Общее отношение производства к распределению, обмену, потреблению

Прежде чем продолжать дальнейший анализ производства, необходимо обратить внимание на те различныо рубрики, которые ставят рядом с ним экономисты.

Первое поверхностное представление [сводится к следующему]: в процессе производства члены общества приспособляют (создают, преобразуют) продукты природы к человеческим потребностям; распределение устанавливает пропорцию, в которой каждый индивидуум принимает участие в произведенном; обмен доставляет ему те определенные продукты, на которые он хочет обменять доставленную ему распределением долю; наконец, в потреблении продукты становятся объектами использования, индивидуального присвоения.

Распределение определяет отношение (количество), в котором продукты достаются индивидуумам; обмен определяет те продукты, в которых индивидуум требует ту часть, которая досталась ему при распределении.

Производство, распределение, обмен, потребление образуют, таким образом, настоящий силлогизм: производство составляет в нем всеобщность, распределение и обмен —особенность, а потребление —единичность, замыкающую собою целое.

Противники экономистов, — будь то противники из среды этой самой науки или извне ее, — упрекающие экономистов в варварском разрывании на части единого целого, либо отоят с ними на одной и той же почве, либо ниже их. Нет ничего более обычного, чем упрек, будто экономисты слишком выдвигают производство, рассматривая его как самоцель. Распределение, мол, имеет такое же большое значение. B основе этого упрека лежит как

раз представление экономистов, будто распределение существует как самостоятельная, независимая сфера рядом с производством. Или [им делают упрек], что все моменты не охватываются в их единстве. Как будто бы этот разрыв проник не из действительности в учебники, а, наоборот, из учебников — в действительность, как будто бы здесь дело идет о диалектическом примирении понятий, а нѳ о понимании реальных отношений!

а) Производство есть непосредственно также и потребление

Двоякое потребление — субъективное и объективное. Индивидуум, который развивает свои способности в процессе производства, в то же время расходует, потребляет их в акте производства, точно так, как естественный акт создания потомства представляет собой расходование жизненных сил. Во-вторых: [производство есть] потребление средств производства, которые поступают в пользование, снашиваются, а отчасти (как, например, при сжигании) распадаются на основные элементы. Точно так же [обстоит дело] с потреблением сырого материала, который ие сохраняет своего естественного вида и свойств, а, наоборот, утрачивает их.

Потребление есть непосредственно также и производство, подобно тому как в природе потребление элементов и химических веществ есть производство растения. Что, например, в процессе питания, представляющем собою одну из форм потребления, человек воспроизводит своѳ

¹ — определение есть отрицанпе. Ped_t

m

собственное тело, — это совершенно ясно; HO это же приложимо и ко всякому другому виду потребления, который с той или другой стороны, каждый в своем роде, воспроизводит человека. [Это] —потребительное производство. Однако, говорит политическая экономия, это идентичное с потреблением производство есть второй вид производства, происходящий из уничтожения продукта первого. B первом производитель овеществляет себя, во втором — персонифицируется произведенная им вещь. Таким образом, это потребительное производство, — хотя оно есть непосредственное единство производства и потребления, — существенно отличается от собственно производства. Непосредственное единство, в котором производство совпадает с потреблением и потребление—с производством, не уничтожает их непосредственной раздвоенности.

Ит^к, производство есть непосредственно потребление, потребление — непосредственно производство. Каждое непосредственно является своей противоположностью. Однако в то же время между обоими имеет место опосредствующее их движение.

1) Тем, что только в потреблении продукт становится действительно продуктом, например платье становится действительно платьем лишь тогда, когда его носят; дом, в котором не живут, фактически не является домом; таким образом, продукт, в отличие от простого предмета природы, оказывается пригодным, становится продуктом только в потреблении. Потребление, уничтожая продукт, этим самым дает ему завершение, ибо продукт есть [результат] ^[130] производства но только как овеществленная деятельность, но лишь как предмет для действующего субъекта.

