5. РАЗВИТИЕ ТЕОРИИ ФИНАНСОВОГО КАПИТАЛА И ФИНАНСОВОЙ ОЛИГАРХИИ

Методологической основой изучения истории разработки теории финансового капитала и финансовой олигархии является ленинское теоретическое наследие.

Исходный пункт содержания понятия «финансовый капитал» составляют два момента, выделенные В.

Марксистское понимание финансового капитала, отражающее сложный процесс его образования, важно не только для осмысления его подлинной природы и сущности, характеристики роли его отдельных звеньев в структуре финансово-олигархических групп, методов господства и обогащения финансовой олигархии, но и для разоблачения апологетической трактовки этого понятия буржуазными идеологами, а также оценки конкретного вклада советских ученых в разработку данной проблемы на различных исторических этапах.

Последнее обстоятельство имеет особенно важное значение в связи с анализом советской экономической литературой сущности финансового капитала на рубеже 20—30-х го- дов.594 Именно в эти годы в наибольшей степени на взгляды ряда советских экономистов оказала влияние трактовка финансового капитала видным социал-демократическим теоретиком Р. Гиль- фердингом, согласно которой финансовый капитал есть «капитал, находящийся в распоряжении банков и применяемый промышленниками».595 В данном определении игнорировалась материальная основа финансового капитала — концентрация и монополизация производства. Как подчеркивал В. И. Ленин, здесь «нет указания на один из самых важных моментов, именно: на рост концентрации производства и капитала в такой сильной степени, когда концентрация приводит и привела к монополии».596 В итоге Гильфердинг допустил следующие ошибки: а) отрицание решающей роли производства и придание первоочередного значения денежному обращению, кредиту и банкам; б) затушевывание принадлежности финансового капитала к категориям монополистического капитализма; в) крайнее преувеличение роли банков (в действительности в эпоху империализма и в банковском деле, и в промышленности господствует финансовый капитал); г) приписывание банкам «организующей» роли в капиталистическом хозяйстве, которая якобы постепенно приводит к замене анархии производства планомерной организацией капиталистического хозяйства.

Сводя понятие финансового капитала к кредитным связям крупных банков с промышленностью, А. Михайлович, по существу, использовал в своей работе определение, данное Р. Гиль- фердингом, в качестве методологической основы своего исследования. Так, А. Михайлович пишет: «На высшей ступени развития капитализма господство над производством уходит из рук промышленных капиталистов... Банки вкладывают в промышленность все большую часть своих капиталов... Такой банковый капитал — следовательно, капитал в денежной форме, который таким способом в действительности превращен в промышленный капитал,— я называю финансовым капиталом».597

Позднее, в 1920 г., советский ученый А. С. Микаелян,598 анализируя экономическую политику финансового капитала, с одной стороны, опирался на известные положения Р. Гильфердинга о финансовом капитале, воспроизводимые А. Михайловичем, а с другой стороны, применял взгляды В. И. Ленина по данной проблеме.

Подобная научная непоследовательность и двойственный методологический подход к трактовке финансового капитала А. С. Микаеляном привели его к тому, что наряду с интересными и правильными положениями в работе имеется и немало ошибочных обобщений. Одним из них является вывод о том, что акционерный капитал «делает возможным превращение банкового капитала в денежной форме на практике (через посредство банков) в промышленный капитал».599

Некоторые элементы концепции финансового капитала Р. Гильфердинга были заимствованы и отражены также в работах советских ученых М. И. Иоэльсона, Г. Наумова, Ю. Ларина и др. При анализе содержания финансового капитала эти экономисты выдвигали на первый план не концентрацию производства, а обращение.

Так, М. И. Иоэльсон считал финансовым капиталом «все ценные бумаги, обращающиеся на рынке»;600 Г. Наумов пришел к выводу, что «финансовый капитал ставит промышленность в полное подчинение банков»;601 Ю.

Следовательно, в советской экономической литературе 20-х годов (особенно в первой их половине) некоторые советские ученые не сумели еще овладеть всем богатством ленинских идей и находились под влиянием теоретических концепций, содержащихся в известной книге Р. Гильфердинга «Финансовый капитал».

Следует отметить также, что авторы ряда работ, вышедших- в 20-е годы (А. Кон, А. Макс, Б. Борилин, Ю. Ларин, Ф.И.Ми- халевский, Д. И. Розенберг), при исследовании финансового капитала справедливо обращали особое внимание на анализ новой роли банков, рассматривали вопрос об образовании банковских монополий. Согласно их взглядам, финансовый капитал — это «результат слияния банкового капитала с промышленным» (А. Макс),603 «сращивание монополизированного промышленного с монополизированным банковским капиталом» (Ф. И. Михалевский),604 «сращивание централизованного промышленного и не менее централизованного банковского капитала» (Д. И. Розен- берг).605 Ф. И. Михалевский и Д. И. Розенберг рассматривали теорию финансового капитала в связи с марксистской теорией накопления, исследовали монополию как новый структурный элемент капиталистической экономики, новую форму централизации капитала,606 синтез двух взаимопереплетающихся и взаимодействующих процессов акционирования и объединения капитала, которые происходят в области производства и в сфере обращения 607 и формулируют в итоге особое качественное понятие— «финансовый капитал». Однако при этом Ф. И. Михалевский и Д. И. Розенберг недооценивали роль концентрации производства и капитала как первостепенной формы его накопления в процессе образования финансового капитала.

