ТЕОРИЯ ЦЕНЫ БЕМ-БАВЕРКА

В этой главе мы не ставим своей целью дать подробное изложение и систематическую критику учения экономистов австрийской школы. Наша задача значительно скромнее: мы хотели бы обратить внимание на некоторые стороны учения австрийцев, которые остались недостаточно оттененными.

Основная задача австрийской школы заключалась в том, чтобы разработать такую теорию стоимости, которая была бы прямым отрицанием марксовой теории стоимости и вытекающей из последней теории прибавочной стоимости. Для этого нужно было «показать», что источником стоимости является не труд, а нечто совершенно иное.

Чт? же именно? Какое другое начало можно было бы противопоставить труду?

К. Маркс показал, что товар есть единство противоположностей: стоимости и потребительной стоимости. Понятие стоимости как овеществленного труда — это как раз то, против чего всеми силами борется буржуазная апологетика, так как это приводит к. теории эксплуатации, к критике капитализма. Остается потребительная стоимость, полезность товара.

Уже старые вульгарные экономисты утверждали, что причина, основание, источник меновой стоимости не труд, а именно потребительная стоимость, полезность.

А. Смит и Д. Рикардо отметили несостоятельность этой теории. Они правильно копстатировали, что в реальной действительности нет обязательного соответствия между ценой товара и степенью его полезности, что предметы, удовлетворяющие наиболее насущные потребности (воздух, вода), или вовсе не имеют стоимости, или имеют очень низкую стоимость.

< Старая «теория полезности» обанкротилась еще в первой половине XIX в. Австрийская школа сделала попытку ее «усовершенствовать». Она выдвинула положение о том, что следует говорить не о полезности как объективном свойстве вещей,- а о субъективных оценках этих вещей. «Ценность не есть нечто присущее благам, не свойство их, но также и не самостоятельная, не сама по себе существующая вещь. Ценность — это суждение, которое имеют хозяйствующие люди о значении находящихся в их распоряжении благ для поддержания их жизни и их благосостояния, и потому вне их сознания не существует» *,— писал один из основателей австрийской школы К. Мепгер. Теорию объективной и субъективной ценности мы начнем с ірассмопрепия теории цены австрийцев.

Нужно отметить, что среди австрийцев встречается несколько вариантов теории ценообразования. Теория предельных пар Бем- Баверка отличается в некоторых пунктах от той теории, которую ' выдвигает для случая двухсторонней конкуренции большинство австрийских экономистов: Менгер, Визер, Цукеркандль. Теория цены Бем-Баверка представляет собой попытку дать наиболее последовательную теорию цены. Цена непосредственно выводится из субъективных оценок, из предельных полезностей. Основное положение Бем-Баверка состоит в том, что цена от начала до конца является продуктом субъективных определений ценности. Поэтому, утверждал он, мы с полным правом можем назвать рыночную цену равнодействующей сталкивающихся на рынке субъективных оценок товара и той вещи, в которой выражается его цена.

1 К. Менгер. Основания политической экономии. М., 1903, стр. 85.

отдельных индивидуальных предельных полезностей; здесь нет непосредственной связи между величиной цены и величиной предельной полезности отдельного хозяйствующего субъекта. Перед нами равнодействующая, которая образовалась от совместно- го влияния ряда различных сил. Бем-Баверка нужно поэтому рассматривать не только как. наиболее видного представителя австрийской школы, но и как наиболее последовательного представителя субъективизма. У Бем-Баверка, как увидим дальше, субъективизм выражен значительно резче, чем у Менгера и Ви- зера. По Бем-Баверку, субъективные оценки непосредственно влияют на цены, по Менгеру и Визеру, субъективные оценки влияют лишь на величину спроса и, в конечном счете, на цены. Менгер первый дал развернутую теорию субъективных оценок; Визер впервые увязал теорию субъективных оценок с теорией издержек производства; Бем-Баверк дал наиболее законченное и последовательное изображение идей австрийской школы.

Бем-Баверк рассматривает четыре случая: а) изолированного обмена; б) односторонней конкуренции на стороне покупателей;

в) односторонней конкуренции на стороне продавцов и г) двухсторонней конкуренции. Теория Бем-Баверка достаточно известна. Поэтому ограничимся лишь приведением его знаменитой схемы конного рынка (для двухсторонней конкуренции).

