1.1. Социальная защита и социальное страхование

ТЛ              W              W

В настоящее время в современной рыночной экономике есть две равноправные модели общественного экономического развития:

• так называемая, неоклассическая или монетарная, которая строит свои рекомендации, исходя из отрицания роли государственной собственности как противовеса значению частной собственности, что предполагает резкое сужение социально-экономических функций государства;
• так называемая, кейнсианская или социальная, которая строит свои рекомендации, исходя из самодостаточности государственной собственности в процессе её сосуществования с частной собственностью, что предполагает резкое расширение социально-экономических функций государственного прогнозирования и программирования путей развития.

Социально ориентированная рыночная экономическая система стала разрабатываться в теоретическом виде уже в конце Х1Х - начале ХХ веков, где не последнюю роль сыграла победа социалистических идей в России.

В основе экономических реформ, проведённых Л. Эрхардом, лежала концепция «социального рыночного хозяйства», которую он возвёл в ранг официальной государственной доктрины, будучи одним из лидеров партии «Христианско-демократический союз» в послевоенной Германии. Основные положения экономической программы Л. Эрхарда были просты:

• высокий уровень благосостояния для всех слоёв общества;
• свободная конкуренция и частное предпринимательство;
• активная и ответственная регулирующая роль государства;
• широкий спектр гражданских свобод и демократических институтов.

Социальная ориентация «рынка по Эрхарду» предполагала, прежде всего, выбор общественных приоритетов, а также целенаправленное стимулирование определённых сфер и направлений хозяйственной жизни.

Вместе с тем, относительно самостоятельным элементом социально ориентированного рынка было создание системы эффективной занятости, где речь шла, прежде всего, о механизме подготовки и переподготовки кадров, регулирования рабочих мест и развития программ общественных работ для неквалифицированной рабочей силы. В рамках социальной политики своего правящего кабинета Л. Эрхард осуществлял освобождение от налогообложения всех социально слабых слоёв населения, а с другой стороны - финансирование социальных программ за счёт высокого налогообложения социально сильных слоёв общества и ликвидации некоторых субсидий для богатых граждан. В целом, за время этих реформ в Германии выплата пенсий и других государственных пособий выросла в несколько раз. Л. Эрхард исходил из идеи сильного государства как «конституирующей» и регулирующей силы в обществе - далёкой от роли «ночного сторожа», что позволяло политике активно использовать имевшиеся у неё в наличии макроэкономические рычаги для позитивного и активного воздействия на хозяйственную конъюнктуру. Именно при нём в научный обиход вошёл термин «социальное государство» как альтернатива «государству монетарному». Таким образом, социальное государство - это тип государства, которое проводит сильную социальную «справедливую политику» в интересах всех своих граждан и создаёт наиболее благоприятные материальные, организационные и духовные условия для активной жизнедеятельности всего населения в обществе.

Наконец, именно Л. Эрхард ввёл в практику хозяйственной жизни послевоенной Германии, так называемое, индикативное планирование, которое даёт возможность любой национальной экономике иметь цели своего социально-экономического развития в виде долгосрочных планов. В основу этого планирования он заложил следующие факторы, которые, по его мнению, должны были способствовать эффективности этих планов:

• высокая квалификация составителей планов и учёт достижений мировой экономической мысли;
• разнообразие методов при реализации планов и отсутствие догматизма в подходах к ним;
• твёрдость и последовательность государственных институтов в деле завершения намеченных планов развития общества;
• выработка основ национального согласия при осуществлении намеченных социально-экономических планов в рамках выбранной модели развития;
• поддержание атмосферы социального партнёрства в обществе, способствующей ослаблению межклассовой напряжённости.

По примеру своего коллеги - автора «немецкого чуда» Л. Эрхарда - лауреат Нобелевской премии шведский экономист и политик Г. Мюрдаль так характеризует выбранную им для развития своей страны модель социально ориентированной рыночной экономики: особая форма организации хозяйственной жизни в обществе, где конечные рыночные цели подчиняются не интересам одних только собственников средств производства, но также интересам и других участников общественной хозяйственной жизни, прежде всего, в лице самих непосредственных производителей материальных благ и услуг. В этих заявленных самим Г. Мюрдалем концептуальных рамках возникает такое явление, как «государственное попечительство» или «патерналистское государство», которое нивелирует отрицательные моменты стихии рыночного выбора, направляя его на достижение целей равных экономических возможностей для большинства членов общества, где также находится место для долгосрочных прогнозов и для, составленных на их основе, длительных программ развития нации.

На основе этого базисного положения была выработана концепция «активной государственной политики на рынке труда», куда вошли такие функциональные конечные цели для её проводников и реципиентов, как:

• комплекс условий для полной ликвидации безработицы;
• система мер по созданию новых рабочих мест;
• долгосрочная программа по переквалификации кадров.

На мероприятия в рамках этой активной социальной политики направлялись государственные финансовые средства, из которых только одна четвёртая часть шла непосредственно на выплату пособий по безработице, а три четверти выделяемых государством бюджетных средств, по подсчётам органов труда Швеции, шли именно на осуществление задач в рамках активной политики занятости. Кроме этого всем нетрудоспособным лицам, проживающим в стране - независимо от гражданства, предоставляются народные пенсии (прежде всего, собственно шведским пенсионерам), практически равные базовой величине среднего заработка по стране. Основной источник этих народных пособий - государственный и местный бюджеты, аккумулирующие все прямые и косвенные налоги с предпринимателей и работающих по найму. К этой базовой части народной пенсии добавляются ещё надбавки трёх уровней в зависимости от типа заключённых предварительно взаимных соглашений между индивидуумом и обществом в лице его институтов.

По мнению Г. Мюрдаля, главной задачей государства в современном мире является социальная защита населения, под которой он понимает:

• систему законодательных, экономических, социальных и этических гарантий, которые предоставляются трудоспособным гражданам страны;
• условия равных возможностей для повышения своего благосостояния как за счёт личного трудового вклада на основе найма, так и за счёт самостоятельной предпринимательской деятельности.

Нетрудоспособным гражданам в рамках их социальной защиты государство обязано создать определённый уровень жизнеобеспечения - не ниже законодательно установленных базовых стандартов. В рамках этой основной социальной задачи для государства, по мнению Г. Мюрдаля, предусматриваются следующие направления его деятельности:

• обеспечение всем членам общества высокого прожиточного минимума и оказание материальной помощи тем, кому она, в силу ряда объективных причин, жизненно необходима;
• создание условий, позволяющих гражданам зарабатывать себе средства для своей полнокровной жизни любыми, не противоречащими законам, средствами и способами:
• поддержание высоких социальных стандартов в деле обеспечения потребностей граждан услугами образования и медицины и в их реальной доступности;
• совершенствование экономических условий для наёмного труда и защита его от негативных воздействий несовершенств реального рынка;
• обеспечение экологической безопасности для всех членов общества;
• защита общегражданских и внутриполитических прав и свобод для всех членов общества, соответствующих принципам социального государства;
• защита граждан от преступных посягательств на них самих и на их имущества, а также от административного и политического преследования, от идеологического давления и психологического прессинга;
• создание благоприятного социально-психологического климата как в обществе в целом, так и в его отдельных социальных ячейках;
• обеспечение и поддержание максимальной стабильности в обществе.

