§ 2. Ступени развития промысла и горного дела

Вторая возможность, которая открывается на ступени межплеменного обмена, это развитие специализации для рынка.

Из нее выходит известный род местной специализации, которая в конечном счете ведет к специализации для рынка. Предварительной ее ступенью является локализованная специализация деревенской или барской промышлен- пости. В деревне95 находятся, с одной стороны, крестьяне, с другой — господа, которые поселяют в своих дворах ремесленников, чтобы те работали для потребностей барина за вознаграждение (часть урожая и т. д.). Это представляет противоположность специализации для рынка, ибо здесь отсутствует обмен. Кроме того, такая специализация несет еще на себе оболочку межплеменной специализации, причем ремесленники являются чужаками, а рядом с ними стоят выбитые из колеи крестьяне, которые не могут более вести самостоятельного крестьянского хозяйства, так как им не хватает для этого земли.

Иным способом производится господская эксплуатация ремесленников в крупном домовом специализированном производстве местных владетельных князей или сеньоров для личных или политических целей. Здесь также имеет место специализация без обмена. На отдельных ремесленников или на целые группы их возлагается определенная работа для нужд господина. В античном мире такое положение было широко распространено; наряду с officia, местами должностных лиц в крупном хозяйстве, например, с должностью кассира обычно из рабов, появляются artificia, ремесленные мастерские.

Рядом с ремесленниками, работающими для потребностей владельца, стоят другие, работающие для его политических целей. Пример в широком масштабе представляет управление фараонов в Новом царстве после изгнания гик- сосов®. Мы находим здесь систему складов, пополняемых натуральной податью подданных и кроме того далеко идущую промышленную специализацию для домашних и политических потребностей царя97. Чиновник получает из такого склада вознаграждение натурой; ему назначается, следовательно, определенный паек, и ассигнации на него ходят подобно современным государственным облигациям. Эти получки зиждутся отчасти на крестьянском труде, отчасти на специализированной домовой работе. В больших домовых хозяйствах Ближнего Востока впервые развилось и поддерживалось также ручное производство предметов роскоши. Египетские и месопотамские цари заставляли обученных в своих мастерских и находящихся в их власти ремесленников изготавливать чудесные произведения древнего восточного искусства и тем дали выполнить домовому производству важную культурно-историческую миссию.

