ТЕОРИЯ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ ПО ТУГАН-БАРАНОВСКОМУ.

вара низкой, он может прекратить производство этого товара и превратиться в покупателя. Если же цена рабочей силы становится очень низкой, рабочий не может прекратить про­дажу ее. «Поэтому, несмотря на то, что заработная плата при­нимает форму цены, нельзя видеть в заработной плате фено­мен цены. Она есть явление цены, но, кроме того, еще что-то иное. Именно то, что стоит вне процесса образования цен, составляет сущность соответствующего явления». Индивидуа­листические теории распределения игнорируют в процессе распределения именно то, что составляет его сущность— социальное неравенство его участников. Исходя из этих ме­тодологических соображений, Туган приходит к выводу, что «следует отвергать всякую индивидуалистическую теорию распределения, т.-е. теорию, которая рассматривает феномен распределения, как основанный на индивидуальных оцен­ках» И- С точки зрения Тугана, одинаково неправильны взгляды на проблему распределения, как школы предельной полезности, так и школы Маркса, поскольку обе рассматри­вают распределение, как специальный случай образования цен.

Маркс не может, по мнению Тугана, конструировать тео­рию заработной платы на основе теории ценности. Маркс определяет уровень заработной платы уровнем средств суще­ствования рабочего. Уровень средств существования Маркс, по мнению Тугана, понимал то в смысле физиологическом, то в смысле социально-культурном. Но оба эти варианта об’- являются Туганом лишенным! научного значения. Физиоло­гическое понимание уровня средств существования противоре­чит фактам. Согласно физиологического понимания уровень заработной платы во всех странах должен быть одинаковым, так как физиологический минимум сво всех странах почтя одинаков. А в действительности уровень заработной платы в различных странах неодинаков. Но и второе истолкование

уровня средств сущеслвования не устанавливает факторов, влияющих на высоту заработной платы. Оно сводится к тав­тологии, утверждая, что «условия существования рабочих, их реальная заработная плата определяется их уровнем жизни— другими словами)—их условиями существования... В сущно­сти, теория ота представляет собою совершенное извращение истинных причинных соотношений» ^х). Согласно этой версии, английский рабочий получает более высокую заработную плату, чем русский, потому что культурный уровень жизни английского рабочего выше, чем у русского рабочего. «Но не ясно ли, что истинное причинное соотношение — как раз обратное. Не потому английский рабочий получает высокую плату, что он ест бифштекс, а потому он ест бифштекс, что он получает высокую плату» ²). Низкий культурный уровень жизни русского рабочего определяется 'низкой заработной платой, а не наоборот. Таким образом, получается порочный круг: заработная плата определяется уровнем жизни, а уро­вень жизни, в свою очередь, заработной платой. «В конце- концов, торжествует Туган, мы должны признать полную несостоятельность теории заработной платы Маркса» ³).

Несостоятельность Марксовой теории заработной платы обусловлена—по Тугану—негодной основой, на которой она зиждется. Теория ценности не может служить основанием проблемы распределения вообще и заработной платы в част­ности, потому что основной предпосылкой ценности является социальное равенство вступающих в меновой акт контраген­тов, в то время, как для меновой сделки, возникающей между капиталистом и рабочим, определяющим моментом является их социальное неравенство. Капиталист—'производитель хол­ста—находится в одинаковом социальном положении с капи­талистом производителем сюртука, но не таковы взаимоот­ношения капиталиста и рабочего. Следовательно,-недостаток теории заработной платы Маркса заключается в том, что она рассматривается, как «специальный случай общей теории ценности». А как обстоит дело с теорией прибыли Маркса? «И его теория прибыли,—заявляет Туган,—пострадала от того

же недостатка, хотя и в меньшей степени, чем теория зара­ботной платы» !). Исходным пунктом теории, прибыли Маркса является единичное капиталистическое предприятие. И по­этому, проблема прибыли является для Маркса проблемой ценности: ведь в пределах одного предприятия элементы из­держек материально несравнимы с продуктом. Но прибыль представляет собою категорию ценности только потому, что исходный пункт исследования Маркса индивидуалистичен. «Если же мы станем на точку зрения общественного хозяй­ства, как одного целого, исчезнет необходимость рассматривать капиталистическую прибыль, как феномен ценности. Правда, в отдельной фабрике элемент расхода, как материальные вещи, по своей природе, совершенно отличны от продукта: уголь, машины, предметы потребления рабочего на бумагопря­дильной фабрике, представляют собой материалы совершенно отличные от пряжи. Но если мы станем рассматривать все общество, это различие исчезнет. Общество, как целое, расхо­дует и производит, в общем, одни и те же материальные вещи. Оно расходует железо, уголь, дерево, предметы потре­бления и производит то же самое железо, уголь, дерево, пред­меты потребления» ^{[418] [419]).}

Таким образом, Туган приходит к выводу, что постановка проблемы распределения, как у Маркса, так и у австрийской школы, несостоятельна, т. к. обе школы рассматривают фено­мен распределения, как феномен ценности;

Краеугольным камнем «истинно-научной 'социальной те­ории распределения» является, как мы уже видели выше, положение о социальном неравенстве общественных классов, делящих между собой общественный продукт, с одной сто­роны, методологическая предпосылка самостоятельности про­блемы распределения и независимость от проблемы ценности, с другой.

Процесс распределения социального продукта между различными общественными классами, которые внутренне связаны в процессе капиталистического хозяйства, не пред­ставляет собой простого менового процесса, но сложный ре­зультат борьбы социальных классов за увеличение лринадле-

жащей им доли общественного продукта, борьбы, в которой силы борющихся сторон в высшей степени неравны» ¹).

Основная задача теории распределения сводится к вы­яснению соотношений между доходами капиталистов и рабо­чего класса—'Заработной платы и прибыли,. Земельная рента, хотя и социального происхождения, ло в совокупности обще­ственных доходов играет своеобразную роль. «Не социальная борьба классов, но совершенно иного рода законы опреде­ляют высоту земельной ренты» ^{[420] [421] [422]). Высота, земельной ренты зависит от естественного различия плодородия различных участков земли и от расстояния их от рынка, а эти условия не зависят от соотношения социальных сил. Правда, социаль­ная борьба, например, борьба за хлебные пошлины может влиять на высоту земельной ренты, но лишь косвенным пу­тем, поскольку хлебные пошлины содействуют более интен­сивной обработке земли в данной стране. Землевладельцы, поэтому, могут удержать свою долю в общественном продукте без социальной борьбы. «Итак,—говорит Туган-Баранов- ский, — мы имеем полное право отвлекаться от земельной ренты при изучении процесса социального распределения» *).}

Проблема заработной платы отличается от проблемы прибыли по своему методологическому характеру. Происхо­ждение заработной платы и основания, по которым опреде­ленная часть общественного продукта попадает в руки рабо­чего класса, ясны и очевидны: без участия труда невозможен производственный процесс. Центр тяжести проблемы заработ­ной платы лежит в (выяснении факторов, определяющих вы­соту заработной платы. В теории прибыли основной вопрос состоит в выяснении .происхождения прибыли, как нетрудо­вого дохода.. Вопрос же о факторах, обусловливающих раз­меры прибыли, больших разногласий не вызывает. Заработ­ная плата есть не что иное, как форма ценности рабочей силы. Но форма заработной платы не может об’яснить ее высоты. С точки зрения социальной теории распределения рабочая сила является специфическим товаром, коренным образом отличающимся от циркулирующих на рынке товаров. Поэтому