2) Тем, что потребление создает потребность в новом производстве, стало быть, идеальное, внутренне-побу- ждающее начало производства, которое есть его предпосылка. Потребление создает побуждение к производству, оно полагает также и предмет, который в качестве цели определяюшим образом воздействует на производство. И если ясно, что производство предоставляет потреблению предмет в его внешней форме, TO точно так же ясно, что потребление полагает предмет производства идеально, как внутренний образ, как потребность, как побуждение и как цель. Оно создает предметы производства в их еще субъективной форме. Без потребности нет производства. Ho именно потребление воспроизводит потребность.

Этому соответствует со стороны производства то, что оно:

1) доставляет производству ¹ материал, предмет. Потребление без предмета не есть потребление. Таким образом, с этой стороны производство создает, порождает потребление.

2) Однако производство создает для потребления не только предмет, — оно дает потреблению его определенность, его характер, его завершение. Так же как потребление давало продукту его завершение в качестве продукта, так производство дает завершение потреблению. Прежде всего, предмет не есть предмет вообще, а определенный предмет, который должен быть потреблен определенным способом, опять-таки предуказанным самим производством. Голод есть голод, однако голод, который удовлетворяется вареным мясом, поедаемым с помощью кожа и вилки, это иной голод, чем тот, который заставляет проглатывать сырое мясо с помощью рук, ногтей и зубов. He только предмет потребления, но также и способ потребления создается, таким образом, производством, не только объективно, но также и субъективно. Производство, таким образом, создает потребителя.

3) Производство нѳ только доставляет потребности материал, но оно доставляет и материалу потребность. ^[131]

Когда потребление выходит из своей первоначальной природной грубости и непосредственности, — а длительное пребывание его на этой ступени было бы, в свою очередь, результатом закосневшего в первобытной дикости производства, — то оно само, как побуждение, опосредствуется предметом. Потребность, которую оно в нем ощущает, создана восприятием последнего. Предмет искусства, — а также всякий другой продукт, — создает публику, понимающую искусство и способную наслаждаться красотой. Производство производит поэтому не только предмет для субъекта, но также и субъект для предмета.

Производство поэтому создает потребление: 1) производя для него материал, 2) определяя способ потребления,*

3) тем, что возбуждает в потребителе потребность, предметом которой является созданный им продукт. Оно производит поэтому предмет потребления, способ потребления и импульс потребления. Точно так же потребление дает установку (Anlage) производителю, возбуждая в нем направленную на определенные цели потребность. Идентичность потребления и производства выступает, следовательно, трояко:

1. Непосредственная идентичность: производство есть потребление; потребление есть производство. Потребительное производство. Производительное потребление. Экономисты называют то и другое производительным потреблением, но делают еще одно различие: первое фигурирует как воспроизводство, второе — как производительное потребление. Bce исследования относительно первого явля- ютсяисследованиями о производительном или непроизво- дителыюм труде; исследования второго — исследованиями о производительном или непроизводительном потреблении.

2. То, что каждое из них выступает как средство для другого и совершается с его помощью, что выражается в их взаимной зависимости. Это — движение, в котором они вступают в отношения друг к другу, выступая необходимым условием одно для другого, но оставаясь ещѳ внешними по отношению друг к другу. Производство создает материал как внешний предмет для потребления; потребление создает потребность как внутренний предмет, как цель для производства. Без производства нет потребления, без потребления нет производства, — [это положение] фигурирует в экономии в различных формах.

3. Производство — не только непосредственно потребление, а потребление — непосредственно производство; производство — не только средство для потребления, а потребление — цель для производства, т. e, каждое доставляет другому его предмет: производство — внешний предмет для потребления, потребление — мысленно представляемый предмет для производства. Каждое из них не только есть непосредственно другое и не только опосредствует другое, но каждое из них, совершаясь, создает другое, создает себя как другое. Потребление прежде всего завершает акт производства, придавая продукту законченность в качестве продукта, уничтожая его, потребляя его самостоятельно-вещную форму; усиливая посредством потребности повторения способность, развитую в первом акте производства, до степени искусства, оно, следовательно, не только тот завершающий акт, благодаря которому продукт становится продуктом, но и [тот], благодаря которому производитель становится производителем. G другой стороны, производство создает потребление, создавая определенный способ потребления и, далее, создавая притягательную силу потребления, способность потребления как потребность. Эта последняя, указанная под цифрой 3 идентичность многократно разъясняется в политической экономии в отношении спроса и предложения, предметов и потребностей, потребностей естественных и созданных обществом.