В целом, основное кредо социального «рынка по Мюрдалю» можно свести к простому правилу, которому должно следовать государство при осуществлении им своей социальной экономической политики для достижения целей социальной справедливости: основное внимание уделять тем, кто действительно в нём нуждается, и изымать ряд привилегий у тех, кто в них объективно не нуждается.

В современной интерпретации понятием «уровень жизни» характеризуются доходы людей не как таковые, а как выраженное в денежной и условно денежной форме использование ими системы разнообразных общественных потребительских комплексов. Откуда вся система потребительских бюджетов делится на три условные группы:

• фактические и нормативные;
• минимальные, средние, высокого достатка или рациональные;
• ретроспективные и прогнозные.

В исследованиях Всероссийского центра уровня жизни (ВЦУЖ) обоснованы следующие нормативы для соответствующих потребительских групп или комплексов в условиях современной России [7]:

• прожиточный минимум или потребительский бюджет минимума материальной обеспеченности, что позволяет удовлетворять лишь самые насущные потребности людей (уровень абсолютной бедности определяется как доля населения, чей доход находится ниже установленного в стране прожиточного минимума);
• восстановительный потребительский бюджет представляет собой более высокий социальный стандарт, что позволяет удовлетворять основные материальные и духовные потребности людей (уровень относительной бедности определяется как доля населения, которое не имеет возможности жить по наиболее распространённым в обществе стандартам потребления, которые можно оценить не ниже, чем в 40-50% от среднедушевого дохода);
• бюджет высокого достатка или рационального набора благ и услуг, что позволяет полностью обеспечить и обоснованно удовлетворить физиологические и социальные потребности человека, а также нести расходы на обязательные платежи и сборы, формируя при этом сбережения, необходимые для поддержания данного типа бюджета (структура составляющих этого потребительского бюджета аналогична восстановительному потребительскому бюджету).

Исходя из этих оценок уровня жизни, экономисты ВЦУЖ составили следующую структуру распределения населения России в 2008 году на основе их потребительских бюджетов (в скобках указана доля в 1990 году):

• бедные (до 1 прожиточного минимума)              10,4%              (1,5%);
• низкообеспеченные

(1-2 прожиточных минимума)              24,9%              (18,9%);

• среднеобеспеченные

(3-6 прожиточных минимума)              53,5%              (73,9%);

• высокообеспеченные

(от 7 прожиточных минимумов)              11,2%              (5,7%).

Как видно из приведённых выше цифр, после «шоковой терапии» 1992 года экономике России потребовалось 12 лет «новой жизни», чтобы заметно переменить ситуацию к лучшему, а именно: снизить долю бедных примерно в 2 раза, низкообеспеченных - в 1,4 раза, увеличить среднеобеспеченную группу в 2,2 раза, а высокообеспеченную - в 24 раза. Ещё в 2004 году примерно половина россиян по уровню своего материального состояния была либо бедными, либо низкообеспеченными, а их денежные доходы не позволяли им достичь даже восстановительного уровня потребления, вынуждая их вести дополнительное хозяйство и использовать в широких масштабах домашний труд или труд на стороне.

Для официальной оценки экономической несправедливости распределения доходов в обществе применяются коэффициенты концентрации и дифференциации доходов. Коэффициент фондов (коэффициент дифференциации доходов) позволяет сравнивать доходы наиболее и наименее обеспеченных групп населения, представляя собой соотношение средних значений денежных доходов 10% от наиболее и от наименее обеспеченного населения. Индекс Джини (коэффициент концентрации доходов) позволяет оценивать несправедливость в распределении общего фонда личных денежных доходов между людьми или домохозяйствами. В отличие от коэффициента дифференциации доходов этот показатель рассчитывается не путём сравнения денежных доходов наиболее и наименее обеспеченных групп населения, а на основе долевой концентрации личных доходов, имеющихся у отдельных групп в соотношении с совокупным объёмом всех денежных доходов в стране.

Система потребительских бюджетов позволяет вводить ещё два новых индикатора экономической несправедливости в распределении доходов:

• коэффициент дифференциации среднедушевых денежных доходов по группам населения с наиболее высоким и низким уровнями жизни, который определяется по средним доходам населения, имеющего уровень жизни выше бюджета высокого достатка и ниже прожиточного минимума;
• коэффициент соотношения покупательной способности доходов по группам населения с наиболее высоким и низким уровнями жизни, который определяется по покупательной способности доходов в группах населения с уровнями жизни выше бюджета высокого достатка и ниже прожиточного минимума, где покупательная способность доходов в нижней группе формируется по показателю количества прожиточных минимумов в среднедушевых доходах в группе бедного населения; в верхней группе покупательная способность доходов формируется по социальному стандарту жизни, превышающему бюджет высокого достатка (25 прожиточных минимумов).

Ретроспективно-прогнозный анализ распределения общего объёма денежных доходов (в %) по группам населения России с разными уровнями жизни на 2008 год (в скобках даны показатели 1990 года), подготовленный экономистами ВЦУЖ, выглядит следующим образом [7]:

• бедные               2,1%              (0,4%);
• низкообеспеченные               10,2%              (8,5%);
• среднеобеспеченные              54,4%              (76,6%);
• высокообеспеченные              33,3%              (14,5%).

Как видно из выше приведённых данных, до смены общественного уклада, произошедшего в 1991 году, основная часть денежных доходов была сосредоточена в широко представленной среднедоходной группе населения. Это и являлось тем фундаментом, который обеспечивал низкий уровень коэффициента Джини накануне рыночных преобразований. Но, не смотря на это, крайние по уровню жизни группы бедных и высокообеспеченных слоёв советского общества, при всей своей относительной малочисленности и малодоходности в процентах к общему объёму, имели между собой относительно высокую степень несправедливости фактического распределения общего дохода в СССР.

Что касается уровня жизни в современной России, то в 2008 году ожидалось: дальнейшее сокращение доли доходов бедных и низкообеспеченных граждан, стабилизация доли доходов среднеобеспеченных граждан и её быстрый рост в доходах высокообеспеченной группы населения страны, что указывает на то, что несправедливость распределения совокупных доходов в России в указанных социальных группах населения сохранится и даже усилится. Это было вполне естественно в условиях продолжения дальнейших структурных реформ в российской экономике, когда объективно происходят трансформации на рынках факторов производства и в институциональных сферах любого реформируемого общества. Другой вопрос, что неестественно, когда представители институциональных сфер, используя свой административный ресурс, делают этот объективный процесс дифференциации личных доходов субъективной угрозой общему благосостоянию в стране. Например, в конце 2007 года, по сообщению американского издания Wall Street Journal, власти Британских Виргинских островов сообщили в Минюст США о том, что есть «доказательства» того, что отдельные российские чиновники тайно, через оффшорный фонд, владеют значительными долями в отраслях российской экономики. Между тем, в конце октября уже 2010 года, выступая на заседании Президиума Госсовета РФ под председательством Президента России Д. Медведева, глава Минфина А. Кудрин вынужден был признать, что «уровень социальной поддержки населения в России уже пределен - дальнейшее увеличение социальных расходов в стране потребует в ответ увеличение налогообложения самих граждан и бизнеса». Наконец, расширение программ потребительского кредитования в условиях резкой дифференциации уровней доходов населения в России приведёт к тому, что эта дифференциация начнёт углубляться и стагнировать: «богатые» начнут решать свои проблемы за счёт «бедных».