высота цены рабочей силы не может быть определена обыч­ными приемами. Чем же отличается рабочая сила от прочих товаров? Все товары суть продукты хозяйственной деятель­ности, хозяйственные об’екты. «Рабочая сила,—это сам чело­век, т.-е. не об’єкт, а суб’єкт хозяйства» [423] [424])• Рабочая сила не­отделима от личности рабочего. Вое товары могут быть сво­бодно воспроизводимы в любом количестве. Размеры произ­водства. того или иного товара могут расширяться или сокра­щаться в зависимости от рыночной кон’юнктури. Не так обстоит дело с рабочей силой. Она может производиться в со­ответствии с потребностями производственного процесса. Производство рабочей силы не поддается регулированию со стороны капиталиста. «Как бы ни был принижен рабочий, все же он—не рабочий окот капиталиста: он свободен за преде­лами рынка и у себя дома живет не для того, чтобы создавать рабочую силу капиталисту, а для себя, для удовлетворения? своих потребностей» Ч- Капиталист вынужден ждать, когда нужные ему рабочие руки появятся в процессе размножения населения. Если темп производства требует большего количе­ства рабочих рук, чем то, которое имеется на рынке, капита­листы не могут создать новые рабочие руки. «Итак,—заявляет Тугаи,—нелепо говорить о производстве рабочей силы. Рабо­чую силу никто не производит. Она сама появляется, как результат жизни рабочего в сложном процессе, слагающемся под действием различных общественных факторов» ³). Второе отличие товара—-«рабочая сила» от прочих товаров заклю­чается в социальном неравенстве покупателя и продавца этого товара. Покупатели и продавцы других товаров могут принад­лежать к одному и тому же общественному классу. При про­даже рабочей силы принадлежность покупателя и продавца к различным классам является необходимой предпосылкой. Покупатель—капиталист, продавец—рабочий. Следовательно, рабочая сила—товар специфический, принципиально отли­чающийся от всех остальных. «Вот почему и ценность этого товара, заработная плата, принципиально- отличается от всех остальных ценностей» *)• Высота ценности рабочей силы не

может быть обленена законом издержек воспроизводства, так как рабочая сила не производится. Закон спроса и пред­ложения также не применимы (по Тугану) к рабочей силе, так как опрос на рабочую силу не зависит от цены ее. Изме­нение высоты заработной платы не изменяет спрос на рабо­чую силу потому, что «рабочая сила представляет средство производства не заменимое, вообще, другими средствами про­изводства» ').

Кроме того, «ежедневные факты подтверждают, что зара­ботная плата может быть различной при одном и том же со­отношении опроса и предложения, и наоборот» ^{[425] [426]).}

Какие же факторы обусловливают высоту заработной платы, по Тугану? Производительность общественного труда и социальная борьба. Величина общественного продукта, под­лежащего распределению, очевидно, зависит от производи­тельности труда, но размер доли каждого общественного клас­са в этом общественном продукте определяется силою и удель­ным весом того или иного класса. «Таким образом, с точки зрения социальной теории распределения, высота заработной платы в данном обществе определяется двумя факторами— производительностью общественного труда, определяющей, как велик, общественный продукт, подлежащий разделу ме­жду общественными классами и социальной силой рабочего класса, от которой зависит доля общественного продукта, по­ступающего в распоряжение рабочего» ^[427]). Следовательно, вы­сота заработной платы определяется двумя независимыми друг от друга факторами. Чем выше производительность тру­да, тем выше, при прочих равных условиях, должна быть реальная заработная плата. Именно от этого фактора—по Тугану—зависит неодинаковый уровень заработной платы в

различных странах. Заработная плата в Америке выше зара­ботной платы Европы, потому что производительность труда в последней ниже, чем в Америке. Высота заработной платы в свою очередь влияет на производительность труда, но зави­симость эта довольно ограничена. И действительно, если бы повышенная заработная плата компенсировалась пол-

ностью повышением производительности труда, то капитали­стам не зачем было бы бороться против повышения заработной платы. «Капиталисты были бы совершенными дураками, про­тивясь повышению заработной платы, если бы от такого по­вышения нисколько не страдал , их капитал. Производитель­ность общественного труда определяет высший предел зара­ботной платы. Но ясно, что заработная плата не может до­стигнуть этого предела, ибо достижение его было бы равно­сильно уничтожению прибыли» ^х). Низший предел заработной платы определяется физиологически необходимым миниму­мом средств существования. Таким образом, уровень зара­ботной платы может колебаться между этими двумя преде-

, лами». На каком же именно уровне обычно устанавливается заработная плата, это определяется борьбой рабочих с пред­принимателями, социальной силой рабочего класса» ^{[428] [429]). Чем луйше организован рабочий класс, чем больше развиты про­фессиональные .союзы, тем большее давление может он оказать на капиталистов, и, следовательно, тем больше будет его доля в общественной! доходе. И не только степень организованности рабочего класса, но и все условия, увеличивающие независи­мость его от капиталистов, увеличивают его силу в борьбе с последними за долю в общественном доходе. Фабричное зако­нодательство, меры, принимаемые государством для обеспече­ния участия рабочего во время болезни и старости, возмож­ность для рабочего добывать себе средства к существованию другими путями, кроме продажи своей рабочей силы-—все это облегчает рабочему борьбу -за повышение заработной платы. Одной из причин, позволявших рабочему классу Америки удержить заработную плату на высоком уровне, является, ио­мнению Туган-Барановского — наличность в Америке свобод­ной государственной земли, сдаваемой в аренду за незначи­тельную плату. Итак, чем сильнее рабочий класс, тем слабее класс капиталистов. «Наоборот, все то, что усиливает социаль­ную мощь капиталистического класса, относительно ослабля­ет рабочего и имеет тенденцию понижать его долю в обще­ственном доходе» [430]). Картели и тресты увеличили 'Степень эко-}

ломическбй сопротивляемости класса капиталистов. Это эко­номическое превосходство, однако, уравновешивается до не­которой степени неэкономическими факторами, усиливающи­ми позицию рабочего класса. К неэкономическим факторам должны быть отнесены общественное мнение, поддержка ра- бочих государственной властью из опасения политического движения рабочих и т. д.

Относительная сила рабочего класса зависит также от то­го, в каком фазисе капиталистического цикла находится про­мышленность. В период пґод’еимоа, когда прибыль высока, рабо­чие находятся в более выгодной позиции, так как капитали­сты боятся стачки, несущей им огромные убытки, и идут, по­этому, легко на уступки. Напротив, при промышленном за­стое капиталисты не боятся стачки, так как рыночная кон’­юнктура требует сокращения производства; поэтому в этих условиях рабочему классу труднее бороться за повышение заработной платы.

Очень сложное влияние оказывает на заработную плату развитие техники. О одной стороны, технический прогресс уве­личивает продукт, подлежащий распределению между капи­талистами и рабочими, способствует организации рабочего класса. Кроме того, вследствие роста основного капитала за­бастовки приносят капиталистам большие убытки, и они по­этому стараются их избегать. Все эти обстоятельства способ­ствуют повышению заработной платы. Но, с другой стороны, с техническим прогрессом машина начинает вытеснять рабочих, что ослабляет силу последних в борьбе с капиталистами. Отсю­да можно было бы сделать вывод, что производительность тру­да не всегда ведет к увеличению заработной платы. Однако, (Гутан-Барановский заключает: «В общем итоге Поднятие тех­ники производства обычно повышает реальную заработную плату, но не в таком размере, в каком повырилась произво­дительность труда»¹).

Итак, высота заработной платы с точки зрения социаль­ной теории распределения определяется: 1) производитель­ностью общественного труда и 2) соотношением сил рабочих и капиталистов. Перейдем теперь и к теории прибыли Туган- Барановского.

