НОВЫЙ ЭТАП B ИСТОРИИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО УЧЕНИЯ МАРКСИЗМА ЗАНЯТИЯ МАРКСА ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИЕЙ B ПЕРИОД РЕАКЦИИ ПОСЛЕ РЕВОЛЮЦИИ 1848—1849 гг.

Массовый революционный подъем 1848—1849 гг. в Европе сменился периодом контрреволюционных оргий. Буржуазно-феодальная реакция чинила жестокий суд над участниками баррикадных боев и народных восстаний, потопленных в крови.

Суровая участь эмигрантов выпала также и на долю Маркса и Энгельса. Они избирают местом своего жительства Англию. Энгельс поселяется в Манчестере, а Маркс — в Лондоне. Находясь вдалеке друг от друга, они лишь изредка могли встречаться, но постоянно переписывались. Для великих вождей пролетариата открылась полоса борьбы и творчества в новых сложных условиях.

1849 год был ознаменован началом исключительного бума прежде всего в Англии, которая, завершив к этому времени промышленную революцию, по-прежнему опережала другие страны континента и задавала тон в экономической жизни всего капиталистического мира.

Фабриканты хвалились, что они никогда еще не переживали такого «хорошего времени». Английская промышленность получила дополнительные импульсы благодаря отмене хлебных законов (хлебных пошлин) в 1846 г. и неограниченной свободе торговли, за которую в течение многих лет выступали фритредеры. Фабрики и заводы были завалены заказами. Происходили расширение и модернизация старых предприятий. B больших масштабах велось новое строительство. B эксплуатацию вступали новые средства сообщения и новые коммуникации. Быстро увеличивается сеть железных дорог, а морские просторы начинали бороздить винтовые пароходы,

превосходившие Парусный флот как rio скоросЇй, faK й nO тоннажу. Важнейшие торговые артерии пролегали через Тихий океан.

Опьяненная неслыханными прибылями, промышленная буржуазия вела бешеное наступление нажизненный уровень и права рабочего класса. Она стремилась производить как можно больше товаров при возможно меньших издержках производства.

Экспорт капитала из Англии с начала 50-х годов к середине 80-х годов достиг весьма внушительной суммы — около 1 млрд, фунтов стерлингов ^!.

Одновременно Северо-Американские Соединенные Штаты превращаются все явственнее из призрака конкуренции в реального и опасного соперника английской промышленности, ставят под угрозу существование мировой промышленной монополии Англии.

Колоссальным стимулом быстрого развития производительных сил Америки послужило открытие летом 1848 г. Калифорнийских золотых приисков. Спустя полтора года Маркс и Энгельс расценивали открытие калифорнийского Эльдорадо как еще более важное, чем Февральская революция, они предсказывали, что это «будет иметь гораздо более грандиозные результаты, чем даже открытие Америки»^{[319] [320]. Добыча золота в Калифорнии привела к быстрому изменению облика Соединенных Штатов. Она позволила им, несмотря на пассивный баланс в международной торговле, производить за границей закупки железа, машин и других предметов, необходимых для создания собственной промышленности. Почти необитаемое побережье на глазах превращалось «в богатую, цивилизованную страну, густо населенную представителями всех племен и народов, от янки до китайцев, от негров до индейцев и малайцев, от креолов и метисов до европейцев»[321]. Возник и начал необычайно бурными темпами развиваТься крупнейший промышленный и торговый комплекс, который в свою очередь привел к усилению роли в мировой торговле Нью-Иорка, Сан-Франциско и других городов.}

Калифорнийское золото разжигало аппетиты у промышленников и торговцев всего мира. Они еще более усиливают эксплуатацию и ограбление трудящихся в своих сферах и вотчинах.

Таким образом, быстрый рост производства сопровождался обострением соперничества между капиталистическими хищниками. Английскому капиталу, который еще совсем недавно чувствовал себя единоличным хозяином и властелином мира, помимо Соединенных Штатов поперек дороги становится подымающаяся промышленность Германии и Франции. Для капитала мир все более тесен. Как снежный ком, нарастают условия неотвратимого переполнения традиционных и вновь открытых рынков. Для всех трезвых наблюдателей несомненным было приближение нового экономического кризиса, с которым Маркс и Энгельс связывали перспективу нового революционного подъема.

Маркс и Энгельс решают, что в этой обстановке самым правильным и самым неотложным делом будет теоретическая и идеологическая подготовка к грядущим схваткам. Ha первый план выдвигается задача развития экономического учения, объясняющего рабочему классу его положение в буржуазном обществе. B их переписке вновь речь идет о разработке политической экономии, которую Маркс не смог завершить в предреволюционные годы. B письме Марксу от 11 марта 1853 г. Энгельс

говорит о развертывании солидной научной пропаганды «с помощью всякого рода книг», как это делалось перед 1848 г. «Тебе следовало бы,— пишет он Марксу,— закончить твою «Политическую экономию», тогда мы могли бы впоследствии, как только у нас будет газета, печатать ее еженедельными выпусками... Это дало бы тогда всем нашим восстановленным к тому времени организациям основу для дискуссии» *.

Маркс возобновил свои занятия политической экономией после более чем двухлетнего перерыва, вызванного главным образом событиями революции 1848—1849 гг., приблизительно в июле 1850 r., уже в Лондоне.

Прежние научные исследования Маркса не пропали даром. Однако они не давали полной картины экономических процессов. Жизнь шла вперед, и в течение сравнительно короткого отрезка времени накопилось достаточно большое количество новых фактов, требовавших тщательного изучения и анализа. Быстрый прогресс капитализма, обилие научного материала при обычно свойственных Марксу высокой требовательности к себе и редчайшей научной добросовестности заставили его взяться за изучение предмета как бы заново, с самого начала.

