ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ГОССЕНА .

До сих пор Госсен занимался исключительно анализом индивидуальной экономики. Поэтому теоретико-экономическое значение* всех этих результатов пичтожно. Если бы Госсен ограничился этими формулами, то его учение потеряло бы всякий интерес для истории теоретической экономии.

Госсен отмечает три метода достижения максимума полезности. Первоначально он рассматривает изолированное потребительское- хозяйство:* В этих условиях единственное средство осуществления максимума — наиболее рациональное распределение потребления между отдельными продуктами. Условием рационального потребления является соблюдение так называемого второго закона. Затем он переходит к рассмотрению производительного изолированного хозяйства. Тут на сцену выступают новые методы, выражающиеся в установлении равновесия между полезностью и усталостью. Но между этими двумя методами существует противоречие, и тут на помощь приходит обмен. Теория обмена, теория цен Госсена есть новая модификация закона максимальной полезности. В данном пункте можно наметить своеобразную аналогию между развитием госсеновской теории и гегелевской триадой. Дело в том,, что оба метода увеличепия общей суммы полезности: путем усиления разнообразия потребления и увеличения производительности труда,— вступают в противоречие друг с другом. Изолированный производитель может усилить (разнообразие своего потребления лишь путем изменения характера производства. Но производство одним субъектом значительного количества разнообразнейших благ возможно лишь при очень низком уровне производительности труда. Рост производительности труда связан с развитием специализации.

Это противоречие выражено у Госсена: «В то время как необходимость изготовления по частям различных средств удовлетворения обусловливает распылеппе трудовых усилий между всеми этими различными средствами, необходимость возможного повышепия ловкости и возможного уменьшения нужной затраты труда требует, как известно, чтобы человек ограничивал свою деятельность изготовлением возможно меньшего круга различных предметов и в то же время изготовлял гораздо большие их массы, чем в каких он нуждается сам для удовлетворения своих потребностей разумным образом» 586.

Указанное выше противоречие снимается, по мнению Госсена, в обмене, который, с одной стороны, предполагает известный уровень специализации, т. е. определенный уровень производительности труда, а с другой стороны, делает возможным для каждого субъекта потребление разнообразнейших продуктов.

Отдельные производители могут посвятить себя специальным работам и в то же время ^d пользоваться всеми продуктами '. общественного производства.

Рис. 23 «Таким образом,—говорит Гос

сен,— получается, что в дальнейшем, в большинстве случаев путем простого обмена известных предметов, даже если они в процессе обмена * не претерпевают никаких изменений, можно повлиять на чрезвычайное увеличение ценности» 587.

Это он иллюстрирует следующей диаграммой (рис. 23). Верхг няя фигура представляет величину ценности I предмета для лица А. Как видно из чертежа, ab будет иметь ценность, равную аЬс\ остальная часть запаса не будет иметь никакой ценности.

— Нижняя фигура а\С\Ъ\ изображает величину полезности второго объекта (//) для лица В. Отрезок bd предмета / для лица А

совершенно бесполезен, но для лица В имеет такую же полезность, как отрезок а\Ь\у т.

Апология Госсеном обмена вытекает из смешения разделения труда и обмена. Разделение труда есть необходимая основа обмена. Там, где отсутствует разделение труда, невозможно существование обмена. Но из этого совершенно бесспорного изложения нельзя сдедать обратный вывод о том, что существование разделения труда всегда предполагает наличие обмена.

Для того чтобы разрешать указанное выше противоречие, у Госсена не было никакой надобности переходить к рассмотрению менового хозяйства. Он мог бы остаться на почве натурального производства. ^4*7/ ви 77# і с AI 77 к п 4 *7 / Впрочем, метод исследования Госсена, его попытка найти обоснование принципа максимальной полезности в анализе обмена получает определенный смысл, если учесть основную и важнейшую особенность теории Госсена, которая заключается в смешении организованного и неорганизованного хозяйств. Эту особенность гос- сеновской теории мы выясним при дальнейшем изложении последней.

Рис. 24

В рассмотренном выше случае оба производителя обмениваются лишь теми излишками, которые для них никакой полезности не представляют. Благодаря этому они оба оказываются в выигрыше. Но дальше встает вопрос: ограничатся ли А и Б только обменом совершенно ненужных им излишков или же обмен будет продолжаться дальше. И в связи с этим возникает другой вопрос: где должна быть граница обмена, в какой точке приостановка обмена дала бы максимальную сумму полезности для обоих товаропроизводителей.