Для того, чтобы разрешить проблему прибыли, необходи­мо—по мнению Тугана—разрешить три более частных вопро­са: 1) об’яснить социально-экоиомичеокую природу прибыли, 2) дать оценку прибыли с точки зрения нормативно-эти­ческой и 3) выяснить факторы, определяющие высоту при­были. Каково же происхождение прибыли? «Прибыль,—отве­чает Туган-Барановский, — есть нетрудовой доход, вытекаю­щий из обладания хозяйственными предметами, созданными трудом человека, .Прибыль составляет нечто постороннее са­мому процессу производства, факт социального происхожде­ния, связанный с определенным распределением в обществе имущества» *). «Прибыль, следовательно, есть явление соци­альное, в котором получают свое выражение отношения гос­подства и зависимости в современном классовом обществе» ²). Итак, на первый вопрос теории прибыли социальная теория отвечает: прибыль есть нетрудовой доход. Тем самым и дается оценка прибыли с точки зрения нормативной. Прибыль, как результат эюоплоатащии, «не может не осуждаться нашим нравственным сознанием. Поскольку современное правосо­знание протестует против эксил'оатации человека человеком, постольку она должна протестовать и против нетрудовых доходов» ³).

Но какими об'єктивними факторами регулируется высо­та прибыли? Мы уже видели, что, по Тугану, прибыль есть доход, соотносительный заработной плате. Следовательно, вы­сота прибыли должна обусловливаться теми же факторами, как и высота заработной платы. «Но так, как заработная плата и прибыль суть два слагаемых одной и той же суммы, то ясно, что, определивши одно из слагаемых, мы определили и другое. Установив реальные факторы, определяющие высоту заработ­ной платы, мы установили и факторы прибыли» ⁴). Прибыль, как и заработная плата, определяется по своей абсолютной ве­личине производительностью труда и соотношением сил рабо­чих и капиталистов. Туган, указывая на слабые стороны тео­рии проиаводительности, соглашается, однако, с ней в том, что \

О «Основы ІПОЛШГ. ЭЮОИОМ.», МЭД. 1918 Г., стр. 447.

²⁾ Там же, сир. 464.

³⁾ Там же, стр. 465.

*) Тугаи-Барановский. От. «Ооциальн. теория распределения», «Рус­ская Мысль», 1910 г., т. I—II, стр. 106.

введение новых улучшенных орудий труда повышает при­быль. Чем выше, следовательно, производительность труда, тем выше при прочих равных условиях будет прибыль. Отсю­да видно, что увеличение прибыли врвое ие должно предпола­гать соответствующее уменьшение заработной платы, как ду­мал Рикардо. По мнению Тугана, Рикардо неправ, утверждая, что высота прибыли определяется только высотой заработной платы и больше ничем, и что, следовательно, прибыль может увеличиться только тогда, когда понижается заработная пла­та ^г). Повышение прибыли вовсе не связано с уменьшением за­работной платы. При введении усовершенствованных машин повышение производительности труда увеличивает обществен­ный продукт, подлежащий разделу между рабочими и капи­талистами. А это дает возможность увеличить одновременно к прибыль и заработную плату. Прибыль увеличится не вслед­ствие сокращения заработной платы, а вследствие повышения производительности общественного труда. Одновременное уве­личение прибыли и заработной платы возможно не только по их абсолютным размерам, но и как относительные величины, как доли общественного продукта. «Доля капиталистов в об­щественном продукте может возрасти при повышении произ­водительности общественного труда, и в то же время может возрасти и доля в общественном продукте рабочего класса, как ни кажется это странным» ^{[431] [432]).}

Кажущаяся невозможность одновременного повышения долей капиталистов и рабочих возникает—по мнению Тугана— потому, что современная политическая экономия считает, чтс весь общественный продукт состоит из предметов потребле­ния. Для того, чтобы понять законы распределения обществен­ного продукта, необходимо—по Тугану—усвоить следующую истину: «В общественном продукте нужно строго различать две части. Одна часть распределяется между общественными классами и составляет доход этих классов. Другая же часть

идет на восстановление израсходованных в процессе производ­ства средств производства и не составляет ничьего дохода, не переходит ни в чье потребление» ^х). С ростом производительно­сти труда уменьшается количество труда, затрачиваемого на воспроизводство средств производства, следовательно, увели­чивается соответственно сумма общественного дохода. Благо­даря этому возрастанию общественного дохода, возможно одновременное увеличение заработной платы и прибыли за счет сокращения расходов на восстановление средств произ­водства. Этот процесс роста общественного дохода вследствие сокращения расходов на восстановление средств производства Туган-Барановский изображает графически следующим обра­зом:

На основании приведенных выше соображений Тутан-Ба­рановский приходит к выводу, что «прибыль может изме­няться как параллельно, так и в обратном 'отношении сравни­тельно с заработной платой.

Возможны следующие комбинации прибыли и заработной платы, как долей продукта: высокая заработная плата и низ­кая прибыль, высокая заработная плата и высокая прибыль, низкая заработная плата и высокая прибыль, низкая заработ­ная плата и низкая прибыль ^{[433] [434]). Эти комбинации—по мнению Тугана,—наблюдаются в действительности: в Америке—высо кая прибыль и высокая заработная плата; в России—высокая прибыль и низкая заработная плата. Таким образом, Тутан создает 'Своей теорией прибыли синтез двух противоположных теорий прибыли: теории производительности и теории Рикардо. В теории производительности зерном истины является утвер­ждение, что прибыль может увеличиваться не только за счет}

сокращения заработной платы. А в теории Рикардо верно то, что при неизменной производительности труда повышение прибыли неизбежно должно вызвать сокращение заработной платы и наоборот. «Истинная же теория прибыли (т.-е. соци­альная теория прибыли Туган-Барановского. 0. Р.) должна признать влияние на прибыль обоих моментов—как чисто эко­номического (высоты производительности общественного тру­да), так и социального (распределения продукта между различ­ными общественными классами)» ^г). Но прибыль выражается не абсолютно, а относительно, в процентах к капиталу, затра­чиваемому капиталистом. Размеры же затрачиваемого капи­тала зависят от скорости его оборотов. Чем быстрее оборачи­вается капитал, тем меньше капитал, вложенный в предприя­тие, тем, следовательно, выше процент прибыли. «Таким обра­зом, скорость оборотов общественного капитала является треть­им фактором, влияющим на общественный процент прибыли, который определяется, следовательно, тремя факторами: про­изводительностью общественного труда, соотношением соци­альной силы капиталистов и рабочих и скоростью оборотов общественного капитала» ^{[435] [436]). Капиталистическое развитие обна­руживает тенденцию роста основного капитала за счет оборот­ного, а это ведет к понижению процента прибыли. Но с другой стороны, рост основного капитала вызывает повышение про- цзводнтельности труда, что обусловливает повышение про­цента прибыли. Таким образом, процесс каниталисгичесного развития заключает в себе две противоположные тенденции, как к повышению, так и к понижению процента прибыли. Но определить, какая из этих тенденций является решающей—по мнению Тугана—трудно. «Все зависит от конкретной обста­новки капиталистического развития. Во всяком случае, не су­ществует общего закона тенденции процента прибыли к паде­нию, который предполагался Марксом» [437]).}

Туган, однако, не может отрицать того, что в действи­тельности наблюдается в понижении нормы прибыли, что должно противоречить вышеприведенному его тезису. Но Ту­ган об’ясняет падение нормы прибыли следующим образом.

Б странах, где каяштализм не получил еще всеобщего распро­странения, прибыль капиталиста может увеличиваться вслед­ствие эксплоатации не только рабочих, но и той части насе­ления, которая является покупателем продуктов капитали­стического производства. Этим, по мнению Тугана, об’ясняется высокая норма прибыли в России. Но когда капиталистиче­ский способ производства становится господствующим, этот дополнительный источник прибыли исчезает. Вот почему в молодых капиталистических странах наблюдается понижение нормы прибыли. Но отсюда нельзя сделать вывод, что эта тен­денция присуща вполне развитому капиталистическому обще­ству производства. «На самом же деле, падение процента при­были намечается лишь при переходе страны к развитому капитализму и может совершенно прекратиться или даже за­меняться противоположным движением процента при даль­нейшем развитии капиталистической системы хозяйства» *).

