ЭКОНОМИЧЕСКАЯ НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ И ВЛАСТЬ

В российской экономике существует множество нерешенных проблем. Но одной из них оказывается явно заниженное внимание, хотя она, быть может, выступает основополагающей проблемой, камнем преткновения социально-экономического развития страны.

Приведенная оценка справедлива не только по отношению к бюрократии, но и к экономистам, представляющим самую точную из всех социальных наук. Например, в российских академических кругах достаточно распространено мнение о том, что экономисты и/или институты исследовательского профиля не могут претендовать на то, чтобы непосредственно формировать экономическую политику, поскольку они не могут присвоить право на решение задачи определения общественных приоритетов. Согласно этой точке зрения, данную задачу целесообразно решать исключительно в рамках политической системы, от организации которой зависит эффективность результата. Экономической науке отводится роль пассивного оценщика этого результата и необходимых ресурсов для его достижения, а также степени расхождения между правительственными целями и имеющимися инструментами. Однако в таком случае экономическая наука потеряет не только имманентные для нее функции, но и свое предназначение как аналитической системы, способной выявлять

социальные закономерности, прогнозировать изменения и тем самым обеспечивать принятие верных управленческих решений.

Важно отметить, что одной из функций экономической науки, оправдывающей ее существование, является функция формирования мероприятий экономической политики. Пренебрежительное отношение к данной функции, недооценка роли и значения экономического анализа составили чуть ли не основную причину обвала российской экономики в 1990-е годы, поскольку объективных условий, данных для столь масштабного кризиса изначально не существовало.

Если число инструментов экономического анализа значительно меньше числа целей, которые требуется достичь, тогда вероятнось их достижения значительно снижается. Это утверждение позволяет говорить о целесообразности экономического образования, ориентированного не на воспроизведение какого-то объема знаний, запоминание каких-то фактов, экономических законов, норм, теорем, принципов, эффектов (хотя определенные установки, конечно, в этом плане необходимы), а на создание нового знания, формирование умения анализировать и выявлять особенности функционирования экономических систем любой степени сложности, предлагать решения на уровне государственного управления, отдельных фирм, организаций, законодательных органов власти. Ситуация усугубляется тем, что знание, которое предоставляет экономическая наука, становится все более фрагментарным, справедливым только на сравнительно небольшом интервале времени. Кроме того, существенно возрастает релятивность и плюралистичностъ экономической науки, а также, несмотря на процессы глобализации, ее национальная ориентация, что вызвано фактическим отождествлением хозяйственного и этнокультурного генеза. При этом нужно отметить, что большинство представителей западных либеральных школ (чикагской, лондонской, австрийской) стремятся ко всеобщности (глобальности) экономического знания, пренебрегая национальной окраской знаний в области обществоведческих (экономических) дисциплин. Значимость и эффективность использования экономического знания снижаются, теории операционализируются, порождая острую потребность в новых интерпретациях социальной действительности.

Одной из проблем выступает инерционность экономического знания. Скорость социальных изменений настолько велика, и экономические агенты настолько быстро реагируют на эти изменения, пересматривая установленные ранее правила и общепризнанные нормы (включая мораль и нравственность), что экономическая наука просто не успевает создавать новые теоретические объяснения реальности и предлагать действенные рецепты экономической политики. По этой причине на вершинах известного треугольника “экономическая теория-хозяйственная практика-экономическая политика” обнаруживаются новые степени свободы. В итоге происходит разрыв по вершинам треугольника, что создает проблему поиска механизмов согласования результатов, полученных в окрестности каждой из вершин.

Решение проблемы инерционности экономического знания видится в изменении способа познания экономических явлений. Резервы времени нужно искать в области постановки экономических задач, выбора методов исследования и организации проведения самих исследовательских работ во взаимосвязи с эффективной настройкой образовательного процесса. Например, во Франции Министерство исследований, поощряя сотрудничество между промышленными предприятиями и университетами в рамках контрактов CIFRE (подготовки научных работ), напрямую (из бюджета) финансирует диссертации, в которых исследуются проблемы, интересующие конкретные предприятия или целые отрасли. Тем самым обеспечивается взаимосвязь фундаментальных, университетских и прикладных исследований. Таким образом, политика французского правительства подтверждает наличие большой потребности в проведении экономических исследований. Полученные результаты используются не только при разработке программ развития и мероприятий экономической политики на государственном уровне, но и различными хозяйствующими субъектами в повседневной практике.