Поэтому для гегельянца нет ничего проще, как отождествить производство и потребление. Это делается нѳ только социалистическими беллетристами, но и прозаическими экономистами, например Сэем, в той форме, что если мы станем рассматривать народ или также человечество in abstracto, то его производство будет его потреблением. Шторх доказал ошибку Сэя, напомнив, что народ не потребляет, например, свой продукт целиком, но создает и средства производства, основной капитал и т. д. Кроме того, рассматривать общество как единый субъект значит рассматривать его неправильным образом — умозрительно. У единичного субъекта производство и потребление выступают как моменты одного акта. Здесь нужно подчеркнуть лишь самое важное, что если рассматривать производство и потребление как деятельность единого субъекта или отдельных индивидуумов, оии BO всяком случае выступают как моменты процесса, в котором производство есть действительный исходный пункт, а поэтому и господствующий момент. Потребление, в качестве нужды или потребности, само есть внутренний момент производительной деятельности, однако последняя есть исходный пункт реализации, а потому и ее господствующий момент, — акт, в котором весь процесс снова повторяется сначала. Индивидуум производит предмет и через его потребление возвращается опять к самому себе, но как производящий и воспроизводящий себя самого индивидуум. Потребление выступает, таким образом, как момент производства.

Ho в обществе отношение производителя к продукту, поскольку он уже изготовлен, чисто внешнее, и возвращение продукта к субъекту зависит от отношения последнего к другим индивидуумам. Он нѳ вступает в непосредственное владение продуктом. Точно так же непосредственное присвоение продукта не составляет его цели, если он производит в обществе. Между производителем и продуктом встает распределение, которое при помощи общественных законов определяет его долю в мире продуктов; оно становится, следовательно, между производством и потреблением.

Стоит ли распределение, как самостоятельная область, рядом с производством и вне его?

b) [Производство и распределение]

Если обратиться к обычным сочинениям по политической экономии, то прежде всего бросается в глаза, что все в них дается в двойном виде. Например, в распределении фигурируют земельная рента, заработная плата, процент и прибыль, в то время как в производстве — земля, труд, капитал фигурируют как агенты производства. Относительно капитала с самого начала ясно, что его понятие устанавливается в двояком смысле: 1) как агента производства, 2) как источника дохода, определяющегоопреде- ленную форму распределения. Поэтому процент и прибыль фигурируют как таковые еще в производстве, представляя собой те формы, в которых увеличивается, возрастает капитал, следовательно как моменты производства самого капитала. Процент и прибыль как формы распределения предполагают кагштал как агент производства. Они — способы распределения, которые имеют своей предпосылкой капитал как агент производства. Они суть такжз способы воспроизводства капитала.

Заработная плата точно так же представляет собою наемный труд, рассматриваемый под другой рубрикой: та определенность, которую труд имеет здесь как агент производства, выступает [там] как определение распределения. Если бы труд не был определен как наемный труд, то и тот способ, которым он принимает участие в продуктах, не выступал бы в качестве заработной платы, как, например, при рабстве. Наконец, земельная рента, — если взять сразу наиболее развитую форму распределения, в которой земельная собственность принимает участие в продуктах, — предполагает крупную земельную собственность (собственно говоря, крупное сельское хозяйство) в качестве агента производства, но ке землю как таковую, так же как заработная плата [не имеет предпосылкой] труд как таковой. Отношения и способы распределения выступают поэтому лишь оборотными сторонами агентов производства. Индивидуум, принимающий участие в производстве в форме наемного труда, принимает в форме заработной платы участие в результатах производства, в продуктах. Структура (Gliedenmg) распределения вполне определяется структурой производства. Распределение само есть продукт производства,—не только в отношении предмета, ибо распределяться могут только результаты производства, — но н в отношении формы, ибо определенный способ участия в производстве определяет особую форму распределения, — форму, в которой каждый принимает участие в распределении. Полнейшая иллюзия, когда в производстве говорят о земле, в распределении — о земельной ренте и т. д.