На этот вопрос Госсен отвечает при помощи следующей графической иллюстрации (рис.

Предположим, что имеются два товара — І я II я два участника обмена — А и Б. А является собственником первого товара; полезность последнего для А может быть изображена в виде треугольника аЬс. А предъявляет спрос на II товар, принадлежащий Б. Полезность II товара для А может быть изображена в виде треугольника азЬзСг. В является собственникам II товара. Полезность последнего для В выражается треугольником а\Ъ\С\\ В предъявляет спрос на товар /, полезность которого равна аФгС2.

Таковы условия задачи. Требуется определить, какое количество обоих товаров будет обменено и по какой цене.

Госсен предполагает, что первоначально обмениваются оба товара в равной пропорции, т. е. п единиц товара 1 обмениваются на п единиц 11 товара. Проще, Госсей предполагает, что цены обоих товаров равны.

Предположим, что обмен происходит небольшими частями. Из фигуры 1 видно, что полезность ab-й единицы для А равна 0; следовательно, вся остальная часть запаса этого товара, которая выра жается отрезком bd, тоже имеет нулевую полезность. Точно так же нулевую полезность имеет отрезок b\d\ для второго субъекта В. Если bd=b\d\ и цена обоих товаров равна, то bd будет обменено на bid|. Предположим, что b\d\ = a3n3. Полезность этого количества, как видно из фигуры IV, равна а3с3р3п3. Эта полезность для А представляет чистый выигрыш, ибо полезность bd равна для А нулю. Точно так же предположим, что bd=a3n2. Следовательно, субъект В получит в результате обмена чистое приращение полезности, равное трапеции агСгрг^г. Общее увеличение полезности для ВСЄХ учаСТНИКОВ В Обмене раВНО а3С3р3П3 + СІ2С2Р2П2-

Но обмен на этом не остановится. Если А будет продолжать обмен, то при этом ему придется уступать уже те части запаса его товара, которые представляют некоторую полезность, но взамен он будет получать части эапаса II, имеющие, может быть, еще большую полезность. Очевидно, обмен будет выгодным для А до тех пор, пока увеличение полезности за счет покупки товара 11 будет превышать уменьшение полезности за счет продажи товара II. Из чертежа видно, что если А уступит 6/ своего товара (1) за п313 другого товара (II), то он потеряет полезность, равную Л bfg, и получит полезность, равную трапеции — п3р313т3; выигрыш, очевидно, больше проигрыша. Эту разность легко вычислить, если у основания п313 построим треугольник, равный Лfbg.

Но А этим не ограничится. Он будет продолжать обмен до тех пор, пока последний ему все же будет давать выигрыш, как бы последний йи был незначителен. Обмен станет невыгодным лишь в тот момент, когда полезность получаемого товара (II) будет меньше полезности отдаваемого (I). Между этими двумя положениями, очевидно, должен находиться такой пункт, для которого предельные полезности товара 1 ж 11 будут для А равны. Здесь и пролегает граница наиболее выгодного обмена.

«Если взаимно обмениваются одинаковые количества, то обмен остается выгодным для А до тех пор, пока ценности последних атомов обоих предметов, ставших собственностью А, станут равными» 71.

Эту величину наиболее выгодного предложения товара I и, следовательно, наиболее выгодного спроса на товар 11, с точки зрения

А «очень легко определить. Предельная точка обмена устанавливается по тому, что по мере увеличения предложения товара I запас последнего, имеющийся в распоряжении А у сокращается и, следовательно, растет полезность отдельных единиц данного товара. С другой стороны, запас II товара по мере увеличения спроса растет, и, следовательно, полезность отдельных единиц II товара убывает. Таким образом, в результате обмена изменение полезности обоих товаров подчиняется противоположным законам: возрастающей и убывающей полезности. Графически эти противоположные тенденции выражаются в виде линий сзЬз и ri3t2. Точка пересечения этих линий кз есть искомая точка. ^Ей соответствует абсцисса азкзу которая выражает оптимальную величину предъявленного А спроса на II товар, т. е. такую величину, которая гарантирует максимум полезности.

Но из того, что данный предел обмена наиболее выгодный для А, не значит, что такой предел установится. Ведь обмен есть акт двусторонний, следовательно, он определяется волей и желаниями по крайней мере двух участвующих субъектов — А и В. Обмен мог установиться на точке Аз только в том случае, если бы эта граница была одновременно наиболее выгодной и для второго лица — В. Такое совпадение, однако, может очень редко иметь место. Ведь психологическая школа имеет дело с индивидуальными оценками, рассматриваемыми как таковые, вне их связи с обществом. Момент индивидуального различия выступает на передний план. Полное совпадение вкусов, желаний, потребностей, их интенсивностей и т. д., хотя теоретически и мыслимо, для психологической школы является совершенно исключительным, не имеющим большого значения случаем.

