5.1.3. Целенаправленное поведение и управление социалистическим хозяйством

Проблема количественного представления цели социалистической экономики весьма сложна и с начала 60-х годов находится в центре экономических дискуссий. Проблема эта многоаспектна. Одним из аспектов этой проблемы является тезис о том, что оптимальное планирование и в более широком плане — оптимальное функционирование социалистической экономики есть инструментальная реализация основного экономического закона социализма. Этого тезиса придерживаются все сторонники концепции СОФЭ — системы оптимального функционирования эко- номики ([5], [6], [20], [76], [98], [139], [148], [149], [195], [264], [316], [320], [400], [438], [439], [441], [476], [491] и др.). Сторонники противоположной точки зрения, которую наиболее четко выражал Я. А. Кронрод, утверждают, что экономический оптимум «абсолютно неправомерно связывать... с действием какого-либо одного закона социализма. Экономический оптимум есть результативное выражение субординированного действия и взаимодействия всей системы законов развития экономики» [226, с. 50—51]. Из этого делается вывод, что единой целевой функции социалистической экономики не существует. Например, А. Еремин формулирует этот вывод следующим образом: «Должен ли или может ли существовать такой критерий, как единственный количественный показатель, с помощью которого можно было бы сознательно запрограммировать развитие общественного богатства? Может ли существовать единственный показатель, достижение определенного уровня которого автоматически определяет экономическую деятельность общества? Скорее всего нет» [168, с.

Я. А. Кронрод обосновывает свою позицию тем, что сторонники СОФЭ «отдают себе отчет в том, что необходим длительный процесс вызревания социально-экономических условий для полной реализации народнохозяйственного оптимума. Но поскольку в СОФЭ оптимум отождествляется с основным экономическим законом, то получилось, что последнему ныне еще далеко не полностью подчиняются отношения и процессы экономики развитого социализма, что это — дело будущего, что производственные отношения лишь развиваются по пути «подчинения... требованиям основного закона». Странная экономика, в которой не полностью или вовсе не реализуется ее основной закон» [226, с. 95].

Один из сторонников концепции СОФЭ — С. С. Шаталин считает странной такую критику [476, с. 42]. Отметим, что контраргументы, приводимые им, представляются убедительными.

По мнению С. С. Шаталина, а данном случае Я. А. Кронрод смешивает логический и исторический моменты в анализе производственных отношений социализма: «Экономическая реальность социализма в каждый момент ее развития подчиняется объективному требованию движения в сторону оптимальности... в этом развитии производственные отношения становятся все более зрелыми, адекватными теоретической модели социализма» [476, с. 42]. По сути дола, здесь речь идет о том, что план х *м выбираемый в некоторой допустимой области X, должен удовлетворять некоторому критерию оптимальности

и(х*) ^ и(х) для всех X е X.

Но фактический план Хф в силу ряда объективных и субъективных причин отличается от оптимального

^(Яф) < и(х*), Хф є X.

Наличие реально существующего рассогласования Хф — —х* не может служить доказательством того, что не существует и самой задачи оптимального планирования

и(х)^>шах, х є X. (5.8)

Среди сторонников концепции СОФЭ нет единого мнения о том, что именно подлежит оптимизации в (5.8). Предложения по этому вопросу разнообразны, но можно выделить по крайней мере три группы таких предложений (внутри групп также наблюдается довольно большое разнообразие мнений).

В первую группу отнесем предложения, в которых целевой функцией является объем производства (с некоторыми модификациями)

q(x) max, х є X. (5.9)

Разногласия внутри этой группы имеются по вопросу,, какой именно показатель объема производства подлежит максимизации.

Во вторую группу входят предложения минимизировать затраты, связанные с достижением заданного результата:

z(x) ->- min^ х є X. (5.10)

Предложения внутри группы отличаются спецификацией затрат: предлагается минимизация трудовых затрат, приведенных затрат и т. п. Наконец, в третью группу входят предложения по максимизации функции полезности. В традиционном варианте функция полезности задается на множестве товаров и услуг или на множестве значений экономических показателей (фонд потребления, национальный доход и т. д.); существуют предложения (как нам представляется, обоснованные) расширить область определения функции по- лезности7 включив в нее характеристики окружающей среды.

В наши задачи не входит оценка этих предложений30, так как мы здесь рассматриваем только возможности количественного представления целевой функции и техническую реализацию такого представления, если оно существует. Отметим только некоторые аспекты проблемы, связанные непосредственно с обсуждаемыми здесь вопросами.