Большое значение для разработки проблем финансового капитала и финансовой олигархии имели работы советских ученых, вышедшие в 30-х — начале 40-х годов.608 Прежде всего следует отметить, что авторы ряда работ первой половины 20-х годов (М.

Заметной вехой в разработке теоретических проблем финансового капитала в 30-е годы стала монография известного американского экономиста-марксиста А. Рочестер «Правители Америки. Исследование финансового капитала».609 В своей книге она проанализировала конкретные формы сращивания монополистического промышленного и банковского капиталов, очертила структуру и определила черты финансово-олигархических групп на примере империй Морганов, Рокфеллеров и Меллонов, раскрыла методы монополистического контроля. К сожалению, остальные американские финансовые группы оказались, по существу, вне анализа автора.

Центральное место среди упомянутых работ, опубликованных в 30-е годы, имел коллективный труд советских ученых Е. С. Варги, Л. Мендельсона, Е. Л. Хмельницкой «Новые данные к работе В. И. Ленина „Империализм, как высшая стадия капитализма"». В нем получили развитие ленинские положения о финансовом капитале (его сущности, формах сращивания монополистического промышленного с монополистическим банковским капиталом, новых организационных форм финансового капитала).

Определенный вклад в разработку теории финансового капитала (на примере Германии) внес также И. Блюмин. В частности, он отметил, что процесс сращивания монополистического промышленного и монополистического банковского капиталов происходил в Германии в значительной мере на основе многоотраслевых концернов — новой организационной формы финансового капитала.610

Опираясь на известные положения В. И. Ленина о финансовом капитале, большинство указанных советских экономистов- марксистов в 20—30-х годах подчеркивали, что монополистический промышленный и банковский капиталы необходимо рассматривать в двух аспектах. С одной стороны, они являются реальными капиталами промышленных и банковских монополий. С другой стороны, поскольку последние имеют акционерную форму, они представлены фиктивным капиталом (акциями и облигациями). Однако с образованием и развитием финансового капитала — этого качественно нового экономического явления — различия между промышленным и банковским капиталами как функциональными формами капитала не исчезают. По- прежнему между капиталами, вложенными в промышленные монополии, и капиталами банковских учреждений существуют различия, поскольку банковские учреждения и промышленные предприятия продолжают существовать как таковые и выполнять качественно отличные функции, определяемые различными областями и спецификой их деятельности.

Следовательно, реальные капиталы промышленных и банковских монополий в финансовом капитале не могут взаимопо- глотиться, взаимораствориться, т. е. слиться. Это может произойти лишь с фиктивным капиталом, на что указывал В. И. Ленин в предисловии к брошюре Н. Бухарина «Мировое хозяйство и империализм»: «Типичным „владыкой" мира стал уже финансовый капитал, который особенно подвижен и гибок, особенно переплетен, внутри страны и интернационально,— особенно безличен и оторван от непосредственного производства, особенно легко концентрируется и особенно далеко уже скон- центрирован, так что буквально несколько сот миллиардеров и миллионеров держат в руках судьбы всего мира».611

Однако слившийся фиктивный капитал промышленных и банковских монополий — еще не финансовый капитал. Последним становится лишь реальный капитал этих монополистических объединений, сросшихся между собой. Фиктивный капитал путем переплетения акционерных капиталов лишь способствует сращиванию банковского капитала с промышленным, становясь одним из его моментов. В результате прежнее обособление этих форм функционирующего капитала исчезает благодаря слиянию воедино в руках финансовых магнатов собственности на промышленный и банковский капиталы в виде контрольных пакетов акций промышленных и банковских монополий.

В связи с этим остановимся на сущностном значении понятия «финансовая олигархия». В. И. Ленин определял ее как верхушку монополистической буржуазии, персонально представляющей финансовый капитал. В ранее цитируемом ленинском предисловии к брошюре Н. Бухарина В. И. Ленин количественно ограничил финансовую олигархию несколькими сотнями крупнейших собственников — миллиардеров и миллионеров.

Анализируя «систему участий», В. И. Ленин показал, что акционерная форма собственности в условиях монополистического капитализма становится одним из важнейших титулов частнокапиталистической собственности и позволяет финансовой олигархии с помощью сравнительно небольших портфелей акций контролировать реально функционирующие промышленные и банковские капиталы. Обладание значительным, а иногда и контрольным пакетом акций той или иной компании создает также условия для личной унии между промышленными и банковскими монополиями, что усиливает сращивание монополистического промышленного и банковского капиталов.

Следовательно, фиктивный капитал не только подчиняет себе реально функционирующий капитал, но и позволяет финансовым магнатам бесконтрольно распоряжаться им в многочисленных промышленных и банковских монополиях.

