Онкольные ссуды

Расширение использования онкольных ссуд имело важное значение во время кризисов 1882 и 1929 гг. Крах 1882 г., случившийся во Франции, не слишком известен и имел ограниченные последствия, но он представлял собой классический пример спекулятивного ажиотажа и паники, профинансированный онкольными ссудами, или деньгами, предоставляемыми банками биржевым маклерам на один день [37].

Банк Union Generate был основан Эженом Бонту, клерком, который в свое время работал на австрийских Ротшильдов, а затем начал конкурировать с ними в Австрии, Сербии и юго- восточной Европе. Предыдущий Union Generate, основанный в 1875 г., имел серьезные проблемы. Бонту основал свой Union Generate в Париже в 1878 г. в период охватившего Францию экономического бума, вызванного расширением сети железных дорог, строительством Суэцкого канала и ростом банков. Этот бум достиг своего максимума в декабре 1881 г., и уже в следующем месяце последовал крах. Бувье задавался вопросом, что стало причиной неудачи католика Бонту — его собственные ошибки или же он стал жертвой заговора еврейских и протестантских банкиров, ополчившихся на незваного гостя.

Union Generate Бонту имел начальный капитал в 25 млн франков, который весной 1879 г. был увеличен до 50 млн, а затем, в январе 1881 г., еще раз — до 100 млн франков. Третье увеличение, запланированное на январь 1882 г., подняло бы капитализацию банка до 150 млн. Начальный капитал был оплачен только на четверть [38]. С каждым увеличением капитала инвесторы должны были заплатить премию сверх номинала в 500 франков с учетом увеличения рыночной цены акций. Размер этих премий составлял 20, 175 и 250 франков соответственно. Акции были зарегистрированы на покупателей, при том, что три четверти номинальной стоимости они все еще оставались должны.

И в Париже, и в Лионе торговля ценными бумагами велась с двухнедельной отсрочкой. Покупатель мог заплатить наличными 10% стоимости приобретаемых акций и занять оставшиеся 90% у агента или брокера, который, в свою очередь, занимал деньги на рынке онкольных ссуд. Предложение денег на этот рынок поступало от банков (через специальные кассы (caisses), объединявшие направляемый именно на этот рынок капитал банков и прочих инвесторов) и от частных лиц. Кроме того, банки и кассы могли поддерживать маклеров, которые специализировались на торговле конкретными акциями. Таким образом, банки типа Union Generate и Banque de Lyon et de la Loire, не говоря уже о трех-четырех менее успешных или менее спекулятивных банках, созданных в период бума, могли косвенно поддерживать котировки своих собственных акций. Когда рынок оставался стабильным, спекулянты получали небольшие прибыли и потери, а брокеры имели небольшой оборот активов. Если же курсы акций увеличивались, требовался уже больший объем капитала, чтобы покрывать прибыль, заработанную спекулянтами и выводимую с рынка. Часто этот капитал повторно инвестировался в рынок, но если реинвестирования не происходило, рынок нуждался в большем количестве капитала. Предположим, что спекулянт купил акцию за 100 франков, заплатив при этом наличными 10 франков и заимствовав 90 франков. Если затем он продавал акцию за 110 франков и забирал с рынка свои 20 франков (10 вложенных плюс 10 франков прибыли), то 11 франков из этих 20, забранных с рынка, поступали бы от нового спекулянта, а 9 франков должны были бы стать частью нового заимствования на рынке онкольных ссуд. Поскольку котировки акций увеличивались, процентные ставки по онкольным ссудам росли с целью привлечения на этот рынок новых денег; процентная ставка по онкольным ссудам увеличилась с 4-5% в конце 1880 г. до 8-10% к весне 1881 г и достигла пика на уровне 12% осенью 1881 г. [39].

Когда цены акций уменьшались, новые деньги также требовались, но на сей раз они должны были поступать уже от спекулянтов. Если спекулянт покупал акцию за 100 франков, внося, опять же, 10 франков собственных денег и 90 франков заемных, а цена купленных акций после этого падала до 90 франков, то спекулянт должен был внести дополнительно 9 франков, чтобы обеспечить 10-процентное покрытие по взятой им ссуде. Если спекулянт не имел возможности выполнить это требование, брокер закрывал позицию спекулянта, продавая его акции и возвращая, таким образом, свои деньги. Если цена акций падала ниже 90 франков, брокер, банк или частник, выдавший ссуду, теряли деньги. Цена акций Union Generate на волне спекулятивного ажиотажа поднялась с 1250 франков в марте 1881 г. до своего пика на уровне 3040 франков 14 декабря того же года. Затем последовало падение котировок до 2950 франков 10 января 1882 г. и 2800 франков 16 января. 19 января котировки снизились до уровня 1300 франков. В этот день брокеры продали акций на

18. млн франков, поскольку спекулянты не могли внести дополнительные деньги, чтобы обеспечить покрытие ГІО своим ссудам, и на 33 млн франков при ликвидации позиций в конце месяца, 31 января [40].