Чтобы из этого состояния стал возможен переход к производству на заказчика и на рынок должен был появиться круг платежеспособных покупателей, должно было совершиться, по крайней мере в известных размерах, развитие менового хозяйства. И здесь, при возникновении ремесла в недрах домового производства, произошло то же самое, что и при развитии крестьянства. Князь, помещик, рабовладелец могли по желанию пользоваться обученными рабочими как трудовой силой и создавать при их помощи продукт для рынка или же эксплуатировать их как источник ренты. В первом случае, когда владелец становился предпринимателем и пользовался несвободными людьми как рабочей силой, мы находим, как в античном мире, так и в средние века, что господин нуждается в ком-либо, кто заботится о сбыте. Таким лицом является negotiator, торговец, занимающий должность назначенного приказчика в княжеском или каком-либо ином хозяйстве. Способы, какими господин может использовать людей как рабочую силу в таком случае различны. Он может пользоваться ими как несвободными домашними работниками. Люди остаются жить в своем жилище и должны доставлять господину определенное количество продуктов. Они могут производить их из собственного материала или из доставляемого господином. В античном мире такие формы были широко распространены: таким путем попадали на рынок продукты ткацкого и гончарного искусства; большей частью они изготовлялись в женской половине дома — ywaiiceiov. В средние века так возникла льняная промышленность в Силезии и Чехии. Господин является здесь, так сказать, «задателем» ремесленника. Или господин может перейти к производству в мастерских. В античном мире в числе, побочных промыслов крупных землевладельцев98 мы находим кирпичные заводы, добычу песка и каменоломни; далее мы встречаем большие гинекеи, в которых рабыни занимаются пряжей и тканьем, а в эпоху Каролингов так называемый geni- сш/w99. Особенно большие размеры приняло промышленное производство в мастерских средневековых монастырских хозяйств, в пивоварнях, валяльнях, винокурнях бенедиктинцев, картезианцев и т. д. Кроме сельского побочного промысла мы находим также городские ремесленные производства с несвободным трудом. В то время как при сельском производстве помещик сбывает продукт, доставляет его при помощи несвободной силы на торговый рынок, в городе обыкновенно купец на свой капитал создает предприятия с несвободными рабочими. В античном мире такое положение вещей было широко распространено. Так, например, Демосфен7 сообщает100, что он получил от отца в наследство два эргастерия, оружейную мастерскую и мастерскую для изготовления кроватей (которые в то время являлись не предметом необходимости, но предметом роскоши) — факт этот объясняется тем, что отец его занимался ввозом слоновой кости, которая вставлялась как в рукоят- ки мечей, так и в кровати; вследствие несостоятельности своих должников, занимавшихся этим ремеслом, он присвоил заложенные ему их мастерские вместе с рабами. Да- дае Лисий8 упоминает о «фабрике» щитов с работавшей в ней сотней рабов. В обоих случаях мы находим производство, с одной стороны, для нужд тонкого высшего слоя общества, с другой стороны, для военных целей. Но ни в коем случае здесь не может быть и речи о «фабрике» в современном значении этого слова, но лишь об эргастерии. Что из себя представляет последний, идет ли речь о несвободном или корпоративном соединении труда, следует внимательно рассматривать в каждом отдельном случае. Если эргастерий является крупным производством при помощи рабского труда для рынка, то в сущности в нем осуществляется скорее скопление труда, чем его разделение или сочетание. Здесь сидело рядом много рабочих, самостоятельно изготавливающих однородный продукт. Над ними стоял надзиратель, который платил своему господину двойной оброк и был заинтересован лишь в том, чтобы продукт по возможности получался однородным. О крупном производстве в современном значении этого слова при таких обстоятельствах не могло быть и речи, ибо в эргастерии, который не должен был непременно принадлежать господину, хотя мог и принадлежать ему, не было основного, постоянного капитала; причина, мешавшая превратить такое производство в современную фабрику, коренилась также и в особенности рабовладения: капитал в виде живой человеческой силы потребляет в громадных размерах как раз в то время, когда останавливается сбыт, и, кроме того, в буквальном смысле слова иначе, чем основной капитал, состоящий из машин. Рабы представляют собой материал особенно непрочный и подверженный риску; если раб умирал, то это означало прямую потерю в противоположность современному положению, когда риск за опасности, которым подвержена жизнь человека, возложена на самого рабочего. Рабы могли также убежать, в особенности в военное время и особенно охотно делали это во время военных неудач; когда в эпоху Пелопонесской войны пали Афины9, весь капитал, заключавшийся в рабах, был уничтожен. Кроме того, цены на рабов колебались удивительным образом во время войн, которые для античного мира были нормальным состоянием. Греческий город ведет 5* постоянную войну; заключение продолжительного мира считалось преступлением; мир заключают на определенный срок, подобно тому как сейчас заключаются торговые договоры. В Риме война была таким же обыденным явлением, только в военное время рабы были дешевы, в мирное же время цены на них сильно поднимались. С этим персоналом, приобретенным иногда очень дорогой ценой, рабовладелец мог поступать по своему выбору: или селить рабов в казармы, или содержать их с семьями. Во втором случае предстояло дать женщинам иную работу, чем мужчинам, поэтому господин не мог специализировать свое производство, но должен был устраивать различные отрасли его и соединять их в своем «доме». Если он старался провести специализацию во что бы то ни стало, то каждый смертный случай среди рабов мог явиться роковым. Кроме того, имело значение отсутствие личной заинтересованности у рабов; только при самом варварском обращении удавалось извлечь из них то количество работы, которую свободный рабочий по соглашению выполняет теперь шутя. Поэтому крупные производства при помощи рабов являлись редкими исключениями. Они появлялись в истории только в тех случаях, когда данная отрасль производства пользовалась исключительной монополией. Пример России показывает, что фабрики, где работали крепостные, находились в полной зависимости от такой монополии, и как только она падала, они погибали от конкуренции свободного труда101.

Очень часто, правда, эргастерий в античном мире обозначал нечто иное: господин являлся не предпринимателем, но получателем ренты и пользовался силой рабов как ее источником. Он прежде всего заставлял раба обучиться ремеслу и если не отдавал его внаем третьему лицу, то разрешал работать на рынок самостоятельно или наниматься на работу, или же, наконец, предоставлял ему свободно заниматься своим ремеслом, но во всех этих случаях облагал его сбором; тогда перед нами открывается экономически свободное, но лично несвободное ремесло. В таком случае раб или сам владел определенным фондом, или господин ссужал ему этот фонд (peculium), чтобы он мог вести торговлю или заниматься мелким ремеслом. Пробуждавшаяся благодаря этому личная заинтересованность раба, а стало быть и повышение производительности его труда, приводили, по Плинию10, к тем последствиям, что господин предоставлял ему свободу завещания. Таким путем эксплуатировалась в древнем мире значительная масса рабов. Подобное положение мы находим в средние века, а также в России, и всюду встречаем также техническое слово для обозначения ренты; это и доказывает, что речь идет не о чем-то исключительном, но о совершенно нормальных отношениях (ослофорб, крепостной ценз, оброк).

