ЗАДАЧИ РАЗВИТИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ

Сложившийся хозяйственный мир существует в условиях имеющейся и разрабатываемой человеком ресурсной базы, изменяемых в ходе его деятельности параметров окружающей среды. Функционирование самого человека, с одной стороны, определено этими рамками, а с другой - его деятельность в сфере создания государственно-правовых институтов, в науке и технологиях, производстве и т.д выступает своеобразным ограничителем хозяйствования, т.е.

Причина появления неэффективности парадоксальна и тривиальна одновременно. Она состоит именно в том, что человек, несмотря на обладание значительными познаниями в области хозяйственных процессов, теории вероятности, математики и других наук, тем не менее не имеет точных представлений о том, какие действия эффективны и может ли одно и то же действие обладать разной степенью эффективности/неэффективности и какой конкретно эффективностью/неэффективностью в различные периоды времени, скажем, в нынешний год и через год. Нерешенность вопроса относительно института оценки и изменчивость этого института создают почву для существования неэффективности. Кроме того, решения, как правило, являются альтернативными, конкурирующими и предполагают использование одного и тог о же ресурса. Следовательно, такая конкуренция между ними порождает условия выбора и относительность эффективности каждого из рассматриваемых решений.

Экономическая политика и деятельность правительств по ее разработке и осуществлению не могут пренебрегать наличием целостного подхода, исходящего из стратегического идеала в виде образа наилучшего состояния экономики. Довольно трудно принять экономическую политику, учитывающую такой идеал,

поскольку политика по определению симптоматична, т.е., направлена на решение текущих, неотложных задач.

Теперь можно назвать следующие фундаментальные условия существования и развития человека и его хозяйственной деятельности:

• природно-ресурсная база экономики;
• территориально-климатическая база обитания человека;
• организация общественных форм хозяйствования.

Указанные факторы становятся релевантными, ограничивающими цели развития и системные параметры экономики, только в условиях значительного увеличения численности населения вследствие масштабных, скоростных и охватывающих вековые интервалы времени технологических изменений. Функционирование человеческого организма как биологической системы сильно зависит в основном от двух первых факторов. Вместе с тем для выживания быстро увеличивающегося населения становится действенным и третий фактор, разновидностями которого выступают организация хозяйственной жизни, развитие языка, культуры, правовые нормы и правила. Достаточное условие развития экономики - способ, который обеспечивает сочетание трех основных условий таким образом, чтобы достигать больших результатов с наименьшим расходованием факторов в рамках текущего и возможного следующего способа производства. Причем подлинное хозяйственное развитие должно, по идее, обеспечить возникновение этого нового способа производства. Под необходимым условием понимается обеспеченность факторами, а под достаточным - их целесообразное использование.

Таким образом, в глобальном смысле мы имеем триединую проблему эффективности: использования ресурсов, распоряжения и распределения их в мировом масштабе, эксплуатации окру

жающей среды и пригодной для проживания территории - извлечение максимальных преимуществ того, что дает человеку природа, без нарушения ее ассимиляционных возможностей, и, наконец, создание эффективных организационных форм, в рамках которых осуществляется экономический процесс и достигаются первые два вида эффективности. Если социальные институты и организации создаются, не ориентируясь стратегически на то, чтобы обеспечить эффективность факторов развития первого и второго типа, то не исключена ситуация, при которой возможности общественной системы восстановить потерю продуктивности в первом и втором блоке будут исчерпаны, либо серьезно ограничены.

Подобная мысль была обоснована применительно ко второй группе факторов в докладе Римскому клубу “Пределы роста” Дениса и Донеллы Медоузов в 1972 г. Основной тезис заключался в том, что поворотная точка, когда можно восстановить нанесенный окружающей среде ущерб бурно растущей промышленной цивилизацией, пройден. Проведя дополнительные исследования к 1992 г., они пришли к вполне оптимистичному выводу о том, что у человеческого общества еще имеются резервы развития, а возможности окружающей среды и ассимиляционный потенциал не исчерпаны и подлежат восстановлению за счет новых технологий и специальных правительственных мероприятий, в том числе на международном уровне.

Однако никто не доказал и точно не обосновал, что созданные социальные институты и экономические организации, существующий капиталистический уклад жизни обеспечивают должное сочетание трех типов эффективности. Ведь, по существу, институт ценообразования должен быть организован, исходя из представления об эффективном использовании ресурсов и эксплуатации окружающей среды, а не наоборот. Порочна практика его организации, если она исходит из необходимости обеспечения хозяйственных сделок, конкуренции и выступает функцией размножения человеческой популяции в условиях ее индустриализации и роста промышленности.