Как же быть в том случае, если границы наиболее выгодного обмена не совпадают для А и В, и где же тогда установится обмен? Когда В уступит b\f\y он взамен получит *12/2; уступая полезность равную Д b\f\g\, он получает полезность, равную трапеции т2тт2р2у т. е. выигрывает полезность, равную трапеции п2гт2р2. Обмен для В будет выгоден до того момента, как прямые c2b2 п n2g2 (равная по направлению прямой С161) пересекутся, т. е. до точки g2 (вернее /2), дальше отстоящей от начала обмена, чем точка А3 (наиболее выгодный пункт обмена для лица А). Здесь как будто обнаруживается антагонизм между двумя товаропроизводителями: А заинтересован в приостановке обмена, В — в его продолжении. Кто победит и какими средствами? На это Госсен отвечает так: «Именно чрезвычайные преимущества, возникающие для В при дальнейшем продолжении такового, создают для него возможность выровнять ущерб, который получил бы от этого А у тем, что он последнему отдает количественно больше, чем получит сам»72. Например, допустим; что А дает В,

лГ.- •

72 Н. Н. Goss е п. Entwicklung..., S. 84. м....с.. »* кроме db = азЛз» ©Щ0 hi = A3S1, так что полезность последнего = = Ihkm. Если бы А за это получил равное количество товара II — A3S1, то он от такого обмена не выиграл бы, а потерял полезность, равную треугольнику k^tiui (ибо ?3*2^2 = АзЗі^Аз — — к^щкз). Но этот убыток будет компенсироваться, если В даст больше товаров в обмен, например Аз/з» так что добавочная полезность SifsgsUi будет = АкзЬщ. В тоже может продолжать этот обмен с выгодой, ибо он теряет массу Аз^з = f\l\ = l2t\, имеющую полезность l\fg\m\ = l2rtt\9 получает же М, имеющую полезность l2h2k2m\\ т. е. он выигрывает, поскольку rsk2m2 больше habits. В таком случае обмен может быть выгодным для В и выгодным (или, во всяком случав, не невыгодным) для А. Обмен тогда приостановится, когда В не будет заинтересован в компенсации А. Это произойдет тогда, когда одинаковые части запаса товара 1 будут представлять одинаковую предельную полезность для А и В; то же по отношению к товару II. Отсюда вытекает следующее правило: «Каждый из обоих предметов после обмена должен распределяться между А и В таким образом, чтобы последний атом каждого из них доставил каждому одинакового размера ценность»588.

Вальрас в своих «Элементах чистой политической экономии» полученные Госсеном результаты выражает в виде следующих формул. Обозначим запас I товара через qa; запас II — через qb\ проданную часть товара I через dfl; проданную часть II товара — через db; тогда непроданная часть товара I будет равна qa — da] непроданная часть II товара qt — d*; предельную полезность можно рассматривать как функцию количеств. Пусть фв, 1*{0а — da) будет предельная полезность I товара для А; фа,2 (da) — продельная полезность I товара для В; <рь,\ (db) — предельная полезность II товара для А; ф&,2Ґ0& — db) — предельная полезность II товара для В.

Тогда вывод Госсена можно будет аналитически так выразить:

Фа.1 (?. ~da)= Фа.* Ю Фьд W = Фь.* (Яь ~ d>)

Госсен не ограничивается этим выводом. Он пытается его обобщить. Он пытается установить, что всякого рода обмен, сколько бы лиц в нем пи участвовало, всегда должен привести к аналогичным результатам. Общий вывод Госсена гласит: «Дабы в результате обмена возникла максимальная ценность, после обмена каждый отдельный предмет должен оказаться распределенным между всеми таким образом, чтобы последний атом каждого предмета, полученный каждым, доставил бы ему такую же полезность, как последний атом того же предмета всякому другому»589.

I

/

I

і При рассмотрении теории цен Госсена нам прежде всего бросается в глаза следующий методологический порок. Первоначально он рассматривает случай, когда существует постоянная и неизменная цена. Задача Госсена сводится в данном случае лишь к установлению оптимального размера, при данной величине цены, предложения и спроса. Затем наш автор, убедившись в невозможности согласовать спрос одного лица и предложение другого, вводит предпосылку о переменных ценах. Но этим самым меняются коренным образом условия проблемы.

