1.3. Субъект и функция экономики благосостояния

Ещё в мае 2003 года, когда ЕС расширился за счёт включения второй волны стран с востока, Европейская комиссия одобрила доклад о политике в области государственных финансов в зоне евро, в котором отмечалось наличие риска нарушения бюджетной дисциплины в странах ЕС по причине «старения» населения Европы.

Этот пример показывает, что на сегодняшний день приоритеты экономической и социальной политики формируются параллельно, одновременно развивая и дополняя друг друга за счёт синергетического эффекта отдачи человеческого потенциала.

Поэтому, при оценке действенности и эффективности проводимой национальными правительствами своей экономической политики с точки зрения современной теории общего благосостояния, эксперты задаются вопросом, насколько эта политика адекватно влияет на агрегированное благосостояние людей. Здесь возникают проблемы, связанные с оценкой выбора обратных предпочтений в политике общего благосостояния:

• насколько цели и положения определённой политики удовлетворяют индивидуальным предпочтениям граждан страны;
• насколько выявлены все предпочтения благ у индивидов, на которые ориентируется проводимая политика в стране;
• насколько вписываются эти выявленные предпочтения благ в концепцию «компромисса между справедливостью и эффективностью».

Более того, в условиях нестабильности индивидуальных предпочтений выше обозначенные проблемы становятся более актуальными по причине сложности в определении результативности достижения цели проводимой политики благосостояния в то время, когда эти самые индивидуальные предпочтения постоянно меняются.

Первый такой тип - адаптивные предпочтения. Люди склонны изменять свои предпочтения в соответствии с тем, что ожидают получить при своём взаимодействии с окружающей их средой. При этом, адаптация их предпочтений к воздействию окружающей среды может происходить или преднамеренно (осознанно), или непреднамеренно (ситуативно). В данном случае, проблема оценки уровня общего благосостояния в условиях адаптации предпочтений заключается в том, что возникает область неудовлетворённости ввиду наличия множественности равновесий, а также в связи с запаздыванием реакции со стороны экономических факторов в ходе проведения политики благосостояния.

Второй тип - неадаптивные предпочтения. Индивиды могут умышленно манипулировать своими предпочтениями в случае, если их потребности низшего и высшего уровня не соотносятся друг с другом. Здесь также могут возникать два вида сопутствующих проблем - индивидуальных и коллективных неадаптивных действий. Проблема индивидуальных действий может возникнуть по причине неопреде- лённости явлений в будущем: индивиды могут неверно определить вероятность наступления предпочтительного события. Проблема коллективного действия связана с отсутствием гарантии для каждого индивида из группы в том, что остальные члены группы также будут одинаково последовательно действовать согласно принятому до этого коллективному предпочтению.

В связи с этим, в рамках экономики благосостояния научные эксперты предлагают следующие механизмы решения проблемы оценки проводимой политики благосостояния [28]:

- «pareto-selfimprovement» (Парето-самоулучшение). Данный оценочный механизм выявляет причину намеренного изменения предпочтений со стороны индивидов и принятия ими определённых норм поведения, которые порождают изменение самих предпочтений индивида. Здесь, согласно мнению экспертов, оценка благосостояния может быть произведена как на основании первоначальных предпочтений индивида, так и на основе изменившихся его предпочтений, поскольку присутствует «парето-улучшение» фактической ситуации индивида.

• «noregret-improvement» (улучшение без сожаления). Эта исключительная ситуация имеет место тогда, когда точка предпочтений индивида, характеризующаяся как новый статус-кво, является «паре- то-улучшенным» состоянием по отношению к точке статуса-кво его старых предпочтений. В данном случае можно утверждать, что оценка благосостояния индивидом может возрастать только в том случае, если его новый набор благ является более предпочтительным по отношению к его старому набору, но уже при наличии у него новых изменившихся предпочтений;
• «becker's solution» (подход Беккера). В соответствии с этим механизмом оценка благосостояния строится по принципу: первоначальные эффекты воздействия политики благосостояния оцениваются при первоначальных предпочтениях, а эффекты воздействия политики благосостояния, возникающие в последующие периоды времени, оцениваются на основании уже новых предпочтений индивида. Причём, в обоих случаях сопоставления различных предпочтений применяется одна «метрика цен»;
• «shrubbed preference» (очищенное предпочтение). Нередко случается так, что предпочтения индивидов изменяются под воздействием ошибочного восприятия ими окружающей их реальности. Данный принцип предполагает наличие у индивида «очищенного» от влияния «ошибки» предпочтения с тем, чтобы оценить уровень реального благосостояния. При этом, при оценке благосостояния следует учитывать уровень случившейся «корреляции»: если изменение предпочтений индивида под воздействием «ошибки» имеет значительную «погрешность», то для оценки уровня благосостояния используются «очищенные предпочтения»; если изменение предпочтений не несёт большую «погрешность» или причины этой «ошибки» не известны власти, то применение этого механизма оценки благосостояния не желательно;

