ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В ходе проведенного исследования мы пришли к следующим выводам. Одним из главных мотивов трансформационной политики в постсоветской

России было включение ее в мировую экономическую систему на правах значимого участника глобального хозяйства.

Именно такой подход позволил по-новому взглянуть на категорию «рента», которая в современном мире стала воспроизводственной категорией, присутствующей на всех стадиях хозяйственной деятельности. Рента присутствует и на всех уровнях экономической реальности – от микро до мировой экономики. Более того, в России рента превратилась в системное явление, накладывающее свой отпечаток на все стороны жизни общества.

Важнейшим элементом современной системы рентных отношений является субъект отношений. Именно в феномене рентоориентированного поведения хозяйствующих и регулирующих субъектов следует искать ответы на основные

хозяйственные, социальные и политические вопросы в современной России.

Ключевым фактором, влияющим на конкретные формы и механизмы рентоискательства, является институциональный фактор, поскольку именно институты структурируют повседневную жизнь общества, определяют систему мотивов и стимулов поведения людей, а через них – и социально-экономическую реальность. Институциональные особенности российского общества хорошо иллюстрируются концептом «власть-собственность».

Масштабность рентоориентированного поведения, связана, прежде всего, с особенностями властной системы, сложившейся в России. Именно государственные институты являются защитниками и «генераторами» рентоориентированных практик. Властный ресурс не только генерирует непродуктивную политико-административную ренту, обращающуюся на административном рынке (нелегальном механизме сращивания интересов бизнеса и чиновников), не только запускает механизм расширенного воспроизводства и трансформации рент (природная рента – административная рента – монопольная рента – финансовая рента и др.). Рентоориентированные мотивы и характер поведения властных агентов и групп выступают как бенчмаркинговые в национальной социально-экономической системе, превращая ее, тем самым, в рентную систему, в «коррупционную цивилизацию». Если власть (административный ресурс) становится источником и условием получения рентного дохода, то классическая рыночная конкуренция, будучи условием эффективного функционирования рыночной экономики, уступает место рентоискательству, а социально-экономические изменения сводятся к противоборству физических лиц и смене группировок, контролирующих источники рентных доходов. Любое позитивное развитие при таком положении дел блокируется.

Что касается рентного характера экономики, то подходы к его оценке возможны с разных точек зрения, что предопределяет дискуссионность вопроса о том, в какой степени российская экономика соответствует определению «рентно- сырьевая».

10%), в структуре занятых в экономике (1,6%). Вместе с тем, экспертные оценки вклада нефтегазового комплекса в ВВП страны варьируются на уровне 25%-30%, подтверждая рентно-сырьевой характер экономики. С нашей точки зрения, отечественная экономика имеет выраженный рентно-сырьевой характер, который проявляется в воспроизводственной открытости отдельных отраслей, корреляции основных макроэкономических показателей с нефтяными ценами, в особенностях денежно-кредитной и бюджетной политики, в состоянии денежного рынка страны, отраслевой направленности зарубежных капиталопотоков, неравномерном (колониальном) пространственном развитии страны.

Кроме того, налоги и платежи, связанные с природными ресурсами, обеспечивают почти половину доходов федерального бюджета, поступления в суверенные фонды страны, что позволяет определять российское государство как государство-рантье. В отличие от рентоориентированного субъекта, затрачивающего ресурсы, время на извлечение ренты, рантье не прилагает особых усилий для получения добавочной стоимости.

Деструктивное влияние рентно-сырьевых доходов на национальную экономику можно проследить по разным направлениям: голландская болезнь экономики, инвестиционная позиция государства, институциональная политика, просто политика. В современной России развилась своя форма «немочи» отечественного социально-экономического организма: сочетание голландской болезни, с нигерийским недугом. «Осложнением» болезни являются не только макроэкономические последствия, но политико-экономическая зависимость государства-рантье от внешних условий хозяйствования. В России сегодня присутствуют признаки «ресурсного проклятия»: на фоне деиндустриализации

экономики усиливаются авторитарные тенденции, ограничиваются гражданские свободы (свобода слова, собрания), процветает массовая коррупция. А поскольку интеллектуальные возможности социально-экономической системы задаются состоянием и качеством промышленно-технологической базы, то деиндустриализация обусловливает падение спроса на высококвалифицированную рабочую силу, снижение уровня образования и квалификации трудовых ресурсов.

