ФИНАНСОВАЯ ЭКОНОМИКА ПОРОЖДАЕТ ДОЛГОВЫЕ КРИЗИСЫ

Формирование финансовой экономики добавило много новых рисков в развитие реальной экономики. По оценкам экспертов McKinsey Global Institute, финансовая глубина (financial depth) экономики (соотношение традиционных финансовых активов и мирового ВВП) увеличилась с 261% в 1990 г.

Рис. 1. Рост финансовых активов и различных видов долговых обязательств, трлн долл.

Источник: Roxburgh Ch., Lund S, Piotrovski J. Mapping global capital markets 2011. McKinsey Global Institute, 2011. P. 2.

Чрезмерный рост финансовой экономики стал одним из самых серьезных рисков современного экономического развития. Не случайно, что большинство экономических кризисов в последние 30 лет начиналось с финансовых потрясений, прежде всего тех или иных долговых кризисов — банковских дефолтов, кризисов суверенного внутреннего или внешнего долга и т.п.² Не был исключением и глобальный финансовый кризис 2008 г., который перерос в полномасштабный экономический кризис, охвативший почти 4/5 мировой экономики.

Спусковым крючком первой волны этого кризиса послужил кризис корпоративной задолженности. Для его преодоления и оказания помощи своим экономическим акторам и национальным экономикам в целом большинство стран мира увеличило государственные расходы. В условиях сужения спроса на рынках и падения производства это вызвало уменьшение доходов государственных бюджетов и обострение проблем бюджетного дефицита (табл. 1).

Таблица 1. Дефицит(-) / профицит(+) бюджета центрального правительства в некоторых странах,% к ВВП, 2007—2010 гг.

Источник: данные ОЭСР, Банка России (http://www.oecd.org/document/0,3746,en_2649_20 1185_46462759_1_1_1_1,00.html; http://www.cbr.ru).

Поскольку дефицит покрывался во многом за счет денежной эмиссии и новых заимствований, возникли уже серьезнейшие проблемы государственной задолженности, которые вылились во

2. Подробно эти вопросы освещены в работе: Reinhart C, Rogoff К. This Time is different: a Panoramic View of eight centuries of Financial Crises.

вторую волну кризиса^[2]. Прирост государственного рыночного долга, выраженного в облигациях, в мире в 2010 г. составлял 4 трлн долл., в то время как корпоративный облигационный долг уменьшился на 1 трлн долл. Облигационный государственный долг всех стран мира к началу 2011 г. достиг 41,1 трлн долл., увеличившись почти на 25 трлн долл. по сравнению с 2000 г. Это составило 69% от мирового ВВП (в 2000 г. было 46%)^[3].

О соотношении госдолга и ВВП в отдельных странах можно судить по данным табл. 2.

Таблица 2. Соотношение долга центрального правительства и ВВП в некоторых странах мира, начало года,%, 2008—2011 гг.

Источник: данные ОЭСР (http://stats.oecd.org).

МВФ в аналитических целях предлагает следующие пороговые значения (долг/ВВП), которые соответствуют различной степени риска долгового кризиса — 30% — низкой, 40% — средней и 50% — высокой степени риска. Как известно, нормативы, рекомендованные еще в 1997 г. европейским «Пактом стабильности и роста» (Stability and Growth Pact) для обеспечения устойчивости зоны евро составляют: для годового дефицита бюджета не более 3% ВВП; для суверенного долга — меньше 60%. В 2010 г. эти критерии, по данным Евростата, превысили более 90% всех членов ЕС. В среднем по 27 странам ЕС дефицит бюджета составил в конце 2010 г. 6,4% (по 17 странам зоны евро — 6,0%), а госдолг — 80% (по ЕС-17 — 85,1%) от объема ВВП^[4].

Разрастание долгового кризиса в 2011 г. привело к ухудшению долговых проблем многих стран мира. Одной из первых кульминационных точек кризиса суверенного долга стала острая полемика в США по поводу увеличения допустимого максимального уровня государственного долга, опустившая финансовые рынки и заставившая усомниться в прочности доллара как мировой валюты. В августе 2011 г. в виду угрозы технического дефолта потолок госдолга был поднят на 2,4 трлн долл. до 16,7 трлн долл. в обмен на обязательства исполнительной власти в течение 10 лет сократить бюджетные расходы. Однако уже в январе 2012 г. валовой госдолг США достиг 15,23 трлн долл.^[5]