- «constrained efficiency» (напряжённая эффективность).

Таким образом, обеспечение задачи полноценного развития человека в обществе предполагает, что общая экономическая цель максимизации показателей экономического роста будет подчинена таким сопутствующим социальным целям, как повышение общего благосостояния населения, охрана окружающей среды, стабильность занятости, свобода выбора. Откуда активное участие института государства в формировании общего благосостояния населения в стране должна обеспечивать равный доступ к общественным благам, которые необходимы для существования и развития человека и при наличии которых потенциал каждой личности может быть эффективно реализован на повышение благосостояния как самого индивида, так и общества в целом (включая тех, кто уже или ещё не может активно реализовать свои права на достойную и счастливую жизнь).

Сущность объектной оценки экономической политики общего благосостояния наглядно демонстрирует пример такого государства, как Швеция с её «моделью социализма», которая максимально вобрала в себя основные характеристики главного лозунга социальной рыночной экономики: благосостояние - для всех! Этот основополагающий принцип социальной справедливости предполагает наличие в экономической системе рыночного распределения национального богатства стержневой регулирующей роли государства в лице сформированной самим народом политической системы социальных гарантий и механизма их реального обеспечения. Поэтому «система социальных гарантий должна включать, прежде всего, гарантии, предоставляемые всем гражданам страны и охватывать следующие основные направления: сфера трудовых отношений (условия, оплата и охрана труда), сфера занятости (статус безработного, пособие по безработице, переподготовка кадров), область пенсионного обеспечения (минимальный размер пенсии, пенсии трудовые, социальные, по инвалидности), сфера государственного страхования (пособия по временной нетрудоспособности рабочим и служащим, по уходу за больным ребёнком, возмещение затрат на погребение), область материнства и детства (пособие по беременности и родам, льготы по медицинскому обслуживанию в период беременности, единовременное пособие при рождении ребёнка, ежемесячное пособие матери на период отпуска по уходу за ребёнком до возраста 1,5 лет, единое для всех семей ежемесячное пособие на детей в возрасте до 16 лет) [27].

Если мы обратимся к недавней практике в период СССР, то увидим, что социальной защищённости граждан в то время уделялось первостепенное значение: могли сэкономить на зарплатах, премиях - но на пособия и льготы старались не жалеть бюджетные средства. Посмотрим на самое успешное в экономическом и социальном плане десятилетие - с 1965 по 1975 годы, и увидим, что на цели общественного потребления, в среднем, всегда уходило 75% национального дохода и 25% шло на общественное накопление. В это же время, прирост номинальной заработной платы (в текущих ценах) у граждан, занятых в промышленном секторе, составлял 20% на каждые пять лет. При этом, реальные доходы граждан (в фактических ценах), занятых в промышленном секторе, прирастали каждые пять лет на 1,5%. Это говорит о том, что основная часть расходов государства на покрытие роста благосостояния граждан шла по линии социальных трансфертов, что подтверждается тем, что 30% общих расходов на социальные выплаты (обеспечение социальных гарантий) составляли трансферты на социальное страхование (включая пенсионное обеспечение) [8].

В современной российской практике наше правительство, начиная с 2000 года, взяло курс на замену льгот денежными выплатами (монетизацию льгот), что оправдывается рыночными отношениями и отсутствием у региональных и местных властей достаточных бюджетных средств, необходимых для компенсации гарантированных льгот населению. В этот период, с 2000 года по 2007 годы, номинальная заработная плата, в целом по стране, выросла в 5-6 раз (в зависимости от сферы деятельности и независимо от уровня первоначальной оплаты труда) [Прил. 3]. Прирост приличный, но если учесть отмену льгот и десяти процентную, в среднем за год, инфляцию в этот период, то получится, что субъективная оценка уровня своего благосостояния населением России не совсем отражала конечную цель, которую поставило себе российское правительство в плане повышения этого благосостояния на этот период. Налицо, как мы отметили выше, «напряжённая эффективность» проводимой нашей властью в стране экономической политики благосостояния.

