ГЛАВА 8 «СОБСТВЕННОСТЬ – ВЛАСТЬ – РЕСУРСЫ – СТРУКТУРА»

Для того, чтобы люди находили счастье в своей работе, необходимы три условия: работа должна быть им по силам, она не должна быть изнуряющей и ей обязательно должен сопутствовать успех.

Джон Рескин

роцесс воздействия экономической власти на экономическую структуру входит в число инструментов, активно способствующих выводу экономики на инновационный путь развития. Именно на путях взаимодействия экономической структуры и экономической власти формируются:

правовые и организационные возможности инновационного развития;

источники инновационного развития;

заинтересованность бизнеса и власти в сотрудничестве в инновационной деятельности;

формы управления и регулирования этим процессом.

Проблема зависимости экономической структуры экономики от властных структур относится к числу тех проблем, которые находятся всегда в поле зрения ученых, поскольку они напрямую касаются перехода на путь инновационного развития России. Объясняется это тем, что система политической и правовой организации хозяйственной жизни общества существенно влияет на динамику и источники экономических преобразований, определяет эффективность экономических процессов, полноту и эффективности задействования всех видов ресурсов, соотношение во взаимосвязях: «собственность – власть – ресурсы – структура».

Данная взаимосвязь отражает взаимодействие сложившихся в экономике секторов на уровне их соотношений (структура), на сущностном уровне (собственность), на управленческом уровне (власть), на уровне производственных возможностей (ресурсы).

Длительное время в большинстве регионов России доминировала взаимосвязь «собственность – власть – ресурсы – структура», имеющая коррупционный характер, отражающая явное преобладание групповых интересов в реализации социально-экономической политики развития отдельного муниципального образования. Экономическая политика как региональной, так и местной власти реализовалась в интересах субъектов, имеющих властные полномочия и лоббирующих интересы аффилированных компаний. Возможность получения административной ренты становилась в этом случае определяющим в принятии управленческих решений, а властные отношения строились таким образом, что результатом их реализации являлось перераспределение административного ресурса, получение административной ренты, перераспределение собственности. Четко определенные «правила игры» в хозяйственной сфере при этом отсутствуют, права собственности нестабильны. По отношению к национальной экономике локальная хозяйственная система становится закрытой либо полностью, либо частично, в хозяйственном регулировании преобладает протекционизм.

Сейчас на уровне высшего го­сударственного руководства справедливо говорится о посткризисной экономи­ческой модели, но ничего определенного не сказано пока о том, на чем она должна базироваться – на персонифицированной частной соб­ственности или деперсонифицированной государственно-корпоративной; на малых и средних предприятиях или на вертикально интегрированных корпора­циях, сформированных в качестве основного звена общественного воспроиз­водства и движущей силы развития производительных сил нашей страны, о степени удаленности государства и экономики.

В России о нарастании государственного вмешательства в экономику свидетельствовал тот факт, что до 2007г. рост государственных доходов и расходов опережал рост ВВП. Практикой засвидетельствовано, а историей подтверждено: статус, властные полномочия, рентный потенциал, занимаемое чиновником положение, зависят, в том числе, и от размера бюджета его ведомства, числа подчиненных, наличия подвластных структур, поэтому личный интерес чиновников приводит к разрастанию государственной деятельности, усилению влияния политической системы на экономические отношения. Данные тенденции не миновали и Россию. К примеру, согласно исследованиям Мирового банка, открытие своего дела в России требует прохождения 12 бюрократических процедур, продолжается в среднем 29 дней и стоит в среднем 200$. Что касается лицензий, то процедура их получения включает в среднем 22 этапа и занимает 528 дней[71].

Влияние носителей властных полномочий на хозяйственные процессы и их структурирование распространяется по нескольким направлениям:

во-первых, через разработку концепции развития национальной экономики, определение стратегических целей и возможностей их достижения;

во-вторых, посредством принятия решений по регулированию государственного потребления;

в-третьих, через разработку и реализацию политики экономического развития;

в-четвертых, посредством формирования и совершенствования институтов развития хозяйственных процессов.