Вот она:

Покупателе Продавцы Ai оценивает лошадь в 300 флор. В і оценивает лошадь в 100 флор, Аг » » » 280 » Вч » » » 110 > А$ » » » 260 » Вз » » » 150 > АА » » » 240 » В А » » 170 » Ль » » » 220 » Вь » » ь 200 » Ав » » * 210 » Вз » » » 215 » А 7 » » > 200 » в7 » » » 250 » As * » > 180 » Вз » » » 260 » А 9 » » » 170 » Аю ? » » 150 » Спрос и предложение уравновесятся лишь в том случае, если число покупателей будет равно числу продавцов (здесь предполагается, что каждый покупает и продает по одной лошади).

Отсюда Бем-Баверк выводит правило, что «при обоюдном соперничестве границы, внутри которых устанавливается рыночная цена, определяются сверху — оценками последнего из фактически вступающих в меновую сделку покупателей и наиболее сильного по своей обменоспособности из устраненных конкуренцией с рынка продавцов, а снизу — оценками наименее сильного по обменоспособности из фактически заключающих меновую сделку продавцов и наиболее сильного по обменоспособности из не имеющих возможности вступить в меновую сделку покупателей». Или ниже этому положепию Бем-Баверк дает более сокращенную формулировку46: «...высота рыночной цены ограничивается и определяется высотой субъективных оценок товара двумя предельными парами».

По сути дела схема конного рынка — лишь более широкая формулировка закона спроса и предложения. Этот факт не случаен. Дальше мы увидим, что родство теории цены австрийцев и теории спроса и предложения вытекает из общности исходных принципов обеих теорий. Нас в данный момент интересует другой вопрос. Какие особенности представляет теория цен Бем-Ба- верка. по сравнению со старой теорией спроса и предложения. Характернейшую особенность теории Бем-Баверка составляет попытка создать строго последовательную теорию спроса.

Если мы обратимся к прежним теоретикам спроса и предложения, то мы должны будем констатировать, что некоторые из них вовсе не касались вопроса о причинах, обусловливающих спрос. Так, например, Маклеод47 считал, что вопрос о причинах спроса не входит в компетенцию теоретической экономии. Попытка определить эти причины, по его мнению, означала бы «введение всей психологии в экономическую науку». Для случаев свободного воспроизводства, Маклеод признает, что цена «близко подходит к издержкам производства», т. е. предполагает зависимость предложения от издержек производства.

Сеньор 48, который цены объясняет полезностью и ограниченностью предложения благ, причем эту полезность или потребность приравнивает спросу, подчеркивает, что решающее значение имеет ограниченность предложения. Эта ограниченность предложения для некоторых товаров зависит от невозможности воспроизводства — для большинства же товаров зависит от трудности воспроизводства.

Эта трудность выражается в издержках производства, которые ограничивают предложение товаров. Отсюда один шаг к утверждению, что цена зависит от предложения, которое зависит от издержек, а последние, в свою очередь,— от цен.

Другой крупный представитель теории спроса и предложения, Германн49, наряду с потребностями или полезностью выдвигает роль другого фактора на стороне спроса — платежной способности. «Не тот,— пишет он,— кто вообще нуждается в данном благе, а тот, кто имеет средства купить, оказывает влияние на цену его. Платежная способность (Zahlungsfahigkeit) покупателя, которая частично зависит от названия блага, частично от доходов, частично от капитала, делает лишь спрос действительным».

На стороне предложения Германн вводит новый ценностный фактор — меновую ценность тех благ, которые служат эквивалентами и выразителями цены. Этим самым Германн открыто признает зависимость предложения от цен.

Еще более откровенным является Рау, который в числе факторов, определяющих цены, называет «рыночную ценность» 50.

По замечанию Бем-Баверка, это значит в действительности объяснять цену ценой. Свою главнейшую задачу глава австрийской школы видит в том, чтобы «устранить эту трудность (т. е. заколдованные круги.— И. Б.), а между тем старая теория даже не пыталась это сделать,— в этом заключается один из важных ее недостатков» 51. Свою теорию автор рассматривает как реформированную теорию спроса и предложения. «Учение о предложении и спросе,— пишет он,— нужно не отвергнуть, а только реформировать; в старую форму требуется влить новое содержание... Мне кажется, что все недостатки старой теории проистекают из одного источника, потому и искоренить их можно одним ударом: в центре всего учения следует поставить ту мысль, что цена всецело является продуктом субъективных оценок материальных благ участниками обмена»52. Теоретики субъективной ценности, пытаясь избавить теорию цен от заколдованных кругов,— поставили своей задачей доказать, что субъективные оценки не зависят от цен. Теория субъективной ценности выполняет, таким образом, определенную функциональную роль: она должна дать законченное объяснение основного фактора, определяющего высоту рыночных цен.