Причём, напряжённость ощущается с точки зрения и зарплато- ёмкости, и фондоотдачи общественного производства в современной России. Если обратить внимание на среднедушевые денежные доходы населения по России, то ситуация выглядит вполне нормальная и объективная [Прил. 6], исходя из нынешних возможностей современного российского общественного воспроизводства труда и капитала. Но если обратить внимание на динамику среднемесячной номинальной начисленной заработной платы работников по видам экономической деятельности в современной России, то необходимо будет признать, что некоторые сектора экономики в РФ имеют явную завышенную самооценку с точки зрения зарплатоёмкости [Прил. 3]. В экономически развитых странах все последние годы наблюдается, наоборот, снижение зарплатоёмкости. С другой стороны, по словам директора ЦСП Иинститута экономики РАН Е. Гонтмахера, рост зарплат в нашей стране можно считать, скорее, компенсаторным после кризиса 1998 года: развитые страны нас обогнали - мы их теперь догоняем. Действительно, рост заработной платы не должен опережать рост производительности труда - это правило пока никто не отменял. Но аналитики агентства ФБК заверяют, что если и растёт зарплата в России большими темпами, то пока это не имеет отношения к проблеме «проедания» совокупного продукта: из каждых заработанных

w              w              w Л              /*'              w               /Л

российской экономикой 3 рублей, примерно, 2 рубля приходятся на прибыль и лишь 1 рубль идёт на оплату труда наёмного работника. Сейчас экономистов больше волнует проблема, как эти рубли зарабатываются. По расчётам агентства ФБК, на начало 2010 года в России и в Европе общая зарплатоёмкость, в среднем по отраслям экономики, составляла 40% от ВВП, но с точки зрения производительности труда (отдачи капитальных фондов) Россия, по-прежнему, уступает ведущим европейским странам.

При анализе заработной платы по укрупненным группам занятости наибольшая заработная плата отмечалась в группе "руководители организаций и их структурных подразделений (служб)" - 33.506 рублей. Уровень заработной платы этой группы в 1,7 раза превышал заработную плату специалистов высшего уровня квалификации; в 1,81,9 раза - квалифицированных рабочих промышленных предприятий, строительства, транспорта, связи, геологии и разведки недр; операторов, аппаратчиков, машинистов установок и машин, в 2,2 раза - специалистов среднего уровня квалификации, в 2,7 раза - работников, занятых подготовкой информации, оформлением документации, учетом и обслуживанием; в 2,8 раза - работников сферы обслуживания, жилищно-коммунального хозяйства, торговли и родственных видов деятельности; почти в 4 раза - заработную плату группы неквалифицированных рабочих. Сравнение сложившегося уровня заработной платы по укрупненным профессиональным группам с данными аналогичного обследования, проведенного в октябре 2007 года. показывает, что за этот период более значительно выросла заработная плата руководителей организаций и их структурных подразделений (служб) - на 40% и работников, занятых подготовкой информации, оформлением документации, учетом и обслуживанием - на 39%, в то же время у квалифицированных рабочих; операторов, аппаратчиков, машинистов установок и машин прирост составил только 24-26% (рис.1).

Рис. 1. Динамика заработной платы по профессиональным группам

1. - руководители организаций и их структурных подразделений (служб)
2. - специалисты высшего уровня квалификации
3. - специалисты среднего уровня квалификации
4. - работники, занятые подготовкой информации,

оформлением документации, учетом и обслуживанием

5. - работники сферы обслуживания, жилищно-коммунального хозяйства,

торговли и родственных видов деятельности

6. - квалифицированные рабочие промышленных организаций,

организаций строительства, транспорта, связи, геологии и разведки недр

7. - операторы, аппаратчики, машинисты установок и машин
8. - неквалифицированные рабочие.