Вопрос об оптимальной величине спроса подменяется вопросом об оптимальных ценах.

В конце госсеновского анализа на сцену неожиданно выступает, как deus ex machina (боги неожиданно появлялись на сцене в античных театрах и разрешали запутанные вопросы), изменение цен, которое берется преодолеть затруднение, смутившее Госсена. Затруднение заключается в том, что условия наиболее выгодного обмена не аналогичны для отдельных товаропроизводителей. Тут на выручку приходит возможность изменения цен, или меновых пропорций. Благодаря этому спасительному появлению возможности изменения цеп конфликт между товаропроизводителями оказывается улаженным, и все остаются довольными ходом вещей: товаропроизводители получают максимальную полезность, а Госсен — подтверждение своей формулы. Если мы внимательно просмотрим ход рассуждения Госсена, то должны будем констатировать, что у него в процессе анализа происходит трансформация важнейших категорий, с которыми он оперирует. Первоначально цены у него имеют совершенно неопределенный характер, затем они получают определенность; первоначально у него фигурируют постоянные цены; затем эти последние заменяются переменными ценами. Эта трансформация понятий резко меняет все условия проблемы. Неизменные цены (конечно, речь идет не об абсолютной неизменности, а о неизменности в процессе данного акта обмена данпого периода) предполагают, что товаропроизводители считаются с этими ценами как с данными, фиксированными величинами. Это в свою очередь предполагает, что наш товаропроизводитель не в состоянии повлиять на цены, ибо последние даны ему, последние не зависят от его произвола; он приспособляется лишь к этим ценам. Неизменность цен в процессе обмена свидетельствует о весьма высоком уровне товарного производства, о существовании рынка, на котором устанавливается единая цена, независимая от субъективных оценок отдельных товаропроизводителей. Это свидетельствует о том, что обмен стал систематическим и массовым явлением (мы в данном случае отвлекаемся от монополии) .

Первичный обмен характеризуется отсутствием общественных регуляторов цены. Поэтому здесь решающую роль играет закон спроса и предложения. Меновые пропорции отдельных товаров,, или, вернее, благ, могут колебаться в весьма широких пределах, поскольку нет регулярных общественных процессов, которые противодействовали бы всякому сильному повышению или попижению цены. Отдельные производители находятся в положении, близко напоминающем монополию, поскольку они могут варьировать запасы благ, поступающих в обмен. Для этого случая цены могут рассматриваться как переменные величины (в процессе самого акта обмена двух лиц). Этот случай имел в виду Госсен, когда он предположил, что участники обмена могут изменить цены по своему желанию. Но, сделав это предположение, Госсен лишил всякой теоретической ценности весь свой предыдущий экономический анализ. Он исходил из принципа максимума полезности. Сущность наиболее рационального построения потребления заключается в том, что каждый потребитель, ориентируясь на существующие цены и учитывая изменение полезности отдельных благ, так распределяет свое потребление между отдельными благами, чтобы получилась максимальная полезность. Но сама возможность рационального распределения требует наличия устойчивых цен. В противном случае отпадает основа этого рационального распределения, ибо в момент покупки намеченных благ может произойти изменение цен, которое нарушит весь сложившийся план. При этих условиях рациональное распределение потребительских благ оказывается идеалом, весьма далеко отстоящим от действительности, t Таким образом, тот прием, при помощи которого Госсен пытается спасти идею реализации максимума полезности для обоих участников обмена, противоречит самой возможности осуществления этого максимума, опровергает, отрицает эту возможность. Из огня Госсен попал в полымя. В этой неудаче Госсена пет ничего неожиданного. Он поставил себе совершенно невозможную задачу: установить мир и согласие там, где царит ожесточенная борьба. Он попытался перенести принцип максимума полезности из области натурального хозяйства и индивидуального потребления, где, по его мнению, этот принцип проявляется в своем чистом виде, непосредственно в область обмена. Он пытается рационализировать товарное производство, подчинив все рыночные процессы определенным нормам, находящимся в трогательном единогласии с рациональными принципами планового хозяйства. Очевидно, что эта совершенно безнадежная затея должна была привести к целому ряду натяжек, неверных выводов и внутренне противоречивых положений.

Методологическая ошибка Госсена вытекает из того, что у него фактически имеются две теории цены. Дуализм теории цены можно обнаружить и у позднейших экономистов-математиков (Джевонса и Вальраса).