Ознакомившись более или менее подробно с социальной теорией распределения Туган-Барановского, перейдем к кри­тическому разбору основных ее положений.

Начнем с методологических предпосылок Тугана. Мы уже видели выше, что новый метод Тугана заключается в том, что он рассматривает явления вне всякой связи с теорией ценнс- •оти. Проблема распределения является проблемой sui generis, не нуждавшейся для своего построения ни в какой теории ценности. Явления распределения рассматриваются исключи­тельно с точки зрения соотношения сил общественных клас­сов капиталистического общества. Для решения вопроса о том, как распределять общественный доход, надо исходить не из индивидуального хозяйства, а из понятия «обществен­ного хозяйства», как единого целого. Но 'спрашивается, что связывает разровненные индивидуальные хозяйства в единый хозяйственный орган, «в единое целое?» Туган-Барановский ответил бы, что цементом, связующим частные хозяйства в общественное хозяйство, является обмен. Но явления обмена должны чем-то регулироваться. Тугаи, конечно, отвергает теорию ценности Маркса, т. к, последняя является смешением в одно целое учения «об исключительной производительности труда с учением об исключительной способности труда

создавать ценность. Вместо теории абсолютной трудовой сто­имости Маркс дал теорию абсолютной трудовой ценности» *). Но если Туган отвергает теорию ценности Маркса, то он вы­двигает собственную «оригинальную» и истинно научную теорию ценности в качестве регулятора процесса обмена. Эта научная теория ценности Тугана родилась из незаконного сочетания Маркса с австрийской школой. Прайда, трудно примирить противоречивые теории. Но Туган видит в этом «примиренчестве» свою научную миссию. И после некоторых усилий он приходит к выводу, что теория австрийская и Мар­ксова взаимно дополняют друг друга. Одна дала исчерпываю­щий анализ суб’ективных моментов оценки, а другая подчер­кивает об’ективные факторы ценности, так что, «говоря мате­матическим языком,, предельная полезность должна оыть функцией трудовой стоимости» ^{[438] [439]). «Истинная теория ценности должна от суб’ективных элементов хозяйства возвыситься до об’єктивних элементов—исходя из суб’ективной предель­ной полезности, перейти к труду, как об’єктивному фактору ценности. Усвоивши все это, мы без труда разрешим опор между сторонниками теории предельной полезности и старой теории ценности» [440]). Туган строго различает абсолютную тру­довую стоимость от относительной. Абсолютная трудовая стои­мость есть выражение труда, затраченного на производство предмета. Относительная же стоимость есть «всякая ценность, рассматриваемая не как цель, а как средство для приобрете­ния другой ценности. Вот в кратких чертах сущность теории стоимости Тугана. Мы не можем рассматривать здесь эту теорию. Но путаница и эклектическое построение ее видно хотя бы из того, что ее «создатель» устанавливает прямую про­порциональность полезности продуктов их трудовым стоимо­стям. Ведь трудовую стоимость, поскольку речь идет о капи­талистическом хозяйстве (Туган заявляет, что политическая экономия изучает экономические явления «свободного мено­вого хозяйства») надо понимать как общественную категорию. А категория предельной полезности применима только к ин­дивидуальному хозяйству. Туган устанавливает зависимость}

между двумя величинами, «которые принципиально не могут иметь между собою ничего общего, т. к. они лежат в совер­шенно различных плоскостях» ¹). Итак, обмен регулируется относительной трудовой стоимостью. Но явления распределе­ния—по Тугану—не являются особыми экономическими фак­тами; они суть те же явления ценности, рассматриваемые с определенной точки зрения. Следовательно, социальная тео­рия распределения, методологическая оригинальность кото рой сводится к изгнанию понятия ценности в качестве фун­дамента ее, покоится, с молчаливого согласия ее творца, на своеобразной теории ценности. На это противоречие обратил внимание Струве. «Утверждение автора, что его теория рас­пределения •совершенно независима от какой-либо теории ценности, совершенно неверно. В основе его теории распреде­ления лежит своеобразная теория прибавочной ценности» ^{[441] [442]).}

Всякая теория, тем более «истинно-научная» теория рас­пределения должна анализировать и об’яснять вое явления распределения из одного принципа. Таково требование мето­дологии. Посмотрим, выдерживает ли это методологическое требование теория распределения Тугана?

Проблема распределения сводится — ио Тугану — к изу­чению отношений зависимости между доходами трех основ­ных классов капиталистического общества—капиталистов-,, землевладельцев и рабочих, т. к. эти три вида дохода свя­заны между собою капиталистическим производством и обу­словливают друг друга. Следовательно, социальная теория распределения должна об’яснять высоту земельной ренты- дохода класса землевладельцев теми же факторами, которыми определяется высота прибыли и заработной платы. Однако, в процессе изложения своей теории Туган заявляет, что «не социальная борьба классов, но совершенно иного рода законы определяют высоту земельной ренты... итак, мы имеем пол­ное право отвлекаться от земельной ренты при изучении процесса социального распределения» ^[443]). Это из’ятие земелъ-

ной ренты из общей проблемы распределения нарушает един­ство всего построения Тугана. Но пред’являть Туган-Бара- новскому требования методологического характера не прихо­дится. Он, как оказано выше,—миротворец. Основная его за­дача сводится к тому, чтобы доказать, что противоречия между трудом и капиталом вовсе не являются непримири­мыми. И '1 уган, как бывший марксист, хорошо знает, что до тех пор, пока учение Маркса о ценности и прибавочной ценности останется не опровергнутым—непримиримая противополож­ность интересов капиталистов и рабочих будет также неопро­вержимым фактом. Поэтому Туган начинает свой поход про­тив экономической теории Маркса с ее основы—теории цен­ности.

Социальная теория распределения является продолже­нием «примиренческой» деятельности Тугана. «Теория при­бавочной стоимости,—говорит Туган,—может быть опровер­гнута только тогда, когда будет доказано, что распределение общественного дохода между различными общественными классами не вытекает из понятия прибавочной стоимости и что всеобщая норма прибыли, как в своем статическом состоя­нии, так и в своих изменениях, -совершенно независима от состава общественного капитала» ¹). Социальная роль социаль­ной теории распределения заключается, на мой взгляд, в том, чтобы показать, что увеличение прибыли капиталиста не вы­зывает соответствующего уменьшения заработной платы, что, наоборот, возможно одновременное увеличение и прибыли и заработной платы. Но для того, чтобы это доказать, Туган-Ба­рановский должен был создать новую электическую теорию распределения из сочетания теории производительности с некоторыми элементами теории Маркса. В социальной теории распределения господствующим элементом является учение о производительности общественного труда. «Именно этот фактор (производительность общественного труда. С. Р.),— заявляет Туган, — является наиболее могуще­ственным при установлении среднего уровня заработной платы в разных странах» ³) (курсив мой. С. Р.). ^{[444] [445]}