Как тут не вспомнить, уже упоминавшегося нами выше, Д. Рикардо, который указывал на невозможность достижения общего благосостояния в небогатой стране. К этой мысли классика мы ещё вернёмся далее. Если же обратить внимание на такой показатель, как структура расходов домашнего хозяйства (например, в промышленной сфере деятельности членов семьи), то сравнение, с точки зрения предпочтений благосостояния населением, также будет не в пользу нынешнего положения с уровнем общего благосостояния в Российской Федерации. В указанные выше времена в СССР на продовольственные и не продовольственные товары уходило, примерно, по 30%, а на услуги ЖКХ - 2,5% общих расходов семьи[8]. В настоящее время структура общих расходов домашних хозяйств в РФ на продукты питания и непродовольственные товары также осталась, примерно, на том же уровне, что и в советское время - в целом, 60% бюджета семьи, но на услуги ЖКХ у средней российской семьи уходит уже более 8% её бюджета [Прил. 4]. Как видим, сравнение явно не в пользу более высоких частных предпочтений общего благосостояния в стране у нынешнего поколения россиян, нежели у их советских сограждан. Тем более, если учесть, что советская статистика сбережениям граждан уделяла внимание (до 5-6% от общего семейного бюджета, в среднем), а российская служба статистики что-то об этом умалчивает. Возможно, она перенесла эту статью семейного бюджета в раздел инвестиций, но этот тип сбережений, вряд ли, относится к структуре нынешнего бюджета средней статистической российской семьи. Не говоря уже о наших пенсионерах: в целом по Европе пенсионные выплаты составляют 10% от их общего ВВП, в России - 6% ВВП, у них средний коэффициент замещения составляет 50%, у нас - 38% (отношение трудовой пенсии к средней зарплате пенсионера).

Наконец, такой показатель, как средняя начисленная заработная плата мужчин и женщин (по видам экономической деятельности), показывает, что и здесь у нас сейчас присутствует явная дискриминация в оплате труда, но уже по половому признаку: исключение составляют сферы деятельности в строительстве, образовании и здравоохранении [Прил. 5]. Это тоже немаловажный фактор оценки уровня общего благосостояния в стране со стороны населения в условиях современной экономики, когда разница в участии совокупного продукта со стороны мужчин и женщин уже не носит такого принципиального характера (с учётом их внутрисемейных обязанностей), как раньше - тем более, в условиях неполных семей. Пока же наша статистика отмечала, что в феврале 2008 года на долю 10% наиболее обеспеченных граждан России приходился 31% общего объёма денежных доходов в стране, а на долю 10% наименее обеспеченного населения - 1,9% общих денежных доходов в Российской Федерации.

Ещё А. Маршалл, в своё время, говорил, что главная задача экономической политики - это обеспечить условия для нормальной жизнедеятельности людей в стране. Нормальная жизнедеятельность обычно понимается как среднемировой уровень технического и технологического развития экономики при сохранении среднемировых стандартов уровня и качества жизни для основной массы населения в стране. Откуда следует, что главная задача национальных правительств - это обеспечить выполнение данного социальноэкономического императива в своих странах на практике. Поэтому «управление как функция - это целенаправленное информационное воздействие на людей и экономические объекты с целью направить их действия и получить желаемые результаты. Управление как процесс - это совокупность управленческих действий, которые обеспечивают достижение поставленных целей путём преобразования ресурсов «на входе» в конечный продукт «на выходе». Управление как аппарат - это совокупность структур и людей, обеспечивающих использование и координацию всех ресурсов у имеющихся социальных и экономических систем для достижения поставленных ими целей» [9].

В Российской Федерации социальная направленность нашей экономики и гуманитарная направленность нашей внутренней и внешней политики закреплены Основным законом страны - Конституцией РФ, а также законодательными инициативами Президента РФ, Правительства РФ и депутатов Государственной Думы РФ. Начиная с 2000 года задача повышения уровня и качества жизни населения Российской Федерации возведена в ранг основной государственной социально-экономической доктрины, которая в дальнейшем была оформлена в систему пяти общенациональных проектов или федеральных целевых программ (ФЦП): образование, здравоохранение, жильё, продовольствие, а также энергобезопасность. Откуда «программно-целевой метод в управлении ориентирован на достижение конечного результата в логике поэтапного действия: формирование «дерева целей», разработка адекватной исполняющей программы, реализация управляющей программы. Ключевой идеей программноцелевого метода выступает матрица «цель-средство». Это иерархическая структура строго сформулированных целей - программных элементов, каждый из которых служит ступенью и средством решения поставленной проблемы. Это системный подход или системный анализ, который является совокупностью методологических средств, используемых для подготовки и обоснования решений по сложным проблемам политического, социального, экономического, научного и технического характера» [9].