Касаясь методов обогащения финансовой олигархии, В. И. Ленин отмечал: «Финансовый капитал, концентрированный в немногих руках и пользующийся фактической монополией, берет громадную и все возрастающую прибыль от учредительства, от выпуска фондовых бумаг, от государственных займов и т. п., закрепляя господство финансовой олигархии, облагая все общество данью монополистам».612

Эти исходные методологические посылки легли в основу исследований финансовой олигархии, методов ее господства и обогащения, проводимых советскими экономистами-марксистами в 20—30-е годы. Опираясь на известные высказывания В. И. Ленина о финансовой олигархии, советские исследователи Ф. Михалевский, А. Леонтьев и другие определяли ее как «господство небольшой кучки рыцарей наживы», в которую вырождается власть монополистов над обществом. Одновременно ученые-марксисты на основе изучения и критического анализа многочисленных данных официальной буржуазной статистики не только подтвердили новыми материалами раскрытые В. И. Лениным формы и методы господства финансовой олигархии, но и выявили ряд новых явлений в развитии этих форм и методов. Это выразилось в обстоятельном изучении эволюции «системы участий» как специфического продукта финансового капитала, создающего необычайно сложное переплетение отдельных предприятий (Ф. Михалевский613). В процессе анализа «системы участий» был сделан вывод о развитии ее новых организационных форм. Здесь наибольший научный интерес представляет исследование Ф. Михалевским одной из форм господства американской финансовой олигархии — «общество для держания ценностей»— прообраза компаний и отделов банков (траст-отделов), управляющих собственностью по доверенности.

Таким образом, перелом, происшедший в советской экономической литературе в конце 20-х годов, благотворно сказался на разработке проблем финансового капитала и финансовой олигархии. Заметно увеличилось число публикаций, возрос их творческий уровень. Все это было подготовлено большой исследовательской работой в области финансового капитала, проделанной советскими учеными в 20-е годы. Решающее значение для правильной постановки и успешной разработки теории финансового капитала и финансовой олигархии имело то обстоятельство, что их анализ в экономической литературе уже прочно базировался на применении ленинской методологии.

Новый этап в разработке проблем финансового капитала и финансовой олигархии наступил в послевоенный период. Он характеризовался появлением работ, в которых сделаны ценные выводы на основе углубленного изучения ленинского теоретического наследия и путем анализа и обобщения новых явлений современного капитализма и их отражения в системе категории политической экономии, в том числе в категориях финансового капитала и финансовой олигархии, выявления и уточнения современных методов господства и обогащения финансовой олигархии.

Так, в 50-е годы в советской экономической литературе появились работы, посвященные исследованию качественно новых моментов в развитии финансового капитала и роли в этом про- цессе крупнейших банков 614 Принципиальная постановка вопросов о формах сращивания монополистического промышленного и монополистического банковского капиталов и специфике финансового капитала в Англии, США, Франции и ФРГ была дана в монографии JI. И. Фрея.615 Особый интерес здесь представляет анализ так называемых специальных обществ (инвестиционных трестов, контрольных обществ, т. е. держательных, или холдинговых, компаний, финансирующих обществ — различных финансово-кредитных учреждений) и их роли в структуре финансового капитала. Заслуживают внимания выводы автора о том, что, во-первых, «в своей учредительской и экономической деятельности банки тесно связаны со специальными обществами, основная деятельность которых состоит в приобретении ценных бумаг»,616 и, во-вторых, «все эти общества, тесно связанные с банковыми монополиями, являются аппаратом, через который эти банки осуществляют контроль над промышленностью, торговлей, транспортом, размещают ценные бумаги».617В рассматриваемый период И. Г. Блюмин и И. Н. Дворкин дали вполне четкое в методологическом отношении обоснование структуры финансовой олигархии.618 В своей работе они отмечали, что «часть руководящих администраторов или генеральных директоров предприятий снабжается акциями и образует группу, постепенно сливающуюся с финансовой олигархией».619 Заметный след в разработке теории финансового капитала оставила монография В. Е. Мотылева — одно из первых крупных исследований, специально посвященных данной проблеме.620В ней автор исследует эволюцию финансового капитала, его структуры и организационных форм в главных странах империализма. Отражая развитие финансового капитала как экономического явления, В. Е. Мотылев подчеркивал, что «финансовый капитал имеет сложное строение, обусловленное закономерностями и особенностями концентрации промышленности и банковского дела, развития промышленных и банковских монополий, их слияния, сращивания друг с другом и с монополиями других отраслей...».621

Другим принципиальным положением, высказанным В. Е. Мо- тылевым, является вывод о том, что «наравне с банками в структуре финансового капитала большую роль играют и другие виды финансовых компаний — страховые компании, инвестиционно-доверительные компании, „холдинг-компании'г (держательные компании) и др.».622

И, наконец, следует отметить чрезвычайно важный теоретический вывод о том, что «в более широком смысле в финансовом капитале сливаются отношения собственности и контроля сращивающихся финансовых и нефинансовых предприятий различных отраслей предпринимательства».623

193

13 Зак. 1291

В последующие годы, в частности в 60-е, появились ряд монографий, брошюр и статей советских экономистов, посвященных различным проблемам теории финансового капитала и финансовой олигархии.624 Среди этих работ необходимо прежде всего выделить монографические исследования А. В. Аникина,, С. М. Меньшикова, Е. Варги, А. В. Кирсанова и А. А. Демина,, которые явились важным этапом в разработке указанных проблем.

