ПРЕДИСЛОВИЕ

Россия - богатейшая страна в мире по природным ресурсам и одна из богатейших стран мира по ресурсам труда и капитала. На середину 2010 года российские международные резервы РФ составляли около $500 млрд.

Что же мы имеем на сегодняшний день в ресурсных «закромах» российской экономики? Если основываться на итоговых показателях Программы среднесрочного развития до 2008 года, то доля импортной зависимости у нас сократилась до 45% от общего потребления, прежде всего, товаров длительного пользования и других непродовольственных товаров, а также транспортных услуг и услуг связи.

Однако проведённый службой ВЦИОМ, накануне президентских выборов 2008 года, всероссийский опрос среди населения на предмет оценки им положения дел в таких сферах, как здравоохранение, образование и обеспеченность жильём, показал, что две трети опрошенных дают при ответе оценку отрицательную. Причём цифры, дающие представление об уровне и качестве услуг в нашей социальной сфере выглядят удручающе: лишь чуть более 10% наших детей рождаются абсолютно здоровыми, а на подходе к совершеннолетию 20% наших юношей не пригодны к службе в армии и 15% наших девушек имеют проблемы с деторождением; уже 5% россиян можно считать абсолютно неграмотными, а 2,8 млн. наших детей не знают, что такое школа; только 5% российских семей могут купить себе жильё за счёт своих собственных сбережений и ещё 5-7% - за счёт средств привлекаемого кредита. У нас в России доступное жильё (в год на одного человека) строится до смешного мало - в среднем, аж, целых 25 кв.

Если сравнить данные Росстата и Евростата на предмет совокупных семейных расходов на питание (в среднем по странам), то Россия и здесь оказывается явным аутсайдером - 35% своего бюджета российская семья тратит на еду (и это, исключая алкоголь). Для сравнения: Чехия - 16%, Италия - 15%, Франция - 14%, Финляндия - 13%, Швеция - 12%, Германия - 11%, Австрия - 10%, Великобритания - 9%, Ирландия - 6%. Естественно, что в этих условиях недостаточной развитости, с точки зрения общепринятых норм, социальной сферы, которая на сегодняшний день имеется в российской экономике, в наибольшей степени страдают самые социально незащищённые слои общества - женщины, старики и дети. По данным ФОМ две трети опрошенных на предмет, кому в России живётся тяжелее - женщинам или мужчинам, однозначно выбрали первый вариант ответа, где те же самые две трети опрошенных основную обязанность по выравниванию этой непростой ситуации в деле социальноэкономического развития нации возложили на наше государство.

По данным «Левада-центра», опять же, две трети от числа опрошенных пенсионеров на вопрос, как они относятся к проводимой Правительством России нынешней пенсионной реформе, ответили неодобрительно и, прежде всего, относительно тех форм её реализации, которые никак не отражают интересов пожилых людей и не учитывают всю их специфику. Что касается молодого поколения России, которое составляет почти 50 млн. человек - лиц самого активного и трудоспособного возраста от 15 до 35 лет, то по данным ФОМ почти половина опрошенных молодых людей на вопрос, есть ли у них цель в жизни, к которой они стремятся и при этом прилагают определённые физические и творческие усилия, ответила отрицательно, сказав, что они предпочитают «плыть по течению», и только одна треть опрошенных ответила, что они стремятся к определённой цели.