Важнейшей предпосылкой Бем-Баверка является положение о том, что количество товаров (в данном случае лошадей), имеющихся на рынке, фиксировано. Поэтому решающую роль для определения цены получает соотношение спроса и предложения данных товаров. Стоит только отбросить эту центральную предносыл- ку учения Бем-Баверка, стоит отбросить предположение, что количество товаров может быть увеличено в каких угодно размерах, как вся его теория потерпит полное крушение. На этом пункте мы остановимся позже. Обратимся прежде всего к рассмотрению того содержания, которое вкладывается Бем-Бавер- ком в понятие субъективной оценки. Всем известно то определение, которое дал этому понятию Менгер. Бем-Баверк дал более сжатую формулу субъективной ценности: «Ценностью мы называем то значение, которое приобретает материальное благо или комплекс материальных благ, как признанное необходимое условие для благополучия субъекта». Величина субъективной ценно*- сти, по учению австрийцев, определяется предельной полезностью но австрийцы сами указывают, что это определение претерпевает некоторую модификацию в товарном обществе.

В товарном обществе процесс образования субъективных оценок значительно модифицируется. Дело в том, что в этом обществе каждый товар может быть куплен на рынке за соответствующую цену. Потеря какого-либо товара при этих условиях связана лишь с потерей некоторой суммы денег, которая, в противном случае, могла быть использована для иных целей, например для покупки других товаров. В связи с этим лишение какого-либо товара приводит к тому, что хозяйствующий субъект изменяет свой первоначальный план потребления и отказывается от удовлетворения какой-нибудь другой менее важной и интенсивной потребности. Возьмем известный пример, который приводит Бем-Баверк. Предположим, что наш субъект потерял зимнее пальто, которое стоит 40 руб. Очевидно, что он не оставит неудовлетворенной столь важную потребность, а постарается переложить эту утрату на другие, менее важные потребности. Если он человек состоятельный, то он возьмет эти 40 руб. из имеющегося запаса денег и сократит свои расходы на покупку предметов роскоши; если он человек среднего достатка, то он постарается покрыть этот дополнительный расход путем сокращения своих хозяйственных расходов. И только в крайнем случае, когда он никоим образом не сможет получить требуемые 40 руб., он вынужден будет отказаться от покупки другого пальто. В последнем случае субъективная ценность данного пальто непосредственно определяется его предельной полезностью. В предыдущих же случаях субъективная ценность пальто определяется предельной полезностью тех товаров, от которых наш субъект вынужден отказаться ради покупки пальто. Эту полезность Бем-Баверк называет субституциониой, она соответствует тем потребностям, на которые перекладывается утрата данной вещи. Этому принципу субституционной полезности Бем-Баверк приписывает очень важное значение. «Только что описанная нами казуистическая модификация играет чрезвычайно важную роль в нашей хозяйственной жизни, предполагающей существование высоко развитого обмена. Я думаю, что из всех субъективных определений ценности, какие только совершаются у нас, большая часть принадлежит именно к этому разряду» 53.

Однако учение о субституционной полезности противоречит исходной предпосылке теории Бем-Баверка. Осповпая задача теории субъективной ценности состоит в том, чтобы объяспить уровень рыночных цен. Между тем величина субституционной полезности сама находится в непосредственной зависимости от уровня цен. Возьмем прежний пример и предположим, что наш субъект покупает пальто за 40 руб. вместо 10 книг, которые оп первоначально предполагал купить. Ценность пальто должна в этом случае определяться субституционной полезностью 10 книг. Но здесь сразу возникает вопрос, почему ценность пальто должна определяться полезностью 10 книг, а не 2 книг. Очевидно, с изменением количества книг, от покупки которых наш субъект вынужден отказаться ради приобретения пальто, будет меняться величина субституционной полезности. Это количество книг зависит от соотношения цен пальто и книг. Если нужные книги стоят в среднем околи 4 руб., то нашему субъекту придется отказаться от покупки 10 книг; если книги стоят в среднем около 2 руб., то ему придется купить 20 книг, и т. д. С изменением цен должно измениться количество предметов, на которые падает утрата, и, следовательно* должна измениться субституционная полезность. Отсюда следует* что всякое объяснение цены из субъективных оценок, определяемых субституционной полезностью, которая в свою очередь определяется ценами, представляет собой заколдованный круг.