Но повышенная заработная плата в свою очередь вызы­вает повышение производительности труда. Правда, Тугап- Барановский признает, что зависимость производительности труда от заработной платы наблюдается лишь в известных пределах. Но это не мешает ему подчеркнуть, что благодаря этой хотя бы ограниченной взаимозависимости заработной платы и производительности труда создается общность инте­ресов капиталистов и рабочих. «Повышение заработной платы, улучшая условия существования рабочего, увеличи­вает его трудоспособность и успешность его труда. На этой почве возникает известная солидарность интересов рабочих и капиталистов» ^х) (кур­сив мой. С. Р.). Туган отводит много места критике теории прибыли Рикардо, утверждавшего, что производительность труда не оказывает влияния на прибыль. И понятно: на основе такой теории прибыли примирение рабочих с капита­листами невозможно. «Благодаря этому,—говорит Тутан,— учение Рикардо о прибыли (хотя сам он отнюдь не был сто­ронником идеи классовой борьбы) с особенной резкостью выдвигало неустранимую противоположность интересов рабо­чих и капиталистов. Для солидарности интересов тех и других в этой концепции, места совершенно не оставят ь» ^{[446] [447]).}

Следовательно, Туган считает недостаточно научной та­кую теорию распределения, которая не оставляет места для гармония интересов враждебных классов. Зато концепция Ту- гана отводит почетное место гармонии интересов. Из опасе­ния, что он будет не совсем понятен, Туган решил доказать возможность одновременного увеличения дохода и капита­листа и рабочего наглядным способом. Надо полагать, что на­черченные круги Тугана предназначались для рабочих. Итак, теория распределения Тугана, несмотря на подчеркивание момента социальной борьбы, заключают в себе в значитель­ной степени идею оправдания капитализма.

Но перейдем к основным положениям Тугана. Мы уже знаем, что оригинальность социальной теории заключается в абстрагировании от теории ценности. Понятие ценности не может быть положено в 'Основу теории распределения потому,

что понятие ценности исходит из социального равенства то­варопроизводителей, в то время как для проблемы распреде­ления характерным является именно социальное неравенство. Туган не понимает социальной природы категорий Маркса. Туган не хочет понять, что экономические категории—товар, деньги, капитал, заработная плата и т. д. — выражают собою общественные отношения товарно-капиталистического обще­ства. Развитие и изменение характера этих производственных отношений влечет за собою эволюцию категорий, их выража­ющих. На известной ступени развития общественного произ­водства, а именно с развитием товарного хозяйства, труд при­обретает свойство быть выразителем общественных отноше­ний разрозненных товаропроизводителей. Труд вообще при­обретает двойственную природу: конкретный труд—создаю­щий продукт, потребительную стоимость, и абстрактный, со­здающий стоимость. Общественные отношения при товарном производстве находят свое выражение в обмене вещей—това­ров, а этот обмел регулируется ценностью. Таким образом, ценность не есть категория индивидуального хозяйства, как думает Туган. Ценность—категория социальная, из которой развиваются все остальные категории при изменении соци­ально-производственных отношений.

Так, стоимость превращается в деньги, деньги в капитал и т. д. Но для превращения денег в капитал требовался огромный социально-исторический переворот, названный Марксом первоначальным накоплением капитала. «Капитал возникает лишь там, где владелец средств производства к средств существования находит на рынке свободного рабо­чего в роли продавца своей рабочей силы, и уже одна эта историческая предпосылка заключает в себе целый мир осо­бого исторического развития»^х). Но почему принимают отноше­ния капиталиста и рабочего форму ценности? Ведь ценность выражает основное производственное отношение товарного хо­зяйства—равенство товаропроизводителей, а в основе капита­листических отношений лежит, ведь, социально-экономиче­ское неравенство капиталиста и рабочего. Но дело в том, что отношения капиталиста и рабочего принимают форму отно­шений между равными товаропроизводителями. «Капиталист

и рабочие,—говорит И. Рубин,—связаны между собой произ­водственным отношением, вещным выражением которого слу­жит капитал. Но они связываются и вступают в соглашение как равноправные товаропроизводители; и выражением этого производственного отношения, точнее, этой стороны связы­вающего их производственного отношения, служит категория стоимости» *). Итак, категория ценности выражает не только социальные отношения простого товарного общества, но и социальные отношения капиталистического общества. Но Ту­ган не понимает, что в акте обмена находят свое выражение эти социальные отношения. Он не понимает, что для обще­ства, состоящего из автономных хозяйств—для товарно-капи- талисгичеокого общества не существуют социальные отноше­ния сами по себе. Общественные отношения товарно-капита­листического общества приобретают форму отношений вещей. И поэтому единственно возможной формой их проявления является движение цен товаров на рынке. Мы уже видели выше, что с превращением рабочей силы в товар, простое то­варное производство превращается в капиталистическое. II если рабочий участвует в производстве, как продавец товара, то он должен получить свою долю в общественном доходе в форме цены за этот товар. «Характерной особенностью капи­талистической эпохи является тот факт, что рабочая сила для самого рабочего принимает форму принадлежащего ему товара, а потому труд принимает форму наемного труда. С другой стороны, лишь начиная с этого момента, товарная форма становится всеобщей формой для всех продуктов труда» ^{[448] [449]).}

Туган не понимает, что самый факт продажи рабочей силы является выражением социально-экономического превосход­ства капиталиста над рабочим. Основная методологическая ошибка Тугана заключается в том, сто он игнорирует специ­фические особенности товарно-капиталистического производ­ства. Он не понимает, сто отличительной чертой товарно-ка­питалистического производства является производство цен­ности. Не продукт, а ценность, не прибавочный продукт, а

прибавочная ценность являются основными стимулами ка­питалистического производства.. И поэтому в капиталисти­ческом обществе речь идет не о распределении продуктов, а лишь о распределении ценностей. «Современная борьба за участие в общественном продукте обладает специфическим свойством: это борьба за экономические ценности. Абстраги­рование от ценности было бы, поэтому, абстрагированием от подлинно типичной черты современной формы хозяйства» ¹). И именно это смешение продукта с ценностью является ос­новой всей теории распределения Тугана. Непонимание спе­цифических особенностей капиталистического производства привело к тому, что социальная теория распределения не смо­гла об’яснить явления распределения капиталистического общества. И на самом деле—от производительности труда за­висят размеры общественного продукта при любой структуре общества. Поскольку речь идет об общественном доходе в натуральной форме, о доходе, выраженном в продуктах, про­изводительность труда одинаково влияет на совокупный про­дукт в первобытно-коммунистической общине, феодальном и капиталистическом обществе. Следовательно, первый тезис Тугана бессилен об’яснить явления распределения капита­листического общества. И второй тезис Тугана о соотношении общественных сил оказывается непригодным для об’яснения специфических особенностей капиталистического процесса распределения. Во всяком классовом обществе идет борьба за участие в общественном продукте. И понятно, что резуль­таты борьбы находятся в зависимости от силы каждого класса. Но, может быть, Туган и ставил себе цель об’яснить явления распределения вообще, а не только в капиталисти­ческом обществе? Но Туган заявляет нам, что учение о рас­пределении охватывает «группу доходов тех трех основных классов капиталистического общества, которые предполага­ются самым существом капиталистического процесса произ­водства—доходов—наемных рабочих (заработная плата) капи­талистов (прибыль) и землевладельцев (земельная рента)» ^{[450] [451]). Совершенно прав Бухарин, заявляющий, что теория Тугана}

заключает в себе «ряд утверждений общесоциологического характера, которые пригодились бы для самых разнообраз­ных экономических форм. Таким образом, теория Туган-Ба­рановского оказывается в действительности в комическом по­ложении, в положении социальной теории, которая не об’­ясняет, однако, никаких определенных социальных отноше­ний» ¹).

