (С + V).

Для того чтобы убедиться в том, что мы правильно усвоили логику аргументации, воспроизведем ее несколько иначе. Цена будет больше или меньше, чем ценность, в зависимости от того, больше или меньше q по сравнению с qo. В силу тождества ценности сумме с + v + sy причем Ху = л, следует, что при данной величине о любая отрасль, в которой q lt;qlt;h получит более высокую норму прибыли. Так как это всего только средняя норма, то заработанная этой отраслью прибыль будет меньше, чем прибавочная ценность, произведенная в отрасли; именно по этой причине цена ее изделий становится меньше их ценности. И наоборот, отрасли с высокой степенью механизации продают продукцию по ценам, превышающим ее ценность, присваивая таким образом прибавочную ценность из других отраслей. Межотраслевое выравнивание нормы прибыли приводит к перераспределению прибавочной ценности из трудоемких отраслей в отрасли капиталоемкие.

общего решения, но нетрудно показать, что на деле в цены можно преобразовывать все ценности. Прочитывая табл. 7-3 по горизонтальным рядам, имеем для каждой отрасли входные затраты в соответствии с их источниками, включая происшедшую из них добавку. Прочитывая таблицу по столбцам сверху вниз, мы получаем распределение выпускаемой продукции для каждой отрасли в соответствии с ее конечным назначением. В условиях стационарного развития, т.е. "простого воспроизводства” по Марксу, когда вся прибавочная ценность затрачивается капиталистами на предметы роскоши, сумма в каждом ряду равнялась бы сумме величин, расположенных в соответствующем столбце. Но в условиях "расширенного воспроизводства” это будет не так. Отрасль I выпускает продукцию производственного назначения, используемую для дальнейшей обработки. Отрасль II производит жизненные средства, потребляемые рабочими, а отрасль III изготовляет предметы роскоши, которые покупают капиталисты. Итак, имеем я,- = r(cpi + vp2), и принцип одинаковой прибыльности, по которому г —              pi + vp2) = яг/(с^?1 + vp2) и так далее. Так как ор\ — (1 + г)

(ср 1 + vpi) и орг — (1 + г) (ср 1 + vp2), причем предметы роскоши не рассматриваются как вводимые затраты, можно записать

1+г—              (1)

Cpl + vpl Срх + Vpz Произведя операцию перекрестного умножения в правой части уравнения (1), получим

(охсг)р\ + (oiv2 - оя^ррг - (o2vt)pi = 0              (2)

или, разделив на pi, имеем

Щ(огС2) + ^(pxv2 - о*i) - (o2vi) = 0              (3)

Рг              Рг

Определяя х = p\Jp2, мы видим, что имеем дело с известным квадратичным урав-

Таблица 7-3

°з + °з + °3 = ?о

cpj + vp2 + яр3 = lop

стей, и до тех пор, пока мы не подвергаем анализу природу денег, выбор подобной характеристики окажется совершенно произвольным.

Что из этого следует? Почему бы не ограничиться только одним условием инвариантности? Если мы выберем только одно из двух условий инвариантности, но не два одновременно, мы получим трудовую теорию относительных цен, но только ценой отказа от трудовой теории прибыли. Когда мы говорим об одинаковой норме прибыли во всех отраслях экономики, мы выражаем г на языке цен. Но в соответствии с теорией прибавочной ценности г определяется величиной трудовой ценности, и нет абсолютно никаких оснований считать, что г, понимаемая в терминах теории ценности, также должна выравниваться от одной отрасли к другой: при одинаковой величине lt;7, но различной q между отраслями величина г в смысле цен также должна быть различной по отраслям. Таким образом, если остается в силе только одно условие инвариантности, тогда г из теории ценности может отличаться от г, понимаемой в терминах цен. Бели же мы хотим теорию трудовой ценности применить по отношению как к ценам, так и к прибыли, к чему недвусмысленно призывал нас Маркс, то нам нужны оба постулата инвариантности, а это, как мы видели, возможно толко в особых случаях. Короче говоря, технически можно разрешить проблему превращения форм, но мы не можем делать этого, если одновременно сохранять обе теории — трудовую теорию относительных цен и трудовую теорию прибыли.

Со времен Маркса были предложены другие постулаты инвариантности. Первым после Маркса автором, который исследовал проблему превращения форм, был Борткевич, немецкий специалист в области статистики и математической экономики, работы которого публиковались в первом десятилетии нашего столетия. Борткевич отстаивал инвариантность для единицы ценности предметов роскоши — изделий отрасли III в рамках традиционной разбивки экономики на три отрасли — а именно, он полагал, что рг = 1. Взяв только одну страницу из книги Рикардо, Борткевич установил тождество предметов роскоши и золота и отсюда сделал вывод о том, что цены в денежном выражении суть проявления трудовой ценности золота. Применение решения Борткевича к данной системе ценностей создает видимость, будто совокупная прибавочная ценность равна суммарной прибыли, хотя при этом "сумма ценностей" неизбежно отклоняется от "суммы цен". Но это — следствие того факта, что qз lt; qfy. Если бы Борткевич последовал за Рикардо до конца, он пришел бы к выводу, что товары рабочего потребления мотут служить в качестве "неизменной меры ценно

сти", принимая рг — 1 и qz * qo. И в самом деле, это одно из строгих допущений, необходимых для того, чтобы сумма ценностей оказалась равной сумме цен.

Мы могли бы привести другие примеры постулатов инвариантности, но это едва ли целесообразно. Марксовы поиски подходящего превращения ценностей в цены есть не что иное, как погоня Рикардо за абсолютной "неизменной мерой ценности”. Эта проблема целиком заимствована у Рикардо — факт, который с еще большей, чем у самого Маркса, очевидностью проявляется в решении Борткевича. Отклонение ценностей от цен как таковое не встречается у Рикардо; у него речь идет фактически о ценах, которые колеблются, когда заработная плата и прибыль изменяются вместе с данной трудовой ценностью. Именно Рикардо был первым, кто задался вопросом: сможет ли тезис о норме прибыли, сформулированный для условий, в которых товары продаются по своей трудовой ценности, оставаться в силе в условиях того реального мира, в котором товары продаются по "нормальным ценам"? Теперь мы видим, что когда Рикардо измерял все ценности в их отношении к золоту и исходил из производства золота при среднем коэффициенте капиталовооруженности одного рабочего, он фактически допускал, что qi = qo и рг = 1. Иногда он даже упрощал для себя вещи, принимая одновременно, что lt;72 = qowpi = 1 [см. гл. 4, раздел 12]. Логика исследования Рикардо, ее формальная обоснованность, а также ее невероятно ограничительный характер особенно четко проявляются в свете марксовой проблемы превращения форм. Вот почему мы взяли на себя труд попытаться растолковать эту проблему.