Постоянное пребывание в Лондоне, который в тех исторических условиях представлял собой «удобный наблюдательный пункт для изучения буржуазного общества»^{[322] [323], во многом способствовало научным занятиям Маркса. B столицу самого развитого капиталистического государства и крупной колониальной империи стекалась разнообразная информация о положении в промышленности и сельском хозяйстве не только Англии, HO и других стран, о состоянии внутреннего и внешнего рынков, о деятельности банков, биржевых махинациях и т. д. Лондон, особенно знаменитый Британский музей, был среДоточием богатой экономической литературы и официальных публикаций. B Англии Маркс находил и своими глазами видел то, чего раньше не мог иметь и видеть в Германии, в Париже, в Брюсселе.}

Однако в том же Лондоне Марксу пришлось испить горькую чашу эмигрантской жизни. He было денег. За-

должавшую семью терзали домовладелец и лавочники. Вследствие постоянной нужды и лишений болели дети и жена. Дома у Маркса, по его собственным словам, все находилось на «осадном положении». Это препятствовало регулярной и сосредоточенной научной работе. Измученный вконец, он иные дни не в состоянии был даже посещать библиотеку и тем более писать. Львиную долю времени, кроме того, поглощала обычно журналистская работа ради хлеба насущного. Низкооплачиваемые газетные корреспонденции являлись единственным источником заработка. Надо было обладать огромной волей и исключительной выдержкой, чтобы не пасть духом и вопреки всему, преодолевая трудности и жизненные невзгоды, твердо идти к намеченной цели.

B течение двух-трех лет, просиживая в читальном зале библиотеки Британского музея обычно с 9 ч. утра до 7 ч. вечера, Маркс проштудировал горы книг. Материал, над которым он работал, был весьма обширен. Его интересует история денег и денежного обращения, история земельной собственности и аграрные отношения, история техники и изобретений, агрохимия, экономика современной Англии, влияние на английскую промышленность открытых недавно золотых приисков в Калифорнии и Австралии, рыночная конъюнктура. B одном из своих писем Маркс спрашивает Энгельса, как купцы и фабриканты исчисляют ту часть прибыли, которую они сами проживают¹. Одновременно он штудирует литературу по общим теоретическим проблемам политической экономии.

Сделанные в период между сентябрем 1850 г. и августом 1853 r., но в основном в 1851 г. выписки из просмотренных и изученных монографий, официальных документов, из периодической прессы превышают 100 печатных листов и объединены в 24 тетрадях, исписанных характерным убористым почерком^{[324] [325]}. B этих тетрадях были собраны всевозможные статистические данные из различных многочисленных источников.

B Лондоне Маркс вновь перечитывает и с такой же тщательностью, а может быть, даже еще более тщательно, чем в Париже и Брюсселе несколько лет тому назад, конспектирует не только труды виднейших, но и совсем малоизвестных экономистов.

Тетрадь VII и отчасти VIII содержат некомментируемые выписки из «Богатства народов» А. Смита.

B тетради IV (ноябрь — декабрь 1850 г.) и тетради VIII (апрель 1851 г.) собраны очень обстоятельные выписки из сочинения Д. Рикардо «Начала политической экономии и налогового обложения» *. Внимание Маркса сосредоточено вокруг таких тем, как стоимость, земельная рента, налоги на сырой продукт, возражения против доктрины А. Смита о земельной ренте, против теории земельной ренты у Мальтуса, влияние импорта зерна на земельную ренту и прибыль арендатора, влияние свободного ввоза зерна на прибыль и капитал арендатора, естественная и рыночная цена, различие между стоимостью и богатством, влияние спроса и предложения на цены, экономические последствия прогресса в земледелии, цена труда, накопление и прибыль, валовой и чистый доход, налоги, изменения в стоимости серебра и золота, различные влияния изменений в стоимости денег, золотые и серебряные деньги и внешняя торговля, вексельный курс.

Особенно тщательно Маркс конспектировал труд Рикардо по вопросу о стоимости, о естественной и рыночной цене, о различии между стоимостью (естественной ценой) и богатством, об изменениях в стоимости серебра и золота, о различных влияниях изменений в стоимости денег, о золотых и серебряных деньгах и внешней торговле.

B 1851 г. Марксом был составлен предметный указатель к собственным выпискам из рикардовских «Начал политической экономии», отражающий те вопросы, которые представляли для него наибольший интерес^{[326] [327]. Предметный указатель охватывает следующие рубрики: влияние цен жизненных средств на заработную плату; обратная зависимость между прибылью и заработной платой; накопление капитала; население и заработная плата; о заработной плате; о прибыли и заработной плате; влияние внешней торговли на норму прибыли; о внутренней торговле; налоги; цена на зерно не регулирует цену других товаров (к разделу о рЬшочной и естественной цене); рыночная цена; реальная цена; валовой и чистый доход; обесценивающее влияние улучшений в земледелии и мануфактуре на часть существующего капитала.}

Огромная часть Марксовых выписок касается проблемы денег. Это и понятно, ибо в деньгах, как в фокусе, сконцентрирована противоречивая сущность капиталистического мира. Простая денежная форма — самая абстрактная и самая трудная часть политической экономии. C деньгами связаны такие категории, как товар, стоимость, цена, понимание которых является обязательной предпосылкой правильного научного рассмотрения всех других экономических категорий.

