Перестройка как попытка реализация мифологем.

В годы перестройки однозначная детерминированность поведения исчезла, но не появилось личной ответственности. Деятели перестройки несли прогрессивные идеи в массы, они выступали от имени и по поручению пострадавших в годы строительства и торжества социализма, от имени идеи, сама значимость которой оправдывала их поведение. Деятели перестройки отождествляли себя с лидерами, такими как Сахаров или Горбачев, и выступали от их имени и по их поручению. Самоопределение и личная ответственность проявлялись в том, чтобы разделять взгяды харизматических лидеров, поддерживать и пропагандировать их идеи.

Перестройку, особенно в части гласности, имеет смысл рассматривать как вербализацию мифологем и институализацию групп их носителей. Поскольку социальное действие в мифологизированном обществе в первую очередь заключается в говорении, постольку гласность стала первой формой социального действия, при которой люди начали говорить о чем они думают. В эпоху гласности мифологемы, исповедываемые частными людьми, приобретшими в общественном сознании статус харизматических лидеров (их имена используются в этой работе для обозначения идеальных типов) стали предметом общего социального интереса и вышли на страницы перестроечной печати.

Разрушение общественного сознания социалистического общества - мифологических интерпретаций исторического времени - во многом было обусловлено распадом системы управления государством, как и наоборот: распад системы управления усиливал деструкцию мифологем.

Однако первые 2-3 года перестройки продемонстрировали ущербность всех мифологических конструкций - ни одна из них не стала и не могла стать основой для формирования идеологем как основ программ политических партий и организаций. Все они оказались несвоевременными. Именно поэтому началось интенсивное взаимопроникновение мифологем и взаимобогащение теми проекциями исторического времени, которых они были лишены при конструировании. Это взаимопроникновение и означало разрушение мифологем и превращение их в подобия идеологем, где прогрессистское ожидание будущего, например, обогащалось аппаратным представлением о настоящем и фундаменталистским представлением о прошлом. Распад мифологем начался с появления еретиков-ораторов и интеграции их последователей в группы, более политические, чем мировоззренческие.

Гласные возможности первого этапа перестройки показали мифоманам всех направлений и оттенков, что некоторые высшие функционеры государства гораздо ближе им по интересам и убеждениям, чем представлялось до этого. Сама возможность сотрудничать с высшими функционерами государственного аппарата для того, чтобы привести реальность в соответствие с мифологическими представлениями о идеальном общественном устройстве, казалась коммунистам, фундаменталистам и прогрессистам настолько привлекательной, что они вступили в союзы с теми работниками аппарата управления, которые придерживались сходных ориентаций.

Оформление союзов (неявных, скорее по положению, а не по совместным действиям) привело к консолидации мифоманов и к появлению протоорганизаций, таких как "Московская трибуна" (объединение прогрессистов), "Память" (объединение фундаменталистов) и многочисленных коммунистических фракций, пытавшихся вернуть КПСС на путь строительства настоящего коммунизма.

В доперестроечные времена различие в мифологических ориентациях между высшими государственными функционерами если и приводило к напряжениям при принятии решений, то оставалось скрытым от наблюдения и недоступным для интерпретации. В первые годы перестройки демонстрация различий в позициях высших руководителей партии и государства привела к тому, что их имена стали обозначением конкретных мифологических позиций. В частности, с именем Егора Лигачева тесно

ассоциировались носители аппаратного мировоззрения, с именами Горбачева и Яковлева -

носители прогрессистского мироззрения, а воплощением фундаменталистского начала стал Крючков, и т. д.

Политические отношения после такой идентификации стали представляться сторонним, но ангажированным наблюдателям - мифоманам личными или почти личными отношениями между их единомышленниками в аппарате управления государством. Борьба между Лигачевым, Горбачевым и Ельциным, в соответствие с нормами мифологического мышления, стала рассматриваться мифоманами как борьба между добром и злом. Аппаратная кухня предстала в публикациях мифоманов битвой очеловеченных богов, в которой боги нуждались в поддержке простых людей, фундаменталистов, прогрессистов или коммунистов по убеждению. Мифоманы- прогрессисты, коммунисты и фундаменталисты дружно выступили против мифоманов- аппаратчиков, ослабив их позиции в системе управления государством и создав тем самым условия для распада его высшего уровня управления.