Метафора и карикатура

Аллан Гиббард и Хал Вариан предлагают интерпретацию экономических моделей, в которой основное внимание уделяется не предсказанию, а объяснению (Gibbard, Varian, 1978). Они характеризуют модель как «союз» двух элементов: остающейся без интерпретации формальной системы, в рамках которой могут делаться логические выводы, и «истории», предлагающей некий вариант интерпретации формальной системы.

Цель случайного приложения в том, чтобы объяснить те аспекты мира, которые не могут быть выявлены или относительно которых не может быть высказана догадка, в отсутствие эксплицитных технических приемов измерений. В некоторых случаях, может быть выявлен некий аспект реального мира (разброс цен, сегрегация жилья и тому подобное), который, как представляется, может быть объяснен определенными аспектами микроситуации; на этой основе создается модель, предлагающая объяснение. В других случаях, когда был выявлен определенный аспект мира, модель используется для исследования последствий, к которым мог бы привести такого рода фактор (Gibbard, Varian, 1978, 672).

Представляется, что данная цитата—честное объяснение того, что делают Акерлоф и Шеллинг. Однако, к огромному нашему сожалению, Гиббард и Вариан уделяют слишком мало внимания рассказу о том, как случайные модели объясняют аспекты реального мира, или как они позволяют нам исследовать наиболее вероятные следствия воздействия факторов реального мира на феномены реального мира.

Гиббард и Вариан признают (более того, приветствуют) тот факт, что случайные модели нереалистичны; однако предлагаемые ими доводы в защиту отсутствия реализма сами носят, скорее, случайный характер:

Когда экономические модели используются для объяснения случайно наблюдаемых «деталей» нашего мира, очень важно наличие субъекта, способного понять объяснение.

Все выглядит так, будто, по мнению авторов, основное предназначение модели состоит в том, чтобы донести ее идею до аудитории; простота является достоинством, так как она облегчает коммуникацию. Однако в этом случае мы ставим телегу впереди лошади. Предметом коммуникации является не просто идея, но утверждение о том, что в действительности представляют собой вещи, а также обоснования, позволяющие принять это утверждение как истинное. Простота коммуникации имеет значение только в том случае, если есть о чем сообщить. Допуская, что мы можем легко воспринять модели Акерлофа и Шеллинга, остается ответить на вопрос, что именно мы поняли? Какую роль эти модели играют в процессе объяснения? И что они объясняют?

Один из возможных ответов дает Дейдра Макклоски (McCloskey, 1983, 502-507), по мнению которой модели представляют собой метафоры. Согласно Макклоски создатель модели утверждает только лишь, что реальный мир в некотором существенно важном отношении подобен предлагаемой модели (р.502). Оценивая модель, мы должны задать несколько вопросов так, как будто мы оцениваем метафору: «Проливает ли она должный свет, насколько удовлетворительной она является, насколько она удачна?» (р. 506). Я полагаю, что и само утверждение «модели —это метафоры» должно восприниматься как метафора. Как метафора, оно, безусловно, является удовлетворительным и удачным; однако действительно ли оно проливает свет на проблему нашего исследования моделей Акерлофа и Шеллинга?

Очевидно, что Акерлоф и Шеллинг утверждают, что в некоторых существенно важных отношениях реальный мир подобен предложенным ими моделям.

Шаг вперед к ответу на интересующий нас вопрос (пока я воздержусь от правильного ответа) делают Гиббард и Вариан, характеризующие модели как карикатуры (Gibbard and Varian, 1978). Концепт карикатуры не столь широк, как концепт метафоры, поскольку составляющие первой должны быть заимствованы из соответствующей реальности. (Вспомним изображения Джона Булля — толстого любителя бифштексов, мелкого землевладельца. Первоначально это было карикатурное изображение истинного англичанина. Сегодня эта карикатура уже не является достоверной, но она по-прежнему узнаваема как символ или метафора всего английского). Согласно Гиббарду и Вариану, создавая модель, мы можем выбрать такие допущения, которые «не приближают нас к реальности, но гиперболизируют или обособляют некоторые ее черты» (р.673). Цель состоит в том, чтобы «деформировать реальность так, чтобы высветить определенные ее черты» (р. 676).

Идея, согласно которой модели представляют собой карикатуры, основывается на предположении о том, что модели, возможно, способны объяснить реальный мир, поскольку допущения, на которых они основываются, описывают определенные свойства мира, пусть в изолированной или гиперболизированной форме. Гиббард и Вариан предложили эту идею, но не стали развивать ее. Новые импульсы ее развитию, хотя и в несколько иных направлениях, были приданы Хаусманом (Hausman, 1992,123-151) и Ускали Мяки (Maki, 1992,1994), к обсуждению работ которых мы и переходим.

7.