Бем-Баверк предвидел это возражение и попытался доказать* что никакого логического круга в теории предельной полезности нет. Он указывает, что субъективные оценки определяются ценами только тогда, когда на рынке существует совершенно определенная цена, с которой вынужден считаться покупатель. Последний, отправляясь на рынок, исходит из существования определенных цен и на этом основании строит свои оценки. Но цена может колебаться на рынке под влиянием рыночной борьбы покупателей и продавцов. В этом случае выступает на сцену предельная полезность, которая определяет верхний предел движения цеп для покупателя. «При подобных обстоятельствах,— указывает Бем-Баверк,— руководствуясь правилом „лучше заключить меновую сделку с меньшей выгодой, нежели совсем не заключать", человек согласится скорее дать за вещь всякую цену, которая еще не достигает высоты непосредственной предельной пользы, чем отказаться от покупки совершенно» 54. Основная идея Бем-Баверка заключается в том, что субъективные оценки не зависят от цен там, где цена на данный товар еще не установлена. Способ оценки на основании цен «будет нерационален и нецелесообразен только в одном с л у ча е,—и м е н н о тогда, когда мне приходится иметь дело с рынком, на котором устанавливается самая рыночнаяцена на зимнее пальто»55. Таким образом, предельная полезность, по учению автора, выполняет свое основное назначение как фактор, определяющий максимальные цены, предлагаемые покупателем, или цены спроса.

Субъективная оценка выступает как верхний предел повышения цены, как та наивысшая цена, при которой покупателю безразлично, купить или не купить данный товар. С точки зрения продавца, субъективная оценка представляет собой самую низшую цену, которую он еще согласен получить за свой товар. Субъективная оценка представляет собой границу экономической целесообразности данной сделки, причем эта граница рассматривается преимущественно с точки зрения покупателя. Иными словами, субъективная оценка для покупателя есть максимальная цена, которую он может уплатить за данный товар.

Любопытно отметить, что целый ряд видных представителей субъективной школы ставит знак равенства между понятием полезности и максимальной цены. Маршалл определяет полезность товара как такую цену, при которой покупателю безразлично, купить или не купить данный товар. Кассель совершенно определенно отмечает, что потребительная ценность в теоретической экономии означает наивысшую цену, которую индивид предлагает за товар 56. Достаточно обратиться к рассмотрению всех схем Бем-Баверка, чтобы убедиться в том, что субъективные оценки фигурируют в роли максимальных цен или эквивалентных цен. Так, для первого покупателя пределом повышения цепы за лошадь является 300 флоринов; для второго покупателя — 280 флоринов и т. д. Субъективные оценки выступают в роли пределов, внутри которых устанавливается цена.

Если принять эту трактовку субъективной оценки, то встает затем вопрос о факторах, регулирующих уровень этих субъективных оценок. Очевидно, что последние прежде всего зависят от имущественного состояния покупателя, от наличия у него денежных средств и вообще ценностных сумм. Эквивалентная цена, таким образом, представляет функцию платежной способности покупателя и, следовательно, находится в зависимости от ряда ценностных элементов, например от доходов покупателя, от цен товаров, которые он производит, и т. д. С другой стороны, при данной покупательной способности максимум повышения цен на данный товар находится в зависимости от цен других товаров. В особенности это имеет место для предметов роскоши или вообще предметов, удовлетворяющих менее настоятельные потребности; цены на эти предметы находятся в тесной зависимости от цен на предметы первой необходимости. По замечанию Пихно, «так как необходимые потребности могут в случае нужды вытеснить все остальные, то платежная способность для покупки предметов первой необходимости определяется размером всего дохода или капитала покупщика, следовательно, совпадает с общей платежной способностью. Платежная способность для покупки, всех остальных годностей (т. е. предметов комфорта и роскоши) определяется остатком от дохода или капитала за удовлетворением необходимых потребностей,— следовательно, она всегда остается специальной. Колебания первой платежной способности зависят только от колебания доходов и капиталов покупщика, второй — от этой причины и вместе с тем от размера средств, затрачиваемых на предметы первой необходимости, т. е. от колебания цен на эти предметы» 57. Поэтому при такой интерпретации понятия «предельная полезность» нельзя говорить об ее эмансипации от влияния цен.

