§ 1. Из истории исследования ГМК

сследованию различных аспектов государственно-монополистического капитализма (ГМК) в советской экономической литературе всегда уделялось должное внимание. При этом в разное время на первый план выходили то одни, то другие вопросы.

Однозначное понимание этих проблем в советской экономической литературе сложилось не сразу по нескольким причинам. Во-первых, процесс становления государственно-монополистической ступеньки империализма протекал неравномерно и охватил значительный период времени. Во-вторых, всякое новое явление в экономике по-разному оценивается буржуазной и марксистской политической экономией и становится предметом острой идеологической борьбы. Так, в 20—30-е годы марксистской политэкономии пришлось вести сложную борьбу с оппортунистическими интерпретациями теории империализма, в частности с концепцией организованного капитализма. В-третьих, понимание капиталистической системы хозяйства как государственно-монополистической не могло прийти без известной переоценки сложившихся представлений, что никогда не совершается легко. К тому же для такой переоценки требовался определенный исторический опыт, сведения о реальном капитализме как военных, так и мирных лет развития.

209

14 Зак.

При чтении работ экономистов 20—30-х годов655 создается впечатление, что они обстоятельно исследовали усиление процессов монополизации, расширение государственно-монополистического регулирования, слияние силы государства и сильт монополий, однако чаще всего не рассматривали эти явления как свидетельство процесса превращения монополистического капитализма в государственно-монополистический, т. е. не видели качественных сдвигов в развитии империализма в целом. Исключение составляют немногие авторы. Понятие «государственно-монополистический капитализм» в то время в основном встречалось лишь в ленинских цитатах, а в других текстах предпочтение отдавалось понятию «госкапитализм». Одной из причин смешения понятий было то, что в должной мере не была оценена трансформация буржуазного государства при империализме. Если в период капитализма свободной конкуренции оно было орудием господства всей буржуазии, то при империализме оно становится носителем прежде всего интересов монополий, финансовой олигархии. Различия в понятиях «ГМК» и «госкапитализм» были установлены лишь в 50-е годы. Ясность в этот вопрос внесли, в частности, В. П. Глуш- ков и С. А. Далин.656 Правда, в 80-е годы вдруг снова возник интерес к этой проблеме, еще раз был поставлен вопрос о содержании и соотношении понятий «госкапитализм» и «государственно-монополистический капитализм».657 Однако складывается впечатление, что эта проблема возникла скорее по недоразумению, чем из потребностей анализа объективной реальности.

Хотя ленинское наследие по проблемам ГМК и было хорошо известно, к нему в основном обращались только при анализе экономики военного времени. Например, Е. С. Варга в 1920 г. в работе «Проблемы экономической политики при пролетарской диктатуре» умело применил учение В. И. Ленина о ГМК при исследовании экономики Венгрии, однако позднее, как и многие, уделял ему меньше внимания, часто не различал понятия «ГМК.» и «госкапитализм». Причем Е. С. Варга — один из немногих ученых, который видел, что, хотя после первой мировой войны произошел демонтаж военно-бюрократических форм вмешательства государства в экономику, роль государства не уменьшилась.

Среди публикаций по проблемам ГМК в 20-е годы выделяются работы П. Лапинского, в которых делаются самостоятельные глубокие обобщения. Так, он указывал, что «усиление послевоенной капиталистической машины проявляется во всех областях: и в факте прохождения через кассы государства уд- военной (против довоенной) доли народного дохода, и в богатстве регулирующих функций государства, и в отмеченном в ряде стран росте непосредственно предпринимательской деятельности государства, и в росте его влияния на рентнерские формы богатства, и в той в известном смысле новой роли, в которой выступают современные эмиссионные и депозитные банки».660Отмечая далее рост огосударствления в сфере вывоза капитала и расширение регулирования внешних экономических связей, П. Лапинский делает совершенно точный вывод: «И во всех этих областях мы наблюдаем усиление тенденций к тому перерастанию монополистического капитализма в государственно-монополистический капитализм, о котором писал Ленин».661

В начале 30-х годов уменьшилось внимание к проблемам ГМК, и лишь в середине 30-х годов, когда в Европе началась полоса фашизации, усиленной милитаризации, и организация германского капиталистического хозяйства, по определению Е. Варги, все больше и больше принимала формы, характерные для военного хозяйства,662 в научной литературе начался поворот к изучению и использованию ленинской теории ГМК.