Власть через эти направления оказывает на экономику воздействие, эффективность которого можно просчитать, но результативность этого воздействия определить сложно, поскольку имеет место как прямое, так и опосредованное влияние и существует временной лаг.

Одним из результатов воздействия власти на структурирование экономики России является расширение диапазона влияния власти на соотношение хозяйственных процессов, на организационно-функциональное оформление структурных соотношений.

нижний предел имеет результатом факторное воздействие, приводящее к нарушению Парето эффективности;

верхний предел – глубокое проникновение власти в экономические процессы, завершающиеся оформлением функциональных структур в экономике.

Эти пределы всегда имеют место в зависимости от проводимой экономической политики, механизмов ее осуществления, продвинутости экономики в формировании V технологического уклада, степени готовности промышленной базы государственного сектора к выстраиванию модели неоиндустриального развития.

Власть всегда имела место в экономике и в зависимости от состояния политико-экономической системы государства она была особым образом структурирована (схема 8.1).

Рис. 8.1 Структурная составляющая экономической власти

Такое выделение отдельных элементов в структуре власти является в определенной степени условным. Можно сказать, что экономическая власть как таковая это власть собственника, проявление его воли. Потому она и является экономической и в этом смысле она и реализуется как экономическая власть государственных структур, как власть общественных организаций, как хозяйственная власть отдельного экономического субъекта, как рыночная власть субъектов, как экономическая власть институтов развития, как власть отдельного человека.

Экономика и власть – разные понятия, но как процессы – взаимосвязаны. Экономики вообще нет без власти. Любая экономика должна быть управляема. Владея чем-либо, отдельный человек или некое сообщество людей имеют власть над тем, что имеют или над тем, на что могут повлиять посредством того, что имеют. Стало быть, управление экономическими процессами покоится на отношениях собственности, а власть реализуется как экономическая власть. В то же время власть в экономике реализуется не только в отношении хозяйственного субъекта к собственности, хотя собственность является проявлением власти субъекта. Власть в экономике осуществляется субъектом и по отношению к другим хозяйствующим субъектам при осуществлении взаимодействия с ними, например, при заключении различного рода контрактов. Значит, экономическая власть опосредуется хозяйственными связями. Кроме того, на хозяйственные процессы оказывает влияние и неэкономическая власть, например, политическая, юридическая, государственная. Хотя следует заметить, что власть является неэкономической, пока не произошло ее вторжение в хозяйственную среду. Впоследствии возможность хозяйствовать и создавать условия хозяйствования трансформируют данное целенаправленное влияние в экономическую власть со своей собственной экономической базой. Использование власти, ее применение ограничивает экономическую свободу субъекта, определяя его поведение в процессе осуществления хозяйственной деятельности. И это распространяется на все сектора-экономики.

Стало быть, власть в экономике – это не просто целенаправленное влияние на кого-либо, ее нельзя сводить только к проявлению воли субъекта – носителя власти, а тем более отождествлять с принуждением. Власть в экономике – это либо строитель, либо разрушитель ее структуры, а значит и всей экономической системы в целом. От того какая власть сложилась в стране, как и какими способами и инструментами она воздействует на отношения собственности, на производственные и распределительные процессы, как выстроена система управления, зависит структурное построение отдельных элементов-структур, логика движения и формы реализации единой, системно выстроенной воспроизводственной структуры экономики.

Главная функция властных органов государства в этой структурной организации – управление производственными, социальными, политическими процессам, ресурсными и финансовыми потоками. При этом государство концентрирует усилия на создание институционально-правовой базы системной интеграции государственных плановых и рыночных регуляторов и механизмов.

Методологической основой реализации функции управления исследователи справедливо называют двойственность природы государственной собственности, которая, с одной стороны, представляет собой владение, обладание объектом, а с другой – в процессе производства из владения как правового явления государственная собственность превращается в функционирующую[72]. Все это означает, что государственная собственность формирует объективно оправданные пределы народного хозяйства, организует национальную экономическую систему, обеспечивает преимущества органов государственной власти в решении организационных вопросов перехода к новым условиям хозяйства.