B тетради V (январь 1851 г.) ¹ содержится подробный и большой материал о деньгах и денежном обращении.

Весьма обстоятельны выписки из использованной потом в I томе «Капитала» книги С. Бейли «Деньги и изменения их стоимости». Автор этого труда трактовал вопросы природы и функций денег. Ему, в частности, принадлежит определение денег как всеобщего рыночного товара, как всеобщего товара контрактов и как меры стоимости. Маркс выписал те места из книги Бейли, где он говорит о причинах изменений в стоимости денег или — что то же самое — в ценах. Обширные выписки Маркса из книги Бейли касаются проблемы влияния изменений в стоимости денег на промышленность данной страны.

Обширный собранный материал о деньгах и денежном обращении Маркс летом и осенью 1851 г. частично систематизировал в рукописи примерно на 4 печатных листа под названием «Законченная денежная система» («Das Vollendete Geldsystem») ^{[328] [329]. Наряду с цитатами из других авторов здесь встречаются и немногие Собственные замечания Маркса.}

B разделе «Адам Смит» Маркс пишет: «Заметить: золото и серебро как всеобщий товар каждой особой промышленности; воплощение, тело обмениваемости продукта, его способности к обмену. (Деньги здесь только средство обмена.)» Другое замечание Маркса: «1) Всеобщий торговый инструмент — товар, например золото и

серебро, имеет здесь предикат всеобщего торгового инструмента, орудия. Однако всеобщий торговый инструмент как субъект еще не имеет какого-либо от всякого действительного продукта независимого выражения. Золото есть деньги, однако быть деньгами есть свойство золота. Деньги сами по себе не обладают каким-либо независимым от натурального продукта определенным бытием. 2) Золото и серебро в своем качестве денег выступают здесь как посредник. Акт обмена распадается на друг от друга независимые акты купли и продажи. Спрос и предложение. Необходимым следствием денег является, таким образом, распадение этих двух актов, которые в конечном счете должны выравняться, но которые, однако, в каждый данный момент могут быть в дисгармонии, в диспропорции. Следовательно, с деньгами заложена основа кризисов. 3) Хотя здесь меновая торговля товара на товар исчезает, все же имеет место еще своего рода меновая торговля, так как золото и серебро имеют ту же естественную дену, что и товары, обмен которых они опосредствуют... Выше мы имели определение денег только как всеобщего инструмента обмена, здесь — всеобщего измерителя стоимости товаров».

Следовательно, в этой рукописи уже окончательно определяются две функции денег — всеобщего инструмента обмена, т. e. средства обращения, и всеобщего измерителя стоимости товаров, т. e. меры стоимостей товаров.

Далее Маркс отмечает возникновение вместе с деньгами цены, ибо цена вещей есть не что иное, как стоимость, выраженная в деньгах. Отмечается также то обстоятельство, что А. Смит рассматривал деньги только с точки зрения обмена и распределения, т. e. он не занимался вопросом о превращении денег в капитал. Пр мнению Маркса, Сэй в этом отношении был глубже, ибо рассматривал деньги как инструмент производства, как производительный капитал, как агента производства.

Взгляды Росси Маркс обобщает в следующих словах: «Итак, итог: деньги не являются абсолютным мерилом стоимости. Потребности в благородном металле изменяются в зависимости от весьма различных причин. Следовательно, меняются его издержки производства и его предложение. Наконец, его возросшее предложение может быть затем уравновешено возросшими потребностями. A не может ли с увеличением средств обмена увеличиться сам обмен? Этого Росси не исследует».

Из Брея Маркс воспроизводит положения о «рабочих деньгах», об «экспроприации капиталистов с помощью рабочих денег».

Далее излагаются отдельные мысли Оуэна («население всех местностей бедно потому, что гоняется за тенью вместо того, чтобы обеспечить субстанцию, делающую деньги излишними»), Броунинга (об условиях обмена золота в слитках на монеты и золотых денег на бумажные), Сисмонди, Дроза («без денег образование капиталов невозможно»), Ферье («деньги приводят продукты к обращению, а потому они их создают»), Шторха. Без каких-либо комментариев записано положение Рикардо: «Спрос на деньги регулируется только их стоимостью, а их стоимость зависит от их количества». Ho положение Джеймса Милля о том, что стоимость денег равна пропорции, в которой они обмениваются на какой-либо товар, или количеству товара, которое дают в обмене на определенное количество другого товара, Маркс сопровождает таким замечанием: «Неверно, что, если даже предположить массу товаров остающейся той же самой, их стоимость должна вдесятеро увеличиться или уменьшиться, если масса денег в 10 раз увеличивается или уменьшается. Увеличение или уменьшение денег начинает сказываться лишь в тот момент, когда вся сумма денег, умноженная на среднее число покупок, осуществляемых в среднем за год каждой отдельной денежной единицей, увеличится или уменьшится. Движение обращения зависит не от массы денег, а от других обстоятельств, от массы сделок, которые совершаются в течение дня, от средств обращения, от кредита, от населения и т. д.»

Как видим, Маркс весьма близок уже к формулировке своего закона о количестве денег, необходимом для обращения. Намеченная здесь критика количественной теории денег, питающейся положениями ошибочной теории стоимости, еще яснее выражена в дальнейшем тексте рукописи «Законченная денежная система». Так, продолжая обзор точек зрения, существующих в специальной литературе, Маркс уже довольно категорически заявляет: «Обращение зависит от всей организации промышленности»; «цены товаров ни в коем случае не зависят от увеличения или уменьшения обращающихся денег». B общем и целом Маркс придерживается того мнения, что на текущие цены товаров оказывают влияние действительно обращающиеся деньги и деньги, непосредственно предназначенные для обращения. B то же время цены зависят также от массы действительно обращающихся товаров.

