Решения на основе предельных величин

Экономический анализ ію своей сути является предельным анализом. Многие экономисты даже использовали слово "маржинализм” для обозначения того, что мы называем "экономическое мышление".

Предположим, что в 9 часов вечера, когда вы лихорадочно готовитесь к завтрашнему экзамену по физике, вам звонит любимая женщина. Она хочет забежать к вам на пару часов. Вы говорите, что должны заниматься. Она очень просит. Ho вы говорите "нет". Тогда опа произносит обиженным голосом: "Неужели физика тебе дороже меня?” И если к этому времени вы уже овладели экономическим мышлением, TO без колебаний ответите: "Только в предельных величинах!”

Если она продолжает хныкать, посоветуйте ей на следующий год записаться на курс по экономике и возвращайтесь к своим занятиям. B этой ситуации просто не возникает вопроса о ее ценноспш и ценности физики. Вопрос, скорее, СОСТОИТ B TOM₁ являются ли дополнительные два часа, проведенные с ней, более ценными, чем два часа с вашим учебником по физике.

Так как вы не хотите ссоры, то можно попробовать объяснить ей все это чуточку подробнее. Спросите, что для нее важнее: вода или зубная паста? Если она ответит "вода", — то она попалась. Ибо, вне всякого сомнения, она использует воду так, как если бы вода совсем не имела ценности. И если бы в ресторане ее попросили заплатить всего каких-нибудь 5 центов за стакан воды, то она бы возмутилась. Почему? Потому что в данной ситуации ее поведение определяется ценностью и значением дополнительной порции воды, а не ценностью воды вообще.

Она мыслит в терминах "все, или ничего". Ho не о таком выборе идет речь, когда она звонит вам вечером накануне экзамена. Ha самом деле, принимая решения, мы редко сталкиваемся с таким выбором. Обычно приходится сравнивать большее количество чего-то одного и меньшее количество чего-то другого с большим количеством чего-то другого и меньшим количеством чего-то одного. Экономическое мышление отрицает подход в терминах "все, или ничего" и фокусирует внимание на предельных затратах и предельных выгодах.

’[5]Необратимые затраты” не имеют значения

Когда вы проходите через раздачу в столовой, берете порцию запеченного тунца и платите кассиру 1,90 долл., вы осуществляете затраты: теряете ценность всех тех возможностей, от которых вы отказались, израсходовав 1,90 долл. Ho вот вы откусили первый кусок и неожиданно пожалели, что выбрали это блюдо. Каковы будут ваши затраты, если оставить тунца на тарелке?

Они не будут составлять 1,90 долл,, или 1,80долл., если предположить, что первый откушенный вами кусок тунца стоил 10 центоВг Эти затраты уже принадлежат истории. Затраты, связанные с тем, чтобы оставить кусок тунца на тарелке, определяются ценностью всех тех возможностей, от которых придется отказаться, если вы поступите таким образом. Есть ли у вас собака, которая любит макароны с тунцом, сыром и томатным соусом? Если есть, то затраты, связанные с оставленным на тарелке тунцом, — это нереализованная возможность увидеть, как загорятся глаза вашей собаки и как она завиляет хвостом. От этой возможности вы отказываетесь, если не попросите дать вам пакетик для остатков еды (doggle bag).

Ценой, которую вы уже заплатили, экономисты не интересуются, называя ее необратимыми затратами [sunk cost).

He изменить того, что начертал калам*.

Удела Своего не увеличить пам.

He подвергай себя тоске и сожаленьям.

От них напрасное мучение сердцам[6].

Конечно, мы должны быть уверены B том, что затраты действительно необратимы, прежде чем делать вывод, что они не влияют на иринятие решений. Если бы вы купили новый мотоцикл и сразу пожалели бы о своем решении, во что обошлось бы вам дальнейшее владение мотоциклом? Ясно, что вы вовсе не обязаны говорить:

”Я сделал это, и это навсегда”. Вы можете перепродать мотоцикл. Если вы этого не сделаете, то понесете затраты (упустите выгоды), равные его стоимости при перепродаже. Таким образом, подлинные необратимые затраты будут равны разнице между тем, что вы заплатили, и тем, что вы можете выручить при перепродаже. Эта часть ваших затрат уже не имеет значения. B рамкахэкономического мышления это вообще не затраты, m. к. они не связаны ни с какой возможностью выбора. Они могут служить источником горьких сожалений или наглядным уроком на тему об опасности импульсивных покупок, HO они больше не являются затратами, в каком бы то ни было смысле относящимися к экономике сегодняшних решений.