Существенную лепту в разработку и развитие теории ГМК в эти годы внес С. А. Далин. Его заслуга состоит прежде всего в том, что он одним из первых в это время обратился к ленинскому наследию о ГМК и ввел в научный оборот важнейшие положения его теории. Особенное внимание следует обратить ка книгу С. А. Далина «Экономическая политика Рузвельта», изданную в 1936 г., и опубликованную в 1934 г.

Накануне второй мировой войны ленинская теория ГМК нашла отражение в значительной части научной литературы по проблемам империализма, но главное внимание в это время, естественно, уделялось проблемам фашизма, общего кризиса капитализма, милитаризма. В целом же можно сказать, что положение В. И. Ленина о перерастании монополистического капитализма в государственно-монополистический в межвоенные годы в основном лишь цитировалось. Оно особенно не комментировалось и не разрабатывалось и, как показали дальнейшие события, воспринималось не вполне осознанно.

К изучению проблем ГМК и экономической роли государства советские ученые подошли вплотную после второй мировой войны, когда в журнале «Мировое хозяйство и мировая политика» появился ряд статей по этим вопросам, а в 1946 г. вышла в свет книга Е. Варги «Изменения в экономике капитализма в итоге второй мировой войны». Хотя в этой книге много места уделялось экономической роли государства и росту монополизации капитализма в ходе войны, прямо о ГМК в ней не было речи. И это характерно для многих публикаций того времени. После войны, как и в первой половине 30-х годов, чаще употреблялось понятие «госкапитализм» и мало использовалась категория «ГМК». Это нельзя объяснить только объективными причинами, ибо за время войны государстенно-монополистические процессы чрезвычайно усилились во всех империалистических странах.

Отношение ведущих ученых к ленинской теории ГМК отчетливо проявилось во время дискуссии 1947 г. по упомянутой книге Е. Варги. Вопрос о ГМК не стоял в центре внимания, его обсуждение, судя по всему, не было предусмотрено, он возник в ходе дискуссии, и «виновата» в этом М. Н. Смит-Фолькнер. Именно она обратила внимание на то, что «просто монополистический капитализм и государственно-монополистический капитализм— это не одно и то же. То новое, что есть в государственно-монополистическом капитализме по сравнению с просто монополистическим капитализмом, Ленин отметил как важнейшее изменение, как важнейшее новшество, возникшее в результате первой мировой войны».665 По мнению М. Н. Смит, государственно-монополистические процессы еще больше усилились в ходе второй мировой войны. Она подчеркнула также, что В. И. Ленин говорил о «переходе», «превращении» монополистического капитализма в государственно-монополистический и поставила вопрос о том, что монополистический капитализм находится в государственно-монополистической фазе развития.

Такая постановка вопроса была воспринята как совершенно новая и единодушно отклонена всеми участниками дискуссии. Вот как на позицию М. Н. Смит в заключительном слове отреагировал Е. Варга. Он сказал: «Тов. Смит-Фолькнер в своем интересном выступлении попыталась выдвинуть новую теоретиче- скую идею. Но вопрос о новой фазе развития капитализма не продуман до конца, не разработан даже наполовину, я не могу высказываться по этому вопросу. Я человек старомодный и только после изучения фактов могу сказать, есть ли новая фаза или нет. Может быть, есть, может быть, нет».666 В работе Е. Варги 1953 г. уже говорится о том, что «экономика капиталистических стран в 1951 —1952 гг. — это государственно-монополистический капитализм, работающий на пользу финансовой олигархии для подготовки войны».667

Понимание того, что современный империализм находится на государственно-монополистической ступеньке развития, в научной литературе утвердилось только в 60-е годы, и лишь немногие ученые впоследствии оспаривали эту истину.

В 1959 г. А. Чепраков писал, что «современный монополистический капитализм — это в большей мере государственно- монополистический капитализм», это «форма монополистического капитализма». Такого же мнения придерживалась и Е. Хмельницкая. Эта мысль неоднократно встречается и в других публикациях. «Подобно тому, как не всякий капитализм есть монополистический капитализм, точно так же не всякий монополистический капитализм есть государственно-монополистический капитализм»,— читаем в статье JI. Леонтьева.668