B последовательном порядке Маркс записывает разные высказывания о деньгах, кредите, банках и т. д. из сочинений Сениора, Сисмонди, Аткинсона, Мак-Куллоха, Джона Уэйда, Дж. Ст. Милля, Томаса Купера, Джиль- берта, Эдмондса, Коббета, Гюлиха, Ожье, Сэя, Лодер- деля, Кэри, Дж. Уорда Нормана, Уильяма Клея, Ca- муэла Дж. Лойда, Альфреда, Жоплена, Джона Локка, Давида Юма, Фуллартона, Ганиля, Печчио. Последний автор, между прочим, нарисовал картину фальсификации денег государством и изложил, по мнению Маркса, почти всю итальянскую политическую экономию по вопросу денег.

B рукописи уделено место взглядам В. Петти и приводятся упоминаемые им любопытные высказывания других писателей. B частности, отмечено меркантилистское представление Петти, что большой и окончательный эффект торговли составляет не богатство вообще, а преимущественно избыток серебра, золота и драгоценностей, которые не преходящи, не столь переменчивы, как другие товары, а суть богатство, являющееся таковым во всякое время и в любом месте. Воспроизводится имеющаяся у Петти выдержка из сочинения одного писателя XVII века, говорившего, что в золоте и серебре найдено сокровище, которое не ест ни тля, ни ржа^!, и что культ денег имеет свой аскетизм, свою жертвенность, свое воздержание — бережливость и скопидомство, презрение мирских, временных и преходящих наслаждений, погоню за сокровищем в небе.

Касаясь наследия Буагильбера, Маркс отмечает, что уже у него встречается «конституированная стоимость», которую Прудон в «Философии нищеты» превозносил как собственное научное «открытие». Буагильбер считал, что благородные металлы должны служить залогом в об- ^[330] мене; их сделали божествами, которым приносят в жертву все больше и больше благ, потребностей и даже людей. Вместо того чтобы использовать их в качестве слуг, рабов торговли, их превратили в ее тиранов. C помощью денег произошло извращение естественного порядка. Деньги стали палачами всех вещей. Преступление денег в том, что они хотят быть богом, вместо того чтобы быть рабом. Буагильбер сравнивает ростовщика с алхимиком, который ради обладания золотом испепеляет всякую материю.

Сен-симонисты рассматривали банки, наряду с векселями и государственными займами, как орудие для осуществления перехода капитала, средств производства из рук ленивых земельных собственников в руки буржуазных промышленников. Поэтому новая организация банковского дела должна опосредствовать переход орудий производства в распоряжение рабочих.

Всего рукопись «Законченная денежная система» содержит резюме высказываний свыше 80 авторов о сущности и общественной роли денег, о международной торговле, мировом рынке и банковской системе. Лишь одна эта цифра красноречиво свидетельствует об огромном диапазоне и редкой обстоятельности, с которыми Маркс исследовал проблему денег и денежного обращения.

B литературном наследии Маркса имеется еще одна рукопись, представляющая собой, как и рукопись «Законченная денежная система», в основном сумму цитат из разных авторов. Она примерно таких же размеров, но содержит упоминание произведений лишь 32 авторов— Джильберта, Торнтона, Блейка, Галлатэна, Тука, Торренса, Хаббарда, Дж. Ст. Милля, Фуллартона, Эш- бартона, Петти, Ло, Локка, Юма, Мисселдена, Буагиль- бера и др. Тема рукописи: «Деньги, кредит, кризисы». Датируется она 1853—1854 гг.¹

Исходя из понимания процессов в денежной сфере как вторичных, производных по отношению к процессам ^[331] в сфере производства и торговли, Маркс категорически отвергает ошибочное мнение Джильберта, будто «масса знаков» определяет собой цену товара. По тетради VII своих выписок Маркс кратко воспроизводит здесь мысли Галлатэна о том, что масса денежного обращения зависит от богатства страны и модифицируется ее социальными условиями. Она меньше при рабском труде, в земледельческих странах, там, где крестьяне сами себя обслуживают, при натуральной ренте. Денег вообще меньше требуется со стороны крестьян (в земледелии), чем в других отраслях. Заработная плата, земельная рента, жизненные средства составляют значительную часть денежных расходов.

Маркс отмечает различие орудий обмена, которые применяются в распределении и потреблении ДОХОДОВ, OT орудия, которое служит для целей распределения и применения капитала. Существует двоякого рода обращение: обращение между торговцами (dealer) и между торговцем и потребителем. Первое представляет собой движение, или трансфер, капитала. B связи с этим и банки имеют двоякое назначение: управление обращением капитала и управление обращением денег для удовлетворения локальных потребностей данной области. Соответственно все банковские операции сводятся к двум видам операций: 1) собирание капитала, который они не применяют сами, а передают его лицам, нуждающимся в нем для коммерческих целей. Банки выступают в данном случае как органы концентрации и распределения капитала; 2) вторая функция банков состоит в хранении и выплате депозитов своим клиентам.

B рукописи «Деньги, кредит, кризисы» систематизированы мысли Тука о соотношении денежного обращения И товарных цен.

При данной массе товаров, неизменных издержках производства величина спроса зависит не от совокупного количества денег в обращении, а от того их количества, которое составляет доходы различных классов в виде ренты, прибыли и заработной платы. Среди доходов, предназначенных непосредственно для расходов, самую большую долю составляет заработная плата. Поэтому увеличение заработной платы (как и вообще доходов, предназначенных непосредственно для расходов) вызывает всеобщее повышение цен, и наоборот.

