Возмездие за грехи в 1920-х и 1990-х гг.

Что случается, когда мошенник оказывается пойманным за руку? Чарльз Блант, брат Джона Бланта и его соратник по Компании Южных морей, в начале сентября 1720 г. перерезал себе горло «с досады», как выразились некоторые газеты того времени; Чарльз Боучард, отставной управляющий маленького Женевского банка, который потерял деньги на незаконных инвестициях в недвижимое имущество, был найден мертвым, судя по всему, покончив жизнь самоубийством, в мае 1977 г.

Бегство — менее фатальная форма ухода от проблем, нежели самоубийство.

Banque de Lyon et de la Loire, умер в Канаде. Юджин Бонту вернулся во Францию после 5 лет добровольного изгнания, воспользовавшись тем, что во французском законе имелась «лазейка», устанавливающая, что тюремные сроки, отбывание которых ие было начато в течение 5 лет после оглашения приговора, должны быть аннулированы [71]. Аналогичный случай примерно столетием ранее произошел с Арендом Джозефом, с банкротства которого в январе 1763 г. началось финансовое бедствие, которое достигло своей высшей точки в момент банкротства DeNeufville 25 июля, приведшего, в свою очередь, уже к настоящей панике. Аренд Джозеф покинул Амстердам с 600 ООО гульденов в карете, запряженной шестеркой лошадей, и направился в вольный город Крюйленбург, где он мог чувствовать себя в безопасности. Размер долга, оставленного Джозефом в Амстердаме, составил миллион гульденов [72].

Исторические сравнения могут быть сделаны на основе такого показателя, как соотношение лиц, обвиненных в махинациях и действительно посаженных в тюрьму на какой-либо срок. Рассмотрим несколько эпизодов, относящихся к 1920-м, 1980-м и к 1990-м гг. В 1920-х в тюрьму отправились 2 человека, активно скупавшие ценные бумаги на рынке, который к тому времени уже стал «медвежьим». Восемь или 10 участников сделок с «мусорными» облигациями в 1980-х гг., включая Майкла Милкена, Ивана Боески, Денниса Левина и Чарльза Китинга, получили тюремные сроки за различные преступления, включая инсайдерскую торговлю, незаконное «резервирование» ценных бумаг и сговор с целью обмана; среди тех, кому довелось отбывать самые длинные сроки заключения, были руководители депозитарных учреждений, являвшиеся крупными покупателями «мусорных» облигаций.

Сотни партнеров и бывших партнеров Лrthur Andersen понесли крупные финансовые потери после того, как фирма закрылась и их доли в партнерстве потеряли всякую стоимость. (Тысячи служащих Enron после банкротства корпорации потеряли не только рабочие места, но и свои пенсионные накопления.)

Семья Милкен имела на своем банковском счете примерно $2 млрд на тот момент, когда Майкл Милкен был освобожден из тюрьмы. Было невозможно точно установить, какая часть его благосостояния была заработана законно, а какая преступным путем. В итоге было принято решение, что половина семейного благосостояния получена в результате незаконных сделок. В таком случае назначенное Милкену наказание могло бы быть охарактеризовано следующим образом: «Вы пробыли в тюрьме 1000 дней и вышли на свободу с $1 млрд. Таким образом, получается, что вам заплатили по $1 ООО ООО за каждый день, проведенный в тюремной камере»[V].

Экономисты не имеют достаточной квалификации для того, чтобы судить о справедливости того или иного наказания за мошенничество. В период раздувания «пузыря» Компании Южных морей Моулсворт, бывший в то время членом Палаты общин, предложил, чтобы парламент объявил директоров Компании Южных морей виновными в отцеубийстве и подверг их древнеримскому наказанию, предусмотренному за данное преступление, заключающемуся в том, что виновного зашивали в мешок вместе с обезьяной и змеей и топили в море [73]. Это предложение было повторено Драйзером в романе «Титан»: «Здесь наказание состоит в предварительном удушении, после чего тело, зашитое в мешок, сбрасывают в Босфор; наказание, предусмотренное за обман возлюбленных» [74]. В написанной четверть века спустя книге «Дом для всех народов» герой высказывает предположение, что старые султаны имели обыкновение наказывать неверных жен, сажая их вместе с двумя дикими кошками в мешок, который затем сбрасывался в Босфор [75]. Столь суровые наказания кажутся чрезмерными. Однако большинство совершивших экономические преступления отделываются сегодня легким испугом и, самое главное, сохраняют при этом большую часть своих нечестно нажитых состояний. Штрафы, выплаченные компаниями с Уолл-стрит, — это налог, перекладываемый на плечи акционеров этих компаний, а не реальное наказание преступников, за исключением того случая, когда преступник сам является акционером.

Отбывают ли мошенники свое наказание, или проводят дни в роскоши — тема более подходящая для обсуждения вопросов корпоративного управления и деловой этики, нежели для повествования о финансах. Раскрытие мошенничеств, обманов и хищений, аресты и наказания для тех, кто подрывает деловое доверие — важные сигналы, свидетельствующие о том, что степень экономической эйфории на данном этапе вышла за рамки допустимых границ и что далее следует ожидать наступления значимых социальных последствий.