до до значительной цифры, так что стало довольно трудно обеспечивать управляемость, несмотря на успехи технологического развития, а природно-климатический фундамент оказался не таким прочным в силу своего износа, скрывать системную неэффективность стало совершенно бесполезно.

Тезис о кризисе мирового капитализма прозвучал не в трудах представителей марксистской школы, которые, к слову, не обозначали подобной трехуровневой проблемы эффективности, а в работах крупных финансистов, владельцев крупного капитала[253]. Всего за последние два-три столетия человечество нанесло серьезнейший ущерб климатической и в целом биосферной оболочке планеты. Вот почему представители институционально-эволюционного направления экономической науки, включая и автора этих строк, ставят вопрос о хреодном сценарии экономического развития. Значит, вполне правомерно выглядит и постановка вопроса относительно того, насколько эффективны и отдельные векторы развития, эволюции отдельных организаций, структур, институтов. Проблема состоит в том, что если ответом на необходимость концентрации капиталов с целью опережающего развития индустрии стало появление акционерной собственности и акции - новой организационной формы и института, то в настоящее время складывается ощущение, что практически исчерпаны организационные ответы. Появление новых структур как будто не подчиненно фундаментальным потребностям, а является лишь отражением растущего разнообразия экономической системы, увеличивающейся ее трансакционности.

В связи со сказанным возникает необходимость обоснования цели самой экономической науки. Так как социальная система сложна и требует сочетания различных факторов с наибольшей эффективностью, появляется потребность в научной дисциплине, способной предложить решение названных проблем. Так появилась сама экономическая наука. Цели экономической науки изменялись в процессе ее эволюции: сначала она объясняла условия накопления богатства, причины богатства народов, затем - процессы распределения и эффективного использования ресурсов, а в настоящее время экономическая наука ставит следующие вопросы:

• особенности экономического роста в различных экономических системах и проблемы глобального выживания и сохранения среды обитания человека;

• причины дифференциации доходов и закономерности их распределения на индивидуальном, корпоративном и межстрано- вом уровне;
• факторы и условия социального развития, обеспечения необходимого качества жизни.

В 1990-х годах среди экономистов возникла дискуссия по поводу предмета экономической науки и теории. Нобелевский лауреат 1991 г. Р. Коуз так определил предметную область своей науки: “Существо экономической науки состоит в анализе выбора”, в этом смысле у экономистов нет собственного предмета исследования. Таким образом, существует противоречивость ограничения предмета экономического анализа, а экономическая наука долгое время исследовала именно процедуры выбора. В результате можно сделать неверный вывод, что теория оторвалась от ее предмета, в связи с этим открытой остается проблема будущего экономической теории: либо теория должна расширить предметные области анализа и тем самым выработать новые инструменты, либо теория сводится к схоластике и ничего не сможет объяснять.

Иную точку зрения озвучил М. Фридмен: “Проблемы, стоящие перед человечеством, в ближайшие 100 лет останутся неизменными, ресурсы будут становиться ограниченными и по этой причине проблема выбора как предмет исследования экономической науки сохранит свои позиции”.

Дж. Бьюкенен несколько иначе очертил проблематику экономической науки: все проблемы исследования в экономической науке проистекали из увлечения многих экономистов решением вопросов равновесия и поиска оптимальных результатов. Поэтому цель экономистов в подлинном смысле - поиск методов социализации экономического общества, так что экономическая наука станет использовать сложный математический аппарат, превращаясь в теорию социального выбора, главным стержнем которой будет идея отклонения от равновесия. Дж. Бьюкенен считает, что экономическая наука попала в оковы формализма и она освободится от них тогда, когда станет конституционной политической экономией. В этом случае объектом анализа станет поведение участников социального взаимодействия, а математический аппарат будет представлен теорией игр. Экономическая наука будущего отойдет от принципов маржинализма, который не оправдал себя как социальная система и не может объяснить процессы международной экономической трансформации, институ

ционализации и глобализации. В нынешнем столетии задачами познания социальной действительности должны стать конкретные проблемные области экономики и экспериментальная экономика. Безусловно, рассмотренная позиция в наибольшей степени оригинальна и имеет под собой серьезные основания, поскольку именно такая оценка происходящего в экономике и экономической науке позволяет приблизить экономистов к адекватному восприятию наблюдаемых изменений и их соответствующей теоретической интерпретации.