Маркс, видимо, не разделяет такой точки зрения и ставит к этому месту из Тука следующий вопрос: как это согласуется с тем, что повышение заработной платы имеет своим следствием падение прибыли, и наоборот, в то время как (за некоторыми определенными исключениями) товарные цены остаются на прежнем уровне? Здесь выступает, по мнению Маркса, различие между естественной (определяемой издержками производства) ценой и реальной, текущей ценой. Первая никогда в действительности не существует, но составляет господствующий над колебаниями закон, который осуществляется в колебаниях. Эту совершенно верную и глубокую мысль Маркс разовьет в «Капитале», покажет, что природа стоимости, способ ее определения тем рабочим временем, которое при данных средних общественных условиях производства необходимо для того, чтобы произвести все общественно необходимое количество различных товаров, находящихся на рынке, получает в рыночной цене колеблющуюся вокруг стоимости форму своего внешнего выражения.

Далее Маркс излагает положения Тука о соотношении процента и цены. Процент входит в издержки производства, особенно там, где применяется много основного капитала, как, например, на фабриках. Одним из признаков и прямых следствий низкого процента является падение цен всех товаров. Из книги Тука «История цен» внимание Маркса привлекли также материалы об отношении между эмиссией бумаг Английского банка и обращением, вывод о том, что расширение денежного обращения никогда не было причиной понижения вексельного курса. Напротив, первое всегда происходило после второго. B рукописи имеется запись о различии, согласно Туку, между кредитными и бумажными деньгами. Первые отдаются взаймы, вторые — безвозвратно, первые — обратимы, вторые — необратимы.

Рукопись «Деньги, кредит, кризисы» показывает, что Маркс в те годы специально и много занимался исследованием закономерностей вексельного обращения наряду с обращением металлических денег и денежных знаков. Этой проблеме посвящены, в частности, выписки из Блейка, Тука, а также из Торренса.

Отдельные страницы рукописи могут послужить документальным свидетельством против тех буржуазных исследователей, которые с достойной удивления (или деланной) наивностью недоумевают, что сам Маркс никогда не говорит, что он чуть ли не всем своим теоретическим арсеналом обязан Дж. Ст. Миллю, что взгляды Маркса — это во многом суть взгляды и открытия Дж. Ст. Милля.

Как уже говорилось, Маркс хорошо знал труды Дж. Ст. Милля. Он столь же хорошо показал, что в этих трудах, в общем весьма слабых, эклектичных, все верное и достойное использования принадлежало не их автору, а все сколько-нибудь оригинальное было неверно. B рукописи «Деньги, кредит, кризисы» Маркс, между прочим, сделал такую запись. Дж. Ст. Милль утверждает, что элементарным в доктрине денежного обращения является то положение, что увеличение или сокращение количества золота обусловливает относительное повышение или падение цен. Это элементарное и исходное положение всех сторонников количественной теории денежного обращения, следовательно, положение, сформулированное впервые отнюдь не Дж. Ст. Миллем, Маркс вновь характеризует как «целиком ошибочное».

Несколько ближе к истине находился Дж. Ст. Милль, когда он говорил следующее: если дано количество делимых товаров и число продаж и перепродаж этих товаров, то стоимость денег зависит от их количества, взятого с учетом того, сколько раз каждая денежная единица в этом процессе переходит из рук в руки. Количество денег в обращении равно денежной стоимости всех проданных товаров, деленной на число, которое выражает скорость обращения. Маркс по этому поводу указывает: данное положение верно только с той оговоркой, что продажа осуществляется с помощью денег, а не долговых обязательств. Иначе говоря, невозможно сформулировать закон количества денег, необходимого для нормального обращения, не учитывая функции денег как платежного средства.

Сравнительно подробно излагаются в рукописи положения Фуллартона о закономерностях обращения банковских билетов как определенной формы кредита. Подчеркнуто отличие кредита от денежного обращения. Различные формы обращающегося кредита, по Фуллартону, составляют фонд потенциального денежного обращения, и их удельный вес зависит от объема платежей.

Фиксируется вывод Фуллартона о том, что учетная ставка повышается и понижается в зависимости от прибыли на капитал, но в конечном счете в зависимости от расширения и сокращения средств обращения, будь то денег или кредита, при помощи которых распределяется капитал. Что же касается экспорта и импорта слитков, то этот процесс не затрагивает стоимости внутреннего обращения и определяется только состоянием баланса внешних платежей.

Немногие записи относительно кризисов тоже связаны с именем Фуллартона. Маркс пишет, что Фуллар- тон объяснял кризисы быстрым обращением капитала и вытекающим отсюда падением учетной ставки. Периодическое уничтожение капитала вообще является необходимым условием существования рыночной нормы процента.

Тема кризисов в этой рукописи оказалась наименее разработанной. Материал о них был несравненно более скуден, чем материалы о деньгах и кредите. Рукопись не содержит никаких собственных положений Маркса о кризисах. Однако все выписки, как и рассуждения самого Маркса, подготавливают вывод о том, что поскольку, с одной стороны, предполагается товарное обращение, а с другой стороны, является бесспорным фактом отсутствие равновесия между куплями и продажами, что такое равновесие практически не может иметь места, то возможность экономических кризисов перепроизводства заложена уже в форме денег, с помощью которой реализуется имманентная товару противоположность между потребительной стоимостью и стоимостью.

