ПРОБЛЕМА СООТНОШЕНИЯ СТАРОГО И НОВОГО ИНСТИТУЦИОНАЛИЗМА

В 1986 г. Р. Лонглуа в работе “Экономика как процесс” поднял вопрос о соотношении старого и нового институционализма. Старый институционализм имел определяющее влияние после Первой мировой войны.

Позже с резкой критикой старого институционализма выступили Р. Коуз, О. Уильямсон. Пафос их выступлений и публикаций по этому вопросу сводился к тому, что старый институционализм не представляет собой теоретического направления, а новый институционализм является таковым. Согласно О. Уильямсону, старый институционализм предлагает экономической науке описание, при этом не создавая теории, а новый институционализм обеспечивает анализ.

Большим достоинством старого институционализма следует признать глубокое исследование и понимание недостатков рыночной формы организации хозяйства. После Второй мировой

войны, когда на первый план в науке вышло кейнсианство и экономическая политика роста, старый институционализм, сослужив хорошую службу, удалился на временный покой. На смену кейнсианству пришли неоклассические методы управления макроэкономикой. Институционализм макроэкономические основания ставил на второй план, а на первый выдвигал микрооснования, на чем, собственно, невозможно было создать теорию экономической политики.

Нужно отметить, что объявления об интеллектуальной смерти старого институционализма были сильно преувеличены. Коротко напомним основные темы, отличающие старый и новый институционализм, отдаляющие первый и сближающие последний с неоклассикой.

Старые институционалисты в качестве инструмента анализа используют привычку, обычай, стереотип поведения, они рассматривают механизм взаимодействия между конкретным институтом и индивидом и посредством такой модели объясняют экономический процесс.

Старые институционалисты, в отличие от новых, давали расплывчатое определение института. С точки зрения создания формальных моделей представление институтов как особой системы правил (формальных и неформальных), а также специфических организаций с признанными формами координации и суверенитета выглядит более убедительно, нежели стереотип и привычка, которые также можно свести к формальному правилу или неформальному ограничению, разделяемому большинством игроков. Только так возможно получить какую-либо целесообразную и полезную модель и подойти к решению проблемы исчисления институтов.

Конечно, возможно институты рассматривать как общественные блага, продукты, которые производятся в обществе при участии политико-правовой системы. Характер данного производства °пределяет экономическую и социальную эффективность хозяйственной системы. Собственно говоря, такой подход будет развит Далее при описании проблемы “институциональной инфляции”, а ранее осуществлен в моей книге “Институты и экономическое Развитие” (2005 г.) и в более ранних статьях.

Новый институционализм не дает точного определения, что есть коммуникация, суверенитет государства и индивида и как осуществляются коммуникации между указанными группами. Сама коммуникация представляет институт, возникает проблема неразрешимой институциональной регрессии, которую новые институционалисты не хотят замечать. Один институт порождает второй, второй - третий и так далее. Например, Аоки хорошо представлял трудность разрешения институциональной регрессии и проблему начала отсчета. Не столь важно знать, что было в нулевой точке, а важно знать, как расшифровать природу возникновения новых институтов и старых, а также взаимодействия этих институтов.

Вторая половина 1980-х и 1990-е годы ознаменованы колоссальным разрывом, который наблюдался между развитием технологии, экономических организаций и возможностями применения инструментов экономической политики. Выделим некоторые наиболее важные, на мой взгляд, процессы, напрямую затрагивающие проблемы развития экономики и методов экономической науки.

1. Высокий уровень технологизации промышленной системы, обеспечивающий быстрые темпы экономического роста без социальных потрясений (приемлемый уровень социальной напряженности и невысокая безработица).
2. “Конец истории” (Ф. Фукуяма) - завершение противопоставления социализма и капитализма, победа рыночной экономики, демократии с вытекающей экономической и последующей идеологической и национально-культурной унификацией.
3. Изменяется взгляд на экономические проблемы: на первый план выходят задачи энергообеспечения, сохранения и экологичного использования ресурсной базы экономики и экономических вопросов неравенства и бедности. Возникает и активно развивается новое направление в экономической науке - эконофизика (наука, обеспечивающая взгляд на экономику в рамках теории сложных систем, исследующая поведение экономических систем и влияние экологических факторов, а также достижения современной экологии).
4. В самой экономической науке возникает необходимость пересмотра базовых экономических индикаторов и методов измерения:

• несовершенство таких макроэкономических понятий, как валовой национальный доход и национальный продукт, предста-

ВЛЯЮЩИХ, по существу, анахронизмы экономического анализа, поскольку не включают нематериальный источник жизни, становящийся в условиях информационной экономики определяющим;

• неадекватность представлений о хозяйственном развитии по критерию экономического роста, где используются макроэкономические показатели. На самом деле, социальное развитие представляется куда более многогранным.
  Даже такой комплексный показатель, как индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП), принятый для проведения сопоставлений по уровню развитости стран в ООН, учитывает лишь некоторые качественные параметры социального развития. Поэтому даже этот показатель не может восприниматься как панацея, вследствие весьма ограниченной (формальной) оценки качества созданных в стране социальных функций.