Эта далеко не праздная проблема стала темой аналитического обзора на страницах английского еженедельника Economist (Июнь 26

- Июль 2, 2010). Эксперты журнала отмечают, что в течение длительного времени долги в «мире богатых» росли быстрее доходов. В результате раздулся не только «пузырь» бюджетного дефицита: например, долг частного сектора в США вырос с 50% ВВП в 1950 году до 300% ВВП в 2010 году. Если в XIX веке заёмщиков-банкротов сажали в «долговую яму», то нынешнее поколение, воспитанное на принципе «покупай сейчас - плати позже», воспринимает свои долги как форму социального выбора. Причём, общественное мнение больше осуждает беспечного кредитора, нежели необязательного заёмщика. Этот всепрощающий режим, санкционированный регуляторами, привёл ко вседозволенности в финансовых отношениях как на уровне самих банков (рекордно низкая обеспеченность собственными активами), так и на уровне заёмщиков (рекордно высокие долговые обязательства по своим активам относительно снижения уровня доходности последних). Главная же неприятность, как отмечают эксперты, заключается в том, что эти накопленные и нисколько не уменьшившиеся долги мира богатых стран плавно переместились из частного сектора экономики в общественный сектор - под «опеку» государственных бюджетов. Сложившаяся ситуация на финансовых рынках основных экономик мира, когда частные долги, с одной стороны, стабилизировались, а отдача обременённых этими долгами активов, с другой стороны, снизилась, подталкивает национальные правительства постоянно рефинансировать свои бюджетные дефициты или за счёт инфляционных расходов в социальной сфере, или же за счёт дефляционных доходов в сфере рыночного обращения государственных финансов. Всё это неизбежно подталкивает мировую экономику к новой затяжной рецессии. Здесь Америка, с её относительно молодым населением, может легче пережить эту проблему достижения роста деловых показателей, чем та же «стареющая» Европа, где вполне возможны как массовый «исход» молодёжи за лучшей долей на другие континенты, так и большие сокращения социальной помощи старикам. В любом случае, если кто-то занимает, то кто-то должен сберегать... Занимают, как правило, больше молодые - поэтому поколение предпенсионного возраста должно, по идее, больше сберегать.

Откуда, по мнению всё тех же экспертов, дорога в «чистилище» неизбежно ведёт через оздоровление текущих балансов всех мировых экономик, где рынки развивающиеся не должны отставать от рынков развитых. Кстати, как отмечает всё тот же Economist, в 2008 году наибольшими должниками (более 50% от всего национального долга) в таких странах, как: Япония, США, Германия, Италия, Индия, Бразилия - были финансовые и государственные заёмщики; а в таких странах, как: Великобритания, Испания, Франция, Канада, Россия, Китай, Швейцария, Юж. Корея - нефинансовые заёмщики и домохозяйства. В этой связи, обращает на себя внимание заметка указанного издания, только годичной давности (Economist, Июль 18-24, 2009), где критически оцениваются громкие заявления сторонников индустрии микрокредитования домашних хозяйств в пользу того, что этот вид финансовой поддержки помогает гражданам вырваться из нищеты. Исследование, проведённое сотрудниками Массачусетского технологического института (MIT) на родине этого вида кредитных операций - в Индии, показало, что гораздо больше пользы для потенциального микрозаёмщика приносят его не кредитные, а депозитные операции с небольшими сбережениями от своих денег, где наличие интереса долгосрочного эффекта дохода перекрывает неинтерес краткосрочного эффекта расходов по обслуживанию - пусть и микро - но, всё-таки, займа чужих денег. Правда, в этом всём нет худа без добра: история показывает, что суровые финансовые кризисы, как правило, сопровождаются последующими долговременными периодами снижения от предыдущей долговой зависимости для всех участников рынка. Причём, как отмечают эксперты (Economist, Январь 16-22, 2010), страны, где «долговой рычаг» сокращался через банкротства, дефолт или инфляцию, получали, как правило, больший посткризисный рост деловых показателей, нежели те страны, где снижение «долгового рычага» шло мучительно долго через использование политики «затягивания поясов». Вывод напрашивается сам собой: без наличия в стране развитой системы обязательного и добровольного социального страхования населения решить проблему роста общего благосостояния в России, вряд ли, удастся.

В своём нынешнем виде страхование представляет собой сложные общественные экономические отношения, откуда необходимо понимать, что страхование связано не только с деятельностью пред-

С/              С/              ^              С/              Т              Т              С/

приятия, но и со всей широтой общественных отношений. На данный момент рынок страхования в России ещё не достаточно развит, и поэтому остро стоит задача должного обеспечения эффективного развития этой стороны рынка. В Российской Федерации уже давно принят закон, регламентирующий (лицензирующий) положения страховой деятельности, а также приняты нормативные акты, дополняющие страховое законодательство РФ. Но, несмотря на это, ещё в феврале 2008 года на одном из последних заседаний тогдашнего Правительства РФ под председательством Премьера В. Зубкова было заявлено о недостаточном развитии в России этой важной сферы финансовой деятельности. Было отмечено, что стратегия развития страхового дела на период 2008-2012 гг. носит «описательный характер», где не учтены мнения непосредственных участников страхового рынка. Отсутствовала в программе также положительная динамика развития рынка добровольного страхования, где отечественный страховой бизнес явно уступал дорогу иностранных страховщикам: за период 2001 - 2007 гг. на отечественном рынке добровольного страхования доля уставного капитала страховщиков с иностранными инвестициями увеличилась в 14 раз, а рост совокупного уставного капитала российских страховых компаний составил только 5,7 раза. Здесь Минфин вынужден был признать свои недоработки.

Как экономическая категория страхование представляет собой систему экономических отношений, включающую совокупность способов, методов формирования целевых фондов денежных средств для их дальнейшего использования на возмещение ущерба при различных непредвиденных или неблагоприятных явлениях (рисках), а также на оказание помощи гражданам при наступлении определённых событий в их жизни. В условиях рыночной экономики страхование выступает, с одной стороны, средством защиты бизнеса и благосостояния людей, а с другой - видом деятельности, приносящим доход. Источниками прибыли страховой организации служат доходы от страховой деятельности, от инвестиций временно свободных средств в объекты производственной и непроизводственной сфер деятельности, в акции предприятий, банковские депозиты, ценные бумаги и т.д. Поэтому страхование служит важным фактором стимулирования производственной активности и обеспечения здорового образа жизни, создаёт новые стимулы роста производительности труда в соответствии с личным вкладом в общественное производство для обеспечения собственного благополучия и благополучия своих семей.

Известно, что сущность финансов как экономической категории связана со специфическими общественными отношениями в процессе создания и использования фондов денежных средств - сущность страхования также связана с созданием и использованием фондов денежных средств. Кроме этого, страхование всегда «привязано» к возможности наступления страхового случая, т. е. страхованию присущ обязательный признак, а именно: вероятностный характер отношений. Использование средств страхового фонда связано с моментом наступления страховых случаев. Но есть также одна особенность страхования, которая приближает его к категории кредита, а именно: возвратность средств страхового фонда.

