§ 1. Координация экономическойдеятельности как разновидность нарушения антимонопольного законодательства.

С принятием третьего антимонопольного пакета основой квалифика­ции запрета на координацию экономической деятельности стали п. 14 ст. 4 и ч. 5 ст. 11 ЗоЗК. Координация экономической деятельности - согласование действий хозяйствующих субъектов третьим лицом, не входящим в одну группу лиц ни с одним из таких хозяйствующих субъектов.

При этом законодатель подчеркивает, что не являются координацией экономической деятельности действия хозяйствующих субъектов, осу­ществляемые в рамках «вертикальных» соглашений. В качестве примеров действий, которые по своему характеру являются координацией экономиче­ской деятельности, Д. Петров выделяет «такие действия, как публичные заявления о возможном росте цен на товары; направление писем о необходи­мости информирования о получении заявок от других лиц на выставление коммерческого предложения; определение расписания движения автобусов перевозчиков по маршрутам;направление писем, обязывающих торговых партнеров координатора применять утвержденные последним правила рабо­ты дилеров (торговых партнеров, имеющих особые условия работы), преду­сматривающие количество дилеров и субдилеров в одном городе в зависимо­сти от численности населения и по каждому продуктовому направлению, устанавливающие порядок работы дилера и субдилера, а также контроль со

₁₈₈

стороны координатора за ценообразованием дилеров и т.д.».

Закон о защите конкуренции с момента его принятия распространял свое действие на индивидуальных предпринимателей, коммерческие органи­зации, некоммерческие организации, осуществляющие приносящую им до­ход деятельность. Но на физических лиц, осуществляющих профессиональ­ную деятельность в рамках саморегулирования, устанавливаемые Законом о защите конкуренции запреты не распространялись, что было нелогичным с учетом роли саморегулируемых организаций в рыночной экономике.

В настоящее время ЗоЗК под координацией экономической деятельно­сти понимает согласование действий хозяйствующих субъектов третьим лицом, не входящим в одну группу лиц ни с одним из таких хозяйствующих субъектов и не осуществляющим деятельности на товарном рынке, на кото­ром осуществляется согласование действий хозяйствующих субъектов.

Все это показывает, что исследователи содержания понятия «коорди­нация экономической деятельности» не едины в своих взглядах относительно оценки однозначности понятия и юридической техники изложения. Если по­пытаться осветить основные взгляды ученых относительно законодательного определения координации экономической деятельности и произвести срав­нительный анализ исследуемого понятия более ранней редакции с тем, кото­рое имеется в п. 14 ст. 4 Закона «О защите конкуренции», то можно увидеть, что изменения коснулись следующего.

Первое изменение заключается в том, что лицо, осуществляющее со­гласование действий хозяйствующих субъектов не должно осуществлять де­ятельность на том рынке, на котором имеет место согласование действий хо­зяйствующих субъектов. Формулируя термин таким образом, законодатель разграничивает понятия «согласованные действия» и «координация эконо­мической деятельности». Авторы комментария к третьему антимонопольно­му пакету пришли к аналогичному выводу и отмечают, что если координатор является участником рынка, на котором осуществляется согласование дей­ствий, то, вероятнее всего, он не просто согласовывает действия своих кон­курентов, но и сам подстраивается под общую линию поведения на рынке, которая явилась результатом координации^[21].

Нам представляется целесообразным более подробно рассмотреть сущность понятия «согласованные действия» с целью выделения характери­стик, отличающих его от термина «координация экономической деятельно­сти». В литературе имеется мнение, что легитимная дефиниция понятия «со­гласованные действия» содержится в ч. 1 ст. 8 Закона «О защите конкурен­ции». В соответствии с ней «согласованными действиями хозяйствующих субъектов являются действия хозяйствующих субъектов на товарном рынке при отсутствии соглашения». При этом необходимо наличие трех юридиче­ских условий: а) результат таких действий соответствует интересам каждого из указанных хозяйствующих субъектов; б) действия заранее известны каж­дому из участвующих в них хозяйствующих субъектов в связи с публичным заявлением одного из них о совершении таких действий; в) действия каждого из указанных хозяйствующих субъектов вызваны действиями иных хозяй­ствующих субъектов, участвующих в согласованных действиях, и не являют­ся следствием обстоятельств, в равной мере влияющих на все хозяйствующие субъекты на соответствующем товарном рынке^[22].

