Глава 6 ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА – ПОЛИТИКА ОБЕСПЕЧЕНИЯ СТРУКТУРНЫХ СДВИГОВ В ЭКОНОМИКЕ

Одно из самых первоочередных и фундаментальных требований видится в планомерной организации автоматизированного производства передовых микропроцессоров и микропроцессорных устройств.

С. Губанов

еоретическое обоснование процесса формирования новой инновационно выстроенной экономической политики, обеспечивающей инновационное развитие экономики, может быть построено с учетом взаимодействия перестройки экономики на пути инновационного развития и связанных с нею возможных структурных сдвигов.

В этом плане интересны имеющиеся в литературе наработки и предложения в работах С. Губанова, Б. Кузыка, Ю. Яковца., А Петрова, И. Поспелова, С. Глазьева, Р. Кучукова и др.

Б. Кузык и Ю. Яковец, с учетом совершающихся процессов в российской экономике, внесли ряд предложений, касающихся системного развития макромодели В. Леонтьева[56], что, по их мнению, «позволяет определить новые качественные аспекты в структурной динамике национальной и мировой экономики, оценить взаимосвязи между воспроизводственными секторами в стоимостном, трудовом и инвестиционном измерении»[57]. Их предложения касаются как национальной, так и мировой экономики. Нас интересует первый аспект. Авторы используют методологию интегрального прогнозирования для анализа и прогноза на долгосрочную перспективу структурных сдвигов в экономике России, долгосрочного прогноза структуры внешней торговли России (до 2050 г.), инновационно-технологической и структурной динамики эко­номики России на период до 2030 г.

Логика подхода А. Петрова и И. Поспелова при разработке математической мо­дели для долгосрочного прогнозирования структурных сдвигов в экономике следует логике балансового метода анализа экономики.

Считается, что долгосрочный структурный цикл начался с глубо­ких технологических и структурных сдвигов с середины 1940-х гг., сразу после Великой Отечественной войны. Он нашел выражение в формировании ряда новых отраслей четвертого технологического уклада (атомной энергетики, ра­диоэлектроники, производства ракет, реактивных самолетов и т. п.). Вековые тенденции структурных сдвигов в экономике России в XX в. при­мерно отвечали тогда общемировым. В 1990-е годы структура экономики России деградировала, что стало результатом длительного и глубокого структурного кризиса. Упала доля потребительского сектора (к 2000 г. до 30,8% против 53,4%), а доля энерго-сырьевого сектора в 3,4 раза превысила его долю в мировом ВВП. Затем упала и доля инновационно-инвестиционного сектора.

Экспертами дан подробный анализ динамики структурного кризиса в экономике России конца XX - начала XXI в. на основе официальных данных Росстата РФ. Представлены расче­ты, которые ведутся в трех измерениях: доле в числе занятых, в инвестициях в основной капитал, в валовом выпуске в текущих основных ценах.

Так, с позиции оценки динамики структуры экономики по распределению труда (числа занятых) оказывается, что структурные сдвиги сравнительно меньше, поскольку ис­ключен ценовой фактор. За четверть века доля потребительского сектора в числе занятых практически не изменилась: 37,6% - в 1980 г.; 37,7 – в 1990 г.; 40,2% - в пике кризиса в 1998 г.; 37,1% – в 2004 г.; при этом доля сельского хозяйства и легкой промышленности значительно снизилась, пищевой промышленности и социальных услуг – выросла.

Заметно упала доля инновационно-инвестиционного сектора: с 29,3% в 1980 г. и 30 – в 1990 г. до 18,9% в 1998 г. и 2004 г. Падение произошло в ос­новном за счет машиностроения (прежде всего оборонного и инвестиционного) – с 14,7 и 13,9 до 8,2 и 7,7% соответственно, науки – с 4,1-3,7 до 2,0-1,8%. Это означает подрыв возможности инновационного обновления критически уста­ревших основных фондов на собственной основе, опасное усиление зависимо­сти экономики от ТНК – поставщиков техники на российский рынок. Доля энерго-сырьевого сектора в числе занятых несколько снизилась, од­нако объем добавленной стоимости в расчете на одного занятого втрое превы­шает среднюю по стране, а в топливной промышленности – в 6,5-7 раз.