В России недооценка значимости экономических исследований и рекомендаций существует еще и потому, что продолжают действовать “марксистские стереотипы” мышления, заложенные в советском “истмате” и “диамате” о разделении теории и практики. Вследствие этого политики, власть, считающие себя выдающимися практиками, ежедневно сталкивающимися с необходимостью решения насущных проблем, не прислушиваются к тому,

что советуют экономисты, которых воспринимают как теоретиков, оторванных от реальной жизни.

Интересные результаты, полученные С.К. Даттом и Дж.Б. Ньюджентом на статистическом материале 52 стран мира, говорят о том, что с повышением, например, доли юристов в составе рабочей силы на 1% экономический рост замедляется на величину от 4,76 до 3,68%[257]. Иными словами, большее число юристов ухудшает экономические перспективы страны. Подобная проблема актуальна сегодня для США, где в медицинских учреждениях прямой контакт пациента и врача затруднен в силу того, что есть обязательное промежуточное звено - адвокат. Столь важный результат заставляет задуматься об оптимальном для национального хозяйства числе экономистов и о качестве их подготовки. Эта проблема более серьезна, чем может показаться на первый взгляд, поскольку затрагивает вопросы организации образовательной системы и рынка образовательных услуг.

Между тем относительно перспектив экономической науки и образования в России можно выразить оптимизм, особенно если дальнейшие события в этой сфере будут развиваться с учетом идей, изложенных в настоящей монографии. Российскому экономическому образованию потребуется совершить рывок в плане освоения знаний и методологии, созданных западными экономическими школами, а также, что особенно важно, возродить российскую экономическую традицию, достойно представляя ее в передовых экономических журналах Европы и Америки, международных экономических обществах и ассоциациях.

В силу отмеченных обстоятельств попытаемся выяснить причины сложившейся ситуации. Выделим две из них, которые, на наш взгляд, являются определяющими. Первая - это особенности состояния современного экономического знания и российского образования. Вторая причина - это большая сложность транзитивных процессов, охвативших экономические системы многих стран мира, и колоссальная неподготовленность политических структур к тому, чтобы этими процессами эффективно управлять.

Экономическая наука в начале XXI в. оказывается в довольно сложном положении. Она не смогла дать убедительных объяснений процессам экономической трансформации в странах

Восточной Европы и СНГ, предотвратить тяжелейшие социально-экономические кризисы в этих странах в 1990-х годах, а также мировой финансовый кризис 1997-1998 гг., затронувший и развитые западные страны. Все это способствовало снижению профессионального рейтинга экономистов, размыванию научной строгости экономического анализа. Безусловно, названные процессы оказали влияние на развитие экономического образования, в котором применительно к России остается весьма сильной англосаксонская составляющая. Последнее обстоятельство не может рассматриваться в качестве крупного недостатка, поскольку именно ее представители сыграли определяющую роль в формировании экономики как научной дисциплины, заложив основные направления ее современного развития.

Вместе с тем акцент только лишь на англосаксонскую экономическую традицию (явно преобладающий в курсах макро-, микроэкономики, экономической теории, предпринимательства, экономики отрасли и предприятия и даже в курсах истории экономической мысли) не позволяет достичь необходимого уровня экономического мышления, учитывающего разные подходы к оценке социальных явлений, использующего разные инструменты анализа.

Образование как система, обеспечивающая подготовку трудового потенциала экономики, включая научные кадры, является своеобразным камертоном экономического знания. Следует отметить, что российское экономическое образование по своему качеству весьма далеко от совершенства. Причины многочисленны. Во-первых, это историческое отставание в развитии российских экономических школ от западных; во-вторых, недостаточность информационного обеспечения образования; в-третьих, слабая профессиональная подготовка профессоров - уровень “начитки” (измеряемый числом страниц монографического текста, прочитанного за год и количеством опубликованных монографий) оставляет желать лучшего; в-четвертых, люмпенизация профессорско-преподавательского состава в силу низкой заработной платы и достаточно непростых условий труда. Высокий уровень часовой нагрузки фактически приводит к деинтеллектуализации научных кадров, особенно в региональных вузах, поскольку затрудняет научно-исследовательскую работу (отвлекает ресурсы времени) и превращает исследователя в эпигона чужих мыслей. При этом теряется возможность подавать мате

риал студентам в критическом аспекте, создавать культуру научного поиска, обсуждать стоящие перед экономической наукой насущные проблемы. В результате наблюдается эффект “усреднения среднего уровня” подготовки кадров, т.е. данный уровень неуклонно снижается.