По утверждению Энглендера, уровень максимальных цен определяется по принципу остатка. Из всей суммы денежных средств, имеющейся в распоряжении данного субъекта, последний вычитывает сумму цен всех товаров, удовлетворяющий более настоятельные потребности, чем данная, и остаток равен максимальной цене за данный товар. Так, если доход равен 2000 марок, а ценность питания, жилища и одежды равна 1950, то максимальная цена за книгу составит 50 марок 58. Мы не будем останавливаться на критике теории Энглендера, но мы не можем не согласиться с основным выводом последнего, что максимальные цены зависят не только от характера потребностей, но и от общей платежной способности покупателя и цен других товаров 59.

В связи с этим возникает вопрос, можно ли вообще ставить знак равенства между предельной полезностью и максимальной ценой, может ли вообще полезность какого-нибудь блага выражаться в денежной форме. Австрийцы обычно оперируют такими примерами, что предельная полезность данного товара равна 80 флоринам, 100 флоринам и т. д. Каким образом может вообще совершиться скачок от полезности к цене? Промежуточным звеном в этом процессе является субъективная ценность денег. Положение, что полезность данного пальто равна 40 флоринам, в трактовке австрийцев означает, что полезность данного пальто равна полезности 40 флоринов. Но чем определяется полезность или субъективная ценность денег? Ведь деньги как таковые не удовлетворяют непосредственно наших потребностей; значение денег для отдельного субъекта состоит в том, что они являются орудием обращения, что они позволяют данному субъекту получать при помощи меновых процессов необходимые ему товары. Отсюда австрийцы делают тот вывод, что субъективная ценность денег определяется предельной полезностью тех товаров, которые могут быть куплены на денежную единицу. Как указывает Визер, ценность денег определяется «антиципированной потребительной ценностью предметов, которые можно на них приобрести». Но очевидно, что количество товаров, которые могут быть приобретены на деньги, зависит от существующего уровня цен всех товаров. Потребительная ценность денег в этом смысле должна изменяться с каждым изменением уровня цен. В этом отношении полезность денег радикально отличается от полезности всех остальных товаров, которая непосредственно не зависит от цен. Полезность данного килограмма хлеба не зависит от того, высока или низка цена на хлеб. Но полезность денег получает свою количественную определенность только тогда, когда установились цены на все товары. Отсюда следует, что переход от предельной полезности к максимальным ценам спроса возможен лишь тогда, когда известна полезность денег, а последняя может быть установлена только тогда, когда известны цены всех товаров. Совершенно очевидно, что от полезности товаров, рассматриваемой вне связи с ценами, никоим образом нельзя перескочить к максимальным ценам спроса и, следовательно, нельзя приступить к объяснению ценообразования.

Попытка вывести величину максимальной цены из соотношения полезностей покупаемого товара и эквивалента имеет смысл лишь в условиях хозяйства, не знающего денег, т. е. в условиях примитивного обмена. Тенденция перенести принципы, регулирующие условия ценообразования (вернее образования меновых соотношений), из безденежного в денежное хозяйство играет очень важную роль в общей теоретической системе австрийской школы. Мы не будем останавливаться на решении вопроса, насколько применима теория австрийцев к условиям примитивного обмена (поскольку вопрос о законах примитивного обмена совершенно не разработан). Отметим лишь ту роль, которую играет у Бем- Баверка бегство из царства развитого хозяйства в область примитивного обмена. Это бегство связано с попыткой эмансипации субъективных оценок от всякой зависимости от рыночных и ценностных факторов.

Теория цены Бем-Баверка дает схему примитивного обмена. На рынок выступают отдельные покупатели и продавцы со своими субъективными оценками. Цена впервые возникает в данном акте борьбы между отдельными участниками обмена, вне всякой зависимости от прежде существовавших цен. Каждый участник обмена учитывает в первую голову свои субъективные оценки. Он ничего не знает о существующей системе рыночных цен. Он следует только голосу своих желаний и, натыкаясь на сопротивление других участников обмена, в процессе борьбы устанавливает цену. Таким образом, предполагается, что отдельные участники непосредственно могут воздействовать па рыночные цены. Такая концепция, конечно, не отражает реального положения в условиях развитого хозяйства, где покупатели и продавцы не могут непосредственно влиять на рыночные цены. В действительности покупатель и продавец должны исходить из учета существующих цен и строить свои планы применительно к этим ценам. Благодаря этой зависимости от существующих цен в систему факторов, определяющих субъективные решения участников обмена, неизбежно включаются факторы, имеющие ценностный характер. Попытка дедуцирования рыночных цен только из субъективных оценок возможна лишь за счет игнорирования зависимости участников обращения от системы рыночных цен, т. е. за счет замены развитого обмена примитивным.