Доля сектора инфраструктуры в числе занятых увеличилась с 20 до 31,4% – на 57% в результате возрастания посреднических звеньев, перераспределения рабочей силы из других секторов, прежде всего инновационного. Особенно резко поднялась доля торговли – с 7,8% в 1990 до 17,2% в 2004 г. (2,2 раза), численность занятых увеличилась – с 5,9 до 11,4 млн. человек (в 1,9 раза). Превышение среднего уровня добавленной стоимости в расчете на занятого незначительное (45-35%), но нужно принимать во внимание, что здесь высока доля теневых доходов, не находящих отражения в статистике. Разбуха­ние торговли и рыночного обслуживания во многом носит паразитический характер, как и быстрое увеличение числа занятых в сфере управления – с 1,1 млн. человек в 1980 г.

Еще более отчетливо выражены структурные сдвиги по воспроизводственным секторам и отраслям. О том свидетельствуют данные о распределении инвестиций в основной капитал. До кризиса безусловным лидером был потребительский сектор (в 1990 г. – 39,3% инвести­ций), а в его составе - сельское хозяйство (15,9% в 1990 г.); вслед за ним шел энерго-сырьевой сектор (20,2%), и прежде всего топливная промышленность (11,6%); третье место занимал сектор инфраструктуры (19,3%), в основном за счет транспорта и связи (11,8%). От него немного отставал инновационно-инвестиционный сектор (13,7%), где доминировало машиностроение (8,3%).

В результате обвального инвестиционного кризиса, когда в 1998 г. общий объем инвестиций в основной капитал сократился в 5 раз (21% к 1990 г., а в отраслях, производящих товары, - в 7 раз) инвестиционные предпочтения ка­питала и государства резко изменились. Лидером стал энерго-сырьевой сектор (доля его в инвестициях выросла с 13,2% в 1980 г. и 20,2% в 1990 г. до 29,3% в 1998 г.), особенно топливная промышленность: рост доли за тот же период - с 8,6 и 11,6% до 18,5%. Резко возросла доля сектора инфраструктуры (с 19,3% в 1990 г. до 42,9% в 2004 г.), в первую очередь за счет транспорта и связи (с 11,8 - до 26%, или в 2,2 раза).

Заметно потеряли в весе инновационно-инвестиционный сектор (падение с 13,5 до 9,5%, в том числе машиностроение – с 8,4 до 2,8% – втрое) и потреби­тельский (с 39,3 до 27,7%, в том числе сельское хозяйство – с 15,9% в 1990 г. до 2,5% в 1998 г. – в 5,5 раза, легкая промышленность с 1,2% до 0,2% – в 6 раз). Государство практически отказалось от действенной поддержки национального аграрного сектора, уступив рынок зарубежным товаропроизводителям.

Крупные сдвиги негативного характера произошли в стоимостной структуре экономики, которая измеряется через долю в валовом выпуске в текущих основных ценах. Своеобразный рекорд поставил сектор инфраструктуры: его доля выросла с 16,7% в 1990 г. до 35,8% в 1998 г. (в 2,14 раза) и продолжает расти в фазе оживления, поднявшись до 38,1% в 2004 г. Среди его отраслей наивысшие показатели роста у торговли и обслужива­ния рынка – 23,3% в 2004 г. против 4,6% в 1990 г. (в 5,1 раза). Произошло это не столько за счет увеличения числа занятых (в 2,2 раза), сколько за счет доли более дорогих импортных товаров и бесконтрольных торговых наценок, числа паразитических посреднических организаций. Повысилась доля транспорта и связи - с 6,5 до 8,4%, или на 29%.

Из производящей экономика России превратилась в торгующую, причем в основном импортными товарами. Существенный структурный сдвиг произошел и в пользу ориентированно­го на экспорт энерго-сырьевого сектора. Его доля в валовом выпуске выросла с 17,6% в 1990 г. до 23,1% в 2002г. – на 31%. Лидерами роста здесь стали элек­троэнергетика – с 1,6 до 4,2% (в 2,62 раза), хотя производство энергии снизи­лось, а качество энергообслуживания экономики и населения заметно ухудши­лось; топливная промышленность (с 6,2 до 8,5%) и металлургия – с 3,7 до 7,5%. Доля лесного комплекса снизилась с 1,7 до 1,5%, промышленности строймате­риалов – с 2,2 до 1,4%.

Наибольшие потери понес инновационно-инвестиционный сектор - паде­ние доли с 27,6 до 18,3%, или на треть; прежде всего наука (падение в 3,25 раза) и машиностроение (в 2 раза). Экономика лишилась ресурса развития и инновационного обновления на собственной основе. Снизилась и доля потребительского сектора – с 35 до 18,5%. Причем «рекордсменами» по падению стали легкая промышленность – с 5,5 до 0,4%; сельское хозяйство – с 10,7 до 4,7%. Продукция этих отраслей активно вытесняется импортом, доля которого в потреблении продукции легкой промышленности в 2002 г. составила, по дан­ным статистики, 80,7%. В значительной мере за счет коммерциализации здра­воохранения и образования выросла доля социальных услуг – с 3,6 до 5,4%.