Наши общенациональные проекты, которые с подачи Президента РФ инициируются сейчас в рамках стабилизационных программ развития страны, безусловно могут и должны выступать в качестве институциональных инструментов новой экономической политики качественного роста - но при условии, что они не будут являться тривиальным субститутом бюджетных трансфертов по линии внебюджетных статей расходов, а станут альтернативой «государственного активизма». Это будет лишь в том случае, как нам кажется, если средства, выделяемые государством на национальные проекты (где затрагивается, преимущественно, социальная сфера рыночных отношений - образование, здравоохранение, жильё, питание), будут проходить именно по линии социального страхования общего благосостояния населения РФ, исправляя несправедливость в распределении национального дохода. Мы для себя эту методику активной социальной политики де- финируем как «WELSHURE» (от англ.: «welfare» - благосостояние, «inshure» - страховать).

В этом случае наши национальные проекты будут не тащить воспроизводственные процессы в российской экономике «за уши», а дышать им «в затылок», инициируя функциональную динамику их роста. Сейчас же мы видим, что отдача от этих проектов для общества пока мала: налицо их низкая экономическая эффективность (формальность и статичность в целях, риски и неопределённость в результатах) и слабая социальная активность (субъективность и авторитарность в решениях, невнятность и размытость в средствах), так как нет в них функциональной составляющей, которая смогла бы задать начатому «сверху» процессу экономическую устойчивость и социальную динамику «снизу». Тем более, что все аналитические статьи о тенденциях развития мировой экономики на ближайшую перспективу сходятся во мнении, что период движения вверх ещё не начался и странам следует терпеть «затяжную зиму» на ниве деловой активности. Это обуславливается и вхождением развитых экономик в полосу понижательной фазы долгосрочных экономических циклов, и выходом цен на основные энергоресурсы к предельным цифрам, а также наличием системных «провалов» на институциональном уровне в современных обществах. Если мы обратимся к экономическим институтам, то увидим, что, в той же России, выявляется тенденция переноса центра тяжести рыночных преобразований в экономике с субъектнообъектного на субъектно-функциональный уровень.

В чём это можно проследить? Во-первых, фирмы и домашние хозяйства, традиционные субъекты рыночной экономики, уже не способны взять на себя полную ответственность за основные показатели экономического развития в стране, в том числе и за главный показатель - экономический рост. Во-вторых, государство при всём его желании и возможностях (как у того же нашего государства - в условиях его нынешних усилий по преодолению последствий мирового кризиса) никогда не сможет эффективно заменить рыночные институты на функциональных уровнях рыночной конкурентной среды. Наконец, в- третьих - в условиях быстрого формирования в нашей экономике институтов госкорпораций и, на их основе, институтов финансовых промышленных групп (государственная корпорация - это не панацея от рыночных бед, а единственное средство временного выживания нашего незрелого рынка в условиях жёсткой конкуренции на мировых рынках) наступает период «новой экономической политики» - экономической политики «функционального развития». Главное её отличие от экономической политики «субъектного роста» состоит в том, что для функционального развития общества требуются, в основном, такие институциональные производные или «человеческие стимулы», по теории нобелевского лауреата Л. Харвица, как: образование, здравоохранение, культура, наука, экология, демография, семья, досуг, быт. Все эти компоненты динамического и устойчивого развития любой социально-экономической системы не могут позитивно и качественно развиваться лишь на основе экзогенных ценовых факторов роста - труда и капитала, и должны иметь эндогенные, не факторные характеристики или неценовые параметры, а именно: сознание, воспитание, духовность, нравственность, патриотизм, усердие, терпимость, толерантность. Поэтому те же самые наши национальные проекты идут пусть и с успехом, но без должной отдачи, именно по причине отсутствия в них этих индексов человеческого развития. В национальных проектах должны быть задействованы все имеющиеся российские общественные институты - государство должно лишь страховать их инициативы по подъёму общего благосостояния в стране в рамках своих комплексных программ развития. В этом плане, замена ЕСН на страховые выплаты - это шаг в правильном направлении. Но если государство не подключится к этому процессу (например, через свои корпорации) и пустит начатое дело на самотёк, то страна может встретиться с таким неприятным экономическим явлением, как институциональные «провалы» рыночных отношений.