Однако переломный момент в понимании ГМК наступил после XXII съезда КПСС, где были подтверждены положения ленинской теории ГМК и сделаны дополнительные выводы на основе анализа новых данных. С тех пор теория ГМК постоянно обобщается и дополняется в документах КПСС. Получило дальнейшее развитие и положение о перерастании монополистического капитализма в государственно-монополистический. Так, в тезисах ЦК КПСС «50 лет Великой Октябрьской социалистической революции» четко говорится: «Современный капитализм — это прежде всего государственно-монополистический капитализм, приспосабливающийся к условиям борьбы двух мировых систем».669 В материалах XXV съезда КПСС сказано, что в послевоенный период в империалистических странах сложилась высокоразвитая государственно-монополистическая экономика.670 Оценки тенденций развития современного капитализ- ма, данные в материалах XXVII съезда КПСС, исходят из его государственно-монополистической природы.671

Партийные решения оказали благотворное влияние на развитие экономической мысли и интенсификацию научной работы. Состоялся ряд международных встреч марксистов, где проблемы ГМК стояли в центре внимания. Плодотворной была дискуссия на международной конференции в ИМЭМО в 1967 г. Вопрос об историческом месте ГМК стоял там особенно остро. Каждый оратор высказался по данному вопросу, и большинство •склонилось к тому, что ГМК — фаза, ступенька империализма, что современный капитализм является государственно-монополистическим.672

Надо сказать, что в отличие от некоторых зарубежных марксистов советские ученые отклонили тезис, согласно которому ГМК рассматривается как новая, или третья, стадия капитализма. Самый сильный аргумент против этой позиции состоял в том, что экономической основой ГМК остаются монополии, их господствующее положение в этот период сохраняется и укрепляется. Поэтому государственно-монополистический капитализм существует в рамках империализма, а не после него.

Вместе с тем и в 60-е, и в 70-е годы по вопросу об историческом месте ГМК и его содержании в рамках марксистской позиции существовали определенные разногласия среди советских ученых. Эти разногласия иногда сводились к отдельным нюансам и различному толкованию частных вопросов, а иногда имели и существенное значение.673 Некоторые советские ученые считали, например, что не существует государственно-монополистической ступени развития империализма. «Суждение о государственно-монополистической фазе империализма неправомерно»,674— утверждал М. А. Драгилев. Анализ этой точки зрения показывает, что ее сторонники под ГМК, по существу, понимали лишь экономическую деятельность государства, те или иные формы его воздействия на капиталистическое хозяйство.

Довольно основательно позицию этого направления изложил В. Е. Мотылев, возражая М. Н. Смит во время упомянутой дискуссии 1947 г. Он говорил, что «перерастание не может привести в рамках капитализма к образованию государственно-монополистического капитализма как фазы. Процесс перерастания происходит, но особая фаза государственного капитализма образоваться не может».675 Аргументировал он это тем, что не все тенденции при капитализме реализуются до конца. Невозможность же реализации тенденции ГМК В. Е. Мотылев видел в том, что капиталисты этого не допустят. Под ГМК он понимал фактически лишь государственный сектор экономики. Понятие «государственно-монополистическая тенденция» в те годы употреблялось чаще всего. С позицией В. Е. Мотылева, по существу, солидаризировался и П. К. Фигурнов, который видел «ошибки М. Н. Смит» в том, что признание ГМК фазой империализма «должно означать, что государственный капитализм стоит над империализмом, или он возникает после империализма, или имеет природу, отличную от империализма».676

Приведенные аргументы можно встретить и позже. Часто сторонниками этой концепции использовался «запрещенный» прием: они утверждали, что если речь идет о новой ступени, фазе, то она обязательно находится за пределами империализма. Но никто так вопрос не ставил, речь шла лишь о ступеньке империализма. По такому принципу, в частности, строил свои аргументы А. И. Шнеерсон, который писал, что «государственно-монополистический капитализм не становится и не может стать новой ступенью развития капитализма, отличной от империализма. Государственно-монополистический капитализм — это одно из свойств и проявлений капитализма, империализма».677Конечно, ГМК, по А. И. Шнеерсону, никак не мог стать ступенью империализма, так как в нем видели лишь «инструмент в руках капиталистических монополий».678 Определение ГМК как свойства империализма, характерного для него во все периоды развития, давалось и в более поздних работах. При этом делались ссылки на В. И. Ленина. Так, ленинские положения об использовании государственного аппарата монополистической буржуазией еще на заре империализма приводились в качестве доказательства того, что В. И. Ленин «открыл государственно-монополистический капитализм как свойство империализма».679 Однако здесь допускалась неправомерная вольность: понятие «огосударствление», «экономическая деятельность государства» и другие трактовались как государственно-монополистический капитализм. Между тем В. И. Ленин нигде не писал о ГМК как свойстве империализма, но зато многократно и вполне определенно делал вывод о превращении, перерастании монополистического капитализма в государственно-монополистический. Об огосударствлении можно говорить как об одном из свойств империализма, особенно в период ГМК, но огосударствление не есть ГМК.