Мы уже знаем, что Туган признает теорию заработной платы Маркса неудовлетворительной. С точки зрения трудо­вой теории ценности Маркса нельзя об’яснить явления зара­ботной платы. «Почему, если труд создает ценность, рабочий получает не весь создаваемый им продукт, а только его часть. Для об’яснения этого необходимо выйти за пределы общей теории ценности и ввести и социальные элементы, которым трудовая теория ценности принципиально так же чужда, как и теория предельной полезности» ^{[452] [453] [454]). Но Маркс, как мы уже видели выше, отнюдь не исключает социальные моменты при изучении экономических явлений. Говоря о ценности ра­бочей силы, Маркс подчеркивает специфические особенности товара рабочей -силы. «В противоположность другим товарам, определение стоимости рабочей силы включает в себя исто­рический и моральный моменты» ’). В самом меновом акте, при обмене рабочей силы на капитал, проявляются социаль­ные отношения рабочих и капиталистов. «Что происходит в обмене между капиталом и наемным трудом? В обмен на свой труд рабочий получает средства существования, а капиталист в обмен на свои средства существования получает труд, произ­водительную деятельность рабочего, творческую силу, благо­даря которой рабочий не только возмещает то, что он потребил, но и придает накопленному труду большую стоимость, чем он имел раньше» [455]). В своей брошюре «Заработная плата, цена и прибыль» Маркс показывает нам, как классовая борьба про­летариата за повышение заработной платы находит свое вы­ражение в форме купли и продажи. «Борьба за, повышение заработной платы,—говорит Маркс,—является только вслед­}

ствие предшествовавших перемен, она есть неизбежный плод предшествовавших изменений в массе производимых продук­тов, в производительной силе труда, в ценности труда и де­нег, в напряженности труда рабочего, соответствующих коле­баний рыночных цен, обусловленных колебаниями спроса и предложения и различными фазами промышленного кругово­рота— словом, она есть противодействие рабочих действиям капитала» *). По мнению Тугана теория заработной платы не может быть построена на основе теории ценности еще потому, что рабочая сила—не товар и поэтому закон ценности к ра­бочей силе не применим. Туган-Барановокий предпринимает экскурсию в область этики и доказывает, что человек не об’єкт, а суб’єкт хозяйства. Но капиталистическое производство не руководствуется соображениями этического порядка. Доста­точно ознакомиться с восьмой главой первого тома «Капи­тала», в которой Маркс приводит богатый отчетный материал фабричных инспекторов в Англии для того, чтобы убедиться, что в капиталистическом обществе рабочий не самоцель, а лишь средство производства, не суб’єкт, а об'єкт хозяйства. Рабочий в капиталистическом обществе является живой ма­шиной и, следовательно, живет не для себя, а для процесса производства. «Итак, с общественной точки зрения класс ра­бочих — даже вне непосредственного процесса труда — яв­ляется такой же принадлежностью капитала, как и мертвый рабочий инструмент» ^{[456] [457] [458] [459] [460] [461] [462]).}

Нередко капиталисты принимают на работу рабочих определенного возраста до 35—40 лет потому, что рабочий выше этого возраста является уже плохо работающей маши­ной ⁸). В Америке весьма распространенным явлением пред­ставляется то, что на работу не принимают рабочих с седыми волосами, и это заставляет рабочих красить волосы, а у кого не хватает средств на краску, заменяет последнюю сапожной ваксой. Многие рабочие в Америке вынуждены употреблять

мышьяк для того, чтобы быть в состоянии работать с требуе­мой напряженностью *). Думаю, что американские рабочие красят волосы сапожной ваксой и впрыскивают себе мышьяк не как суб’екты, а как об’екты хозяйства, как живые машины в системе капиталистического производства. По этим сообра­жениям мы можем заключить, что рабочая сила является то­варом в .полном смысле этого слова. Неправ Туган, утверждая, что рабочая сила не производится и поэтому к ней неприме­ним закон издержек производства. Процесс капиталистиче­ского производства является своеобразным процессом произ­водства и воспроизводства наемных рабочих. «Своеобразие этого процесса производства заключается в том, что здесь не затрачивается никакого нового живого труда, а переносится прошлый труд, овеществленный в продуктах потребления ра­бочих ^{[463] [464] [465]). Но Тутан, как мы видели выше, об’являет недействи­тельным по отношению к рабочей силе и закон спроса и пред­ложения, потому что рабочая сила есть «средство производ­ства, незаменимое Вообще другими средствами производ­ства 8). Только в некоторых случаях капиталисты, по мне­нию Тугана, могут заменить рабочих машинами, но, как общее правило, капиталисты не в силах бороться с повышением за­работной платы. Туган здесь упускает из виду основную тен­денцию капиталистического развития—заменять рабочих ма­шинами. И это вытеснение рабочих с развитием техники про­исходит не в «некоторых случаях», как думает Туган, а яв­ляется оборотной стороной прогресса капитализма. Ибо дви­жение капиталистического способа производства вперед озна­чает неудержимое революционизирование техники, что ведет к образованию так называемой промышленной резервной ар­мии. Это неоспоримый факт капиталистической действитель­ности. Но для «научной» теории распределения факты, как видно, не обязательны.}

Стремление Тугана дискредитировать теорию заработной платы, построенную на теории ценности, так велико, что он готов ради этого вступить в противоречие с основами своей собственной теории. На самом деле, утверждая, что капнта-

листы почти бессильны в борьбе против повышения заработ­ной платы, Туган абстрагируется от момента социального пре­восходства капиталистов над рабочими. А ведь этот момент составляет стержень всей концепции Тугана.

Туган находит в теории заработной платы Маркса пороч­ный круг: заработная плата определяется уровнем средств су­ществования, а последний в свою очередь зависит от уровня заработной платы. Но этот порочный круг очень легко исче­зает, если повнимательнее читать Маркса. «Кроме этого чисто . физического элемента,—говорит Маркс,—ценность труда опре­деляется в каждой стране традиционными условия­ми жизни. Они заключаются не в одной лишь исключи­тельно физической жизни, но также в удовлетворении извест­ных потребностей, вытекающих из общественных условий, прикоторых люди живут и при кото­рых они в ы р о с л и» ¹). (Курсив мой—С. Р.). Таким обра­зом, Маркс рассматривает категорию ценности рабочей силы исторически. В конечном итоге ценность рабочей силы в ка­ждой стране зависит от тех привычек и социальных условий, в которых вырос и сформировался класс наемных рабочих. Английский рабочий получает более высокую заработную плату не потому, что он ест бифштекс в 20 веке, а потому, что культурный уровень страны и «жизненные притязания» слоев населения, из которых рекрутировался рабочий класс в Англии в 18 веке, были значительно выше, чем в момент

возникновения рабочего класса в России.

Но перейдем к теории заработной платы Тугана-Баранов- ского. Высота заработной платы определяется, согласно со­циальной теории распределения, как установлено выше, дву­мя факторами: а) производительностью общественного труда и б) долей рабочего класса в общественном продукте. Бесспор­но, что производительность труда влияет на размеры обще­ственного продукта,—чем выше производительность труда, тем больше общественный продукт, подлежащий разделу, тем большую долю может получить трудящийся, например, раб в рабовладельческом хозяйстве. Но не так обстоит дело в капи­талистическом обществе, где производятся не продукты, а ценности. Развитие производительности труда в капиталисти­

ческом обществе ведет не к повышению, а к понижению зара­ботной платы. Рост техники делает излишним простой труд и уменьшает значение обученной рабочей силы, а это понижает ее ценность, следовательно, и заработную плату. Введение машин вовлекает в производство детей и женщин, вследствие чего усиливается конкуренция. «Чем больше возрастает про­изводительный капитал, тем больше расширяется разделение труда и применение машин, тем больше усиливается конку­ренция между рабочими, тем больше сокращается их заработ­ная плата» ¹). Но, спрашивается, каким образом можно устано­вить долю рабочего класса в общественном продукте? Ведь общественный продукт состоит из качественно-различных продуктов, несравнимых между собою с точки зрения нату­ралистической, на которой стоит Туган. О доле рабочего класса в совокупном продукте может быть речь лишь тогда, когда мы все это многообразие продуктов сведем к чему-то общему, а именно, стоимостям. Без понятия стоимости нельзя устано­вить долю рабочего класса в общественном доходе, состоящем из различных продуктов (хлеб, железо, холст и т. д.). Таким образом, игнорирование понятия о ценности приводит и к банкротству второго основного фактора — доли рабочего класса— при определении высоты заработной платы.