В-пятых, так называемый разрыв поколений в сфере высшего образования и подготовки научных работников, оказывает отрицательное влияние на уровень экономического образования. В социологическом плане здесь наиболее остра проблема межпо- коленческой адаптации, которая особенно важна при формировании научных школ.

В-шестых, откровенное нарушение правил, установленных ВАК России при подготовке аспирантов, докторантов, соискателей за счет появления “кулуарных” норм, к которым можно отнести возраст соискателя, число лет, прошедших между кандидатской работой и докторской, практически полное отстранение кандидатов наук, занимающихся активной научной деятельностью, от подготовки аспирантов и соискателей, появление списка журналов, где могут публиковаться результаты исследований и др.

Подобные подходы являются проявлениями волюнтаризма и дискриминируют систему высшего образования и подготовки научных кадров. Они лишают эту систему важнейших свойств, обеспечивающих ее жизнеспособность, а именно: общедоступности, транспорентности, легальности. Суть системы образования - выявлять социально значимый, обеспеченный личным вкладом и знанием результат. Внелегальные нормы препятствуют появлению этого результата, снижают эффективность данной системы. Что касается имеющегося несоответствия между сложностью транзитивных (переходных) процессов и готовностью к их восприятию властью, то эта проблема может быть решена только посредством повышения уровня экономической и управленческой образованности российской бюрократии. Главное значение имеет культура использования научного знания при принятии решений, определяющих повседневную жизнь и особенно долгосрочные результаты. Работа в этом направлении составит прочную основу эффективного взаимодействия российской экономической науки и органов управления.

На рубеже веков все отчетливее обнаруживается кризис ортодоксальных экономических взглядов и подходов. Мировой финансовый кризис (1998 г.), приведший к смене лидеров в нескольких странах (Индонезия, Япония, Германия), обнажил боле

вые точки современной экономики - высокую спекулятивную нагрузку на экономику, способную подорвать развитие, ригидность экономической инфраструктуры к скоростным изменениям на финансовых рынках, неверные механизмы оценки инвестиций и искажающие поведение экономических агентов структуры стимулов. Многие неоклассические модели оказались не способны объяснить процессы трансформации социально-экономических систем в странах Восточной Европы и России. Несколько лет подряд либеральные российские экономисты выстраивали экономическую политику вокруг оси “инфляция- бюджет” и добились определенных успехов. Но это была успешная “экономическая эвтаназия”. Монетаристские подходы правительства и спекулятивное поведение граждан страны привели к фундаментальному парадоксу в развитии экономической системы России, когда созданные структуры стимулов, модели поведения и ожиданий резко разошлись с производственно-технологическими возможностями экономики и способностями граждан воспринять новые институционализированные структуры. Именно поэтому исследования институтов и институций, организованных форм банковского, промышленного и других секторов экономики выступают на первый план. По нашему мнению, кризис институциональной структуры может быть разрешен только путем использования соответствующих инструментов регулирования в данной сфере, однозначно подразумевая неукоснительное расширение функций и роли правительственных иерархий в рассматриваемом процессе.

В этом плане широкое значение приобретает институционально-эволюционная теория - относительно молодое направление в экономическом анализе, но уже признанное в мире (Д. Норт и Фогель удостоены Нобелевской премии по экономике в 1993 г.) и имеющие хорошие перспективы на будущее. Учитывая то, что методологический аппарат институциональноэволюционной экономической теории не сформирован, а данное направление экономической мысли, не оказывая существенного влияния на выработку правительственных решений, инициировало бурные дискуссии среди экономистов как Западной Европы, так и США (с недавних пор и России), следует выяснить возможности институционально-эволюционной теории в области разработки целей и инструментов экономической политики государства, обрисовать основные проблемы данной теории и аналитический аппарат для их решения.