И все же мы знаем, что люди не всегда рассуждают таким образом. Многие из тех, кто совершил подобную покупку, а потом пожалел о ней, склонны скорое оставить мотоцикл, чем продать его по цене, заметно ниже исходной. Они могут оправдывать CBOjj действия, говоря: ”Я не могу себе позволить понести такие потери”. Ho ведь потери-то налицо! Ошибка сделана, и полные потери возникли в тот самый момент, когда ее совершили. Если кто-то, тем не менее, предпочитает не продавать мотоцикл, то, скорее всего, он занимается самообманом. Многие убеждают себя, будто мотоцикл, обрастающий паутиной в гараже, имеет такую же ценность, что и деньги, которые заплатили, чтобы его туда поставить, и большую ценность, чем те возможности, которых лишается владелец, оставляя его гам. Ho единственные затраты, которые имеют теперь значение, — это те возможности, от которых приходится отказываться, если ne продать мотоцикл.

История с поездкой в Лас-Вегас

Поупражняемся в применении этого подхода. Предположим, что вія владелец магазина, торгующего телевизорами, и один из ваших оптовых поставщиков проводит гигантский конкурс продавцов телевизоров.

За каждый купленный вами телевизор (возвращать их не разрешается) можно провести один день в Лас-Вегасе с оплатой всех расходов. Вы радостно заказываете 28 телевизоров, и ваша жена начинает готовиться к совместному двухнедельному отпуску.

Вернувшись из Лас-Вегаса, вы начинаете думать, как бы продать все эти телевизоры. Месяц спустя вы еще продолжаете думать. Похоже, никто из ваших клиентов не интересуется этой маркой или этой моделью. Вы уже готовы сдаться и перенести их на хранение в заднюю комнату.

Ho вот поступает предложение от детского дома из далекого города забрать у вас все эти телевизоры зд 2000 долл. Вы знаете, что бизнесмен не может делать деньги, продавая по ценам ниже издержек, так что вы садитесь вычислять издержки. За каждый телевизор вы заплатили поставщику 70 долл. Кроме того, они простояли у вас месяц, занимая ценную площадь. Для их покупки вы одолжили деньги под 12% годовых, Издержки на погрузку-разгрузку вы оцениваете в 200 долл. Вы также затратили 80 долл, на рекламу в тщетных попытках продать телевизоры. Оценив егце в 140 долл, место на вашей витрине в течение месяца, вы получаете, сумму примерно в 2400 долл. Вы пишете ответ в детский дом, в котором сообщаете, что готовы продать все телевизоры за 2400 долл., отказываясь от всякой прибыли в этой сделке ради интересов благотворительности. Детский дом отвечает, что 2000 долл. — его верхняя цена, ибо за такие деньги они могут получить телевизоры и в другом месте. Ho вы хороший бизнесмен, вы знаете, что убытки не приносят прибыли, и потому отказываетесь.

Ha самом деле вы оказались довольно плохим бизнесменом. Bce те ’’затраты*, которые вы включили в сумму в 2400 долл., представляют собой проіплые расходы, и потому они вовсе не являются затратами. Правильный подход при расчете яатрат заключается не в том., чтобы оглядываться, на прошлое, а в том, чтобы смотреть вперед, в будущее. Если вы продадите, то вашими затратами окажутся те возможности, от которых вам придется в связи с этим отказаться, или, другими словами, то, что вы можете выручить за эти телевизоры, если не продадите их детскому дому. Вы знаете рынок достаточно хорошо: сдав их в утиль, можно получить 560 долл. Поэтому предельные затраты, связанные с продажей детскому дому, составляют 560 долл.