Падение Banque de Lyon et de la Loire было еще более сокрушительным, поскольку цена акций этого банка упала с уровня 1765 франков, достигнутого 17 декабря 1881 г., до 1550 франков 28 декабря, когда банк выступил в поддержку своих собственных акций, затем до 1040 франков 4 января 1882 г., 650 франков 10 января и, наконец, 400 франков

19. января. На следующий день банк закрыл свои двери [41 ]. Сигналом к началу полного краха Banque de Lyon et de la Loire послужило полученное Бонту разрешение на открытие Banque de Credit Maritime в Триесте, о чем было объявлено 4 января 1882 г. Удачный ход обернулся бумерангом [42]. Инвесторы, потерявшие деньги на акциях Banque de Lyon et de la Loire, стали продавать акции Union Generate.
    Через несколько дней сочетание биржевых сделок с огромным кредитным плечом и кредитного механизма, опиравшегося на банковский и личный кредит, циклично работавшего через рынок онкольных ссуд, вызвало крах банков, касс, брокеров, капиталов состоятельных людей и компаний. Незадолго до краха фондовой биржи кризис распространился и на реальный сектор экономики, но не столько из-за разрастания денежной массы, сколько из-за того, что на пике биржевой лихорадки весь деловой мир Лиона с головой ушел в спекуляции бумагами Union Generate: «торговцы шелком, текстильщики, промышленники, ремесленники, галантерейщики, бакалейщики, мясники, рантье, швейцары, сапожники; огромный капитал был переведен из реального бизнеса на фондовую биржу, в ценные бумаги и на онкольный рынок» [43].

Крах американского фондового рынка в 1929 г. имел некоторые сходные черты с крахом французских банков: погружение в спекуляции в ущерб экономической деятельности на пике спекулятивного ажиотажа; роль ссуд, получаемых брокерами от банков и частных лиц, в создании платформы для роста котировок акций; а также последовавший затем обвал биржевых цен, происходивший без значительного увеличения денежной массы. Еще одним сходством было то, что при достижении акциями своих максимальных цен объем онкольных ссуд вырос с менее чем $2 млрд в конце 1926 г. до почти $4 млрд к 31 декабря 1928 г. и до более чем $6,6 млрд к 4 октября 1929 г. Маржинальные кредиты были огромны. Брокерские фирмы требовали от покупателей акций денежное обеспечение на уровне 10% от их стоимости; оставшиеся 90% цены приобретения заимствовались. Между тем, объем ссуд, выдаваемых брокерам нью-йоркскими банками, уменьшился с $1,6 млрд на пике, пришедшемся на конец 1928 г., до $1,1 млрд по состоянию на 4 октября 1929 г. [44].

С приближением краха банки стали выводить капитал с рынка онкольных ссуд. Они боялись, что фондовая биржа будет закрыта, как это случилось в 1873 г., и высоколиквидные прежде онкольные ссуды окажутся замороженными [45]. Вместе с тем, нью-йоркские банки поддерживали и даже несколько увеличили объем выделяемых брокерам ссуд. Точно так же в 1882 г. консорциум парижских банков, возглавляемых Banque de Paris et des Pays-Bas (Parisbas), предоставил Union Generate 5 кредитов на сумму 18 млн франков, в то время как другая группа, возглавляемая домом Ротшильдов, ссудила брокерам 80 млн франков, чтобы спасти ситуацию и позволить брокерам и их клиентам прийти к компромиссному соглашению по кредитам. Результатом обоих кризисов стало банкротство многих брокеров, их клиентов и (в 1882 г.) банков и их касс. Центральные банки денежного рынка пошли на облегчение условий кредитования, но в 1882 г. в Париже сохранить Union Generate не удалось.

В Соединенных Штатах правила предоставления маржинальных кредитов были ужесточены в 1930-х гг. регулирующими инструкциями ФРС, которые установили требование о необходимости 50-гіроцентного покрытия покупки собственными средствами. Однако финансовые учреждения легко обошли эти инструкции. Ограничения вводились только для организованного рынка акций, включая Нью-Йоркскую фондовую биржу, но не применялись к операциям на Чикагской товарной бирже, где фьючерсы на индекс Standard and Poors (Samp;P) торговались с покрытием в 10% от стоимости позиции. Арбитражеры связали Нью-Йоркскую и Чикагскую биржи, превратив их, таким образом, в единый рынок. Инвестор, который покупал фьючерсные контракты Samp;P 500 в Чикаго с 10-процентным покрытием, фактически на тех же условиях покупал акции в Нью-Йорке, поскольку когда цена фьючерсных контрактов увеличивалась, арбитражеры продавали фьючерсные контракты в Чикаго, одновременно покупая в Нью-Йорке доминирующие в составе индекса Samp;P 500 акции.

После краха, последовавшего 19 октября 1987 г., появились идеи введения регулирования чикагского и нью-йоркского рынка через одно-единственное агентство — Федеральное резервное управление или Комиссию по ценным бумагам и биржам. Некоторые требовали ужесточить правила маржинального кредитования на рынке фьючерсов, другие считали необходимым вовсе запретить торговлю фьючерсами на акции.