В теории прибыли Тугана смешение продукта с ценностью выступает ярче, чем в его теории заработной платы. Исходным пунктом Тугана в построении теории прибыли является при­бавочный продукт, а не прибавочная ценность. «Первичной основой прибыли и вообще нетрудовых доходов является именно прибавочный продукт, а отнюдь пе прибавочная цен­ность, ибо самая возможность существования экономической ценности предполагает наличность продукта, который имеет эту ценность» ^{[466] [467]). Отсюда лишний раз видно, чго Тутан не по­нимает специфического характера нетрудовых доходов капи­талистического общества в отличие от нетрудовых доходов в других общественных формациях. Для капиталистического производства характерно не производство продукта, а произ­водство ценности; основным двигателем капиталистического производства является накопление ценностей. А без понятия}

ценности невозможно понять эту основную пружину капита­листического производства. Но характерным для Тугана яв­ляется его уверение, что именно его теория прибыли более выдержана с точки зрения марксизма, чем теория прибыли самого Маркса. «Вообще,—говорит Туган,—выдвигая в своей общей теории исторического процесса на первый план раз­витие производительных сил, Маркс стоял на почве же на­туралистической точки зрения производительности, которая защищается в тексте и мною. Поэтому я считаю свою кон­струкцию более согласованной с духом исторической фило­софии марксизма, чем теорию прибавочной ценности самого Маркса» ¹). Туган-Барановский заявляет: «Вообще, для меня совершенно непостижимо, каким образом можно не понимать, что в основе прибыли лежит производство прибавочного про­дукта. Ведь капиталист получает в конце концов про­дукт, а не только ценность. Бифштекс, который подается к столу капиталиста, есть не только ценность, но и вполне материальная вещь, как и машина... и борьба между общественными классами ведется именно за вещественные бифштексы, а вовсе не за невещественную ценность»^{[468] [469]). Итак, Туган - Барановский изгоняет решительно понятие ценности из теории прибыли. И, несмотря на это, смелый новатор сам вводит это понятие контрабандой, беря его на прокат у жестоко критикуемых им школ. Свое изложение теории прибыли Туган заключает следующим заявлением: «Итак, вот какими факторами определяется прибыль, как определенная сумма ценностей, получаемых капиталистом» [470]).}

Но откуда, спрашивается, вдруг взялась эта сумма ценно­стей? Ведь оба фактора, определяющие высоту прибыли, не имеют никакого отношения к ценности. Это остается загадкой. Каким образом возникает прибыль, как прирост ценности? Туган показывает это при помощи математической формулы. До введения усовершенствованной машины количество пряжи

равно J. После введения машины количество пряжи увели­чивается на а. Вся пряжа равна А+а; нововведенная машина, как средство производства и продукт производства, равна в. Совокупный общественный продукт получает следующее вы­ражение: Л+а+в. Общественный продукт увеличился на й+в, а увеличение расходов равно в. «Но сумма всегда более одного из слагаемых, следовательно, и ценность увеличения общественного продукта, вызванного введением новых средств производства, не может не превышать ценности этих средств производства» ¹). И далее: «Очевидно, что прядильная машина плюс добавочное количество пряжи, производимое при по­мощи этой машины, представляет собою по своей ценности нечто большее, чем сама эта машина—ибо добавочное коли­чество пряжи во всяком случае имеет некоторую ценность» ^{[471] [472]). Здесь прямо бросается в глаза неправильность математиче­ской операции Тугана над материально различными продук­тами. На самом деле,—говорит Дмитриев, — нельзя произво­дить математических действий над «суммой, одно слагаемое которой количество машин, а другое—число аршин полотна (или другой пряжи)» [473]). И именно поэтому Туган спешит при­звать себе на помощь ненавистное ему понятие ценности, ко­торое он вводит как deus ex machinae, по удачному выраже­нию Бухарина. Но поскольку речь идет о ценностях, то надо еще доказать, что а+в больше в. Ведь рассматриваются два различных момента производства с различными условиями производства, и поэтому количество пряжи, произведенное при усовершенствованной технике, может быть по ценности равно ценности пряжи, произведенной в первый >раз, может быть меньше ее. Туган опровергает это возражение. «Конеч­но,—говорит он,—если бы сравнивать ценность машин и ма­шин плюс пряжа за разные моменты времени и предполо­жить при этом, что ценность машин за рассматриваемое время изменилась, то ценность машин могла бы оказаться и более высокой, чем ценность суммы машин и пряжи. Но такое предположение методологически недопустимо. В тексте исследуется нормальный случай воспроизводства обще­}

ственного продукта при новых технических условиях, а отнюдь не случай колебания товарных цен»^х). Но это утверждение противоречит точке зрения самого Тугапа- Барановокого; ведь колебания цен вызываются именно новыми техническими условиями. Струве замечает со­вершенно правильно, что с точки зрения теории ценности са­мого Тугана-Барановского невозможно отвлечение от колеба­ния цен и что такое словосочетание вообще бессмысленно. «И это словосочетание (т.-е. случайные колебания цен.— С. Р.), говорит Струве,—прямо бессмысленно с точки зрения той самой теории ценности, которую в своих «Основах» раз­вивает Туган-Барановский. Оно—если тут допустима сравни­тельная степень — вдвойне бессмысленно при предполо­жении новых технических условий, которые увеличи­вают количество продукта, ибо количество продукта по основному смыслу учения о предельной полезности существенно для оценки, и вытекающие из него ко­лебания цен не могут быть никоим образом случай­ными» ^{[474] [475]). Но Туган-Барановский не сдается. Он находит ответ и на это возражение и заявляет, что умножение продуктов происходит только при переходе от старых технических усло­вий к новым. «Но затем... никакого дальнейшего умножения продуктов при сравнении одного оборота с другим сборотом я предполагать не должен. Я и беру один из последующих обо­ротов общественного капитала при неизменном из года в год количестве общественного продукта и анализирую элементы общественного прихода и расхода. В статье прихода имеется «+в, в статье расхода лишь в. Из какой бы теории ценности ни исходить, из теории предельной полезности, точно так же, как и из трудовой теории, мы должны признать ценность еди­ницы продукта в данном случае неизменной[476]).}

Но Туган забывает в пылу гнева, направленного против Струве, не понимающего «столь простых вещей», что ему при­ходится сравнивать различные обороты общественного капи­тала, из которых один до введения усовершенствованных ма­шин, для того, чтобы получить в статье ігрихода а+в. Откуда

получается в статье прихода а+е? Посредством вычитания А из А+а+в. Но такая арифметическая операция не может -быть признала законной, так как А в уменьшенном меньше, чем А в вычитаемом. После введения усовершенствованных машин ценность пряжи уменьшается. А это неоспоримо и с точки зрения теории ценности самого Туган-Барановского: увеличение количества продукта обусловливает уменьшение ценности каждой единицы данного продукта. Следова­тельно, без понятия ценности об’яснить яв­ление прибыли не удается.