Нельзя не признать правоту выводов исследователей о том, что в настоящее время еще не сложился механизм управления государственными предприятиями и долей государственной собственности в акционерных обществах. В российской экономике еще не проявил экономическую значимость государственный сектор, как специфический объект управления. Потому в целях получения долгосрочного экономического эффекта предстоит укрепить государственный сектор, расширить его влияние в производственной сфере, в инновационной деятельности. Государственному сектору предстоит стать той площадкой, где будут создаваться инновационная продукция и технологии. Только в этом случае он сможет выполнить функцию обеспечения согласованности научно-технических, инновационно-воспроизводственных процессов, предопределяющих интегральную эффективность, структурную пропорциональность и социально-экономическую взаимообусловленность на основе развития производственного самоуправления и кооперативных форм.

К примеру, в современной России в ходе реформирования отношений собственности сформировались предприятия: государственные, частные и со смешанной формой в виде акционерных обществ или корпораций. Это своего рода живой организм, центральными элементами которого является сам человек, система отношений, природные ресурсы и все созданные человеком на основе накопления знания. В таком живом организме именно корпорации стали играть определяющую роль в развитии страны со второй половины 90-х годов ХХ века и соответственно в формировании бюджетных доходов. Сейчас государство является собственником имущества около 9 тысяч федеральных государственных унитарных предприятий и акционером около 4 тысяч акционерных обществ. Но пока еще нет реального механизма принятия решения по управлению государственными предприятиями и доведения этого решения до каждого конкретного предприятия. До тех пор и любое воздействие государства на производственную деятельность с большей долей вероятности будет неэффективно, несогласованно, некомпетентно.

Иначе говоря, новизна экономических отношений определяется и характеризуется интегральной целостностью прежде всего инновационно-структурно-воспроизводственных и социально-экономических категорий и отношений экономического развития общества, что и обусловливает необходимость формирования адекватных парадигм сочетания государственных и рыночных регуляторов, новых методологических и нормативно-правовых основ эффективного функционирования современной экономики на основе критериев первенства инновационных процессов развития.

Воздействие государства на экономическую структуру экономики проявляется через управление активами. Практика такова, что совет директоров и правление «Газпрома» и «Роснефти» заполнены чиновниками по тем же принципам, что и компании с неоднородным составом акционеров. А чиновники, попавшие в совет директоров, никогда не получали и не могли получать указаний голосовать за тот или иной инвестиционный проект, подготовленный в соответствии с макроэкономической политикой государства. И эта очевидность неэффективности принимаемых решений в результате подмены экономической целесообразности политическими мотивами проступает почти в каждом из стратегических случаев.

Известен пример, когда при реформировании отрасли авиационного двигателестроения на государственном уровне было принято решение собрать ряд крупнейших производителей (например, ОАО «НПО «Сатурн», ОАО «Уфимские моторы», «Пермские моторы») на базе одной площадки – завода «Салют» (Рыбинск). Нет сомнений, что данный регион богат квалифицированными кадрами в области авиастроения. Но чиновники, принимавшие решение, не вспомнили о том, что у Москвы есть преимущества перед Рыбинском: здесь расположены МГУ, МАТИ, Физтех, ЦИАМ, ЦАГИ, ЛИИ. Здесь же находятся основные ресурсы ВВС. В результате ни один сотрудник при переносе ОКБ «А.Люлька-Сатурн» не переехал из Москвы в Рыбинск. Кадры остались в Москве, а московская площадка была разрушена. Не вспомнили чиновники и о внутриотраслевой конкуренции. Как только всех двигателестроителей интегрируют на одной площадке, прекратится внутриотраслевая конкуренция, у производителей авиатехники не будет выбора поставщиков агрегатов.

При таком подходе эксперты видят проблемным и результат создания российской автомобильной мега корпорации (АвтоВАЗ, КАМАЗ, ГАЗ). Государство инвестировало в приобретение промышленных активов уже десятки миллиардов долларов, реализация амбициозных планов приведет еще к дополнительным расходам. Для обеспечения будущего благополучия мега корпорации предлагается затратить 8 млрд. долл., из них 5 млрд. долл. инвестировать до 2010 г. в НИОКР и в смежные производства двойного назначения, порядка 3 млрд. долл. поступят в виде государственных гарантий по кредитам. Поэтому для реализации плана по созданию мега корпорации ему необходимо придать статус федеральной целевой программы. Но будет ли результат соответствовать понесенным расходам не известно, поскольку расчеты по созданию мега корпорации еще, и не проведены. Пока неясны перспективы судостроительной корпорации.