В связи с этим определенный интерес представляет исследование Е. Варги, в котором автор одним из первых отметил тенденцию усиления роли в структуре финансового капитала инвестиционных трестов, страховых компаний, пенсионных фондов. Наибольший интерес здесь представляет вывод автора о роли инвестиционных трестов в системе контроля, позволяющих финансовой олигархии «с помощью чужого капитала властвовать над предприятиями, акции которых находятся в данных инвестиционных трестах».625

Дальнейшую эволюцию и конкретизацию подобная точка зрения, высказанная Е. Варгой, получила в работе А. В. Кирсанова. «В связи с происходящими изменениями в кредитной системе США,— подчеркивает А. В. Кирсанов,— понятия финансового капитала, финансовой олигархии не будут исчерпывающими, если их определять только как результат слияния промышленного капитала и банковского в узком смысле слова, без учета роли страховых обществ, инвестиционных компаний, средств пенсионных фондов, активов, управляемых на доверительной основе, и т. д.».626

Причем в своей работе автор констатирует чрезвычайно важный научный факт — создание в страховом деле «могущественных монополистических объединений»627 (на базе процессов концентрации капиталов в этой сфере).

В процессе анализа новых явлений и процессов капиталистической кредитной системы А. В. Аникин сделал ряд принципиальных обобщений и выводов о формах сращивания монополистического банковского и монополистического промышленного капиталов. В частности, особое внимание уделено новым формам связей банков с промышленностью (прямому долгосрочному кредитованию промышленности в форме срочных ссуд, доверительным операциям), а также структуре банковского звена финансового капитала, в котором анализируется роль различных монополистических финансово-кредитных учреждений— страховых компаний, пенсионных фондов и др.

Наиболее принципиальными и важными разработками С. М. Меньшикова являются: во-первых, исследование эволюции финансового капитала с точки зрения капитала-собственно- сти и капитала-функции; во-вторых, анализ общих закономерностей становления, эволюции и функционирования различных финансово-кредитных институтов, банковского монополизма и роли банковских учреждений в структуре современного фи- нансового капитала; в-третьих, выявление и подтверждение новыми данными современных форм сращивания банковских и промышленных монополий (при этом автор раскрывает смысловое значение понятий «слияние» и «сращивание»); в-четвер- тых, исследование финансовой группы как экономической категории, определение и уточнение границ основных финансово- олигархических групп США;628 в-пятых, анализ финансовой олигархии и современной ее структуры, в состав которой автор отнес наряду с мультимиллионерами также высших представителей менеджеров. Кроме того, подчеркивал С. М. Меньшиков, совместный контроль нескольких финансовых групп над одними и теми же монополиями, дележ сфер влияния внутри трестов, и концернов становятся характерной тенденцией эволюции финансовой олигархии.

Дальнейшее развитие теории финансового капитала и финансовой олигархии в 60-е годы получили в упомянутых работах А. А. Демина. В этих монографиях наибольший научный интерес представляет исследование автором закономерностей развития промышленных и банковских монополий, в частности анализ особенностей их формирования, современного положения; и специфики господства крупнейших западногерманских монополий. В процессе анализа А. А. Деминым уточняется структура- основных финансово-монополистических групп ФРГ, в частности полнее и доказательнее раскрывается место и роль ведущих гроссбанков в них. Автором осуществлен комплексный подход, к исследованию финансовой олигархии. Впервые в ее состав,, кроме кучки миллиардеров и миллионеров, ведущих менеджеров, включены также верхушка правительственного аппарата,, партийно-политическая элита буржуазных партий, высшая военная каста, князья церкви. В одной из работ,629 опубликованных в 70-е годы, нами исследовано образование, роль и превращение монополистических «благотворительных» фондов в новое- важное звено в структуре финансового капитала, дано определение финансового капитала в узком и широком смысле слова, раскрыты специфические формы и методы экономического господства и обогащения финансовой олигархии с помощью этих фондов особого назначения и определено место последних в паутине контроля ведущих финансово-олигархических групп США. В частности, обоснованы выводы о том, что, во-первых, с развитием ГМК методы экономического господства и обогащения финансовой олигархии не только становятся более разветвленными и сложными, но и выступают в более замаскированных формах, что в определенной степени связано с инвестиционной политикой «благотворительных» учреждений, во-вторых, последние в механизме монополистического контроля приобретают все большее значение, в-третьих, роль «благотворительных» фондов в контроле ведущих империй финансовых магнатов весьма велика и имеет тенденцию к росту, и, в-четвертых, посредством выполнения фондами свойственных банкам функций присвоение господствующим классом прибавочной стоимости осуществляется в модифицированных формах, используется замаскированный механизм эксплуатации.

Выделяя деятельность «благотворительных» фондов в финансовой сфере, т. е. в области кредита в широком смысле слова, буржуазные экономисты и официальная статистика относят их, наряду с коммерческими и инвестиционными банками, страховыми и инвестиционными компаниями, университетскими и прочими фондами, к так называемым финансовым институтам. Однако понимание данного термина различно в марксистской и буржуазной литературе. Обычно буржуазные авторы ссылаются на Р. Голдсмита и данное им определение финансового института. По мнению последнего, важнейшим признаком подобного учреждения является то, что оно «получает средства от других хозяйственных единиц, действующих в качестве кредиторов, акционеров или опекунов, и использует эти средства для предоставления займов или покупки ценных бумаг других хозяйственных единиц, которые не находятся под его контролем».630 В данном определении отрицается возможность монополизации сферы кредита и отсутствуют понятия «банк» и «банковский капитал». В то же время Р. Голдсмит конкретизирует понятие «финансовые институты», подразделяя их на банки и небанковские финансовые учреждения. К последним буржуазная статистика относит страховые общества, инвестиционные компании, пенсионные фонды, «благотворительные» фонды и др.