Согласно Дж. К. Гэлбрейту, и эту позицию разделяет, например, проф. У. Баумоль, в XXI в. на первый план выйдут не задачи наилучшего использования ресурсов и не проблема занятости, а следующие насущные вопросы развития человеческого общества: долговременная ресурсоотдача, обеспечение энергией, справедливое распределение ресурсов, догоняющее развитие стран третьего мира, международная интеграция и глобализация, конфликты и военно-техническое соперничество; В основе решения данных вопросов будет необходимость построения инновационно - технологического комплекса, обеспечивающего как конкурентные преимущества хозяйственной системы, так и ее национальную безопасность.

Одна из важнейших методологических проблем экономического анализа - проблема непознаваемости будущего. Вот что пишет по этому поводу проф. Уайзмен: “Рынки скоро исчезнут из проблематики экономического анализа, причина - меняющиеся технологии, затрагивающие не только технику, но организации и институты”.

В чем же причины сегодняшней отсталости экономического знания в России? Одна из детерминант отсталости связана с существованием репрессивного политического режима, полностью контролировавшего блок общественных наук, имеющих важное идеологическое значение. Подавление независимого экономического мышления, примат искаженной марксистской доктрины, блокирование всяких контактов с исследователями других стран - все это примитивизировало экономическую мысль в России, отрывало ее от многих плодотворных идей мировой экономической науки, а также не позволяло постичь и развить идеи русских экономистов, вынести их на авансцену мировой экономической науки.

Кроме этой исторически обусловленной причины можно назвать еще несколько:

1. преобладание политического аспекта трансформации системы хозяйствования в России над экономическими, социальными, психологическими, экологическими и проч.;
2. военно-стратегическое поражение России в холодной войне;
3. заимствование неадекватных рецептов по проведению экономических реформ в 1990-х годах, сводимых к методу “шоковой терапии” и не учитывающих особенности российской экономики;
4. внедрение в образовательную сферу исключительно ортодоксального курса экономической теории, что создает разрыв между восприятием “Экономикса” и наблюдаемой студентами реальной ситуацией в стране;
5. характерные для российской научной сферы институциональные эффекты:

• “предфамильной приставки”, когда возможность публичного высказывания, выступления на научных конференциях, публикаций и, главное - качество выводов и предложений, определяется не действительным их содержанием, а набором букв перед фамилией субъекта, которые обозначают его ученую степень, т.е. прежние достижения в рамках темы исследования, за которое эта степень получена;
• “великого ореола”, когда группа избранных экономистов признается великими знатоками рынка - “рыночниками”, с которыми общается “правящий истеблишмент”, включая и западные правительства, а другим присваивается ярлык “советских академиков”, чье мнение можно снисходительно выслушать и отвергнуть, даже при том что их прогнозы сбываются;
• “столичности”, когда происходящая “гонконгизация” столицы России затрагивает и сферу экономической науки, равно как и всю науку вообще. Это выражается в лучших финансовых возможностях, доступе к информации, расположении в столице всей необходимой инфраструктуры, научных организаций, университетской науки, которым отдается приоритет.

6. последняя причина, о которой необходимо упомянуть, не исчерпывающая, однако, весь перечень возможных причин, состоит в особенностях кризиса, охватившего экономику страны. Его общесистемный характер проявляется в сфере образования и науки. Это не только мизерное финансирование, невозможность осуществления прикладных и фундаментальных исследований, но пренебрежение аналитической и экспертной функцией экономической науки. Любое действие правительства, предпри

   нимаемое при проведении мероприятий в рамках социально-экономической политики, обязательно должно проходить экспертизу в академических институтах соответствующего профиля на предмет экономической целесообразности и альтернативности планируемых действий. В случае расхождения мнений специалистов из разных научных учреждений необходимо комплектовать исследовательские группы по разработке альтернативных программ или мероприятий, где каждая алгоритмическая цепочка планируемых действий была бы научно обоснована.

Какие же первоочередные шаги необходимо предпринять, чтобы направить ситуацию в позитивное русло. Во-первых, необходима институционализация экспертной функции экономической науки, т.е. введение в правительственные институты и в процедуры подготовки решений академической науки.

Во-вторых, в области экономического образования необходим пересмотр курсов теоретического блока дисциплин с тем, чтобы отойти от одностороннего изложения англосаксонской традиции, показав всю палитру экономических идей и подходов, включая российскую экономическую школу. Требуется ввести в государственный стандарт по экономическому образованию в качестве обязательных следующие дисциплины: институциональная и эволюционная экономическая теория, экономика государственного сектора, экономика переходных процессов, хозяйственная этика, методологические проблемы экономической науки.