Вторым изменением в понятии «координация экономической деятель­ности» является указание на то, что не относятся к координации действия, осуществляемые в рамках «вертикальных соглашений», соответствующие критериям допустимости, установленным в ст. 12 Закона «О защите конку­ренции», а именно, допускаются «вертикальные» соглашения в письменной форме (за исключением «вертикальных» соглашений между финансовыми организациями), если эти соглашения являются договорами коммерческой концессии, и «вертикальные» соглашения между хозяйствующими субъек­тами (за исключением «вертикальных» соглашений между финансовыми ор­ганизациями), доля каждого из которых на любом товарном рынке не пре­вышает двадцать процентов^[23].

Координация является сущностным признаком экономической дея­тельности, однако отдельные виды координации деятельности субъектов предпринимательской деятельности могут создавать условия для ограниче­ния конкуренции на рынке отдельных товаров.

Однако для выявления координации экономической деятельности, не являющейся видом антимонопольного нарушения (конкурентная координа­ция), прежде всего, необходимо более глубоко рассмотреть вопрос о преде­лах и ограничениях в сфере координации экономической деятельности, в связи с чем полагаем целесообразным выделить основные направления за­прещенной координации указанной деятельности.

Конечно, самым распространенным нарушением антимонопольного за­конодательства является злоупотребление доминирующим положением в ущерб интересам экономики и потребителей. К такому же результату приво­дит «монополия», созданная по иному принципу, а именно - путем заключе­ния соответствующих соглашений между формально независимыми компа­ниями. Вступая в такие соглашения, формально независимые компании упо­добляются монополиям, отказываясь от индивидуального поведения на рын­ке и соперничества с конкурентами. Зачем это «независимым» компаниям? Ответ кроется в высокой клановости, коррумпированности и картельности современной российской экономики. Экономически слабые игроки на рынке тождественных товаров вынуждены за счет отказа от самостоятельности пу­тем заключения антиконкурентных соглашений противостоять крупным компаниям и монополиям, созданным на руинах советской промышленности. Вообще, координация экономической деятельности не существует вне со­глашений.

А.Ю. Кинёв выделяет, например, четыре вида антиконкурентных со-

192

глашений : а) горизонтальные соглашения (в том числе на торгах), преду­смотренные ч. 1 ст. 11 ЗоЗК; б) вертикальные соглашения (п. 1.1, 1.2 ст. 11 ЗоЗК); в) иные антиконкурентные соглашения хозяйствующих субъектов (ч. 2 ст. 11, ст. 12 ЗоЗК); г) соглашения органов власти и хозяйствующих субъ­ектов (ст. 16 ЗоЗК). В данной классификации имеет определенный методоло­гический изъян. Она построена на признаке рыночного положения субъектов (вертикально-горизонтальный критерий). Как было показано в предыдущих частях диссертации, этот критерий является определяющим в антимонополь­ном регулировании. Однако в предложенную А.Ю. Кинёвым классификацию не вполне укладываются «иные» соглашения хозяйствующих субъектов, ко­торые не вписываются в схему горизонтально-вертикальных связей.

Нам представляется, что классификация антиконкурентных соглаше­ний может быть сформирована по предмету. По этому критерию можно вы­делить: соглашения о единой ценовой политике; соглашения об объемах производства товаров; соглашения об ограничении доступа на рынок опреде­ленного товара; соглашения о повышении, снижении или замораживании та­рифов на товары и услуги; соглашения о разделе товарного рынка по терри­ториальному признаку; соглашения о преференциях на рынке товаров и услуг для участников объединений предпринимателей.