Таким образом, объективный процесс перехода монополистического капитализма на государственно-монополистическую ступень развития теоретически осмысливался постепенно, длительное время многие ученые предпочитали более осторожные формулировки, говорили о государственно-монополистической тенденции, черте, свойстве империализма. Понять, что монополизация и огосударствление экономики на определенном историческом этапе приводят к трансформации капитализма в монополистический, а затем в государственно-монополистический, как видим, было нелегко. В. И. Ленин же безошибочно определил этот исторический процесс в самом начале его развития^ Он писал: «Мировой капитализм, который в 60—70-х годах прошлого века был передовой и прогрессивной силой свободной конкуренции, и который в начале XX века перерос в монополистический капитализм, т. е. империализм, сделал за время войны изрядный шаг вперед не только к еще большей концентрации финансового капитала, но и к превращению в государственный капитализм».680 (Это было написано в январе 1917 г., когда понятия «ГМК» еще не существовало. В. И. Ленин ввел его в апреле этого же года.)

Различие выводов о том, чем является государственно-монополистический капитализм — ступенькой империализма или только тенденцией, чертой империализма, одним из его свойств, в значительной мере определялось различным подходом к пониманию сущности ГМК (правда, нередко бывало и так, что сущность ГМК характеризовали одинаково, а под ГМК как процессом понимали совершенно разное).

Сущность государственно-монополистического капитализма раскрыта в работах В. И. Ленина. Она состоит, по его определению, в соединении «гигантской силы капитализма с гигантской силой государства в один механизм».681 Понимание этой сути ГМК не всегда толковалось однозначно. Так, сращивание в 30—50-е годы довольно часто рассматривалось несколько упрощенно, в основном как соединение государственного аппарата с монополиями в институдиальной сфере, а не как явление экономического характера. Такое толкование имело определенные негативные последствия, так как позже, в 40—50-е годы, оно породило концепцию, в соответствии с которой вся суть ГМК сводилась к тезису о подчинении государства монополиям.

Разные подходы советских ученых к содержанию категории «государственно-монополистический капитализм» особенно остро проявились в ходе дискуссии 1947 г. по книге Е. Варги. Полезность дискуссии заключается в том, что она привлекла внимание к проблемам ГМК, о них заговорили, по данному вопросу появились различные суждения. Ученые снова обратились к ленинскому наследию и анализу фактов реальной действительности. Борьба мнений, которая проявилась в дискуссии, в дальнейшем вылилась на страницы научных журналов и книг. Положения Е. Варги о решающей роли государства в военной экономике и о подчинении монополий государством в целях достижения военно-политических целей не получили поддержки. В ответ на эту позицию Е. Варги был сформулирован тезис о. подчинении государства монополиями. В 40—50-е годы в экономической науке ведущее место заняла концепця подчинения.

Эта концепция сложилась не вдруг, она созревала постепенно. Объективной почвой для нее послужил тот непреложный факт, что империалистическое государство в первую очередь служит интересам монополий. К тому же в период первой мировой и особенно второй мировой войн в руках монополий находились важные правительственные ведомства по контролю над. рынком, производством и потреблением. В наиболее открытых и грубых формах господство монополий имело место в фашистских государствах.

На процесс подчинения государства монополиям стали обращать особое внимание в период первой мировой войны и в годы фашизма в Германии. Тезис о подчинении государства монополиям до второй мировой войны встречался довольно часто.. В Манифесте Коммунистического Интернационала, принятом в 1919 г., говорится, что «полное подчинение государственной власти финансовому капиталу привело человечество к империалистической бойне».682 В книге П. Лапинского, вышедшей в 1930 г., читаем, что наблюдается общая тенденция «к росту подчинения всей государственной машины интересам монополистического капитализма (росту "сращения,, между ними)».683

В 1934 г. в статье Е. Хмельницкой «Госкапиталистические тенденции капиталистических стран» довольно четко был сформулирован тезис о подчинении. «Всем известно,— писала она,— что империализм вообще в числе других явлений несет с собою сращивание и непосредственное подчинение государственного аппарата монополистическому капиталу».684 Несколько в иной форме та же мысль была высказана Е. Варгой еще раньше. В 1928 г. он писал: «Гигантские монопольные организации подчинили себе государство и руководят даже государственно-капиталистической деятельностью последнего».685 Поскольку положение о сращивании в то время трактовалось недостаточно глу боко, а положение о подчинении применялось для характеристики не только классового, но и экономического содержания государственной власти, то различия между этими понятиями стали исчезать.