Когда в конце 2009 года английский еженедельник The Economist опубликовал специальное многостраничное обозрение по мировой экономике [32], он сразу задал для раздумий один вопрос: почему финансовый кризис приносит больше бед экономикам по сравнению с теми же, порой, колоссальными разрушениями, которые приносят стихийные бедствия. К концу года, по самым скромным подсчётам, мировой экономический кризис обесценил рынок акций предприятий на $30 трлн. долл. его совокупной стоимости, а стоимость накоплений домашних хозяйств - на $11 трлн. долл., в целом по миру. В итоге, по самым худшим оценкам, мировой ВВП потерял 75% своей совокупной стоимости. Почему такие несоизмеримые и огромные потери, к которым привели финансовые «сбои» в мировом хозяйств? Ответ был найден у известного в начале ХХ века экономиста И. Фишера, который занимался проблемами хозяйственных депрессий и который тогда ещё отмечал: «чрезмерные инвестиции и финансовые спекуляции имели бы куда меньше негативных последствий для экономик мира, если бы они не сопровождались постоянным заимствованием новых денег» (сейчас это явление называется «финансовым пузырём»). Вот и получается, как отмечают уже эксперты, что после природных катаклизмов и техногенных катастроф экономики часто обретают настоящий «бум» реконструкции, а после финансовых кризисов чаще бывает системный «шок» структурной деградации. И далее обозреватели The Economist приводят для примера известных персонажей из «мыльных опер» 50-х годов ХХ века - Оззи и Гарриет, когда рядовые американцы вели счастливую и безмятежную жизнь. В то время домашние хозяйства в США сберегали до 8% своих доходов - в «декадентские» 2000-е годы они уже могли себе позволить не более 2,7% в виде сбережений. И ничего не делали, чтобы исправить как-то своё положение к лучшему - жили, как, в своё время, Оззи и Гарриет. Почему? Потому что их недвижимость стала подниматься в цене, как на дрожжах: средний дом в Лос-Анджелесе вырос в цене с $2 млн. долл. в 2002 году до $3,5 млн. долл. в 2007 году - можно было занимать в любом банке под эту финансовую «халяву». В это время совокупное личное богатство американцев также немыслимо «раздулось» в одночасье в цене: с $42,1 трлн. долл. в 2001 году до $63,9 трлн. долл. в 2007 году (400% по отношению к ВВП США) - но уже к 2009 году, из-за разразившегося ипотечного кризиса, это совокупное личное богатство американцев «сдулось» до $51,1 трлн. долл. за один только 2008 год. Обозреватель Б.Казман эту эпическую человеческую драму назвал «конвульсиями поведения». Надо сказать, что это была уже вторая волна заимствований со стороны домашних хозяйств: первая началась в 80-е годы ХХ века во времена «рейганомики», когда либерализовали рынок ипотечных кредитов, чтобы оживить совокупное предложение в стране после депрессии 70х годов. В то время совокупное личное богатство американцев составляло 106% по отношению в ВВП США, а совокупный долг домашних хозяйств был менее 50% от этой суммы. После этого и с учётом указанной второй волны заимствований в США общий долг домашних хозяйств на 2007 год составил уже 138% по отношению к их располагаемому доходу. Остальное уже довершил ипотечный кризис.