Таким образом, выступая в денежной форме и закрепляя эти отношения правовыми документами, система страхования имеет черты, соединяющие её с категориями «финансы» и «кредит», но как экономическая категория страхование, в то же время, имеет характерные только для него функции, выполняя при этом присущую только ему роль в национальной экономике. Откуда к основным функциям страхования как системы общественных экономических отношений можно отнести:

• формирование специализированного страхового фонда денежных средств как источника особой платы за возможные риски, которую берут на свою ответственность страховые компании (фонд может формироваться как в обязательном, так и в добровольном порядке);
• возмещение ущерба и личное материальное обеспечение граждан (право на возмещение ущерба в имуществе имеют только физические и юридические лица, которые являются участниками формирования страхового фонда и имеют договора имущественного страхования);

- предупреждение страхового случая и минимизация ущерба, что предполагает широкий комплекс мер, в том числе и финансирование мероприятий по недопущению или уменьшению негативных последствий несчастных случаев или стихийных бедствий (меры страховщика по предупреждению страхового случая и минимизации ущерба носят название «превенции», для чего страховщик образует особый денежный фонд по финансированию этих предупредительных мероприятий).

Имущественное и личное страхование существенным образом отличаются друг от друга. Личное страхование в Российской Федерации трактуется как отрасль страхования, где в качестве объекта страхования выступает сама жизнь человека, а также его здоровье и трудоспособность. В отечественной практике личное страхование подразделяется на страхование от рисков для жизни и на страхование от несчастных случаев, откуда личное страхование сочетает рисковую и сберегательную функции. Единство экономической сущности личного и имущественного страхования подчёркивает то, что здесь, уже по определению, присутствуют замкнутые перераспределительные отношения между участниками страхового фонда.

Становление новой модели социальной защиты в Российской Федерации должно обеспечивать преемственность в социальной политике государства и сохранять принцип социальной справедливости в обществе. Учитывая особую важность социального страхования и его влияние на общественные процессы, правительства многих стран создают системы обязательного государственного социального страхования, что даёт им возможность концентрировать значительные финансовые ресурсы в единых фондах, обеспечивая тем самым надёжность социальной защиты своих граждан (табл. 1).

Таблица 1

Величины и пропорции распределения страховой нагрузки

в системах социального страхования стран ЕС и России

* с 2011 года тарифная ставка увеличена до 34%

** Пенсионный Фонд - 20%, Соцстрах - 2,9%, Медстрах - 3,1%

Источник: Международная организация труда и Росстат

Но в формировании и использовании этих фондов есть свои особенности: задуманные, как страховые, они не всегда соответствуют принципам формирования и использования страховых фондов. В их деятельности бывают очевидные черты бюджетного подхода: обязательность и нормативность отчислений, плановое расходование средств, отсутствие персонификации накоплений и др. По своей экономической сущности эти фонды не являются собственно страховыми, и по своей форме они, скорее, относятся к внебюджетным фондам.

Таким образом, на сегодняшний день в исторической практике и экономической теории имеются три основные модели организации социального страхования:

• германская (модель Бисмарка), где при организации социального страхования в стране максимально присутствует учёт природы трудовых отношений и где главной целью является сохранение у застрахованного работника, в случае наступления социальных рисков, достигнутого им уровня и качества жизни, а также имеющегося у него социального статуса;
• английская (модель Бевериджа), где присутствует трёхуровневый тип социального страхования в лице государства (базовые гарантии социальной защиты для всего населения), работодателя (социальная защита застрахованного работника), работника (личное социальное страхование);
• советская (модель Ленина), где при организации страхования основных социальных гарантий для всего без исключения населения в стране в его основу закладывался базовый принцип классовой социальной солидарности, что не возлагало на застрахованных от социальных рисков лиц никаких обязательств по отношению к предмету страховых случаев.

В настоящее время в России региональный рынок социального страхования невелик - в общем объёме поступающих страховых взносов его доля составляет примерно 1,5% по РФ. Наконец, сам федеральный рынок социального страхования также далёк от совершенства, на что мы указывали выше. Поэтому, нам кажется, что часть средств Стабфонда, направленная в систему «обязательного социального страхования» станет дополнительным, помимо расходов бюджетов всех уровней, источником финансирования личного и общего благосостояния в России.

Как явление совместной жизнедеятельности людей понятие общего благосостояния известно с момента появления первых государственных образований на земле и начала участия государственных институтов в общей хозяйственной деятельности совместно с институтами частной собственности. В эволюции теории общего благосостояния можно условно выделить три концептуальных подхода: социально-уравнительный,              социально-либеральный              и социально

рыночный.

Отличительной чертой первого подхода выступает «равномерность распределения общественных благ без допущения баснословного богатства и ужасающей нищеты». Первыми сформулировали концепцию построения совершенного общества представители, так называемого, «утопического социализма» - А. Сен-Симон, Ш. Фурье, Р. Оуэн. Главную причину неравенства в благосостоянии людей они усматривали в противоречии между интересами коллектива и индивида, что выражалось, прежде всего, в неравенстве уровней материального благосостояния индивидов. Унаследовавшая их идеи теория «научного социализма» главной причиной имущественного неравенства между людьми в обществе считала наличие противоречия между общественным характером производства и частной формой присвоения результатов этой общественной трудовой деятельности. Наиболее последовательно и аргументировано эти идеи «социального равенства» отстаивали такие теоретики социализма, как: К. Маркс, Ф. Энгельс, В. Ленин. В дальнейшем в условиях советской плановой экономики в СССР был сформулирован основной экономический закон социализ-

ма: наиболее полное удовлетворение всё возрастающих материальных и духовных потребностей советских людей. Закон был вполне научный, если научную теорию общего благосостояния объяснять не столько удовлетворением материальных и духовных потребностей трудового народа, сколько теми социальными условиями, которые обеспечивают саму возможность удовлетворения этих всё возрастающих потребностей индивидуумов. Но уже тогда в середине ХХ века было ясно, что на основе только прямого директивного распределения совокупных общественных благ между всеми членами общества «благосостояния для всех» достичь не возможно.

В основе социально-либерального направления развития теории общего благосостояния лежал принцип «священного права частной собственности» и возможность, уже по определению, неравномерности распределения общественных благ между людьми. Первые научно систематизированные идеи этой теории персонифицированного благосостояния были изложены в трудах представителей, так называемой, «классической политической экономии» - А. Смита и Д. Рикардо. Индивидуальное благосостояние по Смиту держится на трёх основных составляющих: количество труда, разделение труда, бережливость потребления. Взгляды Д. Рикардо на условия роста индивидуального благосостояния были более близки к «концепции народонаселения» Т. Мальтуса: количество труда и количество потребления имеют обратную динамику по отношению к благосостоянию людей - их излишний рост отрицательно влияет на уровни индивидуального дохода и потребления. В этом случае бедным странам необходимо повышать уровень своей капитализации для использования сравнительных преимуществ богатства. Эта теоретическая позиция классиков политической экономии была в дальнейшем развита, так называемой, «школой маржинализма» (У. Джевонс, К. Менгер, В. Парето, Л. Вальрас), которая добавила к концепции индивидуального благосостояния предельные характеристики. В рамках маржиналистской концепции благосостояние человека определялось максимальной полнотой удовлетворения его потребностей и изначально рассматривалось изолированно от экономической власти.