Главные вопросы, подлежащие, на мой взгляд, первоочередному разрешению, особенно в период провала классических рецептов по выводу российской экономики из кризиса, сводятся к следующим:

• способна ли институционально-эволюционная теория предложить правящему истеблишменту вполне определенные механизмы управления экономикой на различных временных интервалах?
• каким образом институциональный анализ может быть вписан в разработку передаточных механизмов экономической политики государства, какова роль политических, кредитно-денежных и промышленных (имеются в виду организационные формы и контракты) институтов в этом?
• какое место неоинституциональный подход занимает в поиске единства мэйнстрима и эволюционной теории и каковы экономические последствия вариативности государственной экономической и промышленной политики?

Заявленные вопросы имеют фундаментальное значение для развития экономической науки и разработки мероприятий экономической политики. На различных этапах исторического развития национальных экономик те или иные теоретические доктрины создавали основу проводимой правительственной политики. Кейнсианство предложило политику экономической экспансии в условиях депрессии, монетаризм - политику рестрикций и активного денежно-кредитного регулирования, направленного на сдерживание инфляционных ожиданий, экономика предложения - пропагандировала снижение налогов на прибыль корпораций и личные доходы, сокращение государственных расходов на социальные нужды, что необходимо для активизации трудовых усилий и увеличения сбережений. Институционалисты до сих пор не имели кардинально отличающихся правительственных экономических программ, что, безусловно, накладывает негативный отпечаток на их теоретические достижения и требует конкретизации как рекомендаций, так и программы исследований в рамках названной экономической школы.

В качестве основополагающих подходов к исследованию поставленного комплекса проблем, касающихся теоретических основ институционально-эволюционной теории применительно к экономической политике, можно использовать следующий набор аналитических инструментов:

• методологический анализ теоретических доктрин;
• разработка критериев оценки передаточных механизмов экономической политики;
• разработка общей иерархической институциональной системы (дерева институтов) и подходов к оценке их эффективности;
• анализ динамики трансакционных и трансформационных издержек;
• применение неоинституционального анализа;
• разработка новой концепции государства и рынка не как противоположных, мешающих друг другу миров, а как взаимодополняющих институтов сложной и специфической структуры;
• разработка подходов к оценке институционального качества экономической системы;
• рассмотрение возможных вариантов развития промышлен- : ности и форм государственного управления кризисной институционально не эффективной экономикой.

Основные этапы исследования и ожидаемые результаты могут быть сведены к следующим положениям.

-              1. Исследование методологических основ институционально

эволюционной теории (старые и новые институционалисты, эволюционная микро- и макроэкономика) и основных конкурирующих школ - неоклассиков, неокейнсианцев и др. применительно к разработке целей и механизмов экономической политики и способов государственного регулирования.

2. Анализ особенностей краткосрочных и долгосрочных институциональных изменений. Институты российских реформ (разработка институционального дерева), оценка эффективности функционирования различных институциональных форм, генетика институциональных изменений.
3. Исследование передаточных механизмов макроэкономической политики в сложившейся институциональной структуре национальной экономики. Взаимообусловленность действующих институтов и мероприятий государственной экономической политики.
4. Анализ систем и подсистем институтов с выялением роли государства в тех или иных сферах экономической жизни общества в условиях кризиса экономики. Иерархия институтов и оценка ее эффективности. Институциональная сложность общественной системы:

• институты потребностей;
• институты потребления;

• институты распределения;
• институты социального контактирования (включая контракты, права собственности, конфликты, юридическую инфрастру- ктуру и т.д.);
• институты размножения и мутаций социальных установлений;
• институты производства (включая услуги, нематериальное производство);
• институты управления;
• институты изменения институтов (проблема институциональной регрессии).

5. Продвижение по указанным направлениям, с нашей точки зрения, позволит получить новые теоретические результаты и выводы по проблеме государственного регулирования экономики, проектирования институтов развития экономики, а также обоснования способов макроэкономической политики. Прикладное значение таких исследований будет состоять в выработке рекомендаций по структурной и промышленной политике, повышении эффективности функционирования инвестиционнотехнологических институтов (рутин), а также в разработке системы показателей, позволяющих оценить эффективность промышленной политики, государственных решений в данной сфере экономической жизни.