Экономисты, как Рикардо, которых чаще всего упрекают в том, бз⁷дто они имеют в виду лишь производство, рассматривали поэтому распределение как единственный предмет политической экономии, ибо они инстинктивно избрали формы распределения как точнейшее выражение, в котором фиксируются агенты производства в данном обществе. По отношению к отдельному индивидууму распределение выступает как общественный закон, определяющий его положение в сфере производства, внутри которой он производит, и, стало быть, предшествующий производству. Индивидуум не имеет с самого начала ни капитала, ни земельной собственности. От самого рождения общественным распределением ему предназначен наемный труд. Однако это предназначение само есть результат того, что капитал, земельная собственность существуют как самостоятельные агенты производства.

Если рассматривать целые общества, то представляется (scheint), будто распределение еще с одной стороны предшествует производству и определяет его в качестве как бы предэкономического факта. Народ-завоеватель разделяет землю между завоевавшими и устанавливает таким образом известное распределение и форму земельной собственности, а тем самым определяет и производство. Или он обращает побежденных в рабство и делает таким образом рабский труд основой производства. Или народ путем революции разбивает крупную земельную собственность на парцеллы и дает, следовательно, этим новым распределением новый характер производству. Или законодательство увековечивает земельную собственность в руках известных семей или распределяет труд как наследственную привилегию и фиксирует его таким путем в кастовом порядке. Bo всех этих случаях, — а все они являются историческими, — кажется (scheint), что не распределение расчленяется и определяется в зависимости от производства, а, наоборот, производство расчленяется и определяется в зависимости от распределения.

Распределение в самом поверхностном понимании выступает как распределение продуктов и, таким образом, дальше отстоящим от производства и по отношению к нему якобы самостоятельным. Однако, прежде чем распределение есть распределение продуктов, оно есть: 1) распределение орудий производства и 2) — что представляет собою дальнейшее определение того же отношения — распределениечленов обществапо различным родам производства (подчинение индивидуумов определенным производствешшмотношениям). Распределение продуктов есть, очевидно, лишь результат этого распределения, которое заключено внутри самого процесса производства и которое определяет строение производства. Рассматривать производство независимо от этого, заключающегося в нем распределения есть, очевидно, пустая абстракция, в то время как, наоборот, распределение продуктов дано само собою вместе с этим распределением, с самого начала составляющим момент производства. Рикардо, который стремился понять современное производство в его определенной социальной структуре и который является экономистом производства par excellence ^г, именно поэтому объявляет не производство, а распределение собственной темой современной экономии. Отсюда еще раз очевидна нелепость [позиции] экономистов, которые изображают производство в виде вечной истины, изгоняя историю в область распределения.

B каком отношении к производству находится это определяющее его распределение, есть, очевидно, вопрос, который относится к самому производству. Если скажут, что, по крайней мере, в данном случае, когда производство зависит отизвестного распределения орудий производства, распределение в этом последнем смысле предшествует производству и образует его предпосылку, то на это следует ответить, что производство действительно имеет свои предпосылки и условия, которые образуют собою его моменты. Последние могут сначала выступать как естественно выросшие. B самом процессе производства они превращаются из естественно выросших в исторические, и если для одного периода они выступали естественными предпосылками производства, то для другого они были историческим результатом. Внутри самого производства они постоянно изменяются. Например, применение машин изменило распределение как орудий производства, так и продуктов, а современная крупная земельная собственность сама есть результат как современной торговли и современной индустрии, так и применения последней к сельскому хозяйству.

Bce намеченные выше вопросы сводятся в последнем счете к тому, каким образом общеисторические условия воздействуют на производство, и к отношению между производством и историческим развитием вообще. Вопрос, очевидно, относится к рассмотрению и развитию самого производства.

Однако в той тривиальной форме, в которой они выше намечены, на них можно дать столь же короткий ответ. При всех завоеваниях возможен троякий исход. Народ- завоеватель навязывает побежденным собственный способ

— по преимуществу. Ред.

производства (например, англичане в этом столетии ѣ Ирландии, отчасти в Индии); или он оставляет существовать старый и довольствуется данью (например, турки и римляне); или происходит взаимодействие, из которого возникает новое, синтез (отчасти при германских завоеваниях). Bo всех случаях способ производства, будь то победителей, будь то побежденных, будь TO возникший из соединения обоих, определяет собою то новое распределение, которое устанавливается. Хотя последнее выступает как предпосылка для нового периода производстЕа, само оно опять-таки продукт производства — и не только исторического вообще, но определенного исторического способа производства.