Безусловно, антиконкурентные соглашения сводят на «нет» работу естественных рыночных регуляторов и влекут за собой ряд негативных по­следствий для экономики и потребителей (искусственный рост цен; сокраще­ние ассортимента товаров; отсутствие у хозяйствующих субъектов мотивов для развития, внедрения инноваций, повышения эффективности; создание барьеров для входа на рынок новых участников). Но дело в том, что понятие «антиконкурентного соглашения» в законодательстве и науке представляется предельно нечеткими, что дает повод и возможность к административному произволу.

Считается, что антиконкурентные соглашения направлены на ущемле­ние интересов потребителей и извлечение несправедливых сверхприбылей. По этому поводу в качестве примера можно привести дело, возбужденное ФАС России в отношении трех маслозаводов в Ставропольском крае, кото­рые в совокупности поставляли на рынок около 5% подсолнечного масла. Трудно заподозрить предприятия, занимающие столь малую долю рынка, в стремлении извлечь сверхприбыли. Кроме того, такая доля рынка не попа­дает под признаки доминирующего положения, установленные п.1 ст. 5 ЗоЗК. Иное дело - за рубежом. Там антиконкурентные соглашения запреще­ны в большинстве стран и признаются «главным злом конкуренции»^[24].

Развивая антимонопольное законодательство, в том числе классифици­руя антиконкурентные соглашения, определяя их критерии, законодатель пытался использовать передовой мировой опыт или те зарубежные антимо­нопольные нормы, которые ему представляются считает «лучшими». Еще раз отметим, что автоматическое копирование зарубежного законодательства не приносит желаемых результатов. Это довольно четко просматривается на примере антимонопольного регулирования координации в сфере экономики.

В ряде случаев ФАС России и арбитражные суды квалифицировали в качестве запрещенной координации экономической деятельности внешне совершенно правомерное поведение. Так, ОАО «ЛХК «Научлеспром» на протяжении 8 лет ежеквартально организовывало и проводило совещания руководителей организаций, осуществлявших производство и реализацию спичек. По итогам проводимых совещаний принимались решения о фикса­ции цен на спички и об объемах производства спичек на определенный срок. Естественно, ФАС России усмотрела в деятельности ОАО «Лесопромыш­ленная холдинговая компания «Научлеспром» нарушение антимонопольного закона в форме координации экономической деятельности^[25]. Это дело ФАС России подается как классический пример координации экономической дея­тельности, когда «координатор», являясь организатором согласованных дей­ствий хозяйствующих субъектов, так как не работает на данном рынке. Вме­сте с тем, никто не задался вопросом - как и насколько повлияли решения совещаний, не имеющие даже обязательного характера для участников сове­щания, на рынок спичек.

Координация квалифицируется антимонопольным органом в качестве запрещенной и в тех случаях, «когда какое-либо лицо имеет большое количе­ство однотипных договоров с другими хозяйствующими субъектами, кото­рые на основании таких договоров обязуются или вынуждаются^[26]» придер­живаться определенного уровня рекомендованных цен^[27], фиксированных та-

₁₉₇₁₉₈

рифов или отказывать в сотрудничестве определенным контрагентам .

Все изложенное выше позволяет сделать вывод: при том, что коорди­нация предпринимательской деятельности фактически неизбежна, в некото­рых случаях она должна квалифицироваться в качестве правонарушения. Это заставляет нас взглянуть на проблему с еще одной стороны - а не является ли координация экономической деятельности разновидностью антиконкурент­ного поведения субъектов предпринимательской деятельности? Более того, выделим главное: какая именно координация экономической деятельности не содержит признаков монополистической деятельности? Таким образом, мы ставим задачу определить понятие конкурентной координации экономиче­ской деятельности, то есть такой координации, которая не содержит в себе признаки антимонопольного нарушения. Такой подход нам представляется тем более важным, потому что п.14 ст. 4 ЗоЗК формулирует понятие «коор­динация экономической деятельности» как разновидности правонарушения.

По нашему мнению, конкурентная координация экономической дея­тельности, в гражданско-правовом смысле, представляет собой органично присущий рыночной экономике процесс согласования отдельных задач пред­принимательской (экономической) деятельности хозяйствующих субъектов, осуществляемый на основе системы договоров и иных соглашений между, заключаемых между ними.