Основным фактором деформации структурных стоимостных пропорций стало резкое изменение соотношений цен в условиях галопирующей инфляции. Новые собственники и прорвавшиеся на внутренний рынок ТНК стали актив­ными двигателями перераспределения стоимости между воспроизводственны­ми секторами, отраслями и социальными слоями, а галопирующая инфляция – главным каналом первоначального накопления капитала.

Важнейшим фактором, повлиявшим на структурные сдвиги, измеряемые в текущих ценах (а именно они отражают реальное распределение и перераспре­деление доходов), был неравномерный рост цен в разных отраслях и воспроиз­водственных секторах в период галопирующей инфляции во время кризиса 1990-х гг. Лидерами роста цен были высокомонополизированные отрасли и торговля. В условиях высокой инфля­ции показатели роста цен достигли пятизначных цифр[59].

Следуя логике классической схемы леонтьевской задачи, эксперты представили расчет прогноза технико-экономических сдвигов с учетом следующих сложностей:

во-первых, в долгосрочном плане развитие и перестройку структуры экономики существенно ограничивают трудовые ресурсы, что влияет на материальные балансы и баланс трудовых ресурсов, а потому учитывается при прогнозе коэффициентов трудоемкости, материальных затрат, объемов производства секторов;

во-вторых, существует связь капитальных затрат с объемами производства, учтенная через матрицу коэффициентов эффективности производственных капиталовложений, которые так же прогнозируются, как коэффициенты материальных затрат и коэффициенты трудоемкости;

в-третьих, в практике хозяйствования идет обмен ресурсами с внешним окружением. Глав­ным ресурсом импорта экспертами принимается выручка от экспорта, поэтому вводится огра­ничение, которое накладывает на экспорт и импорт допустимый дефицит торгового баланса.

Предложенный подход позволяет экспертам получить системно согласованный прогноз структурных сдвигов в экономике на долгосрочную перспективу. Изменение агрегированной, а затем детальной структуры производственных связей между воспроизводственными секторами и, далее, отраслями, баланса трудовых ресурсов, объемов производства, накопления производственного капитала согласуется с прогнозами составляющих конечного потребления и экспорта.

Большинство исследователей анализируют инерционный и инновационно-прорывной сценарии развития российской экономики до 2030 г. В соответствии с инновационно-прорывным сценарием специалисты предлагают увеличить темпы роста конечного потребления повышение уровня жизни населения, что способствует увеличению численности занятых в экономике. В структуре конечного потребления должно расти потребление продукции потребительского сектора и продукции инновационно-инвестиционного сектора при сокращении потребления продукции инфраструктурного сектора. В структуре экспорта ослабляется сырьевая ориентация и увеличивается экспорт продукции переработки, сокращается вывоз капитала из страны.

По представленным прогнозным расчетам выявляется качественная карти­на перспектив экономики России в зависимости от пути развития:

во-первых, реализация любого из предложенных сценариев сталкивается с недостатком трудовых ресурсов, что указывает на необходимость увеличения производительности труда;

во-вторых, по инерционному сценарию не требуется значительной пере­стройки структуры производства и увеличения эффективности капиталовложений;

в-третьих, инерционный сценарий для перестройки меж­отраслевой структуры производства требует лишь непрерывное уменьшение коэффи­циентов затрат продукции инфраструктурного сектора на производство про­дукции других секторов. Фактически это требование сокращения посредниче­ских и транспортных услуг;

в-четвертых, по инновационно-прорывному сценарию не­обходимым условием прорыва к новой структуре производства (в период 2005-2010 гг.) требуется существенное уменьшение коэффици­ентов затрат продукции инфраструктурного сектора на производство продук­ции других секторов – сокращение издержек обращения в экономике;

в-пятых, по инновационно-прорывному сценарию требуется (особенно в первые пятилетия) существенно снижать удельные материальные затраты по­требительского и инновационно-инвестиционного секторов на самих себя. В меньшей степени требуется снижать затраты продукции инновационно-инвестиционного сектора на производство остальных секторов. Это отражает необходимость справиться с высокими потерями в производстве и переработке сельскохозяйственной продукции, равно как и с высокой материалоемкостью отраслей нашей промышленности, в первую очередь машиностроения и металлообработки;

в-шестых, по инновационно-прорывному сценарию требуется существенно снижать удельные затраты сырья и энергии в производстве секторов. Самыми высокими темпами требуется сокращать затраты сырья и энергии в производ­стве самого сырьевого сектора, а затем инновационно-инвестиционного секто­ра экономики;

в-седьмых, по инновационно-прорывному сценарию необходимо существенно увеличивать эффективность капитальных затрат продукции инновационно-инвестиционного сектора в первую очередь в нем са­мом, а потом в потребительском секторе. Кроме того, требуется увеличивать эффективность капитальных затрат продукции потребительского и сырьевого секторов в потребительском и инновационно-инвестиционном секторах.