Следовательно, ваш выигрыш от продажи детскому дому составляет 1440 долл. Bce те потери, о которых вы беспокоитесь, следует отнести на счет приобретенного опыта и славных воспоминаний о Лас-Вегасе. Они не играют роли в процессе принятия решений.

Решениями управляют предельные эффекты'

Слово предельный {marginal) означает в экономической науке то же самое, что и в обыденной речи: "расположенный на границе или на краю". Это понятие фундаментально для экономического мышления, потому что экономические решения, как и все эффективные решения, всегда предполагают предельные сопоставления. To есть они всегда связаны с движением вдоль границы, с положительными или отрицательными приращениями. Каковы будут gonолнumельныe или пределыте затраты, которые явятся следствием этого решения? И как они соотносятся с предельными затратами альтернативных решений? Если чуть-чуть подумать, обнаружится, что стоимость альтернативных возможностей — это всегда ожидаемые предельные затраты. Понятие предельных затрат всего лишь облегчает, хотя и весьма заметно, в некоторых аспектах "альтернативно-стоимостное” мышление.

Важно не перепутать понятие предельной величины с понятием средней. Может быть, у вас и не было намерения путать предельные и средние величины; если это так, то последующее изложение может только заморочить вам голову. Будем надеяться, что этого не произойдет. Различие может проиллюстрировать простой пример. Ниже показаны возможные объемы производства и затрат гипотетического производителя безделушек.

Немного деления в столбик позволяет установить, что 42 безделушки могут быть произведены со средними издержками (т. e. совокупными издержками в расчете на

единицу) в 100 долл.; для 43 безделушек средние издержки составляют 99 долл., для 44 — 98 долл., и для 45 — 97 долл. Однако, поупражнявшись немного в вычитании, обнаруживаем, что издержки на производство 43-й безделушки составляют не 99 долл., а 57 долл. Прирост расходов, или дополнительные издержки на производство 43-й безделушки — это ее предельные издержки. Предельные издержки 44-й и 45-й безделушки составляют соответственно 55 долл, и 53 долл. Очевидно, что предельные издержки могут быть как больше, так и меньше средних издержек, и могут даже очень значительно отличаться от них. Так же должно быть очевидно, что производитель безделушек, принимая решения, должен руководствоваться именно предельными издержками. Нужно ли увеличивать или уменьшать производство? Результатом действий являются предельные затраты, следовательно, они и должны направлять их.

Означает ли это, что деловые люди не интересуются средними издержками? Если они не получат достаточной выручки, чтобы покрыть все свои издержки, то поносут убытки. Они не будут добровольно предпринимать каких-либо действий, если только не ожидают полного покрытия своих издержек. Поэтому они могут поставить задачу в терминах сопоставления ожидаемых издержек на единицу продукции с ожидаемой продажной ценой.

Ho обратите внимание, что при любом решении ожидаемые затраты есть на самом деле предельные затраты. Ибо последние не обязательно означают дополнительные затраты на одну единицу продукции.

Они могли бы означать дополнительные затраты на серию единиц или дополнение к затратам, ожидаемым от принятия решения по всему производственному процессу. Решения часто принимаются таким "кучным” ("lumpy”) образом.

Например, никто не планирует строить фабрику по разливу содовой воды, рассчитывая произвести всего один ящик содовой. B большинстве производств существует значительная экономия на масштабах, так что если деловые люди не видят способа произвести большой объем продукции, они тте станут производить ничего. Они не будут заниматься этим делом. Они вообще не построят фабрику по разливу содовой. Bce решение целиком — строить или не строить, строить завод одного размера или другого, строить так или

иначе — это предельное решение в тот момент, когда оно принимается. Помните, что добавки могут быть не только очень маленькими, но и очень большими.

Независимо от того, мыслят ли деловые люди в терминах средних величин, их решения направляются ожидаемыми предельными затратами. Впоследствии можно посмотреть и на средние, чтобы понять, насколько хорошо или плохо все получилось, и, может быть, даже узнать кое-что о будущем, если считать, что будущее будет похоже на прошлое. Ho это опять-таки история (знать которую, безусловно, поучительно), в то время как экономические решения принимаются в настоящем с прицелом на будущее.