Накапливая и осмысливая сырой материал науки, Маркс уже в начале 50-х годов приходит по целому ряду сложных теоретических проблем к таким выводам, которые свидетельствуют о совершающемся перевороте в политической экономии.

B его высказываниях явственно проступает, хотя еще и не формулируется прямо, положение о двух течениях в буржуазной политической экономии — о классической ее школе, прежде всего в лице Смита и Рикардо, и вульгарном направлении, отмеченном печатью вырождения и сплошь голого прислужничества перед капиталом.

Маркс характеризует Рикардо как наиболее классического представителя интересов буржуазии. Рикардо по

сути своей тоже защитник капитализма, стоящий на позициях, враждебных рабочему классу. Однако он выступал в ту пору, когда классовая борьба между пролетариатом и буржуазией была в неразвитом состоянии, еще не достигла большой остроты, и поэтому предпринятый им анализ производственных отношений, его изложение начал политической экономии были в основе своей научными, более или менее объективными. Обострение капиталистических противоречий и классовой борьбы пролетариата в последующую эпоху вынудило идеологов буржуазии в области экономической науки порвать с традициями и выводами Смита и Рикардо. B частности, развитая Смитом и Рикардо трудовая теория стоимости берется под всеобщий обстрел буржуазными экономистами как якобы ненаучная теория. Это они вынуждены были делать, поскольку признание труда единственным источником стоимости в период напряженных социальных конфликтов между трудом и капиталом уже чревато большой опасностью для господствующих классов. B письме к Энгельсу от 2 апреля 1851 г. Маркс заявляет: «В сущности эта наука со времени А. Смита и Д. Рикардо не продвинулась вперед, хотя в области отдельных исследований, часто чрезвычайно тонких, сделано немало» *. Таково окончательное мнение Маркса, от которого он в дальнейшем уже не отступал. B этих словах — точная оценка и дань уважения буржуазной политической экономии за ее действительные достижения.

Рикардо выше Смита, не говоря уже о других буржуазных экономистах. «Важное у Рикардо,— пишет Маркс в тетради VIII,— состоит в том, что в то время как даже А. Смит и Сэй делают регулятором определенный продукт, он везде берет труд, деятельность, самую промышленность, он везде берет не продукт, а производство, акт творения, тем самым получает полное выражение эпоха буржуазной промышленности. У А. Смита деятельность еще не освобождена, не свободна, не оторвана от естественных уз, бт предмета. У Рикардо человек везде имеет дело со своей собственной производительностью, у А. Смита он еще на коленях перед своим собственным творением, у него еще речь идет об определенном состоянии человека вне его деятельности»^{[332] [333]. Смит —}

экономист мануфактурного периода, относительная неразвитость его научных концепций, в том числе и непоследовательное проведение принципа трудовой стоимости, его утверждение, что стоимость определяется всецело трудом в «доадамово время», лишь при простом товарном производстве, происходит из неразвитости реальных общественных отношений. Рикардо вышел на сцену позже, когда капиталистические отношения были более зрелыми. Может быть, потому и взгляды его более последовательны и совершенны, чем взгляды Смита.

Маркс не согласен с рикардовской трактовкой денег только как средства, в котором выражается относительная стоимость, количество одного товара, которое предлагается за другой товар. Взяв на заметку мысль Рикардо, что реальная цена, вопреки утверждениям некоторых, не зависит от стоимости денег, Маркс тут же добавляет: «Вообще она зависит не от какого-либо товара, а от деятельности, производящей товары» ¹.

B одной из своих записей Маркс цитирует следующее положение Рикардо: «Спрос на деньги регулируется целиком их стоимостью, а их стоимость их количеством... Совпадение между рыночной стоимостью и естественной стоимостью всех товаров во всякое время зависит от легкости, с какой предложение может быть увеличено или уменьшено». Буквально вслед за этим Маркс говорит: «В высшей степени путаный отрывок. Согласно Рикардо, издержки производства золота могут оказать действие лишь после того, когда его количество увеличится или уменьшится... C другой стороны, согласно этому объяснению, масса обращающегося средства обращения совершенно безразлична, ибо совершенно безразлично, имеется ли в обращении много металла с низкой стоимостью или мало с высокой стоимостью. Однако разве не требуют больше средств обращения увеличенные покупки и продажи, которые совершаются в одно и то же время?»^{[334] [335]}

Таким образом, Маркс здесь подвергает не только большому сомнению, но и фактически опрокидывает ри- кардовскую теорию денег. B отличие от Рикардо и от той точки зрения, которую разделял и сам Маркс несколькими годами раньше, в частности в «Нищете философии», стоимость денег теперь уже не рассматривается как функция, как производная величина их количества в обращении. Наоборот, Маркс считает, что само это количество зависит об общей суммы цен товаров, обмен которых опосредствуется деньгами.

Этим своим важным научным открытием Маркс поделился в письме к Энгельсу от 3 февраля 1851 г. Маркс утверждает, что денежное обращение, сумма денег в обращении, регулируется не приливом и отливом благородных металлов, как полагали Рикардо, Лойд и многие другие теоретики и практики финансово-банковского дела, а состоянием промышленности и торговли.