При инерционном сценарии основной упор будет сделан на улучшение инноваций, имитационные нововведения, импорт технологий, и развитие страны окажется в полной зависимости от зарубежных поставщиков с нарастающим отставанием от уровня авангардных стран. При инновационно-прорывном сценарии основной поток инвестиций будет направлен на оазисные инновации, освоение крупных инновационных ниш на внутреннем и внешнем рынках, осуществление совре­менного научно-технологического переворота; только на этой базе можно обес­печить повышение конкурентоспособности продукции и необходимые темпы экономического роста.

При инерционном сценарии лидирующая роль в валовом выпуске сохранится за сектором инфраструктуры (38% в 2030 г.) и энерго-сырьевым сектором (27%), особенно за топливной промышленностью, электроэнергетикой, транспортом и связью. Доля потребительского и инновационно-инвестиционного секторов сократится (до 16 и 17% соответственно), особенно сельского хозяйства и ма­шиностроения. Будет продолжаться и усиливаться перераспределение стоимо­сти в пользу высокомонополизированных и интегрированных с ТНК отраслей при поддержке государства, ориентированного на неолиберальную систему. Доля сектора инфраструктуры несколько сократится в связи с вытеснением мелких предприятий крупными. Напротив, реализация инновационно-прорывного сценария улучшает и стоимостные пропорции. Возрастет доля в структуре валового выпуска инно­вационно-инвестиционного сектора – с 18,3 до 25%, потребительского – с 18,5 до 24%, в основном за счет резкого сокращения доли непомерно раздувшегося сектора инфраструктуры, особенно торговли и управления. Доля энерго­-сырьевого сектора снизится незначительно – с 23,1 до 22%.

По инерционному сценарию к 2030 г. ВВП в реальном выражении вырастает в 1,9 раза по сравнению с 2002 г., а по инновационно-прорывному сценарию – в 3,8 раза, т.е. вдвое по сравнению с инерционным сценарием.

Использование воспроизводственно-цикличной макромодели в долгосрочном прогнозировании дает более четкие ориентиры для обоснования перспективной структурной и инновационно-инвестиционной и социальной политики государства, обеспечивающей преодоление структурного кризиса, повышение конкурентоспособности, устойчивое развитие экономики, повышение уровня и качества жизни населения.

Осущест­вить необходимую структурную перестройку производства и решить эти проблемы возможно при четком определении технико-экономических мероприятий, логически выстроенных, обоснованных, систематизированных в рамках совершения нового этапа индустриализации, все чаще называемой термином «неоиндустриализации». «Характеристика нынешней эпохи как эпохи неоиндустриализации признается адекватной современной исторической реальности, находит аргументированную поддержку и наглядно иллюстрируется в критически важных теоретических, концептуальных, системных и практических аспектах, притом зачастую привлекаются также дополнительные, весьма убедительные доводы[60]»[61].

Сейчас уже можно признать, что выдвинутая С. Губановым неоиндустриальная парадигма[62] концептуально состоялась и ее статус как общественно необходимой можно считать в основном подтвержденным. В рамках данной парадигмы инновационный путь, сопровождающийся структурными сдвигами в экономике, можно представить следующим образом (рис. 6.1).

Общий вывод относительно осуществления инновационного пути разви­тия становится один: для повышения уровня и качества жизни требуется существенная пере­стройка структуры конечного потребления в сторону увеличения доли по­требления продукции первых трех секторов за счет сокращения потребления продукции четвертого сектора. Для этого необходимо решительно сократить издержки обращения и высо­кими темпами модернизировать инновационно-инвестиционный и потреби­тельский сектор. Иными словами, инновационный путь развития возможен при значительных структурных сдвигах в пользу секторов, производящих инновационную продукцию, продукцию, обеспечивающую производство инновационных изделий, и их инновационной модернизации.

Рис. 6.1 Общие характеристики инновационного пути развития России