Во всей теории распределения и, в особенности, в теории прибыли Тутана выручает методологическая путаница: ото­жествление продукта -с ценностью. Он принимает за аксиому, что приращение продукта всегда означает приращение цен­ности. Это смешение продукта с ценностью лишает Туган-Ба­рановского возможности понять истинную природу прибыли, как специфически, исторически обусловленного вида нетру­дового дохода капиталистического способа производства. При­быль—по Тугану—не является категорией капиталистического хозяйства. Всякий нетрудовой доход, обусловливаемый не­равномерным распределением средств производства, рассмат­ривается Туганом как прибыль. Онтакиговорит: «При­быль есть нетрудовой доход, вытекающий из обладания хозяйственными предметами, со­зданными трудом человека. Прибыль составляет... факт социального происхождения, связанный с опре­деленным распределением в обществе иму­ще с т в а»—{курсив мой—С. Р.). Под это определение при­были подходит и доход рабовладельца. На самом деле, разве доход рабовладельца не вытекает «из обладания хозяйствен­ными предметами, -созданными трудом человека?» Доход феодала тоже может быть занесен, согласно определения Ту­гана, в рубрику прибыли. Доход феодала вытекает из при­своения прибавочного продукта подневольного населения и связан с определенным распределением в обществе имуще­ства, а именно с феодальной собственностью на землю.

Это смешение прибыли с нетрудовым доходом вообще

*) Там же, стр. 447.

логически вытекает из непонимания того основного положе­ния, что капиталистическое производство есть производство ценности и прибавочной ценности, а не продукта и прибавоч­ного продукта. Туган-Барановский абстрагирует в теории при­были от понятия ценности. Абстрагирование это «возможно и необходимо потому, что прибыль как характерная и нормаль­ная категория капиталистического строя возникает не на рын­ке, не в сфере обмена, а за пределами рынка, в сфере отноше­ний производства» ^J). Итак, прибыль есть «характерная и нор­мальная категория капиталистического строя». Но это не ме­шает Тугану забыть это определение через несколько строк в той же статье. И капиталистическая прибыль может прояв­ляться в формах, совершенно не связанных с товарной ценой. «Возьмем, например,—говорит Туган, — натуральный заем. Крестьянин берет ссуду в 10 пудов ржи и сдает заимодавцу 11 пудов. Лишний пуд составляет прибыль заимодавца... Ну­жно ли для понимания ее (т.-е. прибыли—С. Р.) исходить из определенной теории ценности?» И ответ гласит: «Очевидно, нет» ^{[477] [478]). Коротко, ясно й просто. Туган, вооруженный своим изумительным методом, базирующимся на путанице понятий продукта и ценности, заставляет капиталистическую прибыль появляться в условиях феодально-натурального хозяйства. И Туган понимает, что этот пример взят из области некапитали­стического производства. Поэтому он спешит привести дру­гой пример из сферы капиталистических производственных отношений. «Возьмем, например, случай натуральной оплаты труда... Ферма производит 1.000 пуд. пшеницы, из которых 500 фермер отдает рабочим, остальные 500 оставляет себе. На чем основана его прибыль? На том, что рабочий получает лишь часть вырабатываемого продукта. При чем же тут теория цен­ности?» [479]). Таким образом, капиталистическая прибыль, по мнению Тугана, сводится к.определенному количеству приба­вочного продукта. Тугая понимает, что такое понимание при­были противоречит приведенному выше его определению при­были, как «характерной, нормальной категории капиталисти­ческого строя». Он поэтому оправдывается и говорит: «Но мне}

могут оказать, что я предполагаю во всох этих случаях нату­ральное хозяйство, между тем как капиталистическое хозяй­ство есть хозяйство меновое. Это совершенно верно. Но верно и то, что в основе менового хозяйства лежит вое же не обмен, а производство» ')• Вот здесь буржуазный экономист Туган- Барановский весь как на ладони. Оп не понимает, что капита­листическое производство есть исторически данная формация, для которой характерно не производство вообще, а лишь производство, обусловленное обменом, следовательно, произ­водство ценностей.

Итак, мы можем притти к следующему выводу: хотя Ту­ган говорит о прибыли, как о нормальной и характерной, ка­тегории капиталистического производства, тем не менее его «истинно научная» теория прибыли не дает никакого об’ясне­ния капиталистических отношений, вообще, и прибыли в осо­бенности. Теория прибыли Туган-Барановского с одинаковым успехом может быть применена как к феодальному, рабовла­дельческому, так и капиталистическому хозяйству. Следова­тельно, она ничего не об’ясняет и должна быть признана не­удачной и бессодержательной.

При определении прибыли Туган впадает в противоречие с самим собой. В «Основах» он заявляет, что «прибыль состав­ляет нечто постороннее самому процессу производства». При­быль, следовательно, создается вне сферы производства. А в своей статье в «Русской Мысли», желая доказать возможность и необходимость абстрагирования теории прибыли от теории ценности, он подчеркивает, что прибыль создается не в сфере обмена, а лишь в сфере отношений производства. Итак, при­быль создается то в сфере производства, то вне ее, в зависимо­сти от того, что нужно доказать творцу истинно научной тео­рии прибыли.

Желая доказать, что явления распределения не покрыва­ются явлениями обмена, что они составляют самостоятельную проблему, Туган раз’ясняет, что прибыль, как все явления рас­пределения, есть «конечный результат» явлений производства и обмена. Но когда нужно доказать, что теория прибыли может обойтись без теории ценности, Туган забывает то, что он гово­рил прежде, и горячо утверждает противоположное: прибыль

возникает теперь не в конце, а в начале этого процесса. «Это жонглирование понятиями,—замечает язвительно Бухарин,— иногда весьма удобно, но оно отнюдь не свидетельствует о те­оретической ценности нового «учения О прибыли»'¹).

Желание Тугана построить теорию прибыли без закона ценности так сильно, что ради «бесценностной» теории при­были он готов жертвовать многим, даже... своими собствен­ными определениями и содержательностью самой теории.

Мы видели выше, что Туган графически изображает воз­можность одновременного повышения прибыли и заработной платы. При этом он исходит из предположения, что с разви­тием производительности труда уменьшается количество труда, затрачиваемого на производство средств производства. Но это неверно: процесс роста производительности труда, наоборот, характеризуется увеличением количества труда, за­трачиваемого на производство средств производства. Рост капига,ли'стическото производства идет не столько¹ за 'счет предметов потребления, сколько за счет средств производства. «Но процесс роста производительности труда, — говорит Бухарин, — проявляется как раз в относительном умень­шении величины живого труда благодаря тому, что на произ­водство средств производства затрачивается относительно больше, а на непосредственное производство’ предметов по­требления относительно меньше труда, становится возможным достигнуть огромного увеличения количества, последних» ^{[480] [481]). Такова тенденция капиталистического способа производства. Но если так (а это так), если общественный доход не может быть увеличен за счет сокращения средств производства, то рушится попытка Тугана примирить классовые противо­речия капиталистического общества, и придется признать, что не существует возможности «одновременного возрастания}

и прибыли и заработной платы, как долей общественного продукта».

В заключение надо сказать, что «оригинальная» теория распределения Туган-Барановского отличается отсутствием всякой оригинальности. Все правильные и истинно научные элементы ее (неразрывная связь явлений обмена и производ­

ства с явлениями распределения, социальный момент) заим­ствованы у Маркса, а все остальное должно быть отвергнуто.

Туган-Барановский не свел концов с концами потому, что вздумал совершить переворот в политической экономии—по­строить истинно-научную теорию без научного фундамента— ценности.

В своей статье «Социальная теория распределения» («Рус­ская Мысль») Туган-Барановский пророчествовал, что через 15 лет его теория победит и получит всеобщее признание. По его мнению, требуется не меньше 15 лет для усвоения такой . глубокой и научной теории. Но, увы! Прошло уже почти 15 лет, и пророчество автора не исполнилось. Социальная теория рас- ■ нределеиия должна быть отвергнута, ибо отправная ее точка неверна. Для капиталистического¹ способа производства ха­рактерна борьба между общественными классами не «за веще­ственные бифштексы», а наоборот—борьба за распределение создаваемых ценностей.