Термин «финансовые институты» и их деление на банки и «небанковские финансовые учреждения» используют в своих трудах и некоторые советские ученые, в частности В. Е. Моты- лев,631 А. В. Аникин,632 В. Ф. Железова,633 а также ряд других советских экономистов. «На наш взгляд,— справедливо подчеркивал С. М. Меньшиков,— употребление этой терминологии в марксистской литературе допустимо лишь в том случае, если точно указано, что все такие учреждения являются в политэко- номическом смысле лишь различными формами банковского капитала, а крупнейшие из них — формами банковских монополий. Существующие между ними различия в методах аккумуляции денежного капитала не должны заслонять присущей им главной общей черты — выполнение функций ссудного капиталиста, т. е. банкира».634

В целом данная постановка вопроса С. М. Меньшиковым явилась, с одной стороны, значительным шагом в разработке проблем финансового капитала, а с другой — привлекла внимание к методологическим аспектам данной проблемы, что сыграло свою положительную роль. По его мнению, финансовый капитал имеет сложное изменяющееся строение, что обусловлено закономерностями и особенностями концентрации промышленного и банковского капитала, развитием промышленных и банковских монополий. В результате в структуре современного финансового капитала наблюдаются новые явления. Связаны они в немалой степени с развитием и повышением роли различного рода кредитно-финансовых институтов в системе финансового капитала. В целом же, констатируя факты огромной концентрации капитала в ведущих финансово-кредитных учреждениях, С. М. Меньшиков обратил внимание на те качественные изменения, которые произошли с ними как кредитными институтами. В частности, эволюция страховых компаний, пенсионных и «благотворительных» фондов как кредитных учреждений ведет на определенной ступени к образованию монополий. Крупнейшие финансово-кредитные учреждения стали вторгаться в сферу деятельности банковских монополий.

На наш взгляд, массовое образование подобных монополистических финансово-кредитных учреждений произошло после второй мировой войны, хотя первые из них появились значительно раньше.

Многообразие банковских учреждений и развитие банковских монополий связаны с отпочковыванием отдельных их функций и закреплением их за новыми кредитными учреждениями.

В самом деле, поскольку упомянутые учреждения выступают как разновидность кредитных институтов, а их капиталы, в сущности, являются одной из форм банковского капитала, постольку крупнейшие из них выступают в качестве одной из форм монополистических финансово-кредитных учреждений. Поэтому образование монополистических страховых компаний, пенсионных и «благотворительных» фондов связано с действием той же закономерности, что и в банковском деле, т. е. с концентрацией капитала, достигшей высокой ступени своего развития.

В то же время анализ материалов различных финансово- кредитных учреждений, проведенный А. В. Аникиным, С. М. Меньшиковым, А. В. Кирсановым и С. В. Ворониным, подтверждает наличие различных методов концентрации банковского капитала и весьма специфических форм, в которые облекается их кредитная деятельность. Таким образом, эволюция банковского капитала в определенной степени связана с образованием монополистических финансово-кредитных учреждений и выполнением ими наряду с другими функциями широкой по масштабам банковской деятельности. В этом своем новом качестве капиталы страховых компаний, пенсионных и «благотворительных» фондов становятся составной частью монополистического банковского капитала, а крупнейшие из них вошли в число банковских монополий.

Одновременно происходят изменения и в структуре монополистического промышленного капитала, связанные с появлением и эволюцией прежде всего промышленных концернов. Последние стали основной базой промышленного капитала.

В связи с этим, на наш взгляд, два основных структурных элемента финансового капитала (монополистический промышленный и банковский капиталы) исторически можно рассматривать в узком и широком смысле слова. В узком смысле монополистический промышленный и монополистический банковский капиталы сводятся: первый — к капиталам немногочисленных монополий добывающей и обрабатывающей промышленности, второй — к капиталу крупнейших банков.

В широком смысле в понятие «монополистический промышленный капитал» входит всякий монополистический капитал, функционирующий преимущественно в отраслях материального производства, а в «монополистический банковский капитал» — капиталы банковских, страховых и инвестиционных монополий и т. д., а также капиталы монополистических «благотворительных» обществ и фондов учебных и прочих учреждений.

Итак, если существует монополистический промышленный и банковский капитал в узком смысле слова, то правомерно существование и аналогичных категорий финансового капитала. В начале монополистической стадии развития финансовый капитал возник в значительной степени как финансовый капитал в узком смысле, так как монополистический капитал сводился преимущественно к немногим капиталистическим монополиям фабрично-заводской промышленности, а монополистический банковский — к крупнейшим банкам. Именно на данном этапе исторического развития слияние и сращивание этих двух видов капитала, представленных промышленными и банковскими монополиями, с наибольшей полнотой и наглядностью выражало природу и сущность финансового капитала. Отражая развитие финансового капитала как экономической категории, правомерно характеризовать его и в более широком смысле слова. Здесь в категорию промышленного капитала входит всякий монополистический производительный капитал, а в понятие банковского капитала — капиталы различных монополистических банковских учреждений.