Затраты на езду на автомобиле

Корпорация ^яХертц" ежегодно проводит обследование затрат на эксплуатацию автомобиля, чтобы определить, во что обходится их владельцам одна миля поездки. ^яХертц” учитывает износ автомобиля в зависимости от срока эксплуатации, плату за получение водительских прав, страховые премии, процент по ссуде на покупку автомобиля, техническое обслуживание и, конечно же, бензин и масло. Затем они объявляют, что одна миля езды на автомобиле среднего размера обходится в столько-то центов, если вы пользуетесь этим автомобилем уже четыре года и проезжаете ежегодно по 10.000 миль.

Ho о чем на самом деле говорят эти цифры? Может ли на них ориентироваться тот, кто пытается решить, как ему ездить каждый день на работу: на автомобиле или на автобусе? Или тот, кто выбирает между самолетом и семейным автомобилем для поездки в отпуск? Предположим, что университет предложил вам поехать на конференцию на вашем собственном автомобиле. Вы планируете принять участие в конференции независимо от того, поедете ли вы на своем автомобиле, или нет. Университет предлагает вам 25 центов за милю. Стоит ли соглашаться, или лучтие от этого отказагься и отправиться на попутттой машине? Если для того, чтобы принять решение, вы рассчитаете, укладываются ли ваши затраты па владение и эксплуатацию автомобиля в 25 центов за милю, то вы поступите глупо. Рассуждать о том, сколько стоит владение автомобилем в расчете на

одну милю, так же глупо, как и о том, сколько стоит в расчете па одну милю владение домом. Ни домами, ни автомобилями не владеют в расчете на милю. Ими владеют "на месяц" или ”на год", но не ”на милю”. Если, тем не менее, вы решите поделить ту сумму, в которую вам обходится владение автомобилем, на количество наезженных миль, то получится всего лишь, что чем больше вы ездите, тем дешевле он вам обходится. Ho это просто неверно. Каждая поездка кое-что добавляет к ватпим затратам. Для того чтобы решить, ехать или не ехать, вы должны знать предельные затраты на поездку.

Затраты на покупку, права, страховку, кредит, а также затраты на техническое обслуживание и износ, не обусловленные эксплуатацией, никак не связаны с решением о поездке. Именно поэтому они не имеют значения. Значение имеют предельные затраты: насколько легче станет ваш кошелек, если вы'поедете?

He забудьте включить сюда не только .затраты на бензин, но и на масло, износ шин, возможные поломки. B той мере, в какой затраты будут пропорциональны пройденному расстоянию, их можно адекватным образом выразить а центах на милю. Если они меньше, чем 25 центов (а скорее всего, так и будет), то вам выгодно поехать на автомобиле. До тех пор, пока предельные затраты меньше цены, которую платит университет, вы выигрываете от каждой дополнительно "произведенной" и "проданной” мили.

Mo разве затраты на покупку, права, страховку, кредит и износ, связанный с течением времени, не имеют совсем никакого значения? Разве вы не должны иметь возможность нокрыть и эти затраты? B конце концов, их нужно оплачивать, даже если они не имеют отношения к поездке, которую вас просят совершить.

Вы, конечно, волыты просить у университета сколь угодно высокую плату за милю. Если вы не слишком щепетильны, то можете даже демонстрировать все свои необратимые затраты, размахивая ими с чувством собственной правоты. Так поступают многие. Ho незачем морочитт, голову самому себе. Только предельные затраты имеют отношение к вашему решению, какую бы цену в конечном итоге ни согласился заплатить университет.

Быть может, у вас возниктіет подозрение, что этот пример не имеет отношения к рассматриваемому

вопросу. B конце концов, нас интересуют обычные решения в сфере бизнеса, и, что бы там ни говорили о студенте-шофере, выступающем в роли предпринимателя, деловые предприятия, несомненно, должны покрывать все свои издержки, а не только предельные. Может показаться, что это так. Ho это не так. B мире бизнеса покрывать необратимые затраты не более необходимо, чем в рассмотренном нами примере.