«Денежное обращение,— говорит Маркс,— возросло бы лишь в том случае, если бы дела разрослись настолько, что для их ведения требовалось бы больше средств обращения... Рост его в конечном счете есть следствие увеличения вложенного в дело капитала, а не наоборот»^х. Отвечая на это письмо, Энгельс писал Марксу: «По существу вопрос поставлен, по моему мнению, совершенно правильно и сильно поможет свести запутанную теорию обращения к простым и ясным основным положениям»^{[336] [337].}

B своих экономических тетрадях 1851 —1853 гг. Маркс обнаруживает гораздо более глубокое понимание сущности капитала, чем Рикардо. По поводу рикардовской трактовки капитала, как части богатства какой-либо страны, которое применено с целью будущего производства и может быть увеличено таким же способом, как й богатство, Маркс сделал такое замечание: «Рикардо смешивает здесь капитал с материалом капитала. Богатство является только материей капитала, капитал является всегда суммой стоимостей, которая снова предназначена для производства,— суммой не только продуктов, а также не для производства продуктов, а суммой для производства стоимостей»^[338]. Далее Маркс подчеркивает, что для Рикардо было всегда неясно, «как могут увеличиваться стоимости, а следовательно, и капитал, без того, чтобы, как в случае ренты, один лишался того, что получает другой». Рикардо упускал из виду «относительное умножение способов занятия», т. e. расширение сферы производства, появление новых отраслей труда, требующих дополнительных масс рабочих.

Нетрудно видеть принципиальную разницу во взглядах на капитал у Рикардо и Маркса. Согласно Рикардо, капитал — это сумма вещей, тогда как Маркс считает капитал суммой стоимостей, т. e. совокупностью определенных общественных отношений.

B вопросе о сущности буржуазного богатства Рикардо отделался фактически бессодержательной отпиской. Он, как говорит Маркс в гегелевской манере выражения, не снял трудности. Полемизируя с Рикардо, Маркс пока еще только штрихами намечает единственно возможное научное решение этого вопроса, делает попытку научного раскрытия тайны капиталистического обогащения, иными словами, попытку развития теории прибавочной стоимости. Ho тем самым проливался свет и на сокровенные цели капитала. «Буржуазное богатство и цель всякого буржуазного производства — меновая стоимость, а не потребность. Чтобы увеличить эту меновую стоимость,— оставляя в стороне взаимный обман,— для этого нет другого средства, кроме как умножать продукты, больше производить»¹. Однако, говорит далее Маркс: «Добавочное производство товаров никогда не было целью буржуазного производства, его цель — добавочное производство стоимостей»^{[339] [340]}.

Маркс отвергает ходячие теории о том, что прибыль представляет собой исключительно результат искусства распределения и перераспределения «совокупного избытка» внутри класса капиталистических собственников. Для распределения и перераспределения необходимо во всяком случае иметь то, что может быть распределено и перераспределено. «Поэтому избыток объясняется не из торговли, хотя частный случай сверхприбыли можно объяснить из нее. Предмет исчезает с самого начала, когда берут избыток для всего класса промышленных капиталистов. Этот избыток нельзя объяснить тем, что капиталисты как класс сами себя обворовывают... Предположенный доход каждого имущего класса имеет своим источником производство... Избыток возникает не в обмене, хотя реализуется лишь в нем. Он возникает потому, что из продукта, который стоит 20 рабочих дней, рабочий получает только продукт 10 и т. д. рабочих дней. B той самой мере, в какой возрастает производительная сила труда, уменьшается стоимость заработной платы»¹. Прибавочная стоимость здесь еще не названа своим собственным именем. Ho источник капиталистической наживы указан вполне правильно и определенно.

Среди кардинальнейших научных достижений Маркса в начале 50-х годов следует упомянуть также его теорию дифференциальной земельной ренты, краткое изложение которой содержится в письме к Энгельсу от 7 января 1851 г. Маркс основательно пересмотрел тогда рикар- довскую теорию ренты и по существу опрокинул ее становые положения.

Маркс глубоко интересовался сельским хозяйством и аграрными отношениями, какими они были с древнейших времен.

B тетради IV (1850 г.) ^{[341] [342]} имеются подробные выписки из книги Дюро де ля Малль «Политическая экономия римлян», изданной в Париже в 1840 г. Часть их касается истории денег в Древнем Риме. Другая часть выписок посвящена состоянию земледелия в Риме со времени изгнания королей и до начала войны с Ганнибалом. Аграрные отношения в Риме Маркс изучал и позже. Так, в письме Энгельсу от 8 марта 1855 г. он сообщает: «Недавно я снова проштудировал римскую (древнюю) историю до периода Августа. Внутренняя история явно сводится к борьбе мелкой земельной собственности с крупной, разумеется, в той специфически видоизмененной форме, которая обусловлена рабством. Долговые отношения, играющие такую большую роль с самого начала римской истории, выступают лишь как естественные последствия мелкой земельной собственности»^[343].

Маркс конспектирует данные о росте ипотечной задолженности во Франции, Пруссии, Австрии, Баварии. Земля в этих странах все хуже возделывается, так как крестьяне не имеют необходимых капиталов. Им нечего продавать, и они мало что покупают. B деревне образуется резервная армия безработных. Старшие братья выкупают долю земли у младших, а последние вынуждены искать себе какое-то другое занятие. Крестьянское хозяйство по преимуществу натуральное. B странах с мелкой крестьянской собственностью очень многочисленны армия и административный аппарат.

B различных тетрадях мы находим выписки из множества книг и источников по проблемам сельского хозяйства и аграрных отношений. B выписках о ренте из «Начал политической экономии» Рикардо отражена полемика Рикардо против взглядов Смита на ренту. «Рикардо,— указывает Маркс,— исследует ренту для того, чтобы установить, является ли правильным смитовское положение о том, что «присвоение земли и как следствие этого создание ренты будут вызывать изменения в относительной стоимости товаров, независимо от труда, необходимого для их производства» ^!.