Формально между первой и третьей группами предложений нет различия; достаточно положить функцию полезности, равной национальному доходу или фонду потребления. Термин «полезность» в настоящее время в экономической литературе используется широко: полезность часто понимается как нечто, подлежащее максимизации [317], [435], [436]. Однако существует и традиционная узкая интерпретация этого термина, которой мы в основном придерживаемся в этой работе. Третья группа предложений была отделена от первой именно потому, что в этих предложениях имеется в виду традиционное значение термина «полезность». Но сейчас нам важно отметить, что в одних предложениях некоторая целевая функция максимизируется; пусть для определенности это будет задача (5.8), а в других предложениях некоторая целевая функция минимизируется (5.10); причем МНОЖЄСТРО допустимых решений X одинаково во всех этих задачах.

Несмотря на противоположность постановок (тахи(х)

х

в одном случае, min z(x) — в другом), эти задачи связаны

х

друг с другом, что, по-видимому, дает реальную основу для сближения различных точек зрения.

и(х) шах, х є X, z(x) z0. (5.11)

Здесь имеется в виду, что множество допустимых решений -X" не содержит ограничения по затратам z(x); z0 — лимит затрат. Рассмотрим также задачу 2:

z(x) min^ х е X, и(х) ^ и0, (5.12)

где и0 — заданный уровень целевой функции (план должен быть не хуже, чем и0).

Задачи (5.11) и (5.12) называют взаимными (не смешивать с двойственными задачами математического программирования). По теореме взаимности эти задачи эквивалентны (их решения хг и х2 совпадают), если при оптимальном решении задачи 1 выполняется

z(xj) = z0,

а при оптимальном решении задачи 2 —

и(х2) = и0.

Теорема взаимности в формальном плане слабее теорем двойственности математического программирования, но из нее следует, что если некоторые затраты можно варьировать в достаточно широких пределах (т. е. если реальное наличие ресурса позволяет сделать z0 достаточно большим) или если границу множества приемлемых планов и(х) ^ ^ и0 можно варьировать в достаточно широких пределах (т. е. если можно без катастрофических последствий для населения сделать и0 достаточно малым), то задачи минимизации затрат и максимизации некоторой функции полезности эквивалентны. В этом смысле возражение С. С. Шаталина, что минимизация затрат — это не то же самое, что максимизация удовлетворения потребностей населения [476], отпадает.

В качестве ресурса, затраты которого следует минимизировать в задаче 2 (5.12), обычно выступает труд. Обоснование этого приведено, например, А. Г. Гранбер- гом: «...Особым ресурсом является труд... Во-первых, количество трудовых ресурсов в каждый данный момент ограничено, и их увеличение сравнительно мало зависит от развития экономики (почти не зависит в пределах 15- летнего планового периода). Во-вторых, трудовые ресурсы являются наиболее универсальными ресурсами... В-третьих, в социалистическом обществе одним из важнейших факторов повышения благосостояния и всестороннего развития членов общества является увеличение свободного времени трудящихся за счет сокращения рабочего времени» [138, с. 114].

Первые два аргумента не представляются нам убедительными. Действительно, в каждый момент времени ограничены не только трудовые ресурсы; не только их увеличение мало зависит от экономического развития — для воспроизводства леса, например, нужны десятки и даже сотни лет [472]. Наибольшая универсальность трудовых ресурсов, трактуемая как их наибольшая подвижность, также сомнительна. Верно, что «относительный избыток трудовых ресурсов в одной какой-нибудь сфере деятельности может быть направлен в другие сферы деятельности» [138, с. 114], но для этого сейчас, когда квалификация — это, в частности, специализация, требуются большие затраты и время, сравнимое с реконструкцией техники. Универсален простой, неквалифицированный труд; универсалом был разнорабочий в период, предшествовавший первой промышленной революции. Но третий аргумент убедителен и вполне достаточен для того, чтобы выделить труд из всех остальных ресурсов. Действительно, свободное время является значимой ценностью [7], [165], [428]. По словам К. Маркса, время «остается свободным для удовольствий, для досуга, в результате чего откроется простор для свободной деятельности и развития. Время — это простор для развитая способностей...» [1, т. 26, ч. 3, с. 264].