Начало «новой» концепции благосостояния в обществе связано с именем В. Парето, который, по сути, сформулировал первую теорему общего благосостояния в условиях либеральной конкурентной экономики: если всем индивидуальным участникам сделки удаётся максимизировать свою полезность, то в результате достигается общественное эффективное распределение ресурсов (богатства), что позволяет максимизировать и общее благосостояние людей. Вторая теорема общего благосостояния лишь проводит разграничение между аллокативной (рыночная цена) и дистрибутивной (рыночный объём) эффективностью достижения общего благосостояния в либеральной конкурентной рыночной экономике. В любом случае, именно работы экономистов школы предельной полезности положили начало развитию современной социально-рыночной концепции общего благосостояния, в рамках которой затем, использовав идеи - «внешних эффектов» А. Пигу, «эффективного спроса» Д. Кейнса, «смешанной экономики» Г. Мюрдаля, «государственного инжиниринга» Дж. Гелбрейта, была разработана «модель государства благосостояния». Эта рабочая модель имеет свои плюсы (социальная защита, социальная справедливость) и минусы (дефицит бюджета, неэффективность расходов). Но как показывает опыт всех развитых экономик мира, экономика общего благосостояния или экономика welfare - это всегда компромисс между экономической эффективностью и социальной справедливостью, когда, в каждом отдельном случае, вырабатывается определённое согласование между индивидуальными и общественными интересами с учётом достижения благополучия как нынешних, так и будущих поколений людей.

В рамках концепции «государства благосостояния» выделяют две методики оценки достигнутого уровня общего благосостояния в стране. Первую можно назвать субъективистской, потому что она исходит из оценки уровня общего благосостояния с точки зрения субъективной удовлетворённости людей своей жизнью [26]. Примером такого рода оценки уровня общего благосостояния в своей стране выступают опросы, целью которых является выявление «самой счастливой страны» в мире. Так, компания Gallup в течение пяти лет проводит подобный опрос среди стран мира. В последнем подобном опросе приняли участие жители 155 государств, а с его результатами за 2009 год общественность мира ознакомил сайт Forbes. Критерием для оценки служил крайне субъективный параметр: у респондентов спрашивали, насколько они довольны своей жизнью, и просили оценить собственный «уровень счастья» по 10-бальной шкале. При этом, учитывалось ежедневное состояние опрашиваемых, а также то, насколько они чувствовали себя уставшими, уважаемыми, интеллектуально востребованными и физически здоровыми. На основании этого исследования была составлена сводная таблица, в которой указан процент «удовлетворённых» и «страдающих» граждан того или иного государства. Выяснилось, что более всех довольны своей жизнью граждане скандинавских стран: на первом месте оказалась Дания, на втором - Финляндия, на третьем - Норвегия. Для примера: США занимают в этом списке «благосостояния» 14-е место с 57% довольных жизнью граждан из числа опрошенных, Россия заняла лишь 73-е место - после Коста-Рики, Панамы и Бразилии, наравне с Ливаном, Румынией, Словакией, Украиной и ЮАР. Последнее место в этом списке заняло африканское государство Того - 1% счастливых граждан из опрошенных.

Как видно на этом примере, результатами подобных обследований являются оценки восприятия людьми своего жизненного уровня в зависимости от своих культурных и бытовых особенностей, системы общественных ценностей и существующих на данный момент времени в стране жизненных стандартов. Поэтому межстрановый срез полученных самооценок трудно проанализировать на качественном уровне оценки благосостояния, тем более что сами респонденты с течением времени могут поменять свою самооценку удовлетворенности жизнью. Поэтому наряду с субъективистским подходом к оценке уровня благосостояния в стране существует также и объективистский концептуальный подход [23]. В основе этого подхода оценки уровня благосостояния лежат следующие принципы:

• объективность оценки уровня благосостояния населения на основе установленных и известных всем нормативов (нормативный критерий);
• возможность сравнения показателей благосостояния населения по прошествии определённого периода времени (временной критерий);
• возможность сопоставления показателей благосостояния населения между различными странами и регионами (географический критерий).

Как видно, в данном случае уровень благосостояния оценивается не самими людьми на основе субъективной самооценки, а сторонними экспертами на основе объективных критериев, имея для этого необходимую квалификацию и достоверную информацию. Такой подход изначально предполагает наличие системы комплексных показателей или социально-экономических индикаторов для наиболее полного и многомерного отражения уровня благосостояния населения в стране, а также для сравнения полученных данных с определёнными социальными нормативами или международными стандартами в целях получения более объективной характеристики фактического благосостояния населения.

По рекомендации ООН в международной статистике с 1978 года жизненный уровень населения оценивается количеством и качеством потребляемых в стране жизненных благ (материальных и духовных), для чего применяются следующие показатели [20]:

• демографическая характеристика населения;
• санитарно-гигиенические условия жизни;
• потребление продовольственных товаров;
• обеспеченность товарами длительного пользования (включая жильё);
• доступность услуг образования и культуры;
• существующие условия труда и занятости;
• уровень доходов и расходов населения;
• стоимость жизни и потребительские цены;
• наличие транспортных средств и средств связи;
• организация физической культуры и спорта;
• доступность услуг социального обеспечения и отдыха;

- уровень моральной и физической свободы человека.

Таким образом, при оценке эффективности социальной политики, проводимой в рамках модели государства благосостояния, важно обратить внимание на такие её критерии, как уровень и качество жизни населения. Именно они с наибольшей адекватностью и транспарентностью способны отобразить социальную направленность любых экономических реформ. В мировой практике чаще используется понятие уровня жизни - для характеристики качества жизни в стране со стороны объективизма. Со своей стороны, сторонники субъективизма при анализе качества жизни обращают внимание на состояние внутреннего мира субъекта и степени удовлетворённости его индивидуальных потребностей, что делает более актуальной этнометодику исследовательского подхода к благосостоянию. Видимо, в современных условиях представляется более целесообразным выявление всей совокупности факторов, поддающихся реальному расчёту и оценке, на основе чего, в дальнейшем, формулировать концепцию «общего благосостояния» или «качества жизни» в стране.

В целом, уровень жизни населения представляет собой сложную и многоаспектную социально-экономическую категорию, выступающую сущностным обозначением (критерием) всей совокупности социальных и экономических процессов в стране. Уровень жизни выражает совокупность условий жизни, труда и быта людей - жизненных затрат (стоимости жизни), а также достигнутую в данном обществе степень удовлетворённости людей в благах и услугах. В узком смысле категория уровня жизни используется для отражения степени удовлетворённости только личных потребностей людей, в широком смысле - для отражения условий, созданных в обществе для гармоничного и

т~\              w              w

всестороннего развития всех его участников. В современной научной литературе уровень жизни характеризуется, как:

• степень развития и удовлетворения физических, материальных и духовных потребностей человека в обществе;
• комплекс социальных условий функционирования человека в сфере общественного потребления;
• уровень развития физиологических и духовных потребностей людей, а также степень их социальной удовлетворённости;
• обеспеченность населения необходимыми для жизни материальными и духовными благами и достигнутый уровень их социального потребления;
• совокупность условий жизнедеятельности (труда, быта, досуга), устойчиво обеспечиваемых при достигнутом уровне общественного воспроизводства.

