5. ТРИ СИСТЕМЫ СОБСТВЕННОСТИ

С теоретической точки зрения можно выделить три основные системы прав собственности — общедоступную, частную и государственную. Взятые в чистом виде они обозначают как бы три предельных случая — отсутствие каких-либо фиксированных прав собственности; рассредоточение их среди множества индивидуальных агентов; полное их сосредоточение в руках органа, действующего от имени всего общества.

В условиях частной собственности все, кроме собственника, исключены из доступа к ресурсу: он сам решает, как использовать и на каких условиях передавать имеющиеся у него правомочия. В рамках системы государственной собственности доступ к ресурсам регулируется исходя из коллективных интересов общества. При системе общедоступной собственности доступ открыт всем, но так как предложение большинства ресурсов ограничено, в действие обычно вступает принцип «первым занял, первым воспользовался».

При режиме частной собственности отдельные индивиды находятся в привилегированном положении с точки зрения доступа к ресурсу: он открыт только собственнику или лицам, которым он передал или делегировал свои правомочия. Собственник сам определяет, как использовать или кому и на каких условиях передавать свои права.

Понятию частной собственности может придаваться как узкий, так и широкий смысл. В широком смысле к ней относят не только единоличную, но и все другие разновидности «неказенной» собственности — семейную, партнерскую, кооперативную, акционерную и др. Эти производные формы возникают в результате добровольного объединения и перегруппировки правомочий, имеющихся у индивидуальных агентов.

Режим государственной собственности требует, во-первых, установления неких принципов, определяющих, в чем именно заключается коллективный интерес (благо общества), и, во-вторых, разработки процедур, переводящих эти общие принципы в конкретные механизмы принятия решений. Принимаются ли решения по поводу использования тех или иных ресурсов большинством голосов, делегированием прав профессиональным экспертам, единоличным распоряжением верховного правителя или как-либо еще? Никто в этих условиях не находится в привилегированном положении, поскольку все как частные лица исключены из доступа к ресурсам и ничья ссылка на собственный интерес не принимается в качестве достаточного основания для распоряжения ими.

При режиме общедоступной собственности также никто не находится в привилегированном положении, но здесь, наоборот, доступ к ресурсу в качестве частных лиц открыт всем. Однако из-за ограниченности большинства ресурсов неформальным регулятором доступа, как уже отмечалось, становится принцип «первым занял, первым воспользовался» (first occupancy). (Если бы не действовало даже это правило, ограничивающее применение насилия, общество погрузилось бы в состояние «войны всех против всех».)

При этом правовом режиме исключительность и отчуждаемость индивидуальных прав отсутствует. Никто не лишен возможности пользоваться ресурсом и поэтому никто не способен передать свои права на него кому-либо другому. Рыночный обмен оказывается невозможен, ресурсы имеют нулевую денежную цену. Правда, отсутствуя формально юридически, исключительность может устанавливаться неформально через фактическое пользование ресурсом (на скамейке в городском саду может сидеть всякий, но никому не позволено сгонять уже расположившегося на ней человека; рыба в коммунальном пруду считается общей, но пойманная, она начинает принадлежать выловившему ее человеку). Однако общедоступный ресурс остается «моим» лишь до тех пор, пока я им фактически пользуюсь. Ситуация, естественная для режима частной собственности, когда ресурс не используется, но доступ к нему для других закрыт, становится невозможной.

Подытоживая, можно сказать, что при режиме частной собственности ресурс принадлежит кому-то одному, государственной — никому, общедоступной — каждому (anybody — nobody — everybody). Решения принимаются либо отдельным человеком, имеющим право отстранять всех остальных, либо всеми сообща в ходе сложного процесса согласования взаимных интересов и мнений, либо каждым — и никто не вправе отстранять других.

Особого внимания заслуживает вопрос о сравнительной эффективности различных правовых режимов. В экономической теории прав собственности ни один из них не наделяется какими-либо абсолютными преимуществами. Система частной собственности, как утверждается, обеспечивает наиболее тесную связь между решениями экономических агентов и получаемыми ими результатами; приучает их к дальновидности, заставляя учитывать отдаленные последствия предпринимаемых действий; поощряет нововведения и эксперименты (поскольку собственникам не нужно испрашивать разрешения на нестандартное использование принадлежащих им ресурсов); способствует — благодаря свободе обмена — перемещению ресурсов к тем агентам, которые ценят их выше и способны распорядиться ими лучше других; позволяет собственникам специализироваться в реализации только тех частичных правомочий, где их производительность выше (как, например, в корпорациях, где, как уже упоминалось, менеджерам принадлежит право на управление, тогда как акционерам — право по распоряжению капитальными активами). Однако из-за высоких издержек спецификации она не поддается распространению на все ресурсы.