При анализе долговой устойчивости необходимо учитывать и другие показатели. Например, Япония уже много лет является крупнейшим мировым кредитором. В 2010 г. положительный баланс ее международной инвестиционной позиции (разница между накопленными за рубежом инвестициями и иностранными инвестициями в Японии, рассчитываемыми по методологии платежного баланса МВФ, т.е. включая не только непосредственно инвестиции, но и различные виды кредитов, займов и ссуд) составил 3,83 трлн долл. по сравнению с 2,48 трлн долл. в 2008 г. Япония занимает второе место в мире по величине международных резервов (более 1 трлн долл.). США, наоборот, имеют отрицательный баланс по международной инвестиционной позиции — минус 2,47 трлн долл. в 2010 г. (см. приложение, табл. 1). В свою очередь, у оценки госдолга США тоже есть нюансы. По оценкам лауреата Нобелевской премии П. Кругмана, реальный госдолг США в конце 2011 г. был на 6 трлн долл. ниже официального (т.е. 9 трлн долл., а не 15 трлн долл.), потому что американская статистика учитывает в качестве долга инструменты по управлению краткосрочной ликвидностью банковской системы (4,9 трлн долл.), а также ряд обязательств, не являющихся долгом вообще⁷.

Очень остро кризис суверенной задолженности протекает в еврозоне. По оценкам ОЭСР, соотношение государственный долг/ ВВП в еврозоне в 2013 г. составит уже 98,2%.

О развитии долгового кризиса свидетельствует массовое снижение суверенных кредитных рейтингов, которые присваивают ведущие рейтинговые агентства. Событием в финансовом мире стало лишение США высшего инвестиционного рейтинга агентством Standard&Poor’s. В течение 2011 г. были понижены рейтинги Японии и ряда развитых европейских государств. В декабре 2011 г. Standard&Poor’s поставило на пересмотр рейтинги 15 стран еврозоны, а в январе 2012 г. понизило рейтинги 9 государствам, включая одного из «колоссов» европейской интеграции — Францию и 3 страны (Португалия, Испания и Италия), рейтинги которых уже понижались в 2011 г. (см. приложение, табл. 2). Из 6 остальных стран рейтингам 5 государств был дан негативный прогноз. И только Германия пока сохранила свое рейтинговое статус-кво.

Стагнация суверенных долговых кризисов, в свою очередь, может вызвать новую волну корпоративных долговых кризисов, прежде всего в банковской сфере. Так, ведущие банки терпящих «долговое бедствие» государств ЕС являются держателями крупных пакетов суверенных долговых обязательств. Развитие банковских кризисов приведет к кризисам корпоративной задолженности, т.е. возникает своеобразный цепной механизм перманентного долгового кризиса. Это приведет к полноценным экономическим кризисам отдельных стран и новой, третьей волне глобального экономического кризиса. А здесь уже могут происходить такие серьезные потрясения, как распад еврозоны, закат евро и коллапс международной валютно-финансовой системы в целом и т.п.

Схема развития глобального долгового кризиса в 2008—2012 гг. также заставляет вспомнить о проблеме так называемого мораль-

7. Реальный госдолг США почти в два раза меньше, чем его «рисуют» американцы // Эксперт. 2012. 10 января.

ного риска (Moral Hazard) или риска недобросовестности, который является разновидностью постдоговорного оппортунизма.. В теории государственного долга этот термин используется тогда, когда одна из сторон меняет свое отношение к взятым на себя долговым или кредитным обязательствам, в результате чего увеличиваются риски для другого (других) участника (участников) договора. Фактор Moral Hazard фактически расширяет спектр допустимых рисков при проведении заемной или кредитной политики в расчете на поддержку третьей, более мощной в экономическом плане стороны. И этот фактор стал все шире использоваться отдельными экономическими акторами и целыми государствами.

В процессе углубления глобального долгового кризиса 2008— 2012 гг. в той или иной форме происходило перекладывание долговых обязательств отдельных корпоративных структур на государство, которое в принципе могло бы не брать на себя такие обязательства, но сделало это из-за опасения катастрофического ухудшения общей экономической ситуации. А в случае еврозоны ответственность за отдельные государства взяла на себя вся интеграционная группировка, т.е. некоторые государства вольно или невольно использовали фактор Moral Hazard, нарушая обязательства, предусмотренные их общими договоренностями. Характерно в этом плане эмоциональное заявление в первом интервью лондонской The Financial Times после своего назначения президента Европейского центрального банка (ЕЦБ) М. Драги, который отметил, что кризис суверенных долгов спровоцировали правительства, они должны отвечать по долгам, а не перекладывать ответственность на ЕЦБ. В этом же интервью М. Драги подчеркнул, что ЕЦБ не будет действовать по сценарию Федеральной резервной системы США и не станет кредитором последней инстанции, как хотели бы от него некоторые политики ЕС⁸. Однако на деле ЕЦБ оказывал в 2010—2011 it. и продолжает в 2012 г. оказывать огромную поддержку национальным экономикам стран ЕС в преодолении долгового кризиса в связи с реальной угрозой рецессии в еврозоне, прежде всего в форме покупки госбумаг проблемных стран (Греции, Португалии, Ирландии, Италии и Испании) и предоставления кредитов ведущим европейским банкам.

8. Atkins R.., Barber L. Draghi warns on eurozone break-up // The Financial Times. 2011. December 18.