Таким образом, уровень жизни - это современное понятие, характеризующее степень удовлетворения материальных и культурных потребностей человека, которое наряду с понятием качества жизни входит в число важнейших условий образа жизни или жизненного стандарта. Сам жизненный стандарт - это форма человеческой жизнедеятельности, которая типична для конкретного содержания исторических социальных производственных отношений. Причём, уровень жизни является категорией относительной и зависит не столько от размеров фактического потребления материальных и духовных благ (услуг), сколько от развитости самих человеческих потребностей в этих благах и услугах. Чем выше степень развитости человеческих потребностей, тем выше, при прочих равных условиях, уровень жизни самих людей и в стране в целом.

Во времена СССР для характеристики достигнутого за годы советской власти уровня благосостояния населения, в основном, использовались такие понятия, как «народное благосостояние» или «уровень жизни» советских людей. В современной России, особенно с началом нового тысячелетия, категория «качество жизни» всё чаще характеризуется со стороны субъективизма. Субъективная индивидуальная оценка качества жизни имеет более широкое содержательное наполнение, нежели его объективная стандартная оценка со стороны внешних экспертов. Качество жизни в его субъективном восприятии в большей степени характеризует социальное самочувствие как отдельного индивида, так и отдельной социальной группы. Дело в том, что проблема качества жизни людей включает в себя такие комплексные жизненные показатели, как условия и характер труда, уровень и доступность благосостояния семьи, демографические и этнографические человеческие детерминанты, развитие окружающей человека среды обитания. В этой проблеме есть также и институциональные составляющие: права и свободы граждан, поведение и психология людей, общий идеологический и культурный фон.

Для оценки качества жизни имеют существенное значение: площадь и обустройство жилища, его обстановка и убранство, планировка и благоустройство населённых пунктов, прочность и разнообразие товаров широкого потребления, в том числе и длительного пользования. На качество жизни влияет и такая составляющая, как уровень и доступность услуг системы образования, здравоохранения, культуры, досуга. Самое непосредственное влияние на субъективную оценку качества жизни влияют условия и характер труда, его напряжённость и эффективность, его соответствие личностной и социальной самооценке индивида, а также свобода выбора специальности, возможность повышения квалификации или переквалификации, а также наличие травматизма на производстве, материальное и моральное удовлетворение от исполненного труда.

В целом, формирование качества жизни в стране происходит под влиянием множества факторов, а именно: микроэкономические (уровень развития материального производства и непроизводственной сферы деятельности), макроэкономические (уровень и структура потребления, рост цен и инфляция, реальная покупательная способность денег), распределительные (доходы, налоги, трансферты), территориальные (экономический потенциал среды обитания, достаточность регионального бюджета и его самостоятельность), социальные (количество населения трудоспособного и нетрудоспособного возраста). Поэтому, если уровень жизни характеризует качество жизни с помощью поддающихся учёту статистических данных, то качество жизни нуждается в применении специальных методик и показателей. Для оценки качества жизни служат научно обоснованные нормативы потребностей людей и степени удовлетворённости в процессе потребления, где присутствует индивидуальный подход к личностным оценкам уровня благосостояния.

Всю группу обобщающих показателей, которые характеризуют уровень жизни в широком смысле этого понятия, можно разбить на три группы:

- синтезированные (уровень удовлетворения различных социальных потребностей, производство ВВП на душу населения, потребление товаров отдельными социальными группами и др.);

• натуральные (объёмы потребления конкретных материальных благ, уровень прожиточного минимума и др.);
• структурные (распределение богатства, структура потребления, дифференциация доходов и др.).

Интеграция методологических подходов к определению уровня и качества жизни позволяет комплексно подходить к объективным условиям и субъективным интерпретациям жизненных стандартов на уровне отдельной личности, социальной группы и населения страны в целом. Такой подход к определению качества жизни требует выявления следующих дополнительных характеристик:

• условия жизни различных социальных групп, обладающих определёнными социальными ролями и статусом в системе общественных производственных отношений;
• условия жизни отдельной личности (границы качества её жизни), где присутствует стратегия личностной социализации (воспитание, образование, потребности, ценности, модель поведения).

В этом смысле при определении качества жизни как непрерывной социальной деятельности отдельной личности по удовлетворению широкого спектра своих возрастающих потребностей продуктивно использовать методику структурирования потребностей А. Маслоу:

• витальные (пища, жилище, отдых и т.д.);
• экзистенциальные (здоровье, настроение, стабильность и т.д.);
• социальные (дружба, любовь, общение, участие в организациях и т.д.);
• престижные (карьерный рост, получение статуса, признание заслуг и т. д.);

- духовные (творчество, самообразование и т.д.).

Индикаторы данного подхода к характеристике качества жизни были предложены Э. Аллардтом, который полагал, что качество жизни человека достигается за счёт удовлетворения трёх её базовых ценностей: иметь, любить, быть. Первые потребительские ценности включают в себя материальные условия жизни: обеспеченность ресурсами (минимальный доход), условия проживания и труда, наличие здоровья и образования. Потребность «любить» формирует такие направления личностной активности, как общение в рамках социальной идентичности на уровне локальных сообществ, дружеских связей, групповых интересов, отношений с коллегами по работе. Потребность личности в бытии означает качественную идентификацию её индивидуальной жизни через интеграцию в общественную жизнь, гармонию с природой, рекреацию и иные формы досуга. Каждая из указанных групп потребностей обладает своим реальным потенциалом, который способствует большему развитию потребностей отдельной личности, социальной группы и общества в целом, что, в свою очередь, повышает их ответные требования к характеристикам качества жизненных стандартов в стране.

Каждая страна старается выработать такие индикаторы благосостояния, которые наиболее адекватно отражают их социальную и экономическую реальность. Например, в 1980 году Советом Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), которая является неофициальным клубом наиболее богатых стран мира, был предложен список социальных индикаторов, в котором были подробно представлены показатели качества формирующегося благосостояния в данном социальном пространстве [18]. В этом списке социальные индикаторы сгруппированы по определённым направлениям формирования качества благосостояния людей (здоровье, образование, занятость, экология и др.), где наряду с показателями качества были представлены и проблемы, которые обычно сопровождают этот сложный социальный процесс [Прил. 1]. В современной российской практике отслеживания уровня жизни граждан применяется методология, разработанная Федеральной службой государственной статистики РФ. Показатели уровня благосостояния рассчитываются статистической службой ежеквартально на основе обследования бюджетов домохозяйств, где под статистическую выборку подпадают, обычно, до 50 тысяч домашних хозяйств [26]. Полученные статистические данные делятся на три группы показателей [Прил. 2]. Показатели из первой группы дают характеристику распределения населения в зависимости от уровня среднедушевых денежных доходов, а также демонстрируют степень дифференциации населения по уровню этих получаемых доходов. Здесь используется в качестве инструмента известная кривая Лоренца и вычисляемый на основе её корреляции индекс Джини (или коэффициент концентрации доходов). Кстати, по той же классификации, предложенной Советом ОЭСР, считается, что: если индекс Джини составляет «0,2», то уровень несправедливости в доходах «очень низкий»; если индекс находится в районе «0,25», то несправедливость распределения доходов в обществе «низкая»; если индекс Джини находится на уровне «0,33» и более, то имущественная несправедливость в формировании доходов граждан «высокая» и «очень высокая».