Задачей конкурентной координации экономической деятельности вы­ступает создание относительно равных условий ведения хозяйственной дея­тельности на рынке определенного товара или на определенной территории (хотя не исключается координация деятельности в масштабах России).

Основными объектами конкурентной координации экономической дея­тельности выступают субъекты экономической деятельности, попадающие под признаки субъектов малого и среднего предпринимательства^[28]. Необхо­димость координации экономической деятельности субъектов малого и сред­него бизнеса прямо вытекает из структуры отечественного товарного рынка, где свыше 60% объемов контролируются крупнейшими производителями (фактически, имеет место монополия нескольких десятков аффилированныхструктур)^[29]. Защита законных интересов малого и среднего бизнеса в рос­сийских условиях осуществляется: во-первых, мерами государственной под­держки; во-вторых, посредством создания корпоративных структур, имею­щих целью координацию экономической деятельности участников (напри­мер, союзов и ассоциаций); в-третьих, использованием механизмов договор­ной координации предпринимательской деятельности, включая договоры о совместной деятельности, а также иные договоры и подобные им соглаше­ния. Последние два способа защиты представляют собой различные право­вые формы координации экономической деятельности, что также подтвер­ждает ее положительное влияние на конкуренцию.

Что касается мер государственной поддержки малого и среднего биз­неса, то их подробное рассмотрение явно выходит за рамки настоящей рабо­ты. Упомянем только нормативную базу государственной поддержки, в со­став которой входят система государственных преференций, предусмотрен­ная гл. 5 ЗоЗК, Федеральный закон № 209-ФЗ от 24 июня 2007 г.^[30], Указ Президента РФ от 4 апреля 1996 г. № 491^[31], ряд постановлений Правитель­ства РФ, региональные нормативные акты.

Создание легальных структур для конкурентной координации эконо­мической деятельности оценивается современными авторами не всегда одно­значно. Некоторые авторы категорически отвергают любую координацию предпринимательской деятельности, считая такую координацию дополни-

₂₀₃

тельной стимуляцией монополизации рынка^[32]. Другие авторы, наоборот, считают оправданной конкурентную координацию экономической деятель­ности, если она осуществляется в рамках официально зарегистрированных союзов и ассоциаций^[33].

Следующим признаком является характер отношений между координа­тором и координируемыми. Координатор должен обладать определенной властью над координируемыми, и они в свою очередь должны эту власть добровольно признавать в силу экономического интереса. Необходимо иметь в виду, что действия группы лиц под запреты, установленные в ст. 11 Закона о защите конкуренции, не подпадают, т.к. их действия будут подле-

205

жать квалификации на основании другой статьи закона^[34].

Как указывает правоприменительная практика, координацией экономи­ческой деятельности некоммерческой организацией могут признаваться и действия иного характера: публичные заявления о возможном росте цен на товары; направления писем о необходимости информирования о получении заявок от других лиц на выставление коммерческого предложения^[35]; вклю­чение в типовой договор аренды нежилого помещения условия о страхова­нии гражданской ответственности и имущества арендатора^[36];определения

₂₀₈

расписания движения их автобусов по маршрутам^[37]; разработка Стандартов ипотечного кредитования и их продвижения в форме заключения соглашений с банками об использовании этих Стандартов^[38]; в виде направления писем, телеграмм, обязывающих торговых партнеров координатора применять

₂₁₀

утвержденные последним Правила работы дилеров^[39].

Еще одним ключевым признаком координации экономической дея­тельности, который характерен не только для действий некоммерческих ор­ганизаций, является угроза наступления или наступление неблагоприятных последствий в сфере конкуренции. Как отмечает в своей работе Головин В.Н. запрету подлежит также такая координация экономической деятельности, последствия которой аналогичны последствиям заключения картельных со­глашений или осуществления субъектами предпринимательского оборота со­гласованных действий, которые приводят к ограничению конкуренции^[40].

Законодатель исключает из понятия координации экономической дея­тельности действия саморегулируемой организации по установлению для своих членов условий доступа на товарный рынок или выхода из него. Вряд ли это несет существенную угрозу конкуренции.

