ЦЕННОСТЬ И ЦЕНА

Мы привели теорию австрийцев на рынок, где испыты­вается жизненность всяких теоретических построений эконо­мического характера. Если учение предельной полезности не претендовало на роль теории, вскрывающей основы опреде­ленной исторически-обусловленной общественной формации, тс для сферы рыночных отношений и рыночной борьбы оно обещало служить надежным руководством.

Австрийцы совершенно последовательно с своей точки зрения, отвергают обмен эквивалентов. Признание его, отказ от суб’ективной значимости, приводит к крушению суб’ектив­ной теории, так как оно свидетельствует о наличности об’єк­тивного элемента, присущего обмениваемым товарам; оно, сле­довательно, приводит к торжеству монистической трудовой теории.

По Бему, каждый из контрагентов взвешивает суб’єктив­ную ценность товара и денег, и меновая сделка может состоять­ся только в том случае, если участники обмена расценивают свою вещь ниже ценности вещи контрагента. В результате, в. выигрыше обе стороны. Если бы обмен, заявляет Бем-Баверк,

зависел от обмена эквивалентов, он никогда не состоялся бы, так как нет основания для нарушения равновесия. Такова обычная точка зрения всех экономистов психологической школы.

Посмотрим на меновые операции глазами теоретика пре­дельной полезности и проверим правильность наложенных утверждении. Нас уверяли до сих пор, что контрагенты мено­вой сделки кладут в основу своих расчетов предельную полез­ность.

Далее. Определение выгод или невыгод обмена предпола­гает, что заранее известна об’єктивная ценность товара, па основе которой и возможно выявить на рынке свою суб’єктив­ную оценку. Рассуждать о величине ценности можно, только имея налицо масштаб, который требует, чтобы сама ценность уже 'сложилась. Так, в действительности, хотя и непоследо­вательно, гласят и утверждения австрийцев. «Поскольку на рынке, говорит Визер, вое единичные хозяйства измеряют свои потребности и силы в денежном эквиваленте, происходит образование цены. К данным ценам они должны приспособ­ляться и отраженно по ним регулировать свои личные оцен­ки» *). Следовательно, го, что надлежит об’яснить, должно быть заранее известно. Хороша теория! Вместе с тем теперь вполне уточняется роль «предельных пар», определяющих, по утверждению Бема, цену товара. Оценка продавцов основана на той цене, которую они расчитывают получить за свой то­вар, а оценка покупателей, в свою очередь, ориентируется иа рыночную цену.

Забудем об этих логических несуразностях, допустим, что психологический анализ контрагентов рынка правилен и по­пытаемся от невесомых суб’ективных расчетов обратиться к грешной действительности. Согласимся с австрийцами, что участники обмена выходят из него с вьіигрьішем. Какие могут проистекать из этого обстоятельства последствия в хозяй­ственном смысле? Каков об’єктивний эффект менового акта.

если брать обмен в общественном, а не в индивидуальном мас­штабе? Результат тут может получиться двоякий. Или созна­ние выигрыша не соответствует действительному характеру состоявшейся сделки, -— тогда хозяйственное равновесие само­стоятельных утастникоп обмена было бы нарушено, но вы­званное в виде реакции перемещение производительных сил восстановило бы равновесие, и обмен утвердился бы как об­мен эквивалентов.

Австрийцы совершенно не понимают сущности обмена и толкуют его, подобно меркантилистам, совершенно поверхно­стно. Они дают описание обмена, но не его об’яснение. По­скольку меновая сделка состоялась, ясно, что в общем и це­лом она могла иметь место в силу ее обоюдной выгодности. Но подобное об’яснение—тавтология. Обмен следует рассмат­ривать исторически, как процесс превращения продукта в товар. Он сообщает продукту товарную форму, накладывает на него общественное клеймо, но не определяет его величины (как думает Госсен и следом за ним австрийцы, утверждая, что «торговля создает ценность и является производительной деятельностью» ²), а лишь обнаруживает ее в той мере, в какой она была до обмена.

Интересуясь только количественной стороной обмена, ав­стрийцы и ее изображают неправильно, рассматривая ее сквозь индивидуалистическую призму. С помощью своей теории они никогда не сумеют показать, каким образом суб’- ективные оценки случайно сошедшихся для обмена сторон сами по себе могут обеспечить общественный процесс произ­водства и воспроизводства, если они не обратятся к непосред-

Ч Капитал, III, 1, 264. В переводе на язык практики полоокение суб’ективной школы, о «неэквивалентности» означает для каждого контр­агента: дешево купить и дорого продать, т.-е. просто взаимный ірабеж.

Ч См. Gossen,—K