Между тем преемственность цен, имеющая место в товарном хозяйстве, является столь очевидной, что она признается целым рядом экономистов, близко стоящих к австрийцам, например Нейманом 60, который впервые установил различие между субъективной и объективной ценностью. На преемственность цен указывает также Цукеркандль 61.

Картина примитивного обмена дополняется новой чертой — признанием того, что покупателя прежде всего интересует полезность того товара, который он покупает, и что товар, поступающий в продажу, имеет самостоятельную полезность. Иными словами, наш автор предполагает примитивный обмен излишками. Для развитого капиталистического хозяйства Бем-Баверк вынужден был признать, что. субъективные оценки продавца являются столь незначительными, что от них можно абстрагироваться. Решающую роль играют субъективные оценки покупателя. Цена определяется предельной полезностью предельного покупателя.

Мы видели, что теория цены Бем-Баверка предполагает следующие предпосылки: а) количество товаров на рынке является фиксированным; б) рыночная цена устанавливается непосредственно в данном акте рыночной борьбы, независимо от прежде существовавших цен; в) решающую роль играют максимальные цены для покупателя и минимальные цены для продавца, т. е. price equivalents (эквивалентные цены), по терминологии Вите- кера; г) эти максимальные и минимальные цены выводятся из соотношения полезностей, что в свою очередь предполагает отсутствие развитого обмена и в первую голову отсутствие денег.

Для того чтобы дать полную характеристику всех предпосылок Бем-Баверка, необходимо учесть еще одно обстоятельство.

Бем-Баверк совершенно не ставит вопроса о том, чем определяется величина индивидуального спроса. Он исходит из того, что каждый покупатель дредъявляет спрос лишь на одну лошадь, независимо от того, какая цена установится на рынке. Иными словами, величина спроса (как и предложения) имеет фиксированный характер. При этих условиях проблема определения цены чрезвычайно упрощается. Предположим, что субъект А желает купить лошадь и согласеп уплатить не более X денежных единиц. Субъект В желает продать лошадь и согласен получить не меньше Y денежных единиц. В этом случае цена устанавливается в какой-то точке, лежащей между X и Г, и се можно рассматривать, как равнодействующую субъективных оценок обоих участников обмена. Цена при этих искусственных предпосылках непосредственно определяется субъективными оценками. Вопрос значительно усложняется, если предположить, что величина спроса и предложения является переменной. Тогда встает вопрос о факторах, регулирующих не только интенсивность спроса (выражающихся в максимальных «ценах спроса», которые согласен уплатить покупатель), но и величину спроса. Тогда встает роковой для всякой теории спроса вопрос: не зависит ли величина спроса и предложения от существующей цены. Этот вопрос Бем-Баверк обходит благодаря тому, что он слишком унрощает проблему.

Процесс ценообразования можно представить двояко: а) отдельный участник обмена не может оказать влияния на цену; цена дана и имеет совершенно определенную величину. Каждый участник обмена исходит из данной цены и все свои расчеты строит, приспосабливаясь к существующей системе цен. Этот процесс приспособления выражается в том, что каждый участник обмена изменяет свой спрос и предложение в зависимости от цены. Для этого случая, соответствующего развитому обмену, вообще нельзя говорить о цене как о равнодействующей субъективных оценок, ибо последние определяются ценами; б) можно предположить случай, что нет определенной системы цен, что уровень цен изменяется в каждом отдельном акте рыночной борьбы, в зависимости от соотношения сил обоих участников обмена. В этом случае, соответствующем примитивным условиям обмена, участники обмена стараются непосредственно повлиять на уровень цен. Нужно, однако, отметить, что и для этого случая нельзя предположить величину спроса и предложения фиксированной и равной единице.