Например, когда членство в саморегулируемой организации является добровольным, как например, при осуществлении медицинской и фармацев­тической деятельности, стандарты и правила саморегулируемой организации не ограничивают конкуренцию на рынке данных услуг.

Юридическая доктрина различно квалифицирует координацию эконо­мической деятельности в качестве антимонопольного нарушения. А.Ю. Ки-нев расценивает координацию экономической деятельности как явление, со­путствующее антиконкурентным соглашениям и не существующее в отрыве от них. Он отмечает, что «действия физических лиц, коммерческих или не­коммерческих организаций квалифицируются как незаконная координация экономической деятельности в тех случаях, когда они, являясь организатора­ми антиконкурентных соглашений, не работают на том товарном рынке, на

₂₁₂

котором осуществляется это соглашение» . Близкую позицию занимает К.А. Писенко, указывая, что «законодатель регламентирует запрет на такую координацию в статье, общий титул которой именуется «запрет на ограничи­вающие конкуренцию соглашения или согласованные действия хозяйствую­щих субъектов», и чего автор делает вывод «о близкой природе координациии соглашений хозяйствующих субъектов как форм монополистической дея-тельности»^[41].

Д.А. Петров придерживается иной точки зрения, полагая, что «коорди­нация экономической деятельности намного ближе к согласованным дей­ствиям, чем к ограничивающим конкуренцию соглашениям». Автор подчер­кивает, что координация «является самостоятельным видом правонарушения, обладающим признаками, совокупность которых должна позволить отграни­чить ее от иных коллективно осуществляемых видов нарушений антимоно­польного законодательства: злоупотребления доминирующим положением в составе группы лиц; соглашений или согласованных действий, влекущих не­благоприятные последствия для конкуренции; координации деятельности

214

участников торгов». Очень близко к позиции Д.А. Петрова мнение, в соот­ветствии с которым координация экономической деятельности представляет собой «особый вид антиконкурентного поведения, на который законодатель накладывает запрет, так как последствия такой координации фактически сов­падают с осуществлением хозяйствующими субъектами согласованных дей-

215

ствий, ограничивающих конкуренцию». А.К. Фетисов прямо расценивает координацию экономической деятельности в качестве разновидности согла­сованных действий, отмечая, что «закон о защите конкуренции определяет как согласованные действия координацию экономической деятельности хо­зяйствующих субъектов третьим лицом, не входящим в одну группу лиц ни с одним из таких хозяйствующих субъектов».^[42]

Согласно позиции, выработанной практикой высших судебных инстан­ций, координация экономической деятельности - коллективно осуществляе­мое нарушение антимонопольного законодательства, в рамках которого один субъект (координатор) дает указания, а другой субъект (координируемый) их исполняет или может исполнить. При этом координация экономической дея-

217

тельности как правонарушение вменяется только координатору . Так например, одним из последних широко обсуждаемых дел стало привлечение к ответственности за координацию экономической деятельности Ассоциации добытчиков минтая, что было подтверждено Девятым арбитражным апелля­ционным судом 14 апреля 2014 года. Помимо штрафа, наложенного на коор­динатора, Федеральная антимонопольная служба РФ обязала ассоциацию ис­ключить из своего устава положения о «координации предпринимательской

₂₁₈

деятельности членов Ассоциации» .

Полагаем, что данный подход высшей судебной инстанции нуждается в уточнении. Координация экономической деятельности, действительно, явля­ется «коллективным» нарушением. Однако содержание противоправных дей­ствий со стороны координатора и координируемых субъектов различно. Если координатору вменяется собственно действие по «координации», то есть по согласованию действий координируемых им лиц, то нарушение законода­тельства самими координируемыми лицами не является координацией по смыслу п.1 ст. 4 ЗоЗК. Действия координируемых лиц должны квалифициро­ваться в качестве согласованных действий. Это особенно важно с учетом то­го, какие административные санкции должны применяться к различным субъектам координации экономической деятельности на основании ст. 14.32

КоАП РФ.