В этой связи, нам кажется, что в современных условиях становления конкурентоспособного и интегрированного в мирохозяйственные связи российского рыночного пространства для субъектов внутрихозяйственной деятельности важно знать, насколько их действия адекватны реальной ситуации на рынке. Если брать во внимание тот факт, что большинство прямых инвестиций в нашу экономику не связаны пока, как бы нам ни хотелось этого, с инновационными процессами, то вся нагрузка в деле рыночных структурных реформ на их завершающей стадии должна лечь, на наш взгляд, не на основной - а на оборотный капитал, где решающую роль, по нашему мнению, должны сыграть финансовые или вторичные активы: корпоративные бумаги (shares), государственные обязательства (bonds), частные депозиты (equities) - наряду с банковскими кредитами и страховыми сертификатами. Но активная социальная политика в стране подразумевает также наличие социальных гарантий для наёмной рабочей силы со стороны государства и работодателей на случай появления, так называемых, «социальных рисков». «Понятие «социальный риск» связано, прежде всего, с объективным превращением в условиях рыночных

У—'              vy              vy              У—'              vy

отношений рабочей силы в меновый товар, а заработной платы - в основной и, порой, единственный источник доходов для большинства членов общества. Это, в свою очередь, ведёт к возникновению вероятности (риска) материальной необеспеченности вследствие возможной утраты данного заработка. Риск этот носит общественный характер, определяется определёнными социальными условиями и, практически, мало зависит от отдельного члена общества». Таким образом, социальный риск (в широком смысле этого понятия) можно сформулировать, как: вероятность наступления таких условий в обществе, когда создаются угрозы для нормальной жизнедеятельности и жизнеобеспечения как человека в отдельности, так и общества в целом [27].

Вообще, уровень жизни в стране - это наиболее интересующий граждан экономический показатель. В настоящее время уровень благосостояния в России составляет 23% от уровня жизни в богатых странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). К 2050 году этот показатель может вырасти до 60% при условии, что экономика страны модернизируется и перестанет быть ресурсозависимой. Если структурных сдвигов в экономике не произойдет и экспорт сохранит в основном сырьевую направленность, то через 40 лет сопоставимый уровень жизни в стране откатится до значений 1990 гг. (18% от уровня стран ОЭСР). Такие предположения содержатся в прогнозе экономического развития России до 2050 года, подготовленном экспертами в рамках подпрограммы исследований президиума РАН "Комплексный системный анализ и моделирование мировой динамики".

В настоящее время российская экономика ресурсозависима, а ее структура разбалансирована, констатируют эксперты. Иными словами, экономическая стабильность государства обеспечена добычей полезных ископаемых. Доля углеводородов и металлов от общего объема экспорта составляет 70% в долларовом эквиваленте. При этом в нефтедобывающем секторе трудоустроены всего 2% трудоспособного населения. В долгосрочной перспективе уровень жизни в стране будет во многом зависеть от степени ресурсозависимости и успешности модернизации. На основе текущего структурного состояния экономики экспертами предложено три сценария развития: оптимистичный - «Россия на пути в ОЭСР»; ресурсный - «Россия - ресурсная держава»; пессимистичный - «Россия - периферия мира». Сценарии построены таким образом, чтобы максимально наглядно проиллюстрировать потенциальное значение эффективной модернизации, а также наличие разрыва между эффективностью диверсифицированной экономики и ресурсозависимой экономики, - говорится в исследовании.

По «оптимистическому» сценарию производительность труда в России к 2050 году достигнет 85% от производительности в странах ОЭСР, максимальные темпы роста производительности будут наблюдаться в 2020-х - 2030-х годах. Россия должна использовать имеющийся демографический дивиденд - многочисленное поколение родившихся в середине 1980-х годов. В конце 2010-х - начале 2020-х годов это поколение будет проходить возраст 30-40 лет, который является наиболее восприимчивым к инновациям и интеграционным процессам.