Концепция подчинения тесно связана с вопросом о классовом характере империалистического государства. Тот факт, что это государство служит прежде всего финансовой олигархии, был перемещен в другую плоскость: к нему стали сводить все содержание ГМК. «Государственно-монополистический капитализм заключается в подчинении государственного аппарата капиталистическим монополиям и использовании его для вмешательства в экономику страны (особенно в связи с ее милитаризацией) в целях обеспечения максимальных прибылей монополиям и укрепления всевластия финансового капитала»,— говорится в учебнике политической экономии 1955 г.686 Эта формулировка сущности ГМК была выработана в ходе дискуссии по учебнику политической экономии в 1951 г. и утвердилась особенно прочно после того, как с ней солидаризировался И. В. Сталин. Подводя итог обсуждению учебника, он написал: «Выражение „сращивание" не подходит. Это выражение поверхностно и описательно отмечает сближение монополий и государства, но не раскрывает экономического смысла этого сближения. Дело в том, что в процессе этого сближения происходит не просто сращивание, а подчинение государственного аппарата монополиям. Поэтому следовало бы выкинуть слово „сращивание" и заменить его словами „подчинение" государственного аппарата монополиям».687

В ходе развития концепции подчинения было немало сделано для исследования способов обогащения финансовой олигар- хии с помощью государства, форм сращивания государственного аппарата с монополиями, путей использования государственной собственности, финансов, буржуазного законодательства в целях усиления господства монополистической элиты. Однако подход с позиций подчинения подвергался все большей и большей критике и в итоге не выдержал испытания временем. Нет нужды подробно останавливаться на критике этого подхода, в свое время об этом говорилось немало, хотя и не всегда справедливо. Остановимся лишь на нескольких узловых моментах, которые характеризуют его слабость.

Сторонники тезиса о подчинении сводили экономическую деятельность государства к выполнению требований монополий.688 В действительности же экономические функции государства порождены всей совокупностью противоречий капиталистического воспроизводства. Понимание ГМК как подчинения государственного аппарата монополиям слишком узко. ГМК — явление более глубокое, оно охватывает не только надстройку, не только государственный аппарат, но и экономику.

«Констатируя факт подчинения государства финансовой олигархии, мы не продвигаемся вперед в области понимания и правильной оценки экономической роли современного буржуазного государства, в раскрытии сущности ГМК,— точно заметил А. А. Арзуманян.— И раньше государство было подчинено буржуазии, но оно не играло прежде той экономической роли, какую играет сейчас. Поэтому нельзя ограничиваться констатацией факта подчинения государства классу капиталистов. Это помогает лишь раскрыть, какой класс или какая секция класса являются господствующими, но не раскрывает в целом содержания ГМК. Анализ должен быть продолжен».689

В целом концепция подчинения «пострадала» из-за своей схематичности, упрощенности, она не опиралась в полной мере на ленинскую теорию ГМК, не могла объяснить многие явления реальной жизни. Серьезный поворот в изучении проблем ГМК наметился с середины 50-х годов. Особенно большую роль в нем сыграли ученые, объединенные вокруг журнала «Мировая экономика и международные отношения». Концепция журнала была сформулирована в 1957 г. в передовой статье «За творческую разработку проблем мировой экономики», где говорилось, что «нельзя правильно понять и оценить процессы, происходящие в экономике и политике современного капитализма, без дальнейшего- исследования различных форм государственно-монополистического капитализма».690

Лишь в 60-е годы после множества дискуссий, глубоких исследований тезис о подчинении стал применяться для характеристики классовой природы империалистического государства, а тезис о сращивании — для определения сущности ГМК.

