Производство

Предмет исследования — это прежде всего — материальное производство.

Индивидуумы, производящие в обществе, —а следовательно общественно-определенное производство индивидуумов, — таков, естественно, исходный пункт.

освобожденным от естественных связей и т. д., которые в прежние исторические эпохи делали его принадлежностью определенного ограниченногочеловеческого конгломерата. Пророкам XVIII века, на плечах которых еще целиком стоят Смит и Рикардо, этот индивидуум XVIII века, — продукт, с одной стороны, разложения феодальных общественных форм, а с другой—развившихся с XVI века новых производительных сил, — представляется идеалом, существование которого относится к прошлому, — не результатом истории, а ее исходным пунктом; потому что, согласно их воззрению на человеческую природу, соответствующий природе индивидуум представляется им не возникшим исторически, а данным самой природой. Это заблуждение было до сих пор свойственно каждой новой эпохе. Стюарт, который во многих отношениях, в противоположность XVIII веку, стоит, как аристократ, на исторической почве, избежал этой ограниченности.

По мере того как мы углубляемся в историю, тем в большей степени индивидуум, а следовательно и производящих! индивидуум, выступает несамостоятельным, принадлежащим к более обширному целому: сначала еще в совершенно естественной форме в семье и в семье, развившейся в род; затем в возникающем из столкновения и слияния родов обществе в его различных формах. Лишь в XVIII веке, в «буржуазном обществе», различные формы общественной связи выступают по отношению к отдельной личности просто как средство для ее частных целей, как внешняя необходимость. Однако эпоха, которая порождает эту позицию—обособленного индивидуума, — есть как раз эпоха наиболее развитых общественных (с этой точки зрения всеобщих) связеіі. Человек есть в самом буквальном смысле zoon politikon, не только общительное животное, но животное, которое только в обществе и может обособляться. Производство обособленного индивидуума вне общества, —редкий случай, который может произойти с цивилизованным человеком, случайно заброшенным в необитаемую местность и динамически уже носящим в себе общественные силы,—такая же бессмыслица, как развитие языка без совместно живущих и разговаривающих между собой индивидуумов. Ha этом можно больше не останавливаться. Этого пункта можно было бы вовсе не затрагивать> если бы нелепости, вполне понятные у людей XVIII века, ие были снова всерьез притянуты в новейшую экономию Бастиа, Кэри, Прудоном и т. д. Прудону и другим, конечно, очень приятно объяснять историкофилософски происхождение какого-либо экономического отношения, исторического возникновения которого OH не знает, путем создания мифов о том, будто Адаму и Прометею данная идея явилась в готовом и законченном виде, а затем она была введена и т. д. Нет ничего более сухого и скучного, чем фантазирующее locus .communis ^г. Таким образом, если речь идет о производстве, то всегда о производстве на определенной ступени общественного развития — о производстве общественных индивидуумов. Может поэтому казаться, что для того, чтобы вообще говорить о производстве, мы должны либо проследить процесс исторического развития в его различных фазах, либо с самого начала заявить, что мы имеем дело с определенной исторической эпохой, стало быть, например, с современным буржуазным производством, которое в сущности является, собственно, нашей темой.

³ — общее место. Ped_t

существующих социальных отношений, которые доказывают, например, что никакое производство невозможно без орудия производства, хотя бы этим орудием была только рука, что никакое производство невозможно без предшествующего накопленного труда, хотя бы этот труд был всего лишь сноровкой, которую рука дикаря приобрела и накопила путем повторяющихся упражнений. Капитал есть, между прочим, также орудие производства, — он есть также прошедший, объективированный труд. Стало быть, капитал есть всеобщее, вечное естественное отношение; это получится, если я отброшу как раз то специфическое, что одно лишь делает «орудие производства>>, «накопленный труд», капиталом. Вся история производственных отношений представляется поэтому, например, у Кэри лишь фальсификацией, злокозненцо учиненной правительствами.

Если нѳ существует производства вообще, то не существует также всеобщего производства.

Наконец, производство не есть только особенное производство. Ho всегда имеется определенный общественный организм, общественный субъект, действующий внутри более или менее обширной совокупности отраслей производства. Отношение научного изложения к реальному движению опять-таки сюда еще не относится. Производство вообщо. Особые отрасли производства. Целостность производства.

B экономии вошло в моду предпосылать общую часть, которая как раз фигурирует под заголовком «производство» (см., например, Дж. Ст. Милля) и где рассматриваются всеобщие условия всякого производства.

Эта общая часть состоит или должна будто бы состоять:

1) Из условий, без которых производство невозможно, т. e. являющихся таким образом в сущности не чем иным, как существенными моментамы всякого производства. Зто сводится, однако, в сущности, как мы увидим, к немногим

m

очень простым определениям, которые размазываются в плоских тавтологиях.

