5.1. Цели и поведение 5.1.1. Целенаправленное поведение

В своей экономической деятельности человек, как отмечал К. Маркс, «осуществляет ...свою сознательную цель, которая как закон определяет способ и характер его действий и которой он должен подчинить свою волю» [1, т.

Проблематика телеологии обширна и имеет довольно длинную историю (см., например, [7], [24], [306], [361 ], [393], [435] и др.). В наши задачи входит разбор только таких методологических вопросов, как: каким образом можно отличить целенаправленное поведение от поведения, которое таковым не выступает; можно ли выявить цель экономического агента (индивида, бригады рабочих, промышленного предприятия, базы оптовой торговли, экономики страны в целом), наблюдая достаточное время за его поведением; каковы возможности измерения значений функции полезности экономического агента и^ка- кова та минимальная информация о ней, без которой нельзя обойтись при планировании; существуют ли функции полезности, обладающие некоторыми определенными свойствами, и как можно интерпретировать положительный и отрицательный ответы на эти вопросы?

Несмотря на то что телеология — одна из старейших научных дисциплин (она возникла еще в досократические временаt когда наука еще не была отделена от мифа), единого мнения о том, каковы должны быть ответы на эти вопросы, нет. Галилеевско-бэконовская традиция естествознания отказывалась включать телеологические высказывания в число «законных» научных высказываний, третируя их как пережитки мифологического сознания, которые противостоят «стандартному» причинно- следственному описанию явлений.

Термины «целенаправленное поведение» имеют по крайней мере два значения: «к цели направленное поведение» и «целью направленное поведение». Утверждение, что объект движется к цели, направлен к цели и т. п., не содержит никакой телеологии; в данном случае речь идет просто об ответе на вопрос, куда движется этот объект. Иначе обстоит дело с утверждением, что объект направлен целью. Цель здесь выступает как некая внешняя по отношению к объекту причина его движения. Так, в физике Аристотеля камень, брошенный вверх, падает на Землю потому, что стремится занять свое естественное положение. Основной вопрос при таком подходе, зачем или ради чего? Этот вопрос эквивалентен вопросу, какова функция объекта, явления, процесса и т. п. По Аристотелю, все «делается... ради чего-нибудь, следовательно, и по природе существует ради этого» [21, т. 1, 1, с. 445].

Таким образом, телеология выступает как основа функционального подхода к описанию действительности. При этом все явления, объекты, процессы оказываются пронизанными взаимной полезностью: «одно возникает ради другого» [21, т. 1, 1, с. 445]. Например, «в растениях полезные им части возникают ввиду определенной цели ... листья ради защиты плода ... корни растут не вверх, а вниз ради питания» [21, т. 1, 1, с. 445] и т. д.

Все эти объяснения на основе аппеляции к цели и пользе были отвергнуты наукой Нового времени как, по

1 И тем не менее в эвристических целях такое утверждение иногда обсуждается даже физиками, например электроны Р. Фейн- мана, летящие из будущего в прошлое и кажущиеся поэтому протонами [440]. сути дела, ничего йе объясняющие, поскольку в телеологических и функциональных объяснениях не содержится ничего, кроме констатации факта и непроверяемых утверждений о цели [72], [107], [257], [490].

Бесплодность телеологии внешних целей была ясно показана в пародийном афоризме Ф.

Особую позицию по рассматриваемому (как и по многим другим) вопросу занимал Г. Лейбниц, не считавший необходимым порывать с научным наследием Аристотеля и средневековых схоластов. Одной из основных тем в творчестве Лейбница была идея о гармонии мира: существующий мир есть наилучший из возможных миров [244]. Выражаясь в более современных терминах, это значит, что объект ведет себя оптимально, наилучшим в некотором смысле образом. Например, падающий камень падает оптимально в том смысле, что из множества возможных траекторий падения он выбирает ту, на которой достигается минимум действия [271], [432], [433]. Эта фраза имеет ощутимый оттенок антропоморфизма: объект «просматривает» возможные варианты своего поведения и «выбирает» тот, который в наибольшей степени соответствует цели; либо кто-то или что-то вне объекта просматривает его возможные траектории и выбирает ту, которая экономит действие. Возможность выбора, свобода воли приписываются не только разумным существам, но и неживой материи, например камню или электрону Тезис Лейбница о предустановленной гармонии применительно к миру в целом и к социально-экономическим явлениям в частности в основном не встретил поддержки; известна, например, уничтожающая критика этого тезиса Вольтером.