Форма совершения действий по координации экономической деятель­ности не регламентирована ЗоЗК. В качестве антиконкурентной координации могут квалифицироваться любые действия, включая как письменные, так и устные распоряжения, содержащие условия хозяйственной деятельности (или условия заключаемых ими договоров), которым должны координируе­мые лица или от совершения которых им следует воздерживаться.

Главным критерием антиконкурентности координации экономической деятельности является не ее соответствие критериям п.14 ст. 4 ЗоЗК, а ее фактическое негативное воздействие на состояние конкуренции, которое определяется по признакам наличия нарушений запретов perse, содержащих­ся в ч. 1 -3 ст. 11 ЗоЗК. Следует подчеркнуть, что в отличие от запретов perse, для применения которых достаточно не только факта наличия нарушения конкуренции, но даже только возможности ее нарушения, координация эко­номической деятельности расценивается в качестве правонарушения только в случае, когда негативные последствия для состояния конкуренции уже воз­никли (по факту нарушения конкуренции) и соответствуют признакам нару­шения запретов perse.

Обращает на себя внимание, что аналогичные последствия предусмот­рены ч. 1 и 2 ст. 11.1 ЗоЗК за совершение согласованных действий. Во мно­гих формах координации экономической деятельности как договорной, так и корпоративной природы, деятельность координатора приводит к согласован­ности действий координируемых субъектов. Таким образом, для защиты конкуренции законодателем выработан оптимальный правовой режим: вне зависимости от того, какое нарушение, связанное с согласованием действий хозяйствующих субъектов приводит антиконкурентным последствиям, ре­гламентированным ч. 1 -3 ст. 11 ЗоЗК (или аналогичным им, предусмотрен­ным ч.1 ст. 11.1 ЗоЗК), такое действие при доказательстве факта наличия ука­занных последствий всегда будет расцениваться в качестве антимонопольно­го нарушения. Исключение составляют лишь картельные соглашения. Для них этот правовой режим несколько расширен за счет того, что в качестве антимонопольных действий признаются соглашения, которые не только при­вели, не также еще и могли привести к возможному возникновению данных последствий в будущем. Таким образом, режим картельных соглашений по своему содержанию является более строгим, чем правовой режим согласо­ванных действий и координации экономической деятельности. Это, с нашей точки зрения, совершенно оправдано в силу повышенной опасности для со­стояния конкуренции картельных соглашений по сравнению с иными видами нарушений антимонопольного законодательства.

Способ определения антиконкурентности координации экономической деятельности складывается из трех основных компонентов: 1) субъектная со­ставляющая, которая заключается в том, что подлежит оценке правовое и экономическое положение фигуры координатора экономической деятельно­сти, который должен соответствовать полной совокупности²⁷⁹ признаков, по­именованных в п.14 ст. 4 ЗоЗК; 2) собственно деятельность координатора по согласованию экономической деятельности субъектов координации. Она мо­жет принимать самые различные формы. Это может быть установление спе­циальных условий в договорах (например, ограничения продаж в дистрибью­торских контрактах); требования по совершению однотипных действий (сго­вор на торгах); установление стандартов и правил некоммерческой корпора­цией в отношении своих членов, которое может привести к разделу рынка и установлению барьеров для входа отдельных субъектов на него, и др.; 3) наличие неблагоприятных последствий для состояния конкуренции, выра­женное формах, нашедших отражение в ч. 1 -3 ст. 11 ЗоЗК.

Координатор должен быть «третьим лицом» по отношению к коорди­нируемым им лицам, то есть с точки зрения законодателя антиконкурентной может быть только опосредованная координация. Непосредственная коор­динация экономической деятельности, осуществляемая в рамках организаци­онных условий гражданско-правовых отношений не должна расцениваться в качестве нарушения антимонопольного законодательства. Напротив, коорди­натор, являясь третьим лицом в отношении координируемых им лиц, осу­ществляет опосредованное согласование их действий, что является одним из признаков антиконкурентности его деятельности.

