Самоубийство и героизм

Новые времена порождают новых богов. И эти новые боги требуют от людей гораздо более жестокого служения, нежели боги старые. В Самаре мы часто проходим по неустроенной, полубарачной улице Гастелло.

В каждом крупном российском городе наверняка обнаружится улица Александра Матросова, совершившего в свое время классически русский вариант самоубийства, бросившись на вражеский дот, грудью прикрывая от пуль своих товарищей. Да и богатырь Пересвет, согласно мнению некоторых историков, вовсе богатырем не был, а был простым православным монахом, желавшим принять мученическую смерть за веру. И кольчуги никакой у него не было - только большой медный крест на груди.

Сталин, как известно, требовал от своих воинов очень многого - умереть, но не сдаваться врагу живыми. Иначе говоря, он требовал от людей коллективного самоубийства. Пленные - все без исключения - рассматривались как предатели, потому что они предпочли жизнь в плену героической смерти. Тем самым Сталин без числа плодил настоящих предателей, так что в ходе войны

более миллиона советских граждан сражались против своей

родины на стороне врага. Они понимали, что после сдачи в плен им нет уже ни возврата, ни прощения. Так что самоубийство в годы войны стало чуть ли не священной обязанностью каждого советского человека.

В повести Василя Быкова «Сотников» прекрасно

обыгрывается этот сюжет. Один партизан оказывается не готовым пожертвовать своей жизнью и неизбежно становится предателем, тогда как другой решает умереть, и эта решимость делает его героем.

3.5.