Низкий спрос на квалифицированный труд в России обусловлен как эффектами голландской болезни, так и рентоориентированным поведением хозяйствующих субъектов. В ситуациях, когда выгоды от перераспределительной активности выше, чем от производственной деятельности, выбор делается в пользу первой. Short-termism, как временной горизонт принятия хозяйственно- политических решений, делает инвестиции в человеческий капитал не привлекательной сферой вложений. Высокие рентные доходы используются в России для создания неэффективных рабочих мест, прежде всего, в государственном секторе экономики, где низкая внешняя конкуренция обусловливает снижение требований к качеству трудовых ресурсов, что усугубляет депрофессионализацию госаппарата и корпоративного управления.

Сочетание рентно-сырьевой ориентации национальной экономики с провалами в политике, обусловленными рентоориентированным поведением ответственных хозяйственно-политических акторов, имеет своим результатом

«вытеснение» человеческого, социального, физического капитала страны ее природными ресурсами. Негативный вклад в накопление «рукотворного» капитала вносит и высокий уровень расслоения общества, неравенство социально- экономических возможностей, характерные для ресурсозависимого государства. С другой стороны, при сложившихся институтах профессионализм, высокое качество человеческого, социального, политического капитала становятся

«функционально избыточными», а значит и невостребованными, перестают играть значимую роль.

Прослеживается следующая логическая цепочка: отток капитальных и трудовых ресурсов в сырьевые отрасли и государственный сектор экономики замедляет развитие технологически более сложных производств и не стимулирует совершенствование человеческого капитала; невысокого уровня человеческий капитал не предъявляет спрос на демократические институты гражданского общества; пользуясь слабостью институциональной системы и гражданского общества, доминирующие рентоориентированные группы влияния создают авторитарную политическую систему, в которой именно власть является и условием, и источником получения рентных доходов; «искаженные» государственные институты поощряют рентоориентированное поведение хозяйствующих и регулирующих субъектов; рентоориентированное поведение отрицательно влияет на состояние имущественных прав в обществе, качество корпоративного и государственного управления, подрывает социальную сплоченность, увеличивает риски беспорядков и конфликтов, усугубляет коррупцию.

За последнюю четверть века в социально-экономической системе России возникло немало институциональных ловушек, среди которых наиболее серьезными, с нашей точки зрения, являются две: коррупционная связь власти и бизнеса, и потеря мотивации совокупного работника к эффективной трудовой деятельности. Потенциал динамики социально-экономического развития любого общества коренится в желании или отсутствии такового у работников трудиться по-настоящему. Обогащение компрадорского меньшинства без материальной и трудовой заинтересованности социального большинства характеризует социально-экономическую систему, сложившуюся в пореформенной России, как не только несостоятельную, но абсолютно бесперспективную. Сложившаяся в стране инфраструктура рынка труда не нацелена на модернизацию. Все его ключевые институты (заработная плата, формы отношений между трудом и капиталом и т.д.) de facto «работают» на консервацию рентно-сырьевой структуры российской экономики.

В основе проблем современной российской экономики лежит тот факт, что в хозяйственной и политической системе страны сложились влиятельные группы социально и экономически неэффективных собственников – собственников- рантье, ориентированных на извлечение ресурсной, ценовой, валютной, властной и прочих рент, и незаинтересованных в модернизации.