Банальным фактом является то, что каждый год множество деловых предприятий оказывается не в состоянии покрыть необратимые затраты. Ho большинство из них при этом не прекращает свою деятельность. Пусть, к примеру, вы купили автомобиль C намерением предложить университету свои услуги B качестве водителя. To есть решили стать кем-то вроде таксиста, надеясь заработать достаточно денег, чтобы закончить университет. Поэтому вы купили автомобиль, права и страховку. Наверное, вы бы этого не сделали, если бы знали, что университет предложит вам только 25 центов за милю. Быть может, у вас имелись основания полагать, что он заплатит вам 50 центов. B этих условиях ваши расчеты могли бы выглядеть следующим образом:

Покупная цена — 8000,00 долл.

Права — 200,00 долл.

Страховка — 500,00 долл.

Бензин и масло — 0,08 долл, за милю

Техническое обслуживание — 0,04 долл, за милю

Услуги водителя — 6,00 долл, в час

Теперь вам предстоит решить хорошо известную задачу о том, как сложить яблоки и апельсины. Или даже еще хуже: яблоки и скорость. Каким образом вы можете прибавить к 8000 долл., скажем, 8 центов за милю и 6 долл, в час? Ясно, что этого сделать нельзя.

Однако можно было бы перевести эти цифры в затраты за год, примерно так, как это делает ”Хертц”. Расходы на права и страховку — это ежегодные затраты. Покупную цену можно было бы также перевести в годовые издержки, оценив ежегодный износ и приплюсовав процент на ваш первоначальный расход в 8000 долл. Ho остальные затраты нельзя пересчитать в "ежегодные” величины, не зная, сколь далекие и продолжительные поездки вы будете совершать. Нужно сделать некоторые предположения. Вспомните, о чем мы

говорили ранее: самые важные затраты и выгоды в экономике — это ожидаемые затраты и выгоды. Это значит, что с ними связана неопределенность. Ho неопределенность присуща нашей жизни, и если вы хотите быть студентом-предпринимателем, вам придется с ней смириться. Таким образом, вы прикидываете, что получится такое-то количество миль и такое-то количество часов в год. Затем, на основе этой прикидки, вы можете получить годовые цифры для бензина и масла, технического обслуживания и водительских услуг.

Теперь нетрудно выполнить операцию сложения и выйти на итоговую цифру ежегодных затрат вашего делового предприятия. Затем вы можете взять то ориентировочное количество миль, на основе которого вы рассчитали расходы на бензин, масло и износ, умножить его на тариф, по которому, как вы ожидаете, вам будут платить, и вычислить предполагаемую ежегодную выручку. Если ожидаемая ежегодная выручка превышает ожидаемые ежегодные затраты, вы делаете решительный шаг и покупаете автомобиль. Если нет, то нет.

Так что же, необратимые затраты все же надо учитывать? Конечно, нет. Пока вы не сделали свой решительный шаг, они еще не стали необратимыми. Они остаются предельными. Они являются добавкой к тем затратам, о которых вы размышляете, делать их или нет. B этом суть предельности. И до тех пор, пока они предельные, их надо учитывать. Ho только до тех пор! Пока вы не связали себя каким-то образом с функционированием делового предприятия, все ваши затраты являются предельными. После того ситуация очевидно изменилась. Если вы хотите максимизировать свою прибыль (или минимизировать убытки, что на самом деле одно и то же), то должны производить и продавать все те единицы продукции, чьи ожидаемые предельные затраты меньше ожидаемой цены, которую установит университет.

Кто оплачивает необратимые затраты?

Ho если деловое предприятие не покрывает свои необратимые затраты, кто же их оплачивает? Кто платит по счетам за ошибочные решения, принятые в прошлом? Общий ответ состоит в том, что это делают инвесторы:

те, кто предоставил средства, на которые были сделаны ошибки. Они надеялись получить прибыль, но обстоятельства сложились не так, как ожидалось, и они несут убытки.