У Госсена эти две теории переплетаются настолько явно, что их легко расчленить.

С одной стороны, Госсен выдвигает то положение, что рыночные цены должны гарантировать максимальную полезность всем участникам обмена.

Весьма важное значение для характеристики теории Госсена имеет его постановка вопроса. Он ставит проблему определения цены следующим образом: «...как устроить обмен, чтобы получить наибольшую ценность?» 75. Как мы видели раньше, понятия ценности и полезности совпадают у нашего автора. Очевидно, что в данном случае речь идет о наибольшей полезности с точки зрения не одного, а всех участников обмена. Иными словами речь идет о наибольшей общественной полезности, которая должна получиться в результате обмена. Госсен навязывает обмену совершенно определенные условия. Обмен, по его мнению, должен привести к наиболее рациональному распределению продуктов между отдельными участниками обмена. Результаты меновых процессов и организованного распределения обществом, которое ставит своей задачей достижение максимума полезности, по мнению Госсена, совпадают. В одном месте Госсен совершенно определенно заявляет: «То, что социалисты и коммунисты считают высшей и конечной целью своих стремлений, в совершенстве достигается здесь совокупным действием естественных сил. Ибо не один или несколько человек, ограниченный человеческий интеллект которых может, как правило, временами вести к ложному заключению, будут судить об оценке заслуги каждого в отдельности, как того хотят социалисты и коммунисты. Все человечество в своей совокупности выносит здесь свое суждение»76. Госсен, таким образом, вкладывает в понятие цен особое содержание. Он рассматривает цены как показатель наиболее рационального распределения продуктов между отдельными участниками обмена.

В основе этой теории лежит серьезная социологическая ошибка. Госсен рационализирует товарное хозяйство, приписывает последнему такую планомерность, которая может иметь место лишь в социалистическом хозяйстве. С этим смешением двух диаметрально противоположных типов хозяйства — организованного и анархического — мы столкнемся при рассмотрении теории Джевонса и Госсена.

В процессе выяснения законов образования цены у Госсена произошла трансформация хозяйственных форм и типов производственных отношений. На эту трансформацию вынужден был обратить внимание такой горячий сторонник Госсена, как Вальрас. Интересна та характеристика, которую Вальрас дает теории обмена Госсена: «...этот обмен есть ...операция, посредством которой удовлетворение потребностей обоих участников обмена (tro- queurs) достигает своего абсолютного максимума, а не только относительного. При этом совершенно не учитывается количество имеющихся (у каждого участника) товаров; иными словами, происходит абстракция от права частной собственности каждого участника обмена на свой товар. Это — коммунистический обмеп, и он может иметь место только благодаря государственной власти, и он приведет к равенству, которое будет одновременно вытекать из равенства потребностей и равенства средств их удовлетворения. Он (обмен) происходит на почве братства. Так, например, отец распределяет двум братьям, находящимся у стола, пищу таким образом, чтобы оба получили одинаковое насыщение» 590.

Вальрас очень метко подметил осповной порок теории Госсена. Последний исходит лишь из общих запасов данных товаров и их полезности для отдельных участников обмена. Он рассматривает простейший случай когда каждое благо имеется лишь у одного участника обмена. Общественные запасы в данном случае совпадают с индивидуальными. Но теоретически можно представить себе более сложный случай, например, когда А или В принадлежит часть другого товара и он желает расширить запас какого-нибудь товара за счет уменьшения запаса другого товара. Если общественные запасы и характер индивидуальных потребностей (кривых полезностей) в этом случае не будут отличаться от предыдущего, то цены, по мнению Госсена, должны будут установиться на прежнем уровпе. Такой вывод неизбежно вытекает из теории цены Госсена. Ибо единственное условие, определяющее уровень цен, по Госсену, заключается в достижении максимальной полезности для всех участников обмена. Последняя зависит только от количества благ и индивидуальных потребностей. Следовательно, при определении индивидуального потребления Госсен совершенно абстрагируется от существующего распределения товаров между отдельными участниками обмена, от их экономической мощи и покупательной способности. Такими принципами индивидуальное потребление регулируется лишь в организованном хозяйстве, притом гармонического типа (по терминологии Туган-Баранов- ского).