Анализируя деятельность банков и сберегательных касс в работе «Империализм, как высшая стадия капитализма», В. И. Ленин отмечал, что последние, ведя чисто банковские операции, все больше занимаются этой специфической деятельностью и по существу превращаются в разновидность банковских учреждений. В дальнейшем многообразие подобных учреждений связано с отпочкованием отдельных банковских функций и закреплением их за новыми финансово-кредитными учреждениями, осуществляющими в разных формах движение ссудного капитала. Следовательно, финансовый капитал, сохраняя собственные сущностные черты, подвержен изменениям. Современный финансовый капитал следует определить, на наш взгляд, как финансовый капитал в широком смысле слова, имеющий довольно сложное строение с многочисленными связями. В его структуре по-прежнему основными элементами остаются монополистический промышленный и банковский капиталы с большим количеством звеньев, роль и значение которых относительно друг друга меняются.

В целом введение понятий финансового капитала в узком и широком смысле слова имеет прежде всего теоретическое значение. Кроме того, это разграничение имеет и идеологическое значение. Исследование финансового капитала в широком смысле позволяет более глубоко раскрыть не только его природу и сущность, но и роль его отдельных звеньев в организационной структуре финансово-олигархических групп, в методах господства и обогащения финансовой олигархии.

Современный финансовый капитал все более приобретает международный характер. Процесс международной монополизации получил толчок с середины 60-х годов и особенно в 70-е годы. На этот аспект развития финансового капитала и финансовой олигархии в 70-е годы обратили внимание советские экономисты А. Астапович, Т. Белоус, Л. Глухарев, В. Жарков, И. Иванов, М. Максимова, Э. Плетнев, Г. Чибриков, В. Владимиров, С. Селихов, Г. Матюхин, Л. Худякова, В. Усоскин, Е. Хесин, В. Шенаев, Ю. Юдинов и др., опубликовавшие ряд фундаментальных исследований, посвященных анализу не только интернационализации монополистического промышленного и интернационализации монополистического банковского капиталов, но и интернационализации финансового капитала в целом и финансовых групп.635

Среди перечисленных работ особое место занимает статья известных советских ученых В. Усоскина, Е. Хесина, В. Шенае- ва и Ю. Юданова «Послевоенная эволюция финансового капитала», в которой подведены итоги проводимых советскими экономистами исследований и сделан определенный шаг вперед в постановке и разработке проблем интернационализации финансового капитала и финансовой олигархии.

Формирование интернационализированного финансового капитала, бесспорно, относится к числу наиболее важных новых тенденций. В процессе анализа монополизации на международном уровне ученые, упомянутые выше: во-первых, доказали усиление интернационализации финансового капитала, формирование международного финансового капитала и международных финансовых групп;636 во-вторых, обосновали усиление взаимопроникновения финансовых групп, что прослеживается в создании совместных обществ прежде всего в ФРГ, Англии, Италии, Швеции и Швейцарии и в меньшей степени в США и Японии, где данный процесс не принял еще столь определенных форм; в-третьих, определили состав финансовой олигархии, отнеся к ней, помимо кучки мультимиллионеров и миллиардеров, высших менеджеров, также верхушку ведущих союзов предпринимателей и руководителей крупнейших государственных монопо- лий; в-четвертых, подтвердили усложнение институциональной структуры капиталистической кредитной системы, что проявилось в бурном росте разнообразных финансово-кредитных учреждений и широком использовании их в системе монополистического контроля. Причем структура связей существенно усложнилась, приобрела более замаскированные формы, что затрудняет исследование нити контроля и определение принадлежности тех или иных корпораций к конкретной финансовой группе.

В 80-е годы продолжалась разработка советскими учеными В. Ф. Железовой, JI. С. Дубинским, С. В. Ворониным, С. Б. Зе- леневым, Т. Я- Белоус, М. Е. Забелиной, И. К. Ключниковым, В. С. Торкановским, А. Н. Молчановым, А. А. Деминым, В. Т. Мусатовым, Н. Петровым, В. А. Дроздовым, С. М. Меньшиковым 637 и другими проблем теории финансового капитала и финансовой олигархии.

В работах В. Ф. Железовой, И. К. Ключникова, В. С. Торка- новского, А. Н. Молчанова, В. Дроздова и С. М. Меньшикова исследуются качественно новые моменты в развитии международного банковского дела во второй половине 70-х годов. Особый интерес здесь представляет анализ процесса интернационализации в банковском звене с точки зрения роли транснациональных банков (ТНБ) в процессе интернационализации финансового капитала. В связи с этим обстоятельно рассмотрены традиционные модифицированные виды банковской деятельности, а также новые так называемые околобанковские операции, которые служат основой усиления связей промышленного и банковского звена финансового капитала на интернациональном уровне. Авторы подробно анализируют кредитные, расчетные и эмиссионно-учредительские операции ТНБ США, а также новые виды услуг (консультативное обслуживание инвесторов, валютный маркетинг для транснациональных корпораций (ТНК), лизинг и операции с недвижимостью). Таким образом, показаны новые возможности сращивания ТНБ с ТНК. Причем последние осуществляют «встречный» процесс внедрения в кредитно-финансовую сферу. Особую роль в этом процессе играет межкорпоративный кредит. Последний, пришла к выводу В. Ф. Железова, «наиболее развитая и значимая форма внедрения промышленного звена финансового капитала США в зону банковской деятельности».