Предпосылкой для того, чтобы при такого рода эксплуатации рабов господин их пришел к решению предоставить им самостоятельный труд, было наличие не какого-нибудь неопределенного, но местного рынка, на котором рабы могли продавать продукт своего труда или свою рабочую силу. Если в античном мире и в средние века способы производства имели одинаковую исходную точку и вначале были похожимы, но затем идут совсем различными путями, то основание этого лежит в совершенно различных условиях образования рынка в той и в другой культуре. В древнем мире рабы остались во власти своих господ, в средние века они стали свободными; в средние века существует широкий слой свободных ремесленников, которых не знает античный мир102. Основаниями этого являются: І. Различие нужд потребления в Западной Европе по сравнению со всеми другими странами мира. Надо ясно себе представить, в чем нуждалось японское или греческое хозяйство. Японец живет в доме, построенном из дерева и бумаги; циновки внутри и деревянная подпорка для головы, образующая вместе с тем и кровать, посуда и некоторое количество гончарных изделий составляют все убранство. До нас дошел протокол публичного аукциона имущества осужденного греческого аристократа, может быть, Алкивиада11; обстановка отличается невероятно ограниченным количеством предметов; произведения искусства играют в ней главную роль. Домашняя утварь средневекового патриция, наоборот, гораздо более громоздка и носит более утилитарный характер. Такое различие обусловливается разным климатом. В то время, как в Италии и поныне можно обойтись, без отопления, а кровать в античном мире считалась предметом роскоши и чаще всего люди ложились спать просто на землю, завернувшись в плащ, на севере Европы употребляли печи и кровати; самой старой цеховой грамотой является грамота цеха ткачей перинного тика12 в Кёльне. Нельзя сказать, что греки ходили обнаженными: часть их тела была покрыта; но их потребность в одежде не может идти ни в какое сравнение с потребностями средневекового европейца. Наконец, опять же в силу климатических условий, немецкий аппетит был больше, чем у южан: Данте упоминает о «немецкой стране обжор». Как только явилась возможность удовлетворить эти потребности, у нас должно было в силу закона о пределах потребления развиться более обширное производство, чем в античном мире. Развитие это произошло между X и XII вв. — 2. Разнородность рынка по сравнению с античностью. (Расширение рынка.) В Северной Европе с X до XII столетия было гораздо больше покупателей, имеющих возможность платить за промышленные продукты, чем в античных странах. Античная культура была береговой культурой. Ни один значительный город не находился дальше однодневного пути от берега. Правда, страна, лежащая за этой узкой береговой полосой, была втяну: та в меновое хозяйство; но она не являлась прилегающей континентальной территорией, которая бы обладала высокой покупательной силой, потому что пребывала в стадии натурального хозяйства. Кроме того, античная культура основывалась на рабстве. Когда она проникла внутрь страны и стала превращаться в континентальную культуру, прекратился подвоз рабов. Поэтому помещики старались сохранять независимость от рынка, удовлетворяя свои потребности собственными рабочими силами. Эта «автаркия»13 домового хозяйства, которая, по предположению Родберту- са103, была присуща всему античному миру, в действительности представляет собой явление только поздней античности и достигает высшего развития в эпоху Каролингов^ Ближайшим образом она приводила к ограничению рынка; позднее к этому присоединились еще фискальные мероприятия104. Весь процесс обозначал постепенный возврат к натуральному хозяйству. В средние века, наоборот, рынок с X в. начал увеличиваться, ибо покупательная способность крестьян возросла. Зависимость их становилась менее тяжелой, контроль господина потерял свою действенность и именно потому, что интенсивность сельского хозяйства делала ,большие успехи, а господин, связанный, как рыцарь, военными обязанностями, не имел возможности пользоваться этими успехами, он вынужден был потому предоставлять весь излишек земельной ренты крестьянам. Такое положение дел способствовало расцвету ремесла. Наступил период «рыночных концессий», основания городов, которые в XII и XIII вв. появляются и на востоке. С хозяйственной точки зрения то были спекуляции владетельных князей: князь стремился приобрести подданных, способных платить хорошие подати, и основывал поэтому города и рынки как поселения людей, которые покупали и продавали. Не всегда такие спекуляции оказывались успешными. Польской знати, по большей части, они не удались, когда возраставший антисемитизм погнал евреев на восток и она хотела использовать это движение для развития городов. — 3. Малая доходность рабства, как формы производства. Рабство приносило доход хозяйству лишь в том случае, если содержание рабов обходилось дешево. На севере этого не было и поэтому здесь их неохотно эксплуатировали в качестве источника ренты. — 4. Совершенно особенная неустойчивость условий рабовладения на севере. Беглые рабы на севере находили себе всегда где-нибудь приют. В то время не существовало уголовного розыска, и владельцы сманивали друг у друга крепостных; беглые поэтому немногим рисковали, так как могли найти убежище у другого господина или в городе. — 5. Захват власти городами. Императоры в особенности дарили городам привилегии, откуда возник принцип: ?городской воздух делает человека свободным». Он гласил, что всякий, откуда бы он ни пришел и к какому бы' званию ни принадлежал, становился горожанином, если поселялся в городе. Городское сословие и сложилось отчасти из таких пришлых элементов. Отчасти то были знатные, отчасти купцы, отчасти крепостные, а также обученные ремесленники. Этому развитию благоприятствовала все возраставшая слабость государственной власти и вызванная этим обособленность городов, которые обладали силой и могли позволить себе просто издеваться над своими господами. Но принцип «городской воздух делает человека свободным» встречал сопротивление. Императоры, с одной стороны, должны были обещать князьям, что они будут препятствовать городам домогаться все новых привилегий; с другой стороны, нужда в деньгах заставляла их расширять эти привилегии. Это была борьба за власть, в которой политическая сила князей, покровительствовавших городам, в конечном счете восторжествовала над экономической силой помещиков-гос- под, заинтересованных в сохранении крепостных, плативших им оброк.