м

Предположим совершенно исключительны»» условия. Обмен впервые рождается. Отсутствуют прежние цены на данное благо, которыми могли бы руководствоваться участники обмена. Отсутствует денежное обращение. Обмен происходит лишь между двумя субъектами. Казалось бы, что в этих условиях можно построить совершенно последовательную теорию спроса и предложения и, следовательно, теория Бем-Баверка имеет, хотя и очень узкую,

6 И. Г. Блюмин историческую базу. В самом деле, субъективные оценки выработаны каждым из участников обмена без всякого влияния цен. Для участника А субъективная оценка 1 лошади равна субъективной оценке 100 кг хлеба потому, что полезности даныых единиц равны, безотносительно от того, какое назначение получат данные блага (т. е. будут ли они потреблены нашим субъектом А или проданы). В таком же положении находится и участник В. Следовательно, мы имеем дело с двумя субъективными оценками, которые образовались в условиях натурального хозяйства. Между обоими участниками разыгрывается борьба, в результате которой устанавливается определенная цена. Последняя, следовательно, есть равнодействующая двух субъективных оценок, которые могут рассматриваться как совершенно независимые от цены. Процесс образования цены, следовательно, получает объяснение без всякой ссылки на цены. Субъективные оценки продавца и покупателя (и для двухсторонней конкуренции предельного покупателя и продавца) определяют пределы, в которых может установиться цена. Внутри же этих пределов, как бы они ни были широки или узки, действуют исключительно неэкономические факторы. Поэтому величина цены, которая должна установиться, является неопределенной.

Необходимо, однако, отметить, что и для этого, совершенно гипотетического случая теория Бем-Баверка не может быть признана совершенно свободной от заколдованных кругов. Когда два субъекта, А и В, сталкиваются, у них прежде всего начинается торг по поводу пропорций. Каждый пытается установить наиболее выгодную для себя меновую пропорцию. В зависимости от тех меновых пропорций, которые будут предлагаться со стороны каждого из участников обмена, будет варьировать величина спроса и предложения. Чем ниже или выгоднее будет эта меновая пропорция для А, тем больший спрос он предъявит на благо, принадлежащее

В. Субъективные оценки, если даже признать регулирующую роль полезности, в этих условиях подвергнутся известному влиянию со стороны цен или, вернее, меновых пропорций, которые будут предлагаться в процессе торга. Ведь субъективные оценки, на основании теории австрийцев, определяются предельной полезностью; высота последней находится в зависимости от количества единиц данного блага. А является собственником одного блага; второе благо должно быть куплено, следовательно, величина запаса того блага, которое будет куплено, находится в известной зависимости от меновых пропорций. Даже в условиях наиболее примитивной) обмена, мы имеем факт зависимости спроса и предложения от меновых пропорций.

Если даже допустить, что величины субъективных оценок товара и денег, продавца и покупателя суть величины вполне определенные и независимые от рыночных цен, то в условиях обмена in statu nascendi [в состоянии зарождения] мы имеем дело с двумя

82 т ^

переменными величинами (величиной спроса и предложения), находящимися в известной зависимости от цеп, которые будут предлагаться в процессе торга.

Бем-Баверк значительно упростил проблему. Он предположил, что существует совершенно определенный спрос и предложение. А решил продать только 1 лошадь; точно так же В решил купить не больше одной лошади. Это решение принято без всякого учета меновых пропорций. Если принять эту оговорку, т. е. если признать, что величина спроса и предложения является фиксированной и неизменной, то отпадает вопрос о причинах изменения спроса и предложения. Благодаря этому искусному маневру, Бем-Бавер- ку удалось обойти вопрос о зависимости данного спроса и предложения от меновых пропорций. Но он только обошел все трудности проблем, а не разрешил их. Ведь тот факт, что субъекты А и В решили продать и купить не более одной лошади, должен иметь под собой какую-либо почву. Единственное основание для таких решений можно видеть в том, что А и В исходят из расчета о существовании определенной цены. Такое предположение, конечно, внутренно противоречиво, ибо, с одной стороны, предполагается, что цена устанавливается впервые. Противоречивость этого предположения станет ясной, если наряду с вопросом о величине спроса и предложения лошади мы поставим вопрос о спросе и предложении хлеба. А хочет обменять лошадь на хлеб; ему нужен хлеб в определенном количестве. Если допустить, что величина спроса на лошадь фиксированная, то необходимо было бы это признать и для хлеба. Очевидно, что при этом предположении о фиксирован- ности спроса на оба товара задача установления определенной цены окажется неразрешимой.