В теории цены Госсена имеются, таким образом, элементы, которые фактически приводят к анпулировапию цен как продуктов товарного хозяйства и, следовательно, к аннулированию теории цены. Наряду с этим в теории Госсена имеются совершенно другие элементы, которые сближают его с теоретиками спроса и предложения. Приступая к более детальному изучению механизма образования и изменения цен, Госсен вводит одну весьма важную предпосылку. Он принимает, что в условиях развитого обмена и сущи ствования денежного обращения каждый стремится получить за свои товары наибольшую сумму денег. Иными словами, по собственному признанию нашего автора, в центре внимания участников обмена стоит не потребительная ценность, а меновая ценность товаров. Правда, Госсеп считает нужным подчеркнуть, что между стремлением получить наибольшую сумму денег и тенденцией получения максимальной полезности существует необходимая зависимость. Стремление к получению денег есть лишь средство к достижению конечной цели — увеличения общей суммы полезности. Но он вынужден допустить, что для производителя непосредственное значение имеет меновая ценность и что поэтому производители устремляются в те сферы производства, где можно получить наибольшую выгоду (Gewinn), где продукты труда имеют наибольшую меновую ценность. Отсюда вытекают новые положения теории цены, которые ничего общего пе имеют с учением о достижении максимальной полезности в общественном масштабе.

Процесс образования цен Госсен рисует следующим образом 78. С одной стороны, производители стараются изготовить те товары* которые имеют наиболее высокие цены. В результате данного распределения общественного труда на рынок выпускается определенное количество товаров. С другой стороны, каждый из покупателей на основании установленных выше формул максимума полезностей решает, какое количество каждого из товаров нужно купить. В данном случае принцип максимума полезности играет значительно более скромную роль. Он призван лишь объяснить величину спроса при данной величине доходов и при данных ценах. Эта сторона дела наиболее подробно освещена у Вальраса. Ограничимся пока указанием, что согласно второму закону Госсена (в его последней формулировке или формулировке Лексиса) полезности последних денежных единиц, затраченных на покупку различных товаров, должны быть равны. Эти предельные полезности зависят от количества купленных товаров. Для того чтобы получилось равенство предельных полезностей, различные товары должны быть куплены в определенных количествах. Если известны общая сумма денег, имеющаяся в распоряжении данного субъекта, характер его потребностей и рыночные цены, то можно определить величину спроса.

Таким образом, в каждый данный момент существует опреде-» ленная величина спроса и предложения. Если эти величипы совпадают, то цены остаются неизменными. Но этот случай встречается весьма редко. Благодаря несоответствию величин спроса и предложения происходит изменение цены, которое приводит к установлению равновесия между этими двумя категориями. «Цена каждого предмета устанавливается на таком уровне, при котором вся

производственная масса покупается (eingetauscht wird)» 591. В этой трактовке теория цен Госсена очень близко подходит к теории Вальраса. Последний обрушился на Госсена потому, что он обратил внимание лишь на один из элементов теории нашего автора, который (элемент)- совершенно не связан органически с другими элементами теории того же автора.

«При том способе,— замечает Госсен,— каким устанавливается цена, не обращается совершенно внимания на высоту вознаграждения, причитающегося производителям»592. Госсен в этом выражении подчеркивает ту мысль, что уровень цены непосредственно зависит только от состояния спроса и предложения. Но вознаграждение труда, по терминологии Госсена, весьма различно в зависимости от условий спроса и предложения. Это создает стимулы к передвижению труда из одной сферы производства в другую. В тех •сферах, где наблюдается слишком высокое «вознаграждение труда», происходит прилив труда; наоборот, из тех сфер, где существует слишком низкое вознаграждение, происходит отлив труда, и эти процессы продолжаются до тех пор,-«пока не достигается пропорциональность вознаграждения во всех отраслях производства, какое бы название они ни носили» 593.

Теория цен Госсена разработана очень недостаточно. Госсен ограничивается несколькими отрывочными замечаниями. Неизвестно, какое содержание вкладывал он в понятие «вознаграждение труда». Поэтому его теория может быть истолкована и как трудовая теория ценности, и как теория издержек производства 594. Но во всяком случае этот второй элемент его теории резко отличается от первого, ибо второй элемент его теории не абстрагируется от анархичного характера товарного хозяйства. Второй элемент приближается к обычным трактовкам теории издержек производства. Отсюда можно сделать некоторые выводы о значении Госсена для развития идей субъективизма. Необходимо отметить, что •обычно имеет место переоценка значения Госсена. Последний не дал объяснения законов ценообразования, не разрешил вопроса о факторах, регулирующих уровень издержек производства. Поскольку у Госсена отсутствует определенная и разработанная теория цены, его, строго говоря, нельзя отнести ни к какой школе. Значение Госсена состоит в том лишь, что он дал теорию потребления, которая была затем положена в основу теории цены математиков. Госсен первый дал отчетливую формулировку -законов убывающей полезности и уравнения предельной полезности. Кроме того, у Госсена впервые большую разработку получил принцип максимума полезности. Таким образом, значение Госсена для развития математической школы можно охарактеризовать следующим образом: он дал некоторые элементы экономической теории математиков (преимущественно в области объяснения спроса), которые были собраны в систему Вальрасом и его учениками. Госсен является лишь предтечей, но не основателем математической школы.