Собственное свободное время является специфически человеческой ценностью, а рабочее время — специфически человеческим наиболее дефицитным ресурсом, что признается практически всеми экономистами. Важным, однако, является различие между своим и чужим временем. Именно в связи с проблемой отчуждения труда в эксплуататорских, антагонистических обществах К. Маркс отмечал, что предшествующие ему «политико-экономы рабский труд наемных рабочих оправдывают тем, что он создает досуг, свободное время для других, для другой части общества, а тем самым — и для общества наемных рабочих [в целом] [1, т. 26, ч. 3, с. 264].

С внешней, абсолютизированно объективной точки зрения чужой труд яляется таким же ресурсом, как и все прочие. Задача минимизации затрат своего труда, своего рабочего времени с абсолютизированно субъективной точки зрения вполне разумна, в то время как задача "минимизации чужого труда имеет смысл только в связи с задачей минимизации затрат всех ресурсов. К. Маркс всесторонне исследовал отчуждение труда в антагонистическом обществе [1, т. 26, ч. 2, с. 560, ч. 3, с. 132, 268, 498]. Преодоление отчуждения в результате ликвидации эксплуатации человека человеком восстанавливает истинные цели человека. В результате замена «царства необходимости царством свободы» [1, т. 19, с. 228], «само рабочее время— тем, что оно будет ограничено нормальной мерой, далее, что оно будет затрачиваться уже не для другого, а для меня самого^ вместе с уничтожением социальных адта- гонизмов между хозяевами Й рабочими и т. д. полупит, как действительно социальных труд и, наконец, как базис для свободного времени, совершенно другой, более свободный характер и что рабочее время такого человека, который вместе с тем есть человек, располагающий свободным временем, должно будет обладать гораздо более высоким качеством, чем рабочее время рабочего скота» [1, т. 26, ч. 3, с. 266]. Именно это, а не дефицитность, универсальность (мобильность) и тому подобные «опред- меченные» обстоятельства обосновывает минимизацию затрат труда как формализацию цели социалистической экономики.

Вернемся теперь к задаче 1, в которой некоторая целевая функция максимизируется на допустимом множестве при ограничении на трудовые ресурсы. Как уже отмечалось ранее, в качестве претендентов на роль целевой функции в этой задаче выступают либо функция полезности, либо некоторые стоимостные показатели объема производства или потребления (конечный продукт, национальный доход, фонд потребления и т. п.). Рассмотрим сначала последнюю возможность. Целевая функция в этом случае записывает в общем виде как

д{х) = %сгхн (5.13)

і

где і — наименование товара^ (продукта) или услуги, ct — цена і-то товара или услуги, xt — объем производства г-го товара или услуги.

(Формально мы рассматриваем статическую задачу, но в данном случае это несущественно, так как всегда можно ввести темпоральные индексы.)

Максимизация целевой функции (5.13) предполагает, что известны цены и, что самое главное, эти цены в некотором смысле оптимальны. Поэтому большинство версий концепции СОФЭ неразрывно связаны с концепциями цен оптимального плана [6], [98], [139], [162], [340], [352],; [400], [404], [438]. Не останавливаясь на более или менее различных подходах к построению цен оптимального плана, отметим только, что при таких ценах спрос должен быть сбалансирован с предложением.

В ситуации дефицита далеко не всегда следует повышать цену на дефицитный товар: при определенных условиях оптимальной реакцией может быть увеличение объема производства [345]. (В этом смысле «стимулирующие надбавки» к ценам могут оказывать дестимулирующее воз- действие на производителя; с несколько других позиций, но к этому выводу пришел, например, А. Еремин [168, с. 29]).

Вряд ли можно назвать оптимальной (и даже просто разумной) цену, при которой спрос превышает предложение либо при которой потребитель отказывается закупать предложенный товар. Но из этого следует, что в модели СОФЭ обязательно должна учитываться функция спроса. Учет же функции спроса означает, что в модели явно или неявно, но обязательно присутствует функция полезности, т. е. явно или неявно реализуется первая возможность. Существенным отличием между первой и третьей группами предложений о целевой функции яляется то, что в некоторых версиях концепций СОФЭ, использующих в качестве целевой функции функцию полезности, необходимость введения стоимостных показателей отрицается.