Поэтому предположение Бем-Баверка необходимо отбросить. Нужно допустить, что А и В решили обменять хлеб на лошадей. Количество пудов хлеба и лошадей, которые будут обменены, не фиксировано нашими участниками обмена. В зависимости от тех меновых пропорций, которые будут предлагаться в процессе обмена, наши участники обмена будут менять свой спрос и свое предложение. Здесь происходят два процесса. С одной стороны, А и В пытаются воздействовать на образование цены путем изменения спроса и предложения. Так, например, А предлагает по цене 75 кг купить одну лошадь, по цене 50 кг — две лошади и т. д. Окончательная цена, по которой будут куплены и проданы блага, зависит от спроса и предложения. Но, с другой стороны, сама величина спроса и предложения будет зависеть от тех меновых пропорций, которые будут намечаться. В процессе рыночной борьбы установится та цена, для которой величины спроса и предложения будут равны. Наличие этих двух процессов, имеющих противоположный характер, показывает, что и для случая обмена in statu nascendi теория спроса и предложения дает объяснение, которое вращается б порочном кругу. Последнее обстоятельство не является случайным. Источник порочных кругов в теории спроса и предложения заключается в том, что она пытается объяснить социальный феномен — цену — из столкновения индивидуальных элементов. Закон спроса и предложения по существу выражает факт конкуренции между покупателями и продавцами, вообще между непосредственными участниками обмена.

Но индивиды, участвующие в акте обмена, не изолированные субъекты. Они подвергаются влиянию всех социально-экономических факторов, которые имеют место в пределах последнего. Эта обусловленность психики индивида и его действий социально- экономическими факторами выражается в том, что спрос и предложение находятся в известной зависимости от цен. Последняя форма зависимости проявляется тем сильнее, чем более развиты меновые связи, чем ярче выражен товарный характер народного хозяйства.

В условиях развитою обмена, особенно в капиталистическом обществе, законы предложения складываются совершенно по-иному. Разве фабрикант автомобилей исходит из того, насколько ему нужен сбываемый автомобиль? Ясно, что это бессмыслица. Рассуждать подобным образом — значит допустить, что фирма, продающая похоронные принадлежности, исходит из того, насколько они нужны ей для собственных надобностей, а потом сбывает излишки.

Этот абсурдный вывод отражает неправильное понимание того обмена, который имеет место в развитом товарном производстве.

Подобную ошибку отмечал еще Маркс, критикуя писателя XVIII в. Кондильяка. Маркс писал в 1-й главе I тома «Капитала», что Кондильяк не только смешивает потребительную стоимость и меновую стоимость, но с чисто детской наивностью подменивает общество с развитым товарным производством таким строем, при котором производитель сам создает средства своего существования и пускает в обмен их избыток после удовлетворения собственных потребностей.

Конечно, в отношении представителей австрийской школы нельзя сказать, что они проявляют детскую наивность. Тут речь идет о сознательном искажении фактов для достижения определенных целей. Но, может быть, можно сказать, что теория предельной полезности объясняет поведение покупателей?

Некоторые буржуазные экономисты пытались доказать, что эта теория имеет ограниченное применение; если она и не объясняет предложения товаров, то якобы объясняет динамику спроса. В действительности эта теория не объясняет и спроса. Для рынка имеет значение не абсолютный спрос людей, а платежеспособный. Последний же определяется покупательной силой данного лица, зависящей от его доходов. Например, покупательная сила рабочих зависит от заработной нлаты, которая подчиняется определенным экономическим законам.

Очевидно, что теория предельной полезности неприменима даже для объяснения спроса. Один критик справедливо заметил, что правильно было бы говорить не о предельной полезности, а о беспредельной бесполезности этой теории.

Основное исходное положение этой теории состоит в том, что объективная или рыночная ценность определяется субъективной ценностью.

Совершенно очевидно, что в действительности не цены определяются субъективными оценками, а наоборот, субъективные оценки определяются ценами. В самом деле, мы ценим товар тем выше, чем большую стоимость и цену он имеет. В нормальных условиях воспроизводства мы можем получить другой предмет, если, скажем, потеряли нужную вещь; можем купить другой экземпляр такого же товара, затратив определенную денежную сумму. Значит в действительности субъективные оценки имеют производный характер. Не они определяют цены, а сами определяются ценами.

В силу этого Бем-Баверк часто впадает в порочный заколдованный круг. Он исходит из субъективных оценок, но в то же время в ряде случаев вынужден допустить, что сама субъективная ценность определяется ценой. В конечном счете получается, что цена определяется ценой. 2.