Значительный интерес в разработке актуальных проблем финансового капитала в условиях ГМК представляет монография А. А. Демина. В ней в качестве современных форм сращивания монополистического промышленного с монополистическим банковским капиталом выделены личная уния, система участий, эмиссионно-учредительская деятельность, система кредитов (особенно долгосрочных), «доверительные операции» и т. д. При этом в структуре монополистического промышленного капитала автор выделяет прежде всего транснациональные и многонациональные промышленные корпорации, а в структуре монополистического банковского капитала — банковские транснациональные и многонациональные корпорации и различные новые кредитно-финансовые учреждения, т. е. подчеркивает интернациональный характер современного финансового капитала.

В процессе анализа финансово-монополистических групп А. А. Демин уточнил сущность и структуру современных финансовых групп, подтвердив и выделив, с одной стороны, одну из важнейших их особенностей — геснейшее сращивание в условиях ГМК с государственным аппаратом и, с другой — смену господствовавших прежде отдельных олигархических семейных кланов союзами и альянсами финансовых магнатов, объединенных не только семейными, а прежде всего деловыми связями.

Но, пожалуй, главная заслуга А. А. Демина состоит в решении методологических вопросов не только финансового капитала и финансово-монополистических групп, но также финансовой и государственно-монополистической олигархии,638 в частности ее иерархической структуры, форм и методов господства и обогащения. На основе сращивания финансовой олигархии с аппаратом исполнительной государственной власти рождается государственно-монополистическая олигархия — «верхушка господствующих классов; верхние эшелоны правящих кругов современных империалистических государств».639 Было показано, что государственно-монополистическая олигархия включает не- сколько групп: экономическую элиту (составляющую ее ядро), политическую, бюрократическую, военную, духовную (или «престижную») элиту.

В качестве современных форм и методов господства и обогащения финансовой олигархии А. А. Демин выделяет: регулирование и программирование экономики в интересах финансового капитала, империалистическую интеграцию, государственное стимулирование накоплений и проведение «самофинансирования», государственное финансирование капиталовложений монополий, стабильный казенный — прежде всего военный — рынок товаров и услуг, государственный экспорт капитала, неоколониализм, государственно-монополистическую политику цен, налогов и заработной платы и др.

Заметным вкладом в развитие теоретических и методологических вопросов финансового капитала явился выход в свет монографии С. М. Меньшикова.640 Анализируя транснациональный финансовый капитал, С. М. Меньшиков подчеркивал новое в деятельности ТНБ, международных банковских союзов, общей тенденцией эволюции которых стало тесное переплетение капиталов американских, западноевропейских и японских банков. Изучение интернационализации фиктивного капитала показало, что по мере переплетения ТНБ различных стран происходит не только космополизация крупнейших банковских концернов, но и интернационализация бирж, что способствует росту миграции фиктивного капитала, перемещению ценных бумаг из страны в страну. Исследуя данный процесс, советский ученый В. Т. Мусатов пришел к выводу: «В настоящее время типичной стала ситуация, когда в руках иностранных держателей находятся крупные пакеты ценных бумаг большинства монополистических компаний любой из развитых капиталистических стран».641 В своей работе С. М. Меньшиков отметил, что собственность на акционерный капитал практически всех ТНК и ТНБ становится все более международной.

Особое внимание было уделено С. М. Меньшиковым новым и новейшим особенностям и тенденциям в развитии транснационального финансового капитала и транснациональных финансово-олигархических групп. Автор уточнил и конкретизировал многообразные формы сращивания ТНК и ТНБ. Анализ космополитизации финансового капитала подвел С. М. Меньшикова к выводу о том, что, с одной стороны, усилилось переплетение интересов финансовых групп различных стран, а с другой — ведущие национальные группировки стали превращаться в интер- национальные по своим преобладающим интересам.642 Выявлены и подтверждены новыми данными интенсивные процессы, объективно сближающие финансовые группы различных стран, и дается их подробная характеристика.

В ходе исследования не только подтвердилась, но и проявилась на международной арене отмеченная ранее С. М. Меньшиковым в работе «Миллионеры и менеджеры» тенденция к объединению самостоятельных финансовых групп в рамках ГМК в более крупные агломерации финансового капитала. Таким образом, автором выявлено качественное изменение, которое «состояло именно в том, что национальные финансовые группы превратились в транснациональные, международные, интернационально переплетенные».643 Одновременно происходит переплетение национальных финансовых олигархий и образование транснациональной финансовой олигархии. Последняя, по мнению С. М. Меньшикова,— «это прежде всего крупные владельцы акций и облигаций ведущих ТНК и ТНБ, космополитизиро- ванные финансовые магнаты, высшие менеджеры, частные и государственные технократы, возглавляющие транснациональные монополии, а также верхушка военных, международных чиновников и политических деятелей, служащих обогащению и поддержанию власти транснациональной мафии».644 Однако с подобной расширительной трактовкой финансовой олигархии в условиях ГМК трудно согласиться. По-видимому, более точной характеристикой является ранее приводимое разграничение понятий «финансовая олигархия» и «государственно-монополистическая олигархия», предложенное А. Галкиным, А. А. Деминым и рядом других советских экономистов как на национальном, так и интернациональном уровнях.