Учение о цене как о показателе максимума полезности лежит в основе апологетики Госсеном частнотоварного производства. Установив, что в момент наступления равновесия вознаграждение труда во всех сферах производства должно быть равным, Госсен добавляет, что установление равновесия свидетельствует о достижении максимальной (при данных производственных условиях) полезности. Этот результат Госсен объясняет тем, что в более рента- бедьных сферах существуют более благоприятные условия производства и что при тех же трудовых затратах может быть получено большее количество продуктов, представляющих в общем большую сумму полезности. Следовательно, переход от нерентабельных к рентабельным сферам, который приводит к нивелированию вознаграждение труда во всех производственных сферах, связан, по Госсену, с увеличением общей суммы полезности. Госсен поет настоящий дифирамб процессу нивелирования вознаграждения труда. В момент установления равновесия воцаряется справедливость (ибо каждый получает пропорционально своим заслугам) и достигается наивысшая полезность. «В этот момент,— пишет он,— не только совершеннейшим образом выполняется принцип справедливости, ибо величина вознаграждения всегда соответствует заслуге, но в этот момент вознаграждение точнейшим образом соответствует причиненному отягощению; кроме того, достигается такое положение, при котором в этот момент силами человечества и его знаниями певозможно достигнуть какого-либо повышения жизненного удовлетворения, получаемого всем человечеством» 83.

Итак, с точки зрения Госсена, в частнотоварном обществе в конечном счете устанавливается такое же распределение труда между отдельными сферами производства, какое имело бы место в социалистическом обществе при тех же производственных возможностях и при том же характере потребностей. Социалистическое общество поставило бы своей задачей наиболее рациональное использование своих производственных ресурсов в целях достижения максимума полезности для всего общества. Но этот же результат достигается, по мнению Госсена, благодаря стихийной конкуренции.

Это положение Госсена основано на чистейшем petitio principii (софизм, посылка которого считается правильной без всякого основания). Госсен первоначально ввел в свой анализ предпосылку о том, что рыночные цены гарантируют максимум полезности для всех участников обмена. Эта неверная и произвольная предпосылка привела к отождествлению результатов распределения труда в частнотоварном и социалистическом обществе. Приведенный выше вывод Госсена имел бы некоторый смысл при условии, что спрос равняется абсолютной потребности. Труд переливался бы в те сферы, где существует наибольший спрос. При нашем предположении, что сгцрос исключительно определяется потребностями общества, процесс передвижения труда должен был привести к тому, что наиболее интенсивные потребности удовлетворялись бы в большей степени, чем прежде. Но этот вывод не является случайным. Он вытекает из того, что мы в самом начале экономического анализа отождествили организованное и неорганизованное производство. Мы допустили, что спрос определяется исключительно абсолютными потребностями. Но это положение как раз характерно для натурального хозяйства. Следовательно, наш вывод implicite (запутанно) содержался в первоначальной предпосылке.

В основе вывода Госсена лежит глубоко неверное социологическое представление. Конкретный характер потребления, общая величина потребляемых благ, общая сумма получаемого при этом наслаждения, по мнению нашего автора, зависят лишь от двух моментов, которые имеют надысторический и несоциальный характер: от производственных возможностей и потребностей отдельных индивидов. Какова бы ни была социальная организация данного производства, какие бы принципы ни регулировали данный тип хозяйства, характер потребления, распределение благ между отдельными субъектами остаются неизменными. Отсюда вытекает совершенно неправильный вывод, который принимается всей математической школой, что конкретное содержание пропорциональности между отдельными отраслями производства зависит лишь от производственных ресурсов, уровня техники и характера индивидуальных потребностей. С этой точки зрения при равенстве всех прочих условий (т. е. техники и потребности) в социалистическом обществе должно сложиться такое же распределение труда между отдельными отраслями, как и в капиталистическом обществе. При этом игнорируется влияние социально-экономиче- ской структуры на распределение производительных сил, на структуру индивидуального потребления и т. д. В основе сближения результатов организованного и неорганизованного хозяйства лежит игнорирование особенностей отдельных экономических структур. Безразличие к социально-экономической характеристике данного производства приводит к сближению результатов различных принципов регулирования общественного труда.