Следующие социально-экономические признаки отличают модель государственно-общественного устройства, сложившуюся в пореформенной России. Во-первых, общественная (в форме государственной) собственность на недра фактически превратилась в частную собственность властных элит и монополистов в недропользовании, усугубляемую внеэкономическим характером присвоения рентных доходов (природной, ценовой, валютной ренты) и хищнической эксплуатацией национальных природных ресурсов. Во-вторых, в силу непрозрачности финансовых потоков, рентные доходы используются в качестве источника коррупции и лоббирования олигархических интересов, трансформируются в административную и охранную ренты. В-третьих, именно государства-рантье реально не заинтересовано в развитии обрабатывающей индустрии, поскольку критическую массу доходов федерального бюджета составляют рентные доходы, впоследствии вливаемые в госкорпорации. В- четвертых, экономическая политика государства концентрируется вокруг бюджетного процесса: вместо капиталовложений в модернизацию обрабатывающей промышленности происходит пополнение суверенных фондов; активная инфраструктурная модернизация подменяется инвестициями в «белых слонов». В-пятых, на системном уровне закрепилось сращивание властных и коммерческих интересов, когда власть становится разновидностью бизнеса. В- шестых, обществу активно предлагаются мифы (Москва – МФЦ, рубль – СКВ, Россия – суверенная демократия и энергетическая сверхдержава, и т.д.), маскирующие сущность происходящих процессов.

Рентно-сырьевой характер российской экономики предопределяет ее системный сбой, формируя основные системные риски: экспортно-сырьевая

ориентация; тотальная коррупция; short-term-ориентация, как прогнозный временной горизонт экономических и политических акторов; оффшоризация и вывоз капитала; хроническая недоинвестированность основного капитала; отторжение любых модернизационных потугов; социальная демагогия как вариант социальной политики. Подобная система не имеет долгосрочных перспектив развития, но изменение ее характера потребует огромных усилий.

Техническую сторону необходимой России модернизации следует закрепить как неоиндустриальную. При этом особого внимания требует территориальное стратегическое планирование, уменьшение диспропорций между территориями. Целенаправленное обеспечение необходимых условий для системно-рационального освоения территориального пространства России на базе неоиндустриализации, связывающей высокие технологии не только с передовыми, но и с традиционными секторами экономики, и должно составлять техническую суть модернизационного проекта.

Неоиндустриализация не сводится к примитиву, к возвращению «экономики угля и стали», и требует серьезных накоплений. Базой для ее развертывания и может, и должен стать сырьевой сектор национальной экономики. Но чтобы

«может» воплотилось в реальность, требуются не только «декларации о намерениях», но политическая воля, коррекция законодательства, налоговой, институциональной системы в направлении переориентации финансовых потоков горной, ценовой, валютной ренты с оффшоров на развитие отечественной индустрии, подъем отечественного сельского хозяйства, социальной сферы. Необходимым условием для этого является создание условий, сводящих к минимуму возможности рентоориентированного поведения. Модернизацию России и обеспечение ее конкурентоспособности в глобализирующемся мировом хозяйстве следует связать с коренным изменением всего социогуманитарного фона в стране. Национальным приоритетом страны должно быть сохранение и повышение качественных характеристик российского населения – уровня образования, культуры, профессионализма. России нужна масштабная

модернизация, охватывающая как индустриально-технологическую сферу, так и социокультурную, институциональную.

С другой стороны, то состояние глубокой неоднородности, в котором пребывают сегодня и российская экономика, и население, и регионы страны, исключает адекватную реакцию всех слоев социума на идущие «сверху» модернизационные импульсы. Реализация же технократической модели модернизации на базе Сколково и тому подобных экспериментальных площадок превращает модернизацию в фрагментарную, что еще больше увеличит дистанцию между развитым центром и деградирующей периферией.

На сегодняшний день реалистическая оценка и учет как исторических, так и современных характеристик российского общества и экономики обусловливают пессимистический взгляд на перспективы развития России в обозримом будущем и на изменение ее геоэкономического положения. И в социально-экономическом, и в идейно-политическом плане нашу страну можно отнести к числу неблагополучных государств мира. Текущее социально-экономическое положение России по-прежнему определяется ценами сырьевого экспорта, что отражает инерционную тенденцию и свидетельствует о неготовности как бизнеса, так и государства к радикальным преобразованиям, хотя именно высшее руководство декларирует стратегию модернизации. Однако если страна в своем развитии de-facto ориентируется на добычу и обмен на мировом рынке энергосырьевых ресурсов, то ориентация на высокие технологий в такой стране носит характер «политической трескотни».