Помимо указанных направлений институционально-эволю- ционный подход имеет серьезные перспективы в обеспечении конкретных рекомендаций по денежно-кредитной и фискальной политике, регулированию процентных ставок и валютного курса. Эти рекомендации могут касаться только того, насколько хорошо отлажены и эффективны институты соответствующих управляемых систем и как они могут быть изменены с тем, чтобы повысить продуктивность классических мероприятий экономической политики либо отвергнуть применение тех или иных мер по причине невозможности их проведения в сложившейся институциональной структуре и при закономерностях эволюции технологического базиса экономики.

Для российской экономической мысли на протяжении всего ее развития в XX в. были характерны две тенденции, которые определяют современное состояние знаний в области экономики и его перспективы. Первая состояла в использовании математического аппарата при изучении экономических явлений и составлении экономико-математических моделей, которые пользова

лись популярностью в централизованно планируемой экономике. Вторая тенденция - это, по существу, развитие русской ветви институционализма и экономического эволюционизма. Если экономико-математическая национальная школа сохраняла свой авторитет как внутри страны, так и за рубежом (Канторович - Нобелевская премия 1975 г.) во все времена, а на современном этапе обновила круг решаемых задач и их постановку, то институционализму в России суждено было развиваться в виде так называемого нового направления, представленного историками- экономистами: Гефтером, Гиндиным, Нетесиным и др., которые сосредоточивали свое внимание, отказываясь от формационного подхода, на изучении конкретных хозяйственных форм, их эволюции, исследовали взаимосвязи этих форм с этическими установлениями и особенностями национальной морали. Однако их методология близка, скорее, к тому, что сегодня называют старым институционализмом, а традиция типизации хозяйственных форм восходит к немецкой исторической школе экономики. Эволюционные представления в российской экономической школе были развиты Н.Д. Кондратьевым, которого можно наравне с Вебле- ном и Шумпетером причислить к основоположникам институционально-эволюционной теории, поскольку предметом его исследований были экономическая динамика, циклические процессы долгосрочного характера и экономическая генетика. В 90-х годах российские экономисты вынуждены были обращаться к их незаслуженно отвергнутым идеям, которые в учебном процессе занимают место лишь в рамках курса истории экономических учений, да и то упоминаются достаточно бегло, в лучшем случае в рамках двух-трех лекций о “российских экономических школах”. Об отдельном курсе по институционально-эволюционной экономике не приходится говорить.

Методология институционализма уникальна. Она не только возвышается над неоклассическими методологическими принципами, но приближает экономический анализ к хозяйственной жизни, превращая неоклассические модели в частные случаи поведения экономических субъектов и систем. Претензия к институ- ционально-эволюционной теории, состоящая в том, что она носит описательный характер, что интеллектуальный аппарат этой теоретической доктрины не замкнут, т.е. в методологическом плане не завершен, вряд ли обоснована. Отчасти это справедливо по отношению к старому институционализму, но неоинституциональ- ная и эволюционная теория используют сложнейший математиче

ский инструментарий, на котором строятся вероятностные модели эволюционной теории игр, с помощью чего изучаются модели взаимодействия экономических агентов в разных рыночных условиях и хозяйственных формах, вводится понятие популяции фирм, взаимодействие в которой описывается при помощи кинетических уравнений и уравнений селекции и других.

Одна из существенных проблем развития российской экономической науки состоит в том, что ее представители абсолютно оправданно стремятся приобщиться к достижениям западной экономической мысли, особенно последних лет, но это приводит к несоответствию импортируемых моделей и российской действительности, с вытекающими искажениями и в области экономического образования. Для академической науки импорт знаний всегда полезен, поскольку расширяет не только кругозор исследователя экономических проблем, но и повышает культуру экономического мышления, а также качество теоретического анализа и практических выводов. Однако последнее происходит, если эти модели и подходы переносятся с обязательным учетом особенностей национальной экономики, т.е. надо сказать, что две разные траектории хозяйственного развития вряд ли могут быть объяснены в рамках одной и той же модели.