Во второй группе показателей общего благосостояния граждан, согласно российской методике, лежит величина прожиточного минимума, который определяется на основе Федерального закона «О прожиточном минимуме в Российской Федерации» № 134-ФЗ от 24 октября 1997 года (ред. 24.07.2009) и, в соответствии с этим законом, на основе методических рекомендаций по определению потребительской корзины для основных социально-демографических групп населения РФ. Согласно предложенной методике, минимальные нормативы потребления продуктов питания, непродовольственных товаров и услуг определяются с учётом научных рекомендаций по минимальным объёмам потребления и перечню товаров и услуг, необходимых для сохранения здоровья и обеспечения жизнедеятельности человека и с учётом финансовых возможностей государства. Общая стоимость (цена) такого минимального набора благ, необходимых человеку для его воспроизводства, является прожиточным минимумом. Кроме того, определяется относительный уровень бедности, исходя из сопоставления прожиточного минимума со стандартом потребления, преобладающим в данной стране. Относительные показатели уровня жизни характеризуют не столько зону физиологического выживания, сколько проблему недоступности для определённых членов общества удовлетворения своих потребностей на уровне средних для этой страны социальных и культурных стандартов (норм) общественной жизни. В связи с этим, наряду с прожиточным минимумом формируется понятие потребительского бюджета, который может обеспечивать (или не обеспечивать) «физическую (или социальную) дееспособность».

Наконец, третья группа показателей, согласно российской методике, представляет собой баланс доходов и расходов домашних хозяйств. С одной стороны, баланс включает в себя оплату труда всех категорий населения, а также пенсии, пособия, стипендии и другие социальные трансферты, поступления от продажи продуктов сельских подсобных хозяйств, доходы от собственности в виде процентов по вкладам, ценным бумагам, доходы от предпринимательской деятельности и др. Второй стороной этого баланса являются: расходы населения на покупку товаров и оплату услуг, обязательные платежи в бюджет и разнообразные взносы, покупка иностранной валюты, прирост сбережений по вкладам и др. Все номинальные денежные доходы и расходы населения, согласно этой предложенной методике, рассчитываются в реальном выражении с учётом действия фактора изменения цен. Пересчёт в новые сопоставимые цены проводится с помощью индексов потребительских цен (ИПЦ).

Кроме частных показателей измерения благосостояния в российской практике также применяются обобщающие или интегральные показатели: индекс стоимости жизни и ВВП на душу населения. Так, индекс стоимости жизни рассчитывается государственными органами статистики ежемесячно на основе рыночной стоимости (цены) фиксированного набора благ (потребительской корзины). Соотношение стоимости жизни населения и уровня его доходов позволяет оценить покупательную способность их реальных доходов или качество жизни. Применяемый многими странами такой обобщающий показатель уровня благосостояния, как ВВП на душу населения в стране, не обладает всеобъемлющим охватом. Поэтому проблема построения обобщающего показателя для отражения всех граней благосостояния как многомерной социально-экономической категории остаётся всё

..                            W              ТЛ                W

ещё актуальной и в наши дни. В качестве таких показателей в разное время предлагалось использовать: долю расходов на питание в общих расходах домохозяйств; среднюю продолжительность жизни населения; показатель свободного времени как меры общественного богатства и др.

В этой связи, ещё в 1972 году американские экономисты У. Нордхаус и Дж. Тоббин предложили такой универсальный показатель, как «чистое экономическое благосостояние» (NEW), который корректировал ВВП страны путём вычитания отрицательных факторов (теневая экономика) и добавления положительных факторов (нерыночная деятельность), а также оценки досуга. Используя эту идею, другие американские экономисты К. Кобб и Дж. Кобб-младший разработали свой обобщающий «индекс устойчивого экономического благосостояния» (ISEW), который с успехом используют, например, экономисты-экологи [6]. Наконец, специалистами Программы развития под эгидой ООН для оценки уровня социально-экономического развития стран был разработан такой комплексный показатель, как «индекс развития человеческого потенциала» или «индекс человеческого развития» (ИРЧП). Этот показатель отражает уровень достижений страны в области развития человеческих ресурсов, что означает: насколько условия формирования благосостояния населения страны близки к некоторым общепризнанным в мире критериям благополучия как отдельного человека, так и нации в целом; насколько реализуются возможности в стране для индивида прожить долгую и здоровую жизнь, получить образование и иметь, при этом, достойный уровень материального благополучия [18]. Величина индекса ИРЧП может изменяться от 0 до 1, вне зависимости от уровня развития той или иной страны (как индустриальные, так и развивающиеся страны). На основе ежегодных Докладов ООН Россия по этому показателю относится к группе стран со средним уровнем развития человеческого потенциала.

В 2003 году Европа включила в орбиту своей экономической и политической системы ценностей ряд новых стран. Уже через год после этого коллективного вступления в ЕС второй волны стран из Восточной Европы сама Еврокомиссия заказала социологический опрос во всех государствах новой объединённой Европы - Eurobarometer Autumn 2004. Дело в том, что главным мотивирующим началом при создании «Общего рынка» и последующих его трансформациях в Европейский Союз было простое желание людей из вновь присоединяемых стран жить «лучше и веселее» в новом геополитическом образовании [14]. Поэтому первое, что включили в опрос, - это удовле-

..              с/              с/              гр              vy

творённость своей новой жизнью. Так вот, если большинство людей всех 25 государств альянса в целом на жизнь не жаловались (81% - удовлетворены, 19% - нет), то в такой «новой-старой» стране, как Латвия, число довольных своей новой жизнью составляло всего 55% (из которых только 5% - полностью, а остальные 50% - достаточно). С другой стороны, из 15 стран-старожилов ЕС лишь в Португалии зафиксирован почти такой же низкий уровень удовлетворённости своей жизнью (59%), как в странах-новичках. А довольны были членством в ЕС и своей жизнью в нём больше всех датчане (97%), шведы (96%) и финны (94%). Вторым по значимости вопросом в социологическом опросе был пункт неудовлетворённости своей новой жизнью. Здесь основными проблемами, которые вызывали неудовлетворённость у опрашивавшихся людей, были: инфляция, безработица и здравоохранение (от 30% до 40%). И третьим вопросом, которому уделили внимание организаторы опроса, был пункт: представления людей о

Евросоюзе как желанной цели. Здесь приоритетными задачами для ЕС опрошенные посчитали борьбу с бедностью, сокращение безработицы, противодействие инфляции, свобода рынка труда и услуг, противодействие преступности и наркотикам (от 40% до 60%).

Таким образом, если привести все данные опроса к графической схеме, то можно увидеть две пересекающиеся кривые с обратной динамикой позитивных и негативных ожиданий людей от присутствия в Европейском Союзе, где были представлены:

а) самые позитивные ожидания связаны с общественным сектором экономики (национальная оборона, внешняя политика, предотвращение терроризма, защита окружающей среды, борьба с преступностью);

б) самые негативные ожидания связаны с частным сектором экономики (безработица, инфляция, налоги, жильё, пенсии и зарплата);

в) одинаковое, в среднем, отношение к тем секторам экономики, где государство и бизнес присутствуют как партнёры по общему делу повышения благосостояния своих граждан и качества их жизни (система образования, здравоохранения, занятости, общественный транспорт, стабилизация рынка) [14].