В этом плане, разительно от американцев отличается поведение современных китайцев, которые, как отмечает всё тот же The Economist, вопреки общемировым традициям сберегают больше в возрасте или до 25 лет, или же после 60 лет (до 30% от своего располагаемого дохода) - во всём мире эти возрастные категории, как правило, отличаются больше расточительностью, нежели бережливостью. Это связано с тем, что молодые граждане Китая больше ориентированы на сбережения в условиях первоначального накопления капитала, чтобы попытаться начать свой собственный бизнес, а пожилые люди желают обезопасить себя во время старости на случай возможных «рисков» в сфере социального обеспечения Китайской республики. Это также связано с тем, что даже такое богатое государство, как КНР, экономически не в состоянии пока проводить эффективную социальную политику общего благосостояния. Между тем, как отмечают обозреватели английского издания, именно мотивированное поведение человека, а не «конвульсионное» поведение, определяет конечный успех или неуспех экономической политики национальных правительств в условиях современного рынка. В этой связи, они в своём обозрении вспоминают известного экономиста Р.Солоу, который ещё в 1957 году отмечал: потенциал экономического выпуска основан на трёх составляющих - труде, капитале и изобретательности человека, где доля участия последней составляющей в приросте совокупного экономического выпуска на один человеко-час составляла (по его расчётам за период с 1909 года по 1949 год) 88% от потенциального выпуска. Эту изобретательность человека (его способность к инновациям, как мы сейчас говорим) Р.Солоу назвал «техническими изменениями», которые стимулируют отдачу от факторов труда и капитала [32]. Между тем, отсутствие у современных американцев склонности к сбережениям проследил институт глобальных исследований имени Маккензи (Economist, Апрель 3-9, 2010): экономическое поведение граждан США, родившихся в 1935-1945 годах, позволило им к их 50 годам накопить сбережений до 30% от располагаемого дохода на тот период их жизни, а поколение американцев, родившееся в 1955-65 годах, располагало к тем же 50 годам своей экономической жизни лишь 10% накопленных ими сбережений от их получаемого на этот период жизни дохода. Этому «невниманию» советам и опыту старших послужили две причины: успешность борьбы с инфляцией в начале 80-х годов, а также либерализация долговых и заёмных операций в США в последующие годы, одобренная на уровне регулятора во главе с А. Грин- спеном, - всё это «притупило» способность нового поколения американцев трезво оценивать свои займы и финансовые риски.

Многое из сказанного выше относится и к России. Например, в своём интервью одному из интернет изданий накануне 2011 года управляющий Банка ВТБ-24 М. Задорнов был довольно скептичен относительно положительных перспектив развития российской экономики на 2011 год. Причина, по его мнению, одна: не видно «драйверов» экономического роста. Между тем, как писал в своём номере английский журнал Economist (Сент. 12-18, 2009), политтехнологи в развитых экономиках мира имеют в своём распоряжении на ближайшие годы два вида «деликатных» финансовых инициатив роста. Первая, в русле монетарной политики, представлена технократами, которые советуют центральным банкам иметь широкий набор стимулирующих инструментов для предотвращения дефляции, но которые, при этом, легко могут быть свернуть, дабы пресечь возможное инфляционное развитие. Вторая инициатива, в русле активной фискальной политики, представлена больше политиками, нежели экономистами, и стыдливо умалчивается, т.к. даже технократам ясно, что общественная щедрость является единственным необходимым ответом на возможное резкое падение частного рыночного спроса. Но эта задача является гораздо более сложной той, что отводится центральным регуляторам. Поэтому не случайно, что по оценке МВФ средний уровень государственного долга по богатым странам составит к 2014 году до 120% ВВП. Если обратиться к самому бизнесу этих богатых стран, то по оценке экспертов того же журнала Economist, специалисты Wall Street до сих пор не могут дать точного ответа на то, что явилось причиной краха банка Lehman Brothers, явившегося символом последнего мирового финансового кризиса. Одно ясно: не последнюю роль в крахе банка сыграли продажность и некомпетентность самих банкиров, по мнению экспертов. Даже в кризисном 2008 году общая сумма бонусов у менеджмента фирм с Wall Street составила $20 млрд. (средняя премия менеджерам составила $100 тыс.). Для сравнения: в 1985 году эти цифры были, соответственно, $2 млрд. и $10 тыс., а в 2005 году уже - $40 млрд. и $200 тыс. И это при том, что в том же 2008 году работу на Wall Street потеряли 250 тыс. человек, а в следующем 2009 году - ещё 50 тыс. человек. Наконец, что более интересно: общее количество займов на Wall Street упало с $2 трлн. (2007 г.) до $1 трлн. (2009 г.), а общее количество частных доходов и долгов за тот же интервал времени упало с $1,5 трлн. до $1 трлн., но при этом за это же время общая сумма слияний и поглощений на Wall Street рухнула с $0,5 трлн., фактически, до нуля. Где же тут положительное воздействие главного «драйвера» американской экономики? Обратимся к физическим лицам. По оценке экспертов агентства Moody's (Economist, Сент. 18-24, 2010), начиная с 1990 года в США росли долги домашних хозяйств и одновременно сокращались их сбережения: в 2000 году эти кривые пересеклись на уровнях, соответственно, 100% и 4% от уровня личного располагаемого дохода. Далее долги домашних хозяйств резко пошли вверх за уровень 100%, а сбережения - вниз до уровня 2%. И только в 2008 году, на волне антикризисных программ и отказа от долгосрочных накоплений (недвижимость, автомобиль и т.д.), домашние хозяйства несколько подняли уровень своих личных сбережений до прежних 6-7% от личного располагаемого дохода. Но, в отличие от 1990 года, эти сбережения стали уже отрицательными, а не положительными. Хорошо видно по этой динамике, что «красной чертой» для эффективности чистых внутренних сбережений (инвестиций) является уровень домашнего долга не более 100% от личного располагаемого дохода. Если вспомним про оценку государственного долга богатых стран на ближайшую перспективу (120%), то рассчитывать на экономический рост за счёт «драйвера» личных сбережений тоже нельзя на сегодня.