Например, монголы при опустошении России действовали соответственно их способу производства; для скотоводства большие необитаемые пространства являются главным условием. Германские варвары, для которых земледелие при помощи крепостных было традиционным способом производства, так же как изолированная жизнь в деревнѳ, тем легче могли подчинить этим условиям римские провинции, что происшедшая там концентрация земельной собственности уже совершенно опрокинула прежние отношения земледелия. Есть традиционный взгляд, будто в известные периоды люди жили исключительно грабежом. Однако, чтобы было возможно грабить, должно быть налицо нечто для грабежа, стало быть производство. И способ грабежа опять-таки определяется способом производства. Например, нация с развитой биржевой спекуляцией (stockjobbing nation) не может быть ограблена таким же способом, как пастушеский народ.

B лице раба похищается непосредственно орудиѳ производства. Однако производство той страны, для которой он похищается, должно быть устроено так, чтобы допускать применение рабского труда, или (как в Южной Америке и т. д.) должен быть создан соответствующий рабскому труду способ производства.

Законы могут какое-либо средство производства, например землю, увековечить в руках известных семей. Эти законы только тогда получают экономическое значение, когда крупная земельная собственность находится в гармонии с общественным способом производства,как, например, вАнглии. Bo Франции велось мелкое земледелие, несмотря на крупную земельную собственность, поэтому последняя и была разбита на куски революцией. A увековечение парцеллированной собственности, например путем законов? Вопреки этим законам, собственность снова концентрируется. Влияние законов, направленных к закреплению условий распределения, и их воздействие этим путем на производство следует определить особо.

с) Наконец, обмен и обращение

Обращение само есть лишь определенный момент обмена, или обмен, рассматриваемый в целом, поскольку обмен есть лишь посредствующий момент между производством и обусловленным им распределением, C одной стороны, и потреблением, с другой стороны; но поскольку и потребление само выступает моментом производства, постольку, очевидно, и обмен заключен в последнем как один из его моментов.

Ясно, во-первых, что обмен деятельностей и способностей, который совершается в самом производстве, относится прямо к нему и составляет его сущность. Во-вторых, то же самое относится к обмену продуктов, поскольку он есть средство для производства готового продукта, і.· редназначенного для непосредственного потребления. Постольку сам обмен есть акт, входящий в производство. В-третьих, взаимный обмен между производителями товаров (der sogenannte exchange zwischen dealers and dealers) по своей организации всецело определяется производством, равно как сам представляет производственную деятельность. Обмен выступает независимым и безразличным по отношению к производству только в последней стадии, когда продукт обменивается непосредственно для потребления. Однако 1) не существует обмена без разделения труда, будь последнее первобытным или само уже историческим результатом, 2) частный обмен предполагает частное производство, 3) интенсивность обмена, как и его распространение, как и его форма, определяются развитием и структурой производства, например обмен между городом и деревней, обмен в деревне, в городе и т. д. Обмен, таким образом, во всех своих моментах или непосредственно заключен в производстве, или определяется этим последним.

Результат, к которому мы пришли, заключается не в том, что производство, распределение, обмен и потребление *- одно и то же, но что все они образуют собою части целого, различия внутри единства. Производство господствует как над самим собой в содержащем противоположности определении производства, так и над всеми другими моментами. C него процесс каждый раз начинается снова. Что обмен и потребление не могут иметь господствующего значения, — это ясно само собою. To же самое относится к распределению как к распределению продуктов. B качестве же распределения агентов производства оно само есть момент производства. Определенное производство обусловливает, таким образом, определенное потребление, распределение, обмен, определенные отношения этих различных моментов друг к другу. Конечно, и производство в его односторонней форме, с своей стороны, определяется другими моментами. Например, когда расширяется рынок, т. e. сфера обмена, возрастают размеры производства и становится глубже его диференциация. C изменением распределения изменяется производство, например с концентрацией капитала, с различным распределением населения между городом и деревней и т. д. Наконец, нужды потребления определяют производство. Между различными моментами происходит взаимодействие. Это бывает во всяком органическом целом.