Другим признаком антиконкурентности фигуры является отсутствие ведения им хозяйственной деятельности на одном рынке с координируемыми субъектами. Этот критерий вызывает трудности при его правоприменении, потому что Закон о защите конкуренции не вполне точно позволяет опреде­лить, что именно считать «рынком, на котором осуществляется деятель­ность» координатора. Ни у кого не вызывает сомнений, что поставщик в до­говорах дистрибьюции выполняет функции координатора деятельности дис­трибьюторов, формируя как условия их последующих по ценовой политике, так и по созданию определенных требований, предъявляемых к условиям этих продаж, установлению ограничений по их возможности заключать ана­логичные соглашения с конкурентами поставщика, а также и по формирова­нию требований к самим дистрибьюторам (например, в исключительной или селективнойдистрибьюции). Очевидно, что эта деятельность имеет характер потенциально опасный для состояния конкуренции. Но ведь при этом нельзя сказать, что поставщик действует на рынке, отличном от того, на котором осуществляют свою деятельность его дистрибьюторы. Поэтому, по нашему мнению, более точно было бы говорить не о «рынке, на котором осуществля­ется деятельность координатора», а об определенном уровне рынка, на кото­ром осуществляется согласование действий координатора и координируемых им лиц. Сказанное подтверждается возможностью существования так назы­ваемой «горизонтальной» дистрибьюции, при которой поставщик, осуществ­ляя самостоятельно прямые продажи произведенного им товара конечным потребителям (то есть действуя на одном рынке с координируемыми им ли­цами), одновременно с этим становится их прямым конкурентом (горизон­тальные отношения), и «выпадает» из признаков «координатора». Поэтому, как будет продемонстрировано в следующем параграфе диссертации, к таким отношениям должны непосредственно применяться нормы о картельных со­глашениях.

И последним субъектным критерием фигуры координатора является отсутствие его вхождения в одну группу лиц с координируемыми субъекта­ми. Факт вхождения субъектов координации в одну группу лиц принципи­ально изменяет всю модель правового регулирования данных отношений.

Внутригрупповая деятельность уже не принимается антимонопольным зако­нодательством во внимание, потому что группа лиц расценивается в качестве «единого субъекта» и его деятельность полежит оценке уже не с точки зре­ния правового регулирования соглашений, а с позиций оценки доминирую­щего положения, совокупно занимаемого всеми участниками группы лиц на территории определенного рынка. Более подробно эти вопросы рассмотрены в § 3 настоящей главы диссертации.

Подводя итог исследованию содержания координации экономической деятельности в качестве нарушения антимонопольного законодательства необходимо отметить следующее. Координация экономической деятельно­сти представляет собой разновидность нарушения антимонопольного зако­нодательства только в случае, когда ее последствия соответствуют критери­ям, установленным ч.1-3 ст. 11 ЗоЗК в отношении запретовper se.В случаях, когда такие последствия налицо, но лицо, которому инкриминируется осу­ществлении антиконкурентной координации экономической деятельности не соответствует критериям «координатора», установленным п.14 ст. 4 ЗоЗК, действия по координации должны расцениваться на предмет наличия картеля или совершения согласованных действий.

В случаях, когда лицо, осуществляющее согласование действий иных лиц, соответствует признакам, регламентированным п.14 ст. 4 ЗоЗК, и дока­зано наличие неблагоприятных последствий такой деятельности для состоя­ния конкуренции, соответствующее признакам, содержащимся в ч. 1 -3 ст. 11 ЗоЗК, деятельность координатора должна квалифицироваться в соответствии с ч.2 ст. 14.32 КоАП РФ в качестве антиконкурентной координации экономи­ческой деятельности с применением соответствующих санкций, предусмот­ренных данной нормой административного права.

Деятельность координируемых лиц должна оцениваться на предмет ее соответствия признакам согласованных действий (ч.1 -2 ст. 11.1 ЗоЗК). В слу­чае доказанности совершения координируемыми субъектами согласованных действий применение административной ответственности в соответствии с ч.1 ст. 14.32 КоАП РФ может быть возможно только при условии фактиче­ской доказанности наличия неблагоприятных для конкуренции последствий, предусмотренных ч.1 и 2 ст. 11.1 ЗоЗК.