Благосостояние, агентские цели и стандарты уровня жизни

Достижение благосостояния индивидом можно рассматривать как оценку «благополучности» состояния индивида (в отличие от, скажем, ценности его вклада в благосостояние страны или его успеха в достижении своих общих целей).

Конечно, это не подразумевает, что благосостояние индивида не может «учитывать интересы других». Скорее, влияние «учета интересов других» на благосостояние индивида должно проявляться через какую-либо особенность состояния индивида. Совершение благих дел может приносить индивиду удовольствие или удовлетворение, и это важные достижения в функционировании. В рамках данного подхода виды функционирования рассматриваются как имеющие центральное значение для содержания благосостояния, хотя источники благосостояния вполне могут быть внешними по отношению к индивиду.

Виды функционирования, релевантные для благосостояния, варьируются от самых простых, таких как снижение заболеваемости и смертности, обеспечение достаточного питания, мобильности и т.д., до сложных, таких как достижение ощущения счастья, самоуважения, участие в жизни сообщества, устранение оснований для стыда при появлении на публике (последний вид функционирования был блестяще рассмотрен Адамом Смитом^[207]). Основная мысль заключается в том, что виды функционирования образуют бытие индивида, и оценка благосостояния индивида должна принимать вид оценки этих составных элементов.

Если ценностные цели меняются с оценки благосостояния индивида на оценку успешности индивида в реализации всех целей, для преследования которых у него есть основания, то процедура сводится к оценке «агентских достижений», а не достижений благосостояния. Для такой процедуры пространство видов функционирования может быть в некоторой степени ограниченным, поскольку цели индивида вполне могут включать другие виды ориентиров (далеко выходящих за рамки собственного бытия индивида).

Оценка агентских достижений является более широкой процедурой, чем оценка благосостояния. Можно также рассматривать более «узкие» процедуры, чем оценка благосостояния. Особенно важной является процедура оценки стандарта уровня жизни индивида. Она также может принимать вид сосредоточения на видах функционирования индивида, но в данном случае мы должны выделять только те воздействия на благосостояние, которые обусловлены характером его собственной жизни, а не целями, «связанными с интересами других людей» или с безличными интересами. Например, удовлетворение, вызываемое достижением, связанным исключительно с интересами других людей (например, освобождением политических заключенных в отдаленных странах) может повышать благосостояние индивида, не поднимая в каком-либо очевидном смысле его стандарт уровня жизни.

Конечно, в этическом контексте прямое признание того, что благосостояние индивида может подвергаться влиянию явлений жизни других людей, не является новым. Ещё император Ашока в третьем веке до нашей эры в одном из своих знаменитых «наскальных эдиктов» отмечал это, определяя, что следует считать ущербом для личности: «и если несчастье приключается с друзьями, знакомыми, товарищами и родственниками людей, испытывающих глубокую приязнь [к первым], даже если последние хорошо защищены, [это несчастье] также ранит и их самих»^[208]. Неспособность быть счастливым, которую многие признают нарушением в важном виде функционирования (хотя и не единственном важном, если речь не идет о гедонистической версии утилитаризма), может возникать по причинам, связанным с собственной жизнью индивида (например, человек может быть болен, истощен или подвергаться иным лишениям), или по причинам, внешним по отношению к его жизни (например, боль от сопереживания страданиям других людей). Хотя оба вида факторов влияют на благосостояние индивида, довод в пользу исключения второго из процедуры оценки, применяемой к стандарту уровня жизни индивида, представляется вполне разумным, поскольку этот второй вид факторов относится главным образом к жизням других людей, а не к собственной жизни индивида^[209].

7.