Рассмотрим простой пример. Эмбер Кромби и ее муж Фич заплатили 250.000 долл, за участок и строительство дома с видом на красивое озеро Лиллипэд. Они рассчитывают, что, проживая в своем новом комфортабельном доме, из которого открывается захватывающий вид, они получат удовольствия (benefits) более чем на 250.000 долл. Однако вскоре после переезда они обнаруживают, что озеро Лиллипэд не только имеет прекрасный вид, но и распространяет неприятный запах. Co временем запах становится все хуже и хуже. B конце концов Эмбер и Фич, не в силах больше этого выносить, решают переехать. Однако когда они хотят продать свой дом, то самое лучшее предложение, которое они получают, это 60.000 долл, от пары, страдающей хроническим насморком. Что произойдет дальше?

Эмбер и Фич должны соотнести сократившийся из-за запаха положительный эффект от проживания в доме со связанными с этим затратами — 60.000 долл., от которых им придется отказаться.

Иными словами, решить, купили бы они этот дом, зная о нем то, что они знают теперь, по полной цене в

60.0 долл.? Если нет, то им следует продать.

A что произошло с оставшимися 190.000 долл., которые были инвестированы? Это убытки, которые они понесли, заплатив 250,000 долл, за нечто такое, что, как оказалось, стоит только 60.000 долл. Они не могут избежать этих убытков, оставшись жить в доме (во всяком случае, если сами они расценивают дом ниже, чем то, что готова заплатить страдающая насморком пара). Их богатство сократилось на 190.000 долл. И при наших предположениях их убытки будут еще больше, если они попытаются избежать их, не продавая дом.

Предположим, однако, что Кромби оплатили только

75.0 долл, первоначальных затрат, а на остальные

175.0 долл, получили ипотечную ссуду в банке. Ha кого в этом случае ложатся убытки? После продажи дома банк потребует погашения ипотечной ссуды; но

60.0 долл., вырученные от продажи, и близко не покрывают задолженность Кромби. Если у них нет никаких других активов, при помощи которых они могли

бы удовлетворить требования банка, то банк может принять решение запретить им такую продажу дома.

Ho. что тогда помешает Кромби объявить о своей неплатежеспособности по ипотечной ссуде и передать дом банку? После чего банк продаст дом, чтобы вернуть вложенные деньги (recover investment), и получит... 60.000 долл, от той же пары с притупившимся обонянием. B этом случае Кромби потеряют 75.000 долл. — свои первоначальные инвестиции, а банк потеряет 115.000 долл. — разницу между выданной ссудой и тем, что он получит назад, аннулировав закладную и продав дом.

Возможны, конечно, и другие варианты. Кромби могут решить, что (ожидаемая будущая!) потеря чести и кредитоспособности стоит слишком дорого, и не станут признавать свое банкротство, продолжая честно платить деньги банку еще долго после того, как покинут озеро Лиллипэд. Весьма вероятно, что Кромби или банк попытаются переложить убытки на того, кто может быть признан ответственным за распространение запаха, или на того, кто должен был предупредить Кромби об "ароматах", испускаемых озером Лиллипэд.

Что бы ни произошло в конечном итоге, затраты fia покупку участка и строительство дома были оплачены в тот момент, когда предпринимались эти шаги. Вся сумма, за исключением 60.000 долл., составляет необратимые затраты и является убытком. B данном случае платежи по ипотечной ссуде образуют предельные затраты по дальнейшему владению домом, или, — если Кромби продадут его, но будут продолжать платить банку, — предельные затраты на сохранение своего рейтинга кредитоспособности и своей чести.

Растущие затраты на медицинское обслуживание

Следуя гакому взгляду на затраты и решения, попробуем разобраться в спорах о растущих затратах на медицину и о том, как сдержать их рост. Обратимся вначале к оплате врачей.