Из мирового опыта известны две устойчивые диаметрально противоположные традиции подготовки управленцев, вытекающие из двух разных управленческих культур: американской и японской. Если в соответствии с первой главным звеном в создании новых кадров являются школы бизнеса, консалтинговые фирмы, агентства деловых услуг, исследовательские ассоциации, компьютерные сети, создающие информационную инфраструктуру, системы управления, то согласно второй традиции опыт, механизм продвижения по цепочке должностей организации и приобретение важных навыков человеческого общения представляют собой главную компоненту в деле подготовки специалистов в области управления.

Эти две культуры и третья, которую можно назвать европейской (она занимает промежуточное положение и сочетает элементы американского и японского подходов), формировались вместе с развитием индустриального, а затем - постиндустриаль

ного общества. Рационалистическое, поведенческое направление, системный, ситуационный подход, интегративный подходы, “организационной культуры” эти этапы в развитии управления эволюционировали вместе с хозяйственной организацией: от менеджерского типа к организации “переплетенного директората” и “ресурсной зависимости”, основанной на новых теориях финансового капитала, и, наконец, “постмодернистской организации”.

Однако слепое перенесение западных методов подготовки управленцев и предпринимателей, а также подходов в управлении на российскую почву не является сколько-нибудь обоснованным. Такое копирование - методологически неверный шаг, который лишает российскую экономику конкурентного преимущества по фактору “управление”.

В своем исследовании Т. Шеридан, Т. Вамос и У. Аид[254] отмечают, что положительный опыт реализации любых новых технологий в каком-либо государстве не может быть механически перенесен в другие страны, так как, чтобы внедрение было успешным, необходима интеграция новой технологии и культуры, постановка комплексных социальных задач, ради решения которых она внедряется. Безусловно, образовательные технологии не являются исключением. Эта концепция получила название “экотехнология”, она охватывает три области соприкосновения управления, предпринимательства и культуры:

• техника и технология;
• экономика, политика и типы поведения людей;
• идеология и общественная психология, выраженные в языке, религии, литературе, искусстве и т.д.

Предмет изучения экономической науки обладает высоким уровнем сложности. С развитием общества разнообразие его как системы растет, поэтому остается единственный выход - применить аппарат упрощения, т.е. использовать экономико-математические модели реальных процессов. В связи с глобальной компьютеризацией численные методы анализа начинают теснить аналитические методы в экономике. Широкое распространение приобретает численный эксперимент, т.е. проектирование на компьютере какой-либо ситуации, учитывающей случайные воздействия, поэтому эволюционные модели экономических систем

разного уровня сложности широко применяются в последние 20 лет.

Подобные изменения отражаются не только на технологии, производстве, но и трансформируют человеческие потребности, мотивацию, характер труда и нагрузки, увеличивают стоимость социальных ресурсов. Вместе с тем увеличивается значение информационных обучающих систем для организации процесса “непрерывного обучения”, время становится очень дорогим ресурсом. Это способствует применению мыслительных способностей к более высокому содержательному уровню: от данных (объективных фактов) - к информации (данным, понятым обучающимся) - и к знанию (результатам рассуждений и действий), т.е. ведет к формированию более упорядоченного и объемного тезауруса не только в области экономических дисциплин, но и прочих наук. Все изменения в совокупности создают новый образ жизни и несут ряд негативных моментов: когнитивный диссонанс и проблему его разрешения, психические отклонения, стрессы, “мотивационные сдвиги”. Например, в эргономической науке накоплены факты, свидетельствующие о том, что высокие уровни мотивации приводят к умственной перегрузке и снижению производительности труда. Для каждого задания и каждого человека существует оптимальный уровень мотивации, дающий максимальную производительность его труда[255]. Этот тезис можно отнести и к освоению какой-либо дисциплины и к занятию какой- либо научной деятельностью.

Таким образом, проблема состоит не в противопоставлении ортодоксальной и институциональной экономики, предпосылок и моделей, на которые они опираются и используют для анализа действительности, а в способности выработанных моделей адекватно отразить уровень структурного взаимодействия составляющих социально-экономическую систему элементов, подчиняющегося нелинейным закономерностям. Иными словами, экономическая наука не может игнорировать процессы адаптации экономических агентов, изменения в институциональной структуре общества, особенности реакций социума на проводимую реформацию и другие имманентные общественной эволюции компоненты.