В 60-е годы был восстановлен в полной мере ленинский подход к исследованию сущности государственно-монополистического капитализма. Общепризнанным стало определение ГМК, которое дано в Программе КПСС, принятой в 1961 г.: «Государственно-монополистический капитализм соединяет силу монополий с силой государства в единый механизм в целях обогащения монополий, подавления рабочего движения и национально-освободительной борьбы, спасения капиталистического строя, развязывания агрессивных войн».691 Самое главное в этом определении то, что речь в нем идет о сращивании с монополиями не государственного аппарата, а всей силы государства: экономической, политической и административной. Происходит не подчинение, а сращивание, объединение сил в единый механизм. И, наконец, механизм этот функционирует не только с целью обогащения монополий, задача гораздо шире — спасение капиталистического строя, подавление рабочего движения, национально-освободительной борьбы, развязывание агрессивных войн. Положение о соединении силы «монополий и государства в едином механизме» нашло дальнейшее развитие и в новой редакции третьей Программы КПСС.692

Позиция советских ученых, сложившаяся в 60-е годы, в своих основных чертах остается той же и в настоящее время. Но это не значит, что теория государственно-монополистического капитализма не развивалась. В 60—70-е годы экономика капиталистических стран была подвергнута, можно сказать, глобальному анализу. Вряд ли найдется страна, экономика которой не служила бы предметом изучения в это время. Ленинская теория ГМК получила полное подтверждение в новых условиях и наполнилась реальной плотью современной действительности. В процессе исследования были детально разработаны многие ленинские положения, появились новые идеи и подходы, которые углубляли политэкономический анализ современного капитализма.

Одним из самых плодотворных направлений изучения современного капитализма является анализ ГМК как целостной системы производственных отношений. Если ГМК — это ступенька империализма, современный капитализм, то недостаточно сказать, что произошло сращивание силы государства и силы монополий. Надо показать, какие изменения имели место в делом в производственных отношениях, закономерностях развития, условиях эксплуатации наемного труда, как модифицировались механизм функционирования способа производства, условия классовой борьбы и многое другое. Как писал А. Арзуманян, «происходит дальнейшее государственно-монополистическое перерождение всей структуры капитализма. Перестраивается весь его механизм, вся его экономическая политика».693 Сила государства и монополий на основе устойчивых экономических связей соединяется в единый механизм общественно-экономиче- ского воспроизводства. Слияние государства и монополий создает основу движения и развития производственных отношений современного империализма в государственно-монополистической форме. «Государственно-монополистический капитализм,— писал В. А. Чепраков,— это современная форма движения капиталистических отношений и попытка их сохранения».694 Впоследствии он высказался еще определенней: «В ряде индустриальных стран государственно-монополистический капитализм — исторически обусловленная, более высокая ступенька империалистической стадии капиталистического способа производства — уже превратился в господствующую форму производственных отношений».695 В этом же направлении исследовала эволюцию капитализма и Е. Л. Хмельницкая, заметив, что «многие качественно новые государственно-монополистические формы, возникшие в последние десятилетия, наложили печать на производственные отношения капитализма, внесли определенные изменения в его экономический механизм».696

С этих же позиций проблемы империализма разрабатывались на экономическом факультете ЛГУ коллективом, возглавляемым С. И. Тюльпановым: «Система производственных отношений монополистического капитализма может перерастать только в другую систему производственных отношений. Отсюда вытекает, что монополистический капитализм перерастает в систему производственных отношений государственно-монополистического капитализма».697

Исследованию различных аспектов ГМК как системы производственных отношений посвящен ряд специальных работ С. И. Тюльпанова, А. А. Демина и других сотрудников Ленгос- университета.698 Большое внимание в них уделялось историческому месту ГМК, особенностям действия экономических законов в период ГМК, сочетанию анархии и планомерности, обострению внутренних противоречий ГМК, государственно-монополистической собственности, хозяйственному механизму ГМК- Разработана концепция государственно-монополистических комплексов, национальных типов ГМК. Каждый из упомянутых вопросов так или иначе дополнял и углублял общую теорию,, рассматривая ГМК как систему производственных отношений^ современного империализма.

Довольно обстоятельно обоснование подхода к ГМК как системе производственных отношений дал Л. Дубинский, который писал, что «разнообразные формы экономической деятельности буржуазного государства, выступающего в качестве предпринимателя, инвестора, кредитора, покупателя, вносят определенные изменения в производственные отношения — в структуру капиталистической собственности, сферу обмена экономической деятельностью и распределения общественного продукта. С одной стороны, отчетливо обнаруживаются новые черты в ранее сложившихся производственных отношениях. С другой стороны, с ростом ГМК возникают и расширяются новые подвиды капиталистических производственных отношений».699Подобного же подхода придерживаются Ю. Борко, С. В. Мочер- ный, А. Г. Селиваненко, В. С. Торкановский и др.