Поэтому национальные рейтинги, которые периодически публикуются печатными изданиями и доводятся до сведения общественности электронными средствами информации, важны не столько для потенциальных инвесторов - сколько для самой этой общественности. На первом месте среди подобных рейтингов обычно идёт, так называемая, «Конкурентоспособность стран мира» (впервые составлен в 1979 году), где по оценке прошлого года присутствовали 104 державы и который рассчитывался на основе более 100 индикаторов. В том числе и таких, как: основные пропорции макроэкономики, качество государственных институтов, эффективность банковской системы, уровень развития технологий, налоговая и законодательная базы, условия на рынке труда и т.д. Указанные факторы считаются движущей силой экономического роста в средне- и долгосрочной перспективе, а значит и источником роста общего благосостояния граждан. Составитель этого рейтинга: расположенная в Швейцарии независимая международная организация - Всемирный экономический форум. За период 2004-2005 года первую пятёрку стран составили: Финляндия, США, Швеция, Тайвань, Дания (в порядке убывания рейтинга). Причем, финны оказывались среди лидеров три раза за четыре года, а США два сезона подряд шли в компании со скандинавами.

Следующим по значимости рейтингом стран является, так называемый, «Треугольный индекс благосостояния нации» (впервые был представлен общественности в 1995 году после Всемирного саммита по социальному развитию, состоявшегося в Копенгагене). При расчете этого индекса учитывается развитие экономики, социальной среды и информационной инфраструктуры государства, что позволяет независимо измерять и определять состояние развития страны относительно общепринятых норм и стандартов развития человека. Здесь рассматриваются только развивающиеся экономики. В 2005 году пятёрку ведущих по этому показателю стран составили: Словения, Израиль, Южная Корея, Чехия, Тайвань (в порядке убывания рейтинга). Тогда в десятку стран также вошли и бывшие республики советской Прибалтики.

Следующим рейтингом, достойным внимания с точки зрения удовлетворённости жизнью в стране, можно назвать, так называемый, «Индекс экономической свободы» (впервые был опубликован в 1994 году). Этот «топ» стран в том списке содержал информацию о 161 державе, причём ситуация в каждой из них оценивалась по 50 показателям. Под экономической свободой авторы понимают отсутствие ограничений со стороны государства на производство, распределение и потребление товаров и услуг.

Индекс основан на последних данных по налогам, тарифам, банковскому регулированию, иностранному инвестированию, денежно-кредитной политике, теневому рынку и другим показателям. Последний «Топ-5» из этого списка составили такие страны, как: Гонконг, Сингапур, Люксембург, Эстония, Ирландия (в порядке убывания рейтинга). Причём эстонцы в этом рейтинге находятся далеко впереди всех остальных государств СНГ и стран Балтии [19].

Как мы видим, вполне закономерно, что наибольшее удовлетворение своей жизнью все социологические опросы выявляют именно в скандинавских странах, где индексы экономического и человеческого развития взаимосвязаны между собой через наличие в этих странах политически чёткой и социально продуманной экономической политики общего благосостояния. Но в то же самое время не следует забывать, что эти чёткость и продуманность являются результатом некоего негласного общественного договора между государством и бизнесом, где у каждой стороны есть свои обязательства и права. Это требует больших организационных и финансовых затрат с обеих сторон, что в условиях современной действительности делает хорошую жизнь также и дорогой. Здесь очевидна прямая зависимость между уровнем налогового бремени в стране и уровнем удовлетворённости своей жизнью граждан этих стран.

Например, как показали данные Евростата [17], эта зависимость чётко проявляется как при сравнении новых стран ЕС и его старожилов, так и при сравнении стран на основе социологического опроса Евробарометра - наиболее и наименее удовлетворённых своей жизнью в Евросоюзе [14]. Данные статистики свидетельствовали, что в период с 2002-го по 2003 год налоговое бремя во всех 25 странах Европейского Союза увеличилось на самую малость - с 41,3% до 41,5% (в среднем на 0,2%) от ВВП. Причём на население семнадцати стран альянса фискальная нагрузка стала давить сильнее, а жители семи стран, напротив, смогли вздохнуть свободнее. Только в Германии всё осталось по-прежнему (как говорится, от добра - добра не ищут). Зато шведским налогоплательщикам завидовать не приходилось: в этом скандинавском государстве предприятия и жители отправляли из своего кармана в госбюджет суммы, равные 51,4% от ВВП. Совсем немного было легче налогоплательщикам в Дании (49,8%), Бельгии (48,1%), Франции (45,7%), Финляндии (45,1%). Вполне вероятно, что не будь у Норвегии нефти Северного моря - её ситуация с налоговыми выплатами в пользу государственного бюджета субъектами рынка отличалась бы от этих показателей не намного (судя по её рейтингу качества жизни в стране). Для сравнения: на се-

Т—\              гр              /”              с/              с/ f—'              vy              vy

годня в Европе Топ-5 стран с самой низкой общей налоговой нагрузкой - это Литва, Латвия, Словакия, Ирландия, Эстония (от 28% до 33% от ВВП - по мере увеличения).

Наконец, тот же Евростат отмечал и существенное различие в структуре налоговой системы у всех участников Евросоюза. К примеру, в 2003 году самый низкий удельный вес прямых налогов (подоходный налог с предприятий и населения, налог на недвижимость и т.д.) наблюдался в Польше (19,7%), Словении (20,8%) и Словакии (23,2%). Причём в среднем этот показатель по всем 25 странам альянса составлял на тот период 31,6% от общих налоговых выплат в пользу национальных бюджетов. Здесь опять следует отметить, что больше всего прямых налогов было выплачено тогда в Дании (59,6%), Великобритании (42,0%) и Финляндии (41,0%). Новые страны, где нет полной удовлетворённости своей жизнью в объединённой Европе, теряли ровно половину от показателя той же Дании. С другой стороны, лидерами того же 2003 года в Европе по удельному весу в фискальной структуре косвенных налогов (НДС и акциз) стали Кипр (49,4%), Венгрия (42,3%) и Португалия (41,9%). Как видим, опять не самые довольные своей жизнью в ЕС страны. Зато самую незначительную нагрузку непрямые налоги давали в Бельгии (28,8%), Германии (29,7%), а также в Чехии (31,4%). Здесь не последнюю роль сыграла хорошо отлаженная система социального страхования, которая имеет место в этих странах. Та же Германия получала больше всего доходов от взносов социального страхования в Европе - 44,4% от ВВП на тот период [17]. Нынешний 2010 год подтверждает наши выводы: экономики Греции, Венгрии, Ирландии, Испании, Португалии сейчас имеют статус «больных», а Германии, Бельгии, Скандинавских стран - статус «локомотивов» ЕС.

Таким образом, мы у себя в России (когда иссякнет резерв высоких цен на энергоносители, а рост доходов в бюджетной сфере подойдёт к черте финансовой безопасности) неизбежно вернёмся к прогрессивному подоходному налогу (в тех же США богатые платят более 40% от своих доходов) и поймём, наконец, что только свой бизнес - через прямые налоги и обязательное социальное страхование рабочей силы - сможет наполнить экономическую политику общего благосостояния реальным содержанием. Но для этого нужен диалог и сотрудничество между бизнесом и правительством, между обществом и государством. Вот тогда у нас в России будет действительно достигнуто благосостояние всей нации, где нет пропасти между бедными и богатыми, где материальное и духовное развитие человека поставлено главным условием и основным критерием развития экономического и политического в стране.