Часто утверждают, будто врачи взимают высокую плату, чтобы восполнить свои затраты на образование. Верно ли это? Из такого рассуждения следует, что тупицы, которым приходится тратить на год больше, чтобы закотшить медицинский институт, будут

устанавливать цены выше средних, а гении, без труда проходящие весь курс быстрее остальных, — ниже средних. Незаметно, чтобы это было так. Из этого рассуждения также следует, что те врачи, которые получали полную стипендию в течение всего времени обучения в институте, установят более низкий прейскурант цен по сравнению с теми, кто платил за себя сам. И этот вывод не подтверждается наблюдением. Предположим, недавняя выпускница медицинского института узнает, что ей осталось жить всего два года. Может ли она поднять цены на свои услути достаточно высоко, чтобы за оставшихся два года практики возместить полные затраты на образование? Такое рассуждение представляется бессмысленным. Для практикующего врача затраты на медицинское образование целиком остаются в прошлом и, следовательно, не влияют на текущие решения.

Означает ли это, что затраты на приобретение медицинского оборудования не сказываются на оплате врачей? Ответ заключается в том, что они влияют косвенным образом: воздействуя на предложение услуг врачей. Перспектива долгих лет усердного труда отпугивает многих от начальных медицинских курсов. Привлекательность будущей работы врача снижается из- за необходимости отказываться от заработков в эти годы и одалживать деньги на жизнь и на оплату обучения. Таким образом, ожидаемые будущие затраты на окончание медицинского института ограничивают число людей, которые в конечном итоге будут предлагать врачебные услуги. (Конечно, это ограничение дополняется другими: не всякий, желающий окончить медицинский институт, в состоянии это сделать.) B конце концов все это влияот тта цены, которые взимают врачи. Ho для того чтобы понять, каким именно образом это происходит, мы должны продвиттуться дальше в своем анализе.

Гонорары, устанавливаемые врачами за прием пациентов (for seeing patients), действительно связаны с затратами, но затраты, которые здесь принимаются во внимание, — это затраты на прием пациептоп. Каковы затраты врача X на прием пациента А? Какой альтернативной возможностью врач X вынужден жертвовать в этой связи? Сегодня, скорее всего, это будет возможность оказать помощь пациенту В.

Чем определяется ценность этой возможности для врача? Она определяется гонораром, который готов заплатить пациент Б.

Иными словами, люди делают ценовые заявки на ограниченное время врачей в зависимости от своего спроса на медицинскую помощь. Этот спрос взаимодействует с предложением услуг врачей, в результате чего определяются затраты на визит к доктору, или цена, которую могут взимать врачи.

Чем больше врач X может получить за прием от других пациентов, тем выше будут затраты на осмотр пациента А. Обратите внимание, что эта величина определяется не ценностью того времени, которое врач провел в институте, а ценностью его времени для пациентов. Это крайне важный момент. Если увеличивается спрос на услуги врачей, но не растет предложение таких услуг, то пациенты, пытаясь обойти друг друга, просто повысят затраты на медицинское обслуживание. Короче говоря, мы сами, записываясь на прием, определяем стоимость врачебных услуг.

Врачи не обязаны поднимать свои цены, когда спрос увеличивается быстрее предложения, и многие из них так не делают. Вместо этого они позволяют повыситься другим элементам затрат. "Я не смогу принять вас до четверга". "Если хотите, вы можете приехать в поликлинику и подождать, но может оказаться, что доктор будет не в состоянии вас принять". Чем меньше повысятся цены, тем больше повысятся затраты на ожидание в очереди. B результате те, кто был бы готов заплатить больше денег, скорее всего уступят часть имеющихся медицинских услуг тем, кто готов сидеть часами, читая старые журналы.

Существует множество причин увеличения спроса на услуги врачей в последние годы. Люди стали дольше жить, а у пожилых людей больше недугов. Мы стали больше надеяться на помощь врача, и поэтому чаще обращаемся к нему за консультацией. И все чаще от людей, посещающих врача, не требуется, чтобы они оплатили предельные затраты на этот визит. Последняя причина особенно важна, т. к. тіесет в себе предостережение против одного из популярных "решений" проблемы растущей стоимости медицины, которое на самом деле вовсе не является решением.