В системе подготовки профессиональных экономистов можно выделить две главные проблемы. Первая - это проблема объема и качества экономической подготовки в общеобразовательной школе. Вторая - проблема построения высшего экономического образования, а также подготовки специалистов, способных самостоятельно проводить фундаментальные и прикладные исследования по разным направлениям экономики. В средней школе ощущается нехватка учителей экономики, данных специалистов должны подготовить педагогические вузы. На начальном этапе в российском экономическом образовании сложилась ситуация, когда происходил пересмотр экономических курсов в высшей школе (1990-1994 гг.), при том что поступающие в высшие учебные заведения школьники, за редким исключением, не имели начальной подготовки по экономике. Это приводило к необходимости такого построения курсов, в частности по экономической теории, макро-, микроэкономике и др., которое учитывало бы status quo. Фактически происходило неоправданное для высшей школы упрощение изложения, тем более что

основной методической литературой для профессорско-преподавательского состава стали учебники по курсу “экономике”, который читается во многих западных университетах и колледжах, причем необходимо отметить крайне недостаточное использование в учебном процессе монографической литературы. Даже на начало 2000-х годов нельзя утверждать, что учебники таких крупных методистов, как Блауг и Мэнкью (“Экономическая мысль в ретроспективе” и “Макроэкономика” соответственно), доступны для всех студентов и преподавательского состава высшей школы. О книге Блауга в Предисловии говорится, что для отечественных экономистов это “книга на вырост”. Однако необходимо отметить, что в подавляющем большинстве переведенных западных учебников преобладает неоклассическая парадигма. Институционализму отводится подчиненная роль как неоправдавшему возлагаемой на него роли направлению экономического анализа. Объемный учебник по проблемам переходной экономики издан под патронажем отделения экономики Российской академии наук. Он дает более глубокий анализ и теоретическую подготовку для понимания современных проблем экономики по сравнению с российскими изданиями зарубежных курсов “экономике” именно потому, что учитывает институциональную традицию.

Высшее учебное заведение представляет собой не что иное, как хранилище знаний, структурированной информации, носителями которой являются профессорско-преподавательский состав, научная библиотека вуза, система организации научных исследований и обновления знаний, технологии обучения, связи с отечественными и мировыми банками данных, научными центрами и т.д. Если расположить вузы России, дающие экономическое образование “по их престижности” у абитуриентов в порядке убывания, то этот перечень отразит убывание информационного потенциала. Следовательно, в основном информационные искажения приводят к иерархии вузов. Фактически вузы продают поступающему в них индивиду возможность доступа к структурированной профессиональной информации, образовательным технологиям. Абитуриент представляет собой покупателя данного товара, выбор которого происходит под воздействием целого ряда факторов, например, конъюнктуры на определенную профессию. Учитывая, что в вузовской иерархии лишь ограниченное число учебных заведений занимает “верхушку”, в эти вузы наблюдается высокий конкурс, и таким образом они закрепляют

свое иерархическое преимущество перед другими, поскольку могут из большего числа альтернатив отбирать кандидатов, в значительной мере лучше подготовленных для того, чтобы справиться с освоением предлагаемых знаний и в будущем обеспечить их приращение и структуризацию.

Внедрение курсов “Институциональная экономика”, “Теория государственного регулирования экономики”, “Эволюционная экономика”, “Экономика информации”, “Теория игр”, “Теория прав собственности” в нестоличных вузах крайне важно для выправления перекосов, вызванных повсеместным применением “экономике” и информационной отсталостью региональных экономик и “периферийного” образования. Это позволит создать у студента и будущего экономиста - менеджера, финансиста, банкира, независимо от профессиональной ориентации, правильное представление не только о реальном экономическом мире - действии норм и институтов рынка, функционировании нелегальной экономики, домашних хозяйств, фирм и государства, но и о пределах применимости экономического анализа, как неоклассического, так и институционального, разнице в подходах старых и новых институционалистов и т.д. Это позволит понять обусловленность экспорта и импорта институтов в ходе исторического развития хозяйств различных стран, и главным образом России.

Забытые формы обучения, которые некогда применялись лучшими российскими экономистами, а именно: проблемные лекции, авторские курсы, свободные лекции, лекции-диспуты, требуется постепенно возрождать, чтобы не только повысить качество экономического образования в вузах, но и придать утраченную гуманитарную красоту этому процессу, повысить его мобильность и гибкость, усилить функцию популяризации знания, научить студента мыслить проблемно, на базе глубокой и, может быть, многоэтапной теоретической подготовки самостоятельно погружаться в динамическую окружающую среду и решать стоящие перед обществом, фирмой, учреждением или отдельной личностью задачи, находясь в рамках этически необходимого и экологически достаточного.

Пренебрежение теорией никак нельзя оправдать. Практика может быть порочной. Теория позволяет это установить, позволяет мыслить и менять существующий экономический мир к лучшему.