Совершенно неприемлем антропоморфизм был и для механики, физики и других наук о неживой природе. Кроме того, утверждение, что реально наблюдаемая траектория наилучшая из возможных, нельзя проверить, так как реальную траекторию нельзя сравнивать с возможными, но ненаблюдаемыми. Тем не менее вариационные принципы интенсивно разрабатывали (Мопертюи, Гамильтон, Якоби, Лагранж, Ферма и др. [225], [368], [369]). В конечном счете на основе этих принципов получались те же траектории, что и в результате решения каузальных уравнений (например, уравнений Ньютона), ггрйчем в ряде случаев вариационные прийцйпы приводили к более простой и изящной математической формулировке задачи, чем построение каузальных уравнений.

В более широком аспекте точка зрения на телеологию как на хороший в ряде случаев эвристический принцип была сформулирована И. Кантом [194, т. 5]. В соответствии с этой точкой зрения финальные причины изгонялись из онтологии, но в методологическом плане было допустимым проводить аналогию между поведением организмов, сообществ, организаций — систем различной природы — и сознательным целенаправленным поведением человека. В результате утверждение, что объект (например, камень) движется по наилучшей из возможных траекторий воспринималось не буквально, а как своего рода метафора.

Необходимость даже слабой методологической телеологии в духе И. Канта была затем поставлена под сомнение результатами Ч. Дарвина по теории эволюции [151]. Используя два ключевых термина «слепые вариации» и «селективный отбор», он описал кажущуюся целенаправленной эволюцию живой материи без обращения не только к онтологической телеологии (финальные причины,, функционализм), но и без обращения к методологической онтологии. Приспособленность (целенаправленность) реально существующих систем объясняется просто тем,, что неприспособленные системы элиминируются, вымирают. Устремленность к некоторой цели оказывается иллюзорной.

В биологии теория Ч. Дарвина в настоящее время уточняется и дополняется [386]; но в общенаучном плане схема описания изменений как результата случайных, ненаправленных воздействий и селективного отбора их результатов стала общепризнанной (виртуальные частицы, системы авторегулирования, включающие случайные поисковые действия и т. д.).

В экономической науке и более широко — в социально-экономических науках эта схема нашла отражение в теориях конкуренции: неэффективные экономические агенты (социально-экономические системы) неконкурентноспособны и элиминируются более сильными соперниками. В наиболее крайних формах эти идеи нашли отражение в доктринах так называемого социал-дарвинизма1 которые вызвали критику К. Маркса и Ф. Энгельса.

Оттеснение телеологии на задний план и даже полное ее вытеснение из многих областей науки, преобладание стандартных причинно-следственных описаний, базирующихся на тезисе о тотальной закономерности в мире, вели, однако, к ряду затруднений и ко многим спекуляциям на этих затруднениях. Так, Р. Штаммлер усматривал противоречие между марксистским тезисом об исторической необходимости и закономерности социалистической революции и тезисом о необходимости сознательной деятельности в этом направлении: зачем помогать свершению события, которое неизбежно наступит? кому придет в голову организовывать партию для содействия лунному затмению? [482, т. 2, с. 97—99].

В рамках механистического материализма, механистической каузальности такого рода парадоксы действительно неразрешимы. Существенным моментом является осознание человеком своего места в мире, активное его изменение в своих целях на основе познания управляющих им законов; своего рода отстранение человека от существующего мира. «Животное,— по словам К. Маркса,— непосредственно тождественно со своей жизнедеятельностью. Оно не отличает себя от своей жизнедеятельности. Оно есть эта жизнедеятельность. Человек же делает самое свою жизнедеятельность предметом своей воли и своего сознания... Это не есть такая определенность, с которой он непосредственно сливается воедино» [2, с. 565]. В этом смысле и следует понимать слова В. И. Ленина: «Сознание человека не только отражает объективный мир, но и творит его» [3, т. 29, с. 194].

Деятельность общественного человека — преобразование природного материала и общественных отношений — целенаправлена. Даже «самый плохой архитектор от наилучшей пчелы с самого начала отличается тем, что, прежде чем строить ячейку из воска, он уже построил ее в своей голове,— говорит в 1-м томе «Капитала» К. Маркс.— В конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении работника, т. е. идеально» [1, т. 23, с. 189]. Анализ экономической деятельности не имеет смысла без оценки целенаправленности этой деятельности, даже если речь идет об отдельном, индивидуальном хозяйстве. Тем более важны проблемы установления реальных целей, количественного их описания, измерения степени их достижения и т. п. в плановой экономике.