Следует отметить, что положение о государственно-монополистическом характере производственных отношений капита- лизма не могло быть принято теми, кто под ГМК понимал лишь тенденцию, черту или свойство империализма. Даже соглашаясь <с общим определением сущности ГМК, они понимали его как характеристику не всей системы отношений государственно- монополистического капитализма, а лишь ее отдельных элементов, черт, экономической деятельности государства. Были попытки свести сущность ГМК только к государственно-монополистическому регулированию. Однако постепенно зрело понимание того, что почва капитализма, на которой осуществляется ?слияние силы монополий с силой государства, не остается неизменной. Именно поэтому надо рассматривать не только сами взаимосвязи государства и монополий, но и то, как они модифицируют всю систему эксплуатации наемного труда и капиталистического присвоения. Именно с этих ПОЗИЦИЙ можно понять особенности производственных отношений капитализма на государственно-монополистической ступени империализма. Сущность способа производства, основное содержание его сохраняются, хотя меняется сфера действия законов, их динамика, структура. Производственные отношения ГМК могут быть охарактеризованы только всей совокупностью категорий капиталистического способа производства с учетом монополизации и огосударствления. В систему экономических категорий ГМК, как правильно отметил С. В. Мочерный, входят «все без исключения категории „Капитала"».700

К концу 70-х и в 80-е годы на развитие ГМК стали все 'большее влияние оказывать интернационализация и милитаризация производства. Как считают многие исследователи, значение международных промышленных монополий в экономическом развитии империализма поднялось на новую качественную ступень. В этот же период проходит бурная интернационализация банковского и ссудного капиталов. Наряду с этим осуществляется и интернационализация капиталистической надстройки, о чем свидетельствуют интеграционные процессы в ин- ституциальной области, развитие интернациональных элементов регулирования, деятельность межгосударственных банков (МВФ, МБРР). Укрепляется военно-политическая структура империалистических государств в рамках НАТО. Все это послужило основанием для постановки вопроса о перерастании ГМК «в свою транснациональную форму»,701 о развитии «межгосударственно-монополистического капитализма».702 Возрастающее воздействие на всю структуру современного ГМК оказывают военно-промышленные комплексы империалистических держав, что придает современному империализму военно-государственные черты. Развитие общего кризиса капитализма диалектически связано с развитием его государственно-монополистической формы. «В условиях государственно-монополистического капитализма, соединяющего силу монополий и государства,— отмечается в новой редакции Программы КПСС, принятой XXVII съездом КПСС,— конфликт между гигантски возросшими производительными силами и капиталистическими производственными отношениями становится все острее».703 Наряду с решением общих проблем теории ГМК в советской литературе много внимания уделялось отдельным ее элементам, например государственной капиталистической собственности.

В 70—80-е годы в капиталистических странах развернулся широкий процесс приватизации государственной собственности. Естественно, что это привлекло внимание марксистов. В частности, на страницах журнала «Мировая экономика и международные отношения» опубликованы материалы дискуссии по проблемам государственной собственности при империализме.704В связи с этим представляется необходимым хотя бы кратко остановиться на истории исследования вопроса о месте государственной собственности в системе государственно-монополистического капитализма.

Приватизация вовсе не новое явление в развитии ГМК. Рост объема государственной собственности нередко сменялся уменьшением ее доли в экономике, акты национализации сменялись приватизацией на протяжении всего исторического периода развития ГМК. Уже в 30-е годы было установлено, что между уровнем развития ГМК и огосударствлением средств производства нет прямой связи. Лишь в некоторых работах упрощалась эта взаимозависимость. В 1934 г. Е. А. Хмельницкая писала, что «неправильно отождествлять госкапиталистиче- ские тенденции с собственностью государства».705 Тогда же она обратила внимание на то, что приватизация не означает свертывания ГМК. Усиление государственно-монополистических тенденций может происходить и при сокращении государственного сектора. Данный методологический подход имел особенно важное значение при оценке уровней развития ГМК и развития ГМК в послевоенный период. В частности, после второй мировой войны был сделан вывод о том, что «страной наиболее развитого государственного капитализма являются США»,706 хотя там проводились крупные мероприятия по приватизации государственной собственности, а ее значение в экономике страны было намного ниже, чем в других империалистических странах.