Фактически уже сейчас государство должно проводить: во- первых, максимально эффективную образовательную политику, ориентированную на обучение когорты родившихся в конце 80-х; во- вторых, гарантировать возможность интеграции этого поколения в мировые процессы; в-третьих, построить удобную систему поддержки семей с детьми дошкольного возраста. Если России не удастся сделать экономическую ставку на родившихся в 1980-х годах, это сильно отразится на темпах интеграции и развития. Следующее поколение (родившееся в 1990-е) вдвое малочисленнее, и ему будет сложнее обеспечить высокие темпы роста для всей страны. Что касается общего благосостояния населения, то к 2050 году уровень жизни вырастет до 60% от уровня стран ОЭСР. Рост уровня жизни мог бы быть выше, если бы не значительное снижение доли трудоспособного населения из-за «демографической ямы» 1990-х годов.

При «ресурсном» сценарии на международный уровень будет «иметь выход» только добывающий сектор (и напрямую связанные с ним отрасли). Остальные сектора будут «подтягиваться» к уровню ресурсного сектора, который полностью определит верхнюю планку модернизационного развития. Надо учесть, что население, занятое в области добычи ресурсов, составляет малую долю от общего населения и не будет увеличиваться. При реализации такого сценария, Россия в целом и через 40 лет не сможет достичь нынешнего уровня благосостояния стран ОЭСР. К 2050 году на достатке граждан серьезно скажется «демографический откат» (выход на пенсию наиболее многочисленного поколения родившихся в 1980-е годы). Это явление снизит уровень благосостояния с 30% (достигнутых к 2035 году) до 25% от уровня богатых стран ОЭСР в 2050 году.

Страна продолжит поставлять ресурсы развитым странам, «в обмен» получая высокотехнологичную продукцию. Тем не менее, данный сценарий также требует серьезной модернизации добывающей промышленности и инвестиций как в геологоразведку ископаемых, так и в исследования синтеза ресурсов - т. е., в фундаментальную и инженерную науку.

В случае если производительность труда в добыче полезных ископаемых начнет снижаться, реализуется «пессимистический» сценарий: структура экономики не меняется, ресурсодобывающая промышленность сохраняет ориентированность на нефть и не перестраивается. По оценкам British Petrolium, запасов нефти в России осталось на 27 лет (при текущем уровне добычи), отмечают эксперты. После исчерпания нефтяного запаса в стране начнется стагнация. При этом обнищают все секторы экономики за исключением добычи, финансов и торговли. Вследствие слабой интеграции в международные финансовую систему и мировой рынок экономика с текущей структурой вернет страну к относительному уровню жизни 1990-х годов, - говорится в статье. Как и во всех предыдущих сценариях, Россия после 2040-го года серьезно пострадает от «демографического отката». Можно предположить, что падение уровня жизни приведет к повышенной смертности и уменьшению численности населения старших возрастов, отмечается в исследовании. По данному инерционному сценарию Россия с большой вероятностью не удержит показателей развития достигнутых к 2010 году и скатится к уровню 15-20% от развитых стран, что в процентном отношении соответствует уровню стран из мировой периферии.

Один из авторов прогноза, ведущий научный сотрудник Центра цивилизационных и региональных исследований РАН зав. кафедрой РГГУ проф. А. Коротаев пояснил: «Проведенное математическое моделирование сценариев развития страны выявило особую значимость демографического фактора. Эффективная хорошо финансируемая семейная политика может предотвратить сокращение численности российской рабочей силы. Эффективная антиалкогольная и антитабачная политика в сочетании с улучшением качества работы российской системы здравоохранения приведет к заметному росту ожидаемой продолжительности жизни, а значит, поддержит экономический рост в нашей стране».

Математическое моделирование показывает, что сочетание эффективной экономической и социально-демографической политики может вывести к 2050 году российский ВВП на уровень порядка 10 трлн. долл. (т.е. на уровень современных США), а значит ввести Россию в клуб ведущих мировых экономических держав. В то же время, инерционная демографическая динамика (т.е. сохранение современных уровней рождаемости и смертности) дает к 2050 году почти в два раза меньше прироста ВВП. Наконец, неэффективная экономическая и демографическая политика к 2050 году превратят Россию в третьеразрядную страну [33].