Рассмотрим еще один вопрос в связи с общей постановкой задачи оптимального планирования социалистической экономики. На некоторых экономистов слова «функция полезности» производят такое же сильное впечатление, как слово «жупел» на замоскворецких купчих во времена А. Н. Островского. Действительно, функция полезности создает довольно много сложных проблем, которые удачно формулируются в [281]: «Оптимизация по максимуму полезности всех благ, обращаемых на удовлетворение потребностей общества, наталкивается на отсутствие путей соизмерения и суммирования удовлетворения разных групп населения и удовлетворения от благ, получаемых немедленно или в будущем» [281, с. 123]. С. С. Шаталин считает, что тезис о невозможности измерения полезности является сейчас наиболее сильным аргументом против теории полезности [476д с. 54]. На наш взгляд, этот аргумент стоит любого другого. Поэтому вполне естественным и оправданным является желание обойтись в оптимальном планировании без функции полезности. Такой подход [48], [281] сводится к следующему. Требуется найти вектор выпуска, минимизирующий суммарные затраты труда

тх-^тіп (5.14)

при ограничениях

х = Ах + ух (5.15)

Вх^Н, х > 0Г (5.16) где т — вектор удельных затрат труда, у — вектор конечного потребления (задан), А — матрица межотраслевого баланса (иногда с некоторыми модификациями; например, учет транспортировки продукции), R — заданный объем ресурсов, В — матрица затрат ресурсов.

Другими словами, имеем спецификацию задачи (5.10), функции полезности нет. Сразу возникает вопрос: а как задать у-вектор конечного потребления? В принципе по крайней мере формально ответ на этот вопрос можно дать. Вектор у задается на основе рациональных норм потребления; такие нормы действительно рассчитываются (см., например, [288]). Не следует, однако, ни преувеличивать, ни преуменьшать возможности такого подхода, и мы еще вернемся к этому вопросу. Вопрос, как задать вектор конечного потребления, не единственный, который возникает при содержательном анализе модели (5.14)—(5.16). Есть еще по крайней мере два вопроса: Что делать, если задача (5.14) —(5.16) не имеет решения? Необходимо уменьшить некоторые компоненты вектора конечного потребления. Но какие и насколько? Что делать, если минимизация трудовых затрат при заданном у приводит к неполной занятости? Следует увеличить некоторые компоненты вектора конечного потребления? Но какие и насколько?

Эти вопросы в некотором смысле эквивалентны первому, но на них нельзя дать ответа даже формальной ссылкой на нормы потребления. Для ответа на них целесообразно сравнить, что лучше, предпочтительнее: сокращение производства рыбных консервов или лимонада, увеличение производства табачных изделий или трикотажа и т. п. А задание предпочтений на множестве векторов конечного потребления эквивалентно построению функции полезности на этом множестве. Альтернативой функции полезности на первый взгляд можно считать следующее: «оптимизация по максимуму полезности всех благ... наталкивается на отсутствие путей соизмерения и суммирования удовлетворения разных групп населения и удовлетворения от благ, получаемых немедленно или в будущем. Практические выводы... состоят в том, что предложение по объему и структуре должно балансироваться со спросом» [281, с. 123].

В целом это утверждение представляется верным, но необходимо сделать несколько замечаний. Во-первых, спрос в моделях, используемых для планирования, не может быть представлен как койстанта — фиксированный (кем, как?) вектор конечного потребления. В модели народнохозяйственного, регионального, отраслевого планирования (и далее в модели более низких уровней управления) спрос может включаться только как функция спроса, т. е. как зависимость спроса от влияющих на него факторов. Во- вторых, в настоящее время речь может идти только о платежеспособном спросе, причем наличие общественных фондов потребления ни в коей степени не уничтожает проблему «обслеживания» платежеспособного спроса населения; величины общественных фондов потребления могут (и должны) быть включены в функции спроса. Из этого следует, что среди факторов, влияющих на спрос, обязательно следует учитывать цены и доходы. А это означает, что в модель должна быть включена обычная «классическая» кфункция спроса. В-третьих, противопоставлять функцию спроса функции полезности нельзя. Теория полезности не совпадает с теорией спроса, однако между функцией полезности и функцией спроса существует, как известно, тесная взаимосвязь.

Таким образом, функция полезности в модели оптимального планирования присутствует всегда — явно или неявно. Отказ от функции полезности — это отказ от сравнения планов, т. е. это отказ от оптимизации планов. Действительно, о каком оптимальном планировании можно говорить, если ничего нельзя сказать о том, какие из допустимых планов лучше, а какие — хуже?