Игнорируя прогресс науки, промышленности и земледелия, Рикардо склонен был думать, что, поскольку с течением времени люди оказываются перед необходимостью вовлечения в обработку все более худших земель, повышение общей суммы ренты возможно лишь при условии повышения хлебных цен. Такая точка зрения означала признание действительным закона убывающего плодородия почвы.

B письме Энгельсу от 7 января 1851 г. Маркс писал, что «история всюду противоречит» трем основным положениям теории земельной ренты Рикардо: а) что с течением времени прибегают к обработке земель все худшего качества; б) что повышение ренты возможно только при повышении хлебных цен и в) что возрастание суммы ренты в целом по стране указывает на включение в обработку большого количества относительно худшей земли^{[344] [345].}

Исходя из наблюдаемых в действительности неоспоримых фактов, Маркс показал несостоятельность взглядов Рикардо, согласовал образование дифференциальной ренты с развитием производительных сил в земледелии. Bce возделываемые участки земли, как правило, обладают неодинаковым плодородием. Приложение капитала к ним дает разный производительный эффект. Отсюда неизбежное образование дифференциальной ренты. Прогресс науки и производства обусловливает собой сокращение издержек на единицу товара при общем увеличении объема производства, а следовательно, и прибыли. Вследствие этого падающие цены на продукты сельского хозяйства не обязательно должны вызывать сокращение ренты. Ha практике как раз падение цен сопровождается ее ростом, так как благодаря повышению общей культуры земледелия растет плодородие почвы, а следовательно, увеличивается и масса производимой продукции.

Новая теория дифференциальной ренты своим острием была направлена против мальтузианства, оправдывавшего нищету народных масс «непреодолимыми» законами природы. Энгельс сразу же заявил себя горячим ее сторонником. «Если бы можно было,— писал он Марксу,— поместить в каком-нибудь английском журнале твою статью о земельной ренте, это произвело бы огромное впечатление»¹. Маркс был обрадован столь высокой оценкой, которую дал его открытию Энгельс. K сожалению, он не мог воспользоваться этим дружеским советом и пожеланием. «Моя новая теория ренты,— писал Маркс Энгельсу 3 февраля 1851 r.,— принесла мне пока только сознание своих достоинств, к которому обязательно стремится каждый добропорядочный человек. Bo всяком случае я рад, что ты ею доволен»^{[346] [347].}

Менее интенсивно и не столь регулярно непосредственно научной работой по политической экономии занимался Маркс в 1854—1856 гг. B этот период он перечитывает свои тетради, «если не с целью обработки материала, то, во всяком случае, с целью овладеть им и иметь в готовом для обработки виде»^[348], вновь кратко аннотирует материал этих тетрадей. Ho дополнительных исследований, изучения источников, ранее не поднятых, Маркс в этот период, по-видимому, не вел, считая уже собранные материалы достаточными.

После 1853 г. в течение примерно трех лет основным делом для Маркса и Энгельса было изучение истории дипломатии, международных отношений, раскрытие причин и характера Крымской войны. Отчасти относительная пауза в экономических занятиях Маркса была вызвана также тщетностью попыток найти подходящего издателя.

Свою «Политическую экономию» он предполагал издать в двух томах по 60 листов каждый. B первую очередь намечался к опубликованию общетеоретический том, упоминаемый в письмах Маркса и Энгельса как «Критика». Однако немецкий издатель Лёвенталь, с которым по просьбе Маркса вел переговоры журналист Эбнер, выдвинул предложение сначала выпустить «Историю политической экономии». Энгельс писал Марксу, что, может быть, и следует пойти на это предложение при условии, что Лёвенталь даст обязательство выпустить не один, а два тома, в которых будет содержаться предварительная критика. B таком случае в качестве третьего тома, по мнению Энгельса, могли пойти «Социалисты», т. e. изложение различных социалистических теорий, а четвертый том составила бы «Критика» — то, что осталось от нее неизложенным в предыдущих томах,— и положительная часть, в которой будут даны заключительные выводы. Такая последовательность имеет то преимущество, писал Энгельс, что «столь ожидаемая тайна будет раскрыта лишь в самом конце» и тем самым удастся разжечь любопытство буржуа. «Важнее всего,— пишет Энгельс,— чтобы ты снова мог дебютировать перед публикой, выпустив толстую книгу, и лучше всего, чтобы это была самая невинная материя, история» *.

Переговоры с немецким издателем Лёвенталем, как и предшествовавшие им переговоры с издательством Котта, не увенчались успехом. Очевидно, издатели предпочитали не связываться всерьез с «одиозным» автором, находившимся в немилости германских властей. Потому- то они и выдвигали всякий раз неожиданные и в общем неприемлемые проекты. Помимо произвольного вторжения в планы автора, издателями предлагались обычно совершенно мизерные ставки гонорара. Позже Лёвенталь и вовсе отказался от печатания «Политической экономии».

Разуверившись в возможности опубликования своего труда на родине, Маркс >30 января 1852 г. просил

Й. Вейдемейера, проживавшего в Нью-Иорке, поискать в Америке издателя для «Политической экономии».

B августе 1852 г. Маркс обращался с запросом к лейпцигскому издателю Брокгаузу, не желает ли он опубликовать обозрение на тему: «Современная политико-экономическая литература Англии с 1830 до 1852 года», которое охватило бы общие работы по политической экономии и специальные сочинения по таким важнейшим проблемам, как народонаселение, колонии, роль банков, протекционизм и свобода торговли и др. Однако и этот шаг со стороны Маркса не принес положительных результатов.