2) Из условий, которые более или менее способствуют производству, как, например, прогрессирующее и стагнирующее состояние общества у Адама Смита.

Чтобы эти моменты, имеющие у него в качестве кратких замечаний свою ценность, поднять до научного значения, были бы необходимы исследования о развитии степеней производительности у отдельных народов, которые лежат, собственно, вне границ нашей темы; поскольку же входят в нее, они должны быть отнесены к главам о конкуренции, накоплении и т. д. B общей же постановке ответ сводится к общему положению, что промышленная нация обладает высшей ступенью своего производства в тот момент, когда она вообще находится на высшей точке своего исторического развития. И действительно, высота промышленного развития народа [имеет место] до тех пор, пока главным для него является не прибыль (Gewinn), а процесс добывания (Gewinnen). Постольку янки стоят выше англичан. Или же, что, например, известные расовые особенности, климат, естественные условия, как близость к морю, плодородие почвы и т. д., более благоприятныдля произ- водства_? Чем другие. Это опять сводится к тавтологии, что богатство тем легче создается, чем в большей степени имеются налицо Ѳго субъективные и объективные элементы.

Однако все это вовсе не то, о чем действительно идет речь у экономистов в этой общей части. Производство, наоборот,—смотри, например, Милля,—должно, в отличие от распределения и т. д., быть представлено как заключенное в рамки независимых от истории вечных законов природы; при этом удобном случае буржуазные отношения совершенно незаметно подсовываются в качестве непреложных естественных законов общества in abstracto ^х. Такова более или менее сознательная цель этого приема в целом. При распределении, напротив, люди якобы позволяют себе всякого рода произвол. He говоря уже о грубом разрыве действительного отношения между производством и распределением, сразу должно броситься в глаза, что каким бы различным ни было

¹ — вообще, отвлеченно. Ред.

распределение на различных ступенях общественного развития, о нем, так же как и о производстве, могут быть выставлены общие положения, и все исторические различия опять-таки могут быть смешаны и стерты в общечеловече- ских законах. Например, раб, крепостной, наемный рабочий — все получают известное количество пищи, которое дает им возможностьсуществовать как рабу, как крепостному, как наемному рабочему. Завоеватель, живущий за счет дани, или чиновник, живущий за счет налогов, или землевладелец —за счет ренты, или монах —за счет милостыни, или левит —за счет десятины,—все они получают долю общественного производства, которая определяется другими законами, чем доля рабов и т. д. Оба основных пункта, которые все экономисты ставят под этой рубрикой, —это: 1) собственность, 2) ее обеспечение судами, полицией и т. д. Ha это можно весьма кратко возразить.

ad 1. Всякое производство есть присвоение индивидуумом предметов природы внутри и посредством определенной общественной формы. B этом смысле будет тавтологией сказать, что собственность (присвоение) есть условие производства. СмешнО, однако, делать отсюда прыжок к определенной форме собственности, например к частной собственности (что к тому же предполагает в качестве условия противоположную форму —отсутствие собственности). История, наоборот, показывает нам коллективную собственность (например, у индусов, славян, древних кельтов и т. д.) как первоначальную форму,—форму, которая под видом общинной собственности еще долго играет значительную роль. Мы здесь еще вовсе не касаемся вопроса о том, развивается ли богатство успешнее при той или другой форме собственности. Ho что ни о каком производстве, а стало быть, ни о каком обществе, не можст быть речи там, где не существует никакой формы собственности,— зто тавтология. Присвоение, которое не присваивает, есть contradictio in subjecto ^г.

ad 2. Обеспечение приобретенного и т. д. Если эти тривиальности свести к их действительному содержанию, они скажут больше, чем знают их проповедники. Именно, что каждая форма производства порождает свойственные

¹ — противоречие в самом себе. Ред.

ей правовые отношения, формы правления и т. д. Грубость и отсутствие понимания в том и заключается, что органически между собой связанные явления ставятся в случайные взаимоотношения и в чисто рассудочную связь. Перед буржуазными экономистами при этом витает лишь представление, что при современной полиции можно лучше производить, чем, например, при кулачном праве. Они забывают только, что и кулачное право есть право и что право сильного продолжает жить в другой форме также и в их «правовом государстве».

Когда общественные отношения, соответствующие определенной стуцепи производства, только возникают или когда они уже исчезают, естественно прОисходят нарушения производства, хотя в различной степени и различного действия.

Резюмируя: есть определения, общие всем ступеням производства, которые фиксируются мышлением как всеобщие; однако так называемые всеобщие условия всякого производства суть не что иное, как эти абстрактные моменты, с помощью которых ни одной действительной исторической ступени производства понять нельзя*

2.