Особое место в работе С. М. Меньшикова занимают проблемы военно-промышленных комплексов и финансового капитала. К числу наиболее важных итогов следует отнести следующее. Во-первых, автор развил ранее сделанный вывод А. А. Демина и Н. В. Раскова о сущности и роли в системе ГМК военно-промышленных комплексов, подчеркнув, что их формирование — «это специфическое соединение силы военно-промышленных монополий и милитаристской части государства в особые орга- низационные ячейки правящей верхушки современного капиталистического общества, в „сгустки" военно-государственного капитализма. Благодаря своим тесным связям с военщиной ВПК играют особую, в какой-то степени автономную роль».645

Во-вторых, был сделан вывод о том, что «образование ВПК отнюдь не отменяет общей структуры монополистического капитализма, слияния и сращивания промышленных и банковских монополий, господства в экономике и политике многих финансово-олигархических групп. Отдельные части и компоненты ВПК переплетаются с финансовыми группами, входят в их состав, а финансовые группы в той мере, в какой они участвуют в военном бизнесе, приобщаются к ВПК».646

В-третьих, «в последние десятилетия,— отметил С. М. Меньшиков,— происходила более тесная интеграция американского ВПК с крупнейшими финансово-олигархическими группами страны. Возросла роль военных концернов и военщины в определении общей политики и стратегии этих групп. Но и представители ВПК должны были во всевозрастающей степени полагаться на поддержку главных отрядов финансовой олигархии».647В-четвертых, было определено «складывание военно-промышленных комплексов как особого образования внутри финансового капитала и финансовой олигархии»,648 сделаны выводы о превращении ВПК в явление первостепенного значения в целом ряде капиталистических стран, об интернационализации военно-промышленных комплексов и «призраке военного капитализма».649

В целом данные выводы и обобщения являются новаторскими и имеют важное политэкономическое значение для выявления особенностей развития современных производственных отношений, а также понимания эволюции финансового капитала, финансово-олигархических групп, финансовой олигархии в системе ГМК.

Таким образом, в структуре современного международного финансового капитала по-прежнему основными элементами остаются интернационализированные монополистический промышленный и банковский капиталы с большим количеством звеньев, роль и значение которых по отношению друг к другу меняются.

Советские исследователи показывали, что с развитием государственно-монополистического капитализма методы экономи- ческого господства и обогащения финансовой олигархии претерпевают значительные изменения. По мере эволюции финансового капитала контроль над экономической жизнью капиталистических стран не только становится более разветвленным и сложным, но и выступает в более замаскированных формах. Указанные сдвиги в немалой степени связаны с деятельностью различных финансово-кредитных учреждений.

На этот аспект обратили внимание в своих работах ученые А. В. Аникин, С. Б. Зеленев, С. М. Меньшиков, В. В. Герасимов, Е. А. Неопиханова, В. М. Усоскин, Е. С. Хесин, В. Н. Шенаев, Ю. И. Юданов и др. Однако к настоящему времени он •еще мало изучен, что создает известные трудности в исследовании современного механизма монополистического контроля и обогащения и отнесения тех или иных корпораций к определенной финансовой группе.

Например, наряду с банками, страховыми компаниями, инвестиционными трестами, «холдинг-компаниями», играющими ведущую роль в механизме монополистического контроля, все ?большее значение приобретают «благотворительные» фонды. Последние как кредитные учреждения в большинстве случаев выполняют роль инвестиционных и холдинговых компаний. «В США,— пишет С. М. Меньшиков,— широко распространены семейные холдинги, в которых закрепляется контроль одновременно над банками и промышленными фирмами... Для многих миллионеров роль семейных или личных холдингов выполняют благотворительные организации, которым они передают часть своего состояния».650 В результате фонды не только участвуют в контроле, но и нередко становятся важными центрами, владеющими значительными и даже контрольными пакетами акций многочисленных компаний.

На наш взгляд, с учетом роли в системе контроля всех финансово-кредитных учреждений характеристика монополистических группировок в ряде случаев будет отличаться от той, которая установилась в экономической литературе. Это обусловлено новейшими изменениями в структуре финансовых групп, которые происходят, в частности, в связи с широкой инвестиционной деятельностью международных «благотворительных» учреждений. Так, среди всех капиталовложений Фордовского фонда наибольший интерес представляют инвестиции в банковскую сферу (банки, страховые компании и специальные холдинги), которые в 70—80-е годы значительно выросли. В целом действие данной тенденции привело к тому, что, концентрируя в своих руках все возрастающие портфели акций упомянутых преимущественно транснациональных банковских учреждений, фонд Форда все ?больше превращается в центр контроля над рядом крупных банков и специальных холдингов, а через них и непосредственно над рядом международных промышленных концернов, а также над небольшими, но развивающимися и весьма перспективными фирмами США и других капиталистических стран.

В связи с происшедшими сдвигами в контроле и расширением взаимосвязей между финансовыми группами имеет место процесс выхода их деятельности за национальные границы. Соответственно создается интернациональная система господства и обогащения транснациональной финансовой олигархии. Это приводит к использованию новых модифицированных форм эксплуатации трудящихся.