Ремесленники, которые селились в городах в силу таких привилегий, были различного происхождения и находились в различном правовом положении. В редких случаях они становились полноправными гражданами, владеющими свободной от обязательств землей; часть их составляли оброчные крепостные, платящие ценз14 какому-нибудь господину — в городе или вне города. Третью категорию составляли подчиненные люди, лично свободные, но состоявшие клиентами полноправного горожанина, который выступал за них перед судом и по отношению к которому они несли повинности за его защиту.

Кроме того, в городах были барские дворы, которые владели собственными ремесленниками и устраивали собственный порядок ремесленного производства. Но не следует думать, что организация свободного городского ремесленного труда выросла из помещичьей организации105. Обычно ремесленники принадлежали различным господам, кроме того над ним стоял сеньор в городе или в деревне106. Только сам город мог сделаться источником самостоятельной, общей ремесленной организации; поэтому случалось так, что сеньор, которому принадлежал город, исключал своих крепостных ремесленников из привилегий, дарованных им городу, не желая, чтобы они перешли в свободное состояние городских ремесленников.

Свободные ремесленники не обладали основным капиталом. Они владели только инструментами; им недоставало, стало быть, капиталистического расчета. Почти всегда они являлись наемными рабочими, которые несли на рынок свою рабочую силу, а не продукт своего труда. Оставались ли они наемными рабочими или становились товаропроизводителями, зависело от состояния рынка, і Наемная работа ремесленников распространялась там, где работа производится для очень состоятельного слоя общества, работа на рынок там, где работают на широкие массы. Масса покупает отдельные готовые товары; поэтому, развитие покупательной способности больших масс послужило развитию капитализма. Здесь нельзя, однако, провести вполне строгого разграничения. Ремесленники на заказ и товаропроизводители встречаются одновременно рядом. Но в массе ремесленники в раннем периоде Средневековья, в античном ртире, в Индии и Китае, так же как и в Германии, являются наемными рабочими. Они могут при этом заниматься ремеслом у себя на дому, или в доме заказчика; это зависело от дорогбвизны материала. Золото, серебро, шелк, дорогое сукно заказчики не давали ремесленникам на руки, но заставляли их приходить к себе, во избежание хищения и утаивания материала. Поэтому отхожий труд был особенно распространен в области потребления высших слоев общества. Домашними работниками, наоборот, были те, чьи орудия производства были дороги или трудно переносимы, следовательно, пекари, ткачи, давильщики винограда, мельники: у них мы уже находим начатки основного капитала. Между наемным трудом и производством на продажу существуют промежуточные ступени, которые определяются обстоятельствами или обычаями. Но судя по терминологии, во всяком случае, преобладает ремесленный труд по найму: ёх^ощ; pia56q, mercennarius. Все эти выражения указывают на наем, а не на цену. Также и постановления диоклетиановского «эдикта о ценах»15 указывают в том же направлении на таксы найма, а не цен/