Необходимо, однако, сделать некоторые замечания. Госсен считает нужным сделать оговорку, что его вывод о получении максимальной полезности верен лишь при отсутствии некоторых препятствий. Эти препятствия он характеризует как такие, «которые стоят на пути индивидуума при стремлении его, наиболее целесообразным способом, издержать свои деньги и избрать ту отрасль производства, которая сулит ему самому самое высокое вознаграждение* 595. Отсюда можно сделать вывод, что Госсен, в данном случае, имел в виду обычные препятствия для свободной конкуренции, выражающиеся, например, в наличии монополии, государственного регламентирования, правовых ограничений и т. д. Однако на следующей странице Госсен заявляет о необходимости подвергнуть специальному исследованию вопрос о препятствиях к достижению наиболее выгодных производственных сфер. Он устанавливает пять условий, необходимых для реализации его законов наслаждения, для получения максимальной полезности и для установления наиболее справедливого распределения продуктов общественного труда между отдельными членами общества596. Первое условие заключается в том, что образование должно быть доступно всем членам общества. Второе условие состоит в том, что ценность денег, благодаря валютной, главным образом монетной политике, должна, по возможности, оставаться неизменной или изменяться в узких пределах. Это условие необходимо для беспрепятственного хода продаж. Тот, кто продает сегодня товары, должен быть уверен, что деньги через некоторое время, когда он будет производить свои закупки, не потеряют своей ценности. Третьим условием является наличие определенного социально-политического строя. Последний должен гарантировать всем производителям продукты их труда 597. Иными словами, государство должно стоять на страже частной собственности. Четвертое условие состоит в организации государственного кредита для производителей. Государство устраивает ссудную кассу, которая даст возможность всем способным и порядочным людям создавать свои предприятия. Наконец, последнее условие заключается в национализации земли. Вся земля, по мнению Госсена598, должна принадлежать обществу, и последнее сдает в аренду отдельные участки тем, кто согласен платить наиболее высокую* ренту.

Таким образом, Госсен оперирует не с реальным товарным хозяйством, а с идеальным. Госсеновское общество представляет собой реформированное товарное общество. Сущность этих реформ состоит в том, что затрудняется рост социально-экономического неравенства в пределах данного общества. Поэтому оно медленнее эволюционирует в сторону капиталистического производства. Поэтому мелкое производство сохраняет большую устойчивость. С одной стороны, национализация земли задерживает пролетаризацию населения. С другой стороны, государственный кредит усиливает или поддерживает жизнеспособность мелких предпринимателей. Иными словами, мы имеем дело с типичным мелкобуржуазным идеалом производства. По некоторым вопросам можно установить точки соприкосновения между Госсеном и мелкобуржуазными реформаторами, например с Прудоном (по вопросу кредита), с аграрными социалистами, например с Г. Джорджем (по вопросу национализации), и т. д.

Но если даже взять такое идеальное реформированное товарное общество, если предположить наличие такой обетованной страны для всяческих реформаторов, то и в таком случае нельзя будет установить логической зависимости между стихийным регулированием и максимумом общественной полезности. Идеальное товарное хозяйство все же является неорганизованным. И в реформированном, по рецепту Госсена, обществе решающую роль при определении размера отдельных производств играет рынок. На рынке же выступают не абсолютные потребности, а спрос отдельных товаропроизводителей. Сам Госсен в одном месте заявляет, что характер потребностей зависит от индивидуальных доходов. «Круг потребностей каждого человека расширяется настолько, насколько повышается его доход» 88. Наиболее «благоустроенное и справедливое» товарное общество не может устранить экономического неравенства между отдельными его членами. А покупательная способность отдельных товаропроизводителей влияет на платежеспособный спрос, оказывает воздействие на характер производства. Поэтому способ распределения общественного труда между отдельными производствами и вытекающая отсюда величина общей полезности никогда не могут совпасть с методами распределения и общей суммой полезности (при тех же производственных условиях) социалистического общества. Сближение этих обоих типов и идеализация простого (вернее, законсервированного в этой своей форме) товарного хозяйства основано на игнорировании социально-экономических особенностей отдельных хозяйственных форм. Основная причина теоретико-экономических ошибок Госсена в его социологической близорукости и ограниченности его исторического кругозора.