Затраты и страхование

Любая система медицинского страхования, которая оплачивает услуги врачей, снижает затраты для пациентов, и тем самым увеличивает количество услут, которые люди хотели бы купить. Для данного рассуждения более или менее безразлично; является ли система страхования государственной, финансируемой целиком за счет налогов, или частной, в которой все взносы оплачивают те, кто ею пользуется. Пока решение пациента A нанести визит доктору не оказывает ощутимого влияния на ту сумму, которую он должен платить за страховку, цена визита для него равна нулю. Если какая-то часть застрахованных начнет чаще ходить к врачу, то взносы (или налоги), безусловно, придется увеличивать. Ho владельцам страховых полисов (или налогоплательщикам) придется делать эти дополнительные платежи независимо от того, пойдут ли они сами к врачу, или, наоборот, решат остаться дома, чтобы как следует отдохнуть и попить чаю. Дополнительные платежи являются необратимыми затратами, и потому они не могут повлиять на решения.

B этом состоит главный изъян страхования как средства решения проблемы стоимости медицины. Если, реагируя на более высокие затраты, увеличить страховые платежи, то тем самым мы будем субсидировать использование ограниченных услуг. Ho это приведет к увеличению спроса, подтолкнет вверх затраты и сделает необходимым дополнительное удорожание страховки. Люди также начнут спрашивать, почему ничего не предпринимается для удешевления стоимости медицины. Мы наверняка ничего не добьемся, пока своими же решениями способствуем ее удорожанию, увеличивая спрос на медицинские услуги быстрее, чем увеличивается их предложение.

Затраты на лечение в больнице

Вопрос о том, кто платит, оказывается столь же существенным, и когда речь идет о еще одном, более важном компоненте растущей стоимости медицинского обслуживания — о лечении в больнице. Средняя стоимость больничной палаты в 19B5 г, была в семь с лишним раз выше, чем в 1965 г. Такого огромного увеличения наверняка бы не произошло, если бы

пациенты сами оплачивали счета, Ho если предусматривается, что пациенты платят за медицинские услуги одинаково и независимо от того, лечатся они в больнице или амбулаторно, то они гораздо охотнее будут ложиться в больницу. Обычно в больнице лучше уход, чем за ее пределами, и там легче следить за выздоровлением пациента. И в довершение всего страховка часто полностью компенсирует расходы при лечении в стационаре, и лишь частично — при амбулаторном лечении. Это просто прямое приглашение увеличить спрос на ограниченные услуги госпиталей, и нетрудно предсказать, что оно должно вести к неуклонному росту цен на палаты.

Администрация больниц демонстрирует также, что можно найти применение и для необратимых затрат. Предположим, что некая больница пристроила крыло на 200 коек и приобрела большое количество сложного лабораторного оборудования. После того, как эти решения приняты, связанные с ними затраты необратимы. Ho это ие означает, что они теперь бесполезны для администрации больницы. Если государственные и частные страховые компании согласились оплачивать больнице расходы на предоставление услуг пациентам, и если больницы сами решают, что включать в свои расходы, то они включат сюда и каждый доллар необратимых затрат. Необратимые затраты будут "распределены" на каждого пациента по любой формуле, позволяющей больнице как можтто быстрее восполнить эти затраты без лишних конфликтов с теми, кто должен платить.

Чьи затраты? ¹Ibu выгоды? Именно так лучше всего ставить вопрос о затратах и выгодах, если вы хотите выяснить, почему проводится та или иная политика. Когда выгоды от самого современного больничного оборудования достаются в основном медицинскому персоналу; когда недовольство медицинского персонала чревато для администрации больницы неприятностями; когда затраты на приобретение оборудования полностью и без возражений берут на себя правительство, страховые компании или филантропы — тогда администрация больницы купит дорогое оборудование, даже если оно будет редко использоваться, и произойдет взлет цен па больничные услуги. B последние годы правительство и страховые компании начали платить

больницам фиксированные суммы за определенные услуги, вместо того чтобы просто покрывать все те затраты, которые якобы несут больницы. Вследствие этого у администраций больниц стало больше оснований контролировать свои расходы и меньше причин делать вид, что необратимые затраты — это затраты на предоставление определенных услуг.