Важное место в институциональной экономике занимает теория постиндустриального общества. Необходимо отметить, что она развивается в контексте и в продолжении теории индустриального общества Р. Арона и теории нового индустриального общества Дж. К. Гэлбрейта. Однако Дж. К. Гэлбрейт внес вклад в собственно постиндустриализм, опубликовав в 1996 г. работу “Справедливое общество: гуманистический взгляд”. В этой работе поставлены следующие определяющие проблемы развития современной экономики:

1. распределение доходов и власти (справедливость и эффективность);
2. практицизм;
3. цели и задачи справедливого общества (проблема приоритетов);
4. соотношение частного и государственного секторов экономики;
5. планирование и регулирование, присвоение доходов.

Для обеспечения эффективного функционирования частного сектора хозяйства требуется выполнение разнообразных государственных функций. С ростом экономики эти функции приобретают все большее значение, и государство не берет на себя ответственность за выполнение такого большого числа функций. К этим функциям и продуктам относятся те блага, которые частная экономика не может предоставить по природе вещей и тем самым создает дистанцию между стандартами человеческой Жизни, а также закладывает определенную и часто высокую конфликтность между частными и общественными секторами.

Цели и задачи справедливого общества сводятся к обеспечению производства товаров и услуг, а также распределению полученного дохода в соответствии с социально приемлемыми критериями. Общество формирует не только новые возможности, но и новые потребности, что приводит к растрате экономических ресурсов.

Представление об экономическом росте как о наращивании ВВП получило наименование “культ валового внутреннего продукта”. Таким образом Дж. Гэлбрейт рассматривал одну из важных экономических проблем суверенитета потребителя и выбора. Суверенитет потребителя страдает от того, что призвано обслуживать потребителя, - от системы рекламы и сбыта. Так, информация об изобилии в западных обществах послужила серьезным фактором, своеобразным катализатором разрушения политических режимов в СССР и странах Восточной Европы. Таким образом, здесь налицо проблема потребительских предпочтений, механизма передачи или осуществления власти, проблема распределения собственности и получения доходов от собственности.

Можно сделать вывод о том, что в современной экономике капитал в марксистском понимании слова утратил политическую власть, в отличие от традиционного общества. Таким образом, экономическая система сейчас представляет собой многогранную совокупность различных центров, имеющих, возможно, разные цели, и по этой причине в справедливом обществе решения должны приниматься в каждом конкретном случае с учетом социальных и экономических условий. Несправедливость - явление социального неравенства, когда экономические блага распределяются неравномерно (20% населения США контролируют 80% национального достояния, 20 - контролируют 6%, остальные 60% населения - 14%). Она составляет коренную проблему экономического развития.

Поиск способов снижения неравенства, на мой взгляд, определяет главную цель экономической политики в современном обществе. В качестве условий, помогающих облегчить данный поиск средств сокращения неравенства и несправедливости, выступает следующий минимальный набор критериев-требований:

1. создать систему помощи нуждающимся малоимущим слоям населения и обеспечить неуклонное сокращение разницы в доходах;
2. исключить или минимизировать образование финансовых олигархических групп;

3. запретить или существенным образом ограничить дальнейшее повышение личных доходов более богатых граждан;
4. государственная политика должна быть направлена на отмену налоговых льгот, поощрять прогрессивную шкалу налогообложения;
5. необходимы жесткие правила поведения, только так обеспечивается эффективное финансирование приоритетов государственной системы, так как нужно исключить возникающий парадокс, когда изобилие снижает потребность в государственном регулировании и одновременно увеличивает его.

Основные наиболее актуальные темы исследования в области современного старого институционализма могут быть охвачены следующими исследовательскими областями:

• институционалистские изъяны и современная экономическая теория;
• соотносимость старого и нового институционализма;
• универсальность привычек и правил поведения, экономическое значение привычки;
• институты как скрытые средства убеждения: воссоздание восходящих и нисходящих причинно-следственных связей;
• редукционализм и эмерджентность;
• проблемы исторической специфичности в экономике;
• правовая и организационная природа фирмы;
• исполнение контрактов и распределение прав собственности;
• проблема новизны инноваций и экономической эволюции (тип эволюции - ламаркианской или дарвинистской).

Представленная тематика исследований не исчерпывает, конечно, весь спектр возможных вопросов в области институционализма и одновременно составляет тематику исследований и в рамках других экономических школ. Почему именно этот круг вопросов относится к компетенции старой институциональной школы? Прочие экономические школы, используя ортодоксальную методологическую базу, дают лишь общее видение в рамках Указанных направлений исследований. Я специально перечислил эти области для того, чтобы наглядно продемонстрировать не- оторванность старого институционализма от задач экономической политики. Разумееется, это совсем не значит, что старый институционализм способен предложить действенный передаточный механизм экономической политики, однако же такая неспособность также неочевидна, исходя из выдвигаемых неоклас

сиками критических аргументов. Другие экономические школы - кейнсианская, австрийская, чикагская, - интересуясь указанной проблематикой, не считают круг вопросов в духе старой институциональной традиции основополагающим для экономической науки. Они откровенно и даже намеренно пренебрегают понятиями “привычка”, “обычай”, “стереотип поведения” (модель), “хреод”- эффект, “институциональная регрессия”, которые активно используются старыми институционалистами и составляют терминологическо-понятийную, методологическую основу их интеллектуальной конструкции. В этом одно из проявлений противоречий, обнаруживаемых между старым и новым институционализмом, а также между институционализмом и неоклассикой.