Взвешенную позицию по вопросу о государственной собственности занимал С. А. Далин. «Государственная собственность на средства производства,— писал он в 1961 г.,— стала в настоящее время составной частью государственно-монополистического капитализма, но не главным ее содержанием. Сущность ГМК заключается не в том, что правительство становится в большей или меньшей степени государственной монополией, а в государственном вмешательстве в экономическую жизнь вообще, в государственном регулировании частнокапиталистического хозяйства в интересах прежде всего монополий. Поэтому ГМК возможен и без наличия государственной собственности на средства производства».707 С. А. Далин высказал очень интересную и плодотворную мысль о том, что в ряде случаев «происходит огосударствление производства и распределения, которое ни в какой степени не затрагивает отношений собственности». Оно осуществляется «на базе сохранения собственности на средства производства в руках монополий».708

225

15 Зак. 1291

Государственная собственность как основной показатель развития ГМК рассматривалась чаще теми, кто отрицал процесс превращения монополистического капитализма в государственно-монополистический, кто не видел качественной особенности государственно-монополистической ступеньки империализма. Государственная собственность бралась за основной показатель степени развития ГМК для того, чтобы доказать отсутствие государственно-монополистической ступеньки империализма. Так, в свое время Я. Певзнер сформулировал мысль о том, что превращение монополистического капитализма в ГМК «могло бы произойти в том случае, если бы государственная собственность превратилась в господствующую или преобладающую форму собственности».709 Эти же условия ставил М. С. Драгилев.710 «Государственно-монополистический капитализм не охватывает и по самой сути дела не может охватить все общественное производство. Государственные монополии существуют рядом с частными монополиями, с немонополизи- рованными отраслями и предприятиями, с докапиталистическими формами хозяйства»,711 — писал Л. А. Леонтьев.

Предположение о гипотетическом государственно-монополистическом капитализме, в котором определяющая роль должна принадлежать государственной собственности, породило в 60-е годы критику концепции так называемого «чистого государственно-монополистического капитализма».712

Степень развития ГМК, как показывает исторический процесс, не определяется объемом развития государственной собственности. В. И. Ленин, характеризуя ГМК, говорит о силе государства, о сращивании капитализма с силой государства.713 Степень развития ГМК определяется уровнем монополизации и огосударствления714 в самых различных формах, определяющих воспроизводственный процесс современного империализма.

При оценке места государственной собственности в экономике капитализма, динамики ее развития, процессов национализации и приватизации важное значение имеет понимание сущности, содержания, природы этой собственности. Понятие «государственная собственность» само по себе мало говорит о ее содержании, этим определяется лишь ее форма. Социально-экономическую природу государственной собственности при капитализме определил Ф. Энгельс.715 При империализме содержание государственной капиталистической собственности несколько трансформируется, она выступает, по определению А. А. Арзуманяна, «как собственность ассоциированной монополистической буржуазии».716 Другими словами, по своему содержанию она становится государственно-монополистической.717 А это означает, что ее развитие, объем, динамика, формы управления и использования определяются в конечном счете воспроизводством монополистического капитала. Как правильно отмечал М. Драги- лев, «государственная собственность — это не что иное, как коллективная собственность финансовой олигархии, т. е. раз- новидность частной собственности».718 В трактовке государственно-монополистической собственности существует множество оттенков. Некоторые из авторов настаивают, чтобы с этим понятием были связаны только смешанные формы собственности.719

Замечено, что на государственную капиталистическую собственность возлагается множество функций, тем самым она представляет собой очень сложное отношение, которое в рамках общего содержания на различных этапах развития наполняется конкретным содержанием. «Государственная собственность,— писала И. А. Сергеева,— сочетает в себе не только функцию производства, создания материальных благ, но и функцию распределения и перераспределения совокупного общественного продукта. Тем самым государственное предпринимательство обнаруживает общие функциональные свойства с государственной системой финансов и кредита».720 Видимо, эти отношения могут переходить одно в другое, составляя подвижную систему присвоения материальных благ с использованием государственной машины. Об «интеграции государственной собственности в систему капиталистических отношений»721 писал В. Кузнецов. Одним из предельных вариантов этой интеграции, как показывают события, является полное поглощение частным монополистическим капиталом государственно-монополистической собственности. На взаимосвязь в развитии государственной собственности и государственно-монополистического регулирования обратил внимание В. Студенцов,722 объясняя процессы приватизации 80-х годов.

Перестройка системы государственно-монополистического регулирования имеет глубокие экономические корни.723 Приватизация представляет собой лишь один из ее элементов. Объективно значение государства в экономическом развитии империалистических стран не уменьшается. «Несмотря на широко рекламируемые концепции „изгнания государства из экономики",— сделал вывод Е. Примаков,—экономическая функция государст- ва в целом не стала меньше, хотя она и меняет свои формы, что отражает объективные потребности самосохранения капитализма в ходе углубления его общего кризиса и является качественно важной чертой империализма 80-х годов».724