Режим общедоступной собственности требует минимальных издержек по его поддержанию и препятствует образованию искусственных монополий, но может подрывать благосостояние общества, порождая так называемую трагедию общедоступности (tragedy of commons). Ее суть заключается в сверхэксплуатации и быстром истощении ресурсов с открытым доступом (эрозия почв, пробки на автотрассах, истребление популяций ценных животных и т.п.). Этот режим складывается тогда, когда издержки по спецификации и защите индивидуальных прав запретительно высоки. Выгоды от установления таких прав оказываются либо недостаточны, либо вообще отсутствуют, если ресурс имеется в изобилии. Однако по мере увеличения масштабов экономической деятельности и перемещения ресурса из категории «свободных» в категорию «редких», издержки, связанные с сохранением общедоступной собственности возрастают, и, следовательно, возрастают стимулы к ее замене либо частной, либо государственной собственностью.

В таких случаях издержки, порождаемые общедоступной собственностью, могут становиться очень значительными: общие ресурсы не могут перенаправляться во цепочке рыночных обменов туда, где их использование приносило бы наивысшую ценность, и не могут отдаваться под управление тех, кто располагает для этого наилучшими знаниями и способностями; значительные усилия и материальные средства могут направляться на захват (и удержание уже захваченных) общих ресурсов; резко сужается временной горизонт принятия решений; слишком много средств начинает расходоваться на текущее производство и потребление и слишком мало — на сбережения и инвестиции. Для этого правового режима характерны многочисленные неценовые регламентации, служащие суррогатом тех самоограничений, которые были бы введены владельцами в условиях частной собственности (ограничения на длину плуга, на величину ячеек в сетях, установление охотничьих сезонов и т.д.) [De Alessi, 1980, р. 5—9].

Государственная собственность оказывается необходима при производстве многих общественных благ (таких как оборона и правопорядок), но чревата серьезными потерями в эффективности из-за вытеснения добровольных форм сотрудничества принудительными, политизации процесса принятия решений, слабости контроля со стороны собственников-налогоплательщиков за действиями агентов, управляющих ресурсами общества от их имени.

Отличительная характеристика режима государственной собственности — невозможность продать или передать свою долю участия в ней. Более того, никто не вправе уклониться от обладания ею. Принудительный и неотчуждаемый характер прав на государственную собственность оборачивается разнообразными негативными последствиями: определить коллективный интерес (благо общества) намного сложнее, чем частный; права на коллективные ресурсы не поддаются капитализации, поскольку они не получают денежной оценки в процессе рыночного обмена, так что определить степень эффективности использования таких ресурсов агентами, представляющими интересы общества (выборными политиками и наемными чиновниками), оказывается очень сложно; все совладельцы государственной собственности выступают держателями одного и того же портфеля активов, вследствие чего они не могут производить концентрацию богатства в тех видах деятельности, которым они отдают предпочтение или в которых они более производительны; права на любой объект государственной собственности принадлежат совместно очень большому кругу лиц, вследствие чего не возникает тесной корреляции между принятием решений по поводу ее использования и индивидуальным благосостоянием каждого из собственников (отсюда — проблема «безбилетничества»); в таких условиях невозможно установление действенного контроля со стороны общества за использованием коллективных ресурсов теми, кому оно делегировало это право.

Как показывает опыт, альтернативные правовые режимы почти никогда не встречаются в чистом виде, во всех известных обществах они «перемешиваются» в тех или иных пропорциях. При этом на некоторые виды ресурсов практически повсеместно распространяется один и тот же режим. Так, предметы одежды чаще всего находятся в частной собственности, городские парки — в общедоступной, оборона — в государственной и т.д. Более того, под действие различных правовых режимов могут попадать частичные правомочия, относящиеся к одному и тому же ресурсу. Скажем, право на возделывание участка может принадлежать фермеру (частная собственность), право на его отчуждение — государству (коллективная собственность), а право на проход через него — всем, у кого может возникнуть такая потребность (общедоступная собственность).

Эти различия помогают понять, почему в любой экономике всегда можно встретить элементы всех трех систем. Вместе с тем их соотношение постоянно меняется в зависимости от характера экономического и социального развития. Согласно теории прав собственности, в замкнутом, однородном, технологически статичном обществе издержки организации экономики на принципах, характерных для системы государственной собственности, могут быть сравнительно невелики, но стремительно нарастают по мере расширения масштабов экономической деятельности, ускорения технических изменений, усложнения информационной среды. В результате она приходит к выводу, что чем сложнее общество, тем важнее для его процветания и просто выживания становится институт частной собственности.