Что же остаётся? Представители экономических и финансовых элит, собравшиеся в октябре 2010 года в стенах Колумбийского университета (США), предрекают скорое появление в мире новой формы капитализма - суверенных национальных фондов благосостояния, которые станут локомотивами глобального развития. В ближайшие годы общий размер суверенных фондов вырастет до $10-12 трлн. с уровня в $3,8 трлн. на сегодняшний день. По своим масштабам, как отметили участники дискуссии, это уже будет сопоставимо с крупнейшей мировой экономикой - ВВП США. Как отметил участник дискуссии нобелевский лауреат Дж. Стиглиц, новые суверенные игроки, аккумулирующие в своих фондах громадные средства и принимающие международные правила игры, способны сыграть конструктивную роль в новых условиях посткризисного мира. Дело в том, что суверенные фонды - в отличие от бизнес-компаний, которые настроены на быстрые прибыли и вынуждены их постоянно демонстрировать для поддержания своей рыночной стоимости, - могут стать главной движущей силой «социально ответственных инвестиций». Как заметил сам Дж. Стиглиц: миру нужны инвестиции в будущее, в развитие. Его поддержал председатель совета директоров находящейся под управлением парламента Франции финансовой компании Caisse de Depots Огустин де Романе: нынешний кризис показал, что миру для стабильности необходимы долгосрочные инвестиции в развитие, обеспечивающие инновационные технологии и прорывы. Среди крупнейших мировых обладателей национальных инвестфондов - такие страны, как Китай, Объединённые Арабские Эмираты, Норвегия, каждая из которых в своих резервах имеет около $300 млрд. Россия также имеет возможность войти в этот уважаемый «драйверский» клуб. И тут, хотя для суверенных фондов не может быть единой инструкции и рецептов по их рыночному поведению и институциональному облику, главной проблемой российского суверенного фонда благосостояния и развития, по мнению Б. Бадре - финансового директора второй во Франции и третьей в Европе по величине активов банковской группы Credit Agricole, являются управление и менеджмент в системе формирования и развития рыночных институтов Российского Стабилизационного Фонда.

Поэтому целью нашей работы выступает обоснование основных социальных приоритетов экономической политики всех национальных правительств в условиях современных рыночных отношений, где личное и общее благосостояние граждан страны является важнейшей субъектной предпосылкой и главным функциональным императивом инновационного поступательного развития социального рыночного народно-хозяйственного комплекса. Для достижения поставленной цели сформулированы две практические задачи в рамках предлагаемого нами формата (welshure) экономической политики общего благосостояния в Российской Федерации:

• развитие системы социального страхования благосостояния в качестве основного источника повышения общего уровня жизни населения в РФ;
• формирование основных показателей качества жизни в РФ в системе мер функциональной оценки социального экономического развития страны.