Известно, что «Рособоронэкспорту», установившему контроль над АвтоВАЗом, долго не удавалось вытянуть тольяттинское предприятие из стагнации. В этот период рыночная доля автомобилей марки «Лада» сократилась с 49,2 до 42,7%. Основным фактором, позволяющим тольяттинскому заводу оставаться тогда на плаву стало увеличение цен на весь модельный ряд «Лады» на 5,85%. У компании до сих пор нет четкой стратегии того, в какую сторону двигаться дальше, с каким модельным рядом она будет работать через 5-10 лет. Руководители АвтоВАЗа претендуют на льготную ставку (3% вместо 20%) по импорту и ждут обещанных государством 5 млрд. долл. из бюджета для пополнения модельного ряда двенадцатью свежими моделями. Эксперты видят проблемы компании не в бюджетных средствах, а в перевооружении высокими технологиями и построении конкурентоспособной организации всей технологической цепочки. Рост наукоемкости производства и отраслей позволяет быстрее переводить экономику на более высокие технологические уклады.

В пользу происходящей консолидации используется главный аргумент – неэффективность, а, по заверениям представителей власти, создание крепкого собственника с мощным действующим капиталом повлияет на стратегическое поведение субъекта. Но есть риск дискредитации процесса консолидации вообще. Если совершающиеся процессы укрупнения активов не дадут реальной эффективности, то завершится все большими потерями для российской экономики, а от самих процессов преобразований вреда будет больше, чем от присутствия неэффективной автомобильной компании в отрасли.

Есть еще одна проблема в реализации взаимодействия власть – структура. Это проблема касается несогласованности отдельных ветвей власти в принимаемых решениях, касающихся структуризации экономики, что наглядно проявляется как в вопросах создания холдингов, так и в вопросах закупки новой техники. Например, «Аэрофлот» (51,17% акций принадлежит государству) разработал долгосрочную программу закупки новой авиатехники. Согласно расчетам специалистов компании, по различным финансовым схемам он приобретает 110-115 самолетов (большая часть машин – новые самолеты производства Boeing и Airbus). В рамках программы совет директоров «Аэрофлота» реализовал план операционный лизинг в 2006-2007 гг. 12 Airbus-320-200, которые пришли на смену устаревшему среднемагистральному самолету Ту-154, и шести грузовых MD-11. В 2008-2015 гг. «Аэрофлот» намерен еще купить 30-35 самолетов Airbus 320. Подписано также соглашение на постройку 22 дальнемагистральных самолетов Boeing-787 для «Аэрофлота». На этом фоне контракты на поставку российской авиатехники весьма скромны: 30 новых российских RRJ и шесть Ил-96-300. Получается, что государство-собственник «Аэрофлота» не хочет покупать у собственных предприятий свою продукцию, поддерживать и развивать отечественное производство[73].

В основе такой несогласованности лежит противоречие интересов, связанных не с конкурентной экономикой, а личной борьбой за финансовые потоки. Приходится констатировать, что в России пока не создана система, при которой была бы уверенность в том, что государственные назначенцы будут работать на государство, защищать государственные интересы. В данном случае представители власти поддержали интерес узкого круга частных лиц. Очевидно, что возникла необходимость создания системы неотвратимой ответственности чиновников за принимаемые ими решения от имени государства в интересах государства. Такая система позволит обеспечить эффективность государственных инвестиций в долгосрочной перспективе.

Происходящие процессы консолидации собственности четко выделили еще одну тенденцию, связанную с положением социально значимых, но нищих предприятий. К примеру, на 1 апреля 2007 г. доля убыточных предприятий в текстильном и швейном производстве составила 35,7% (в соответствующем периоде 2006 г. – 36,2%), в производстве кожи, изделий из нее и обуви – 30%. В январе – июле 2009 г. в текстильном и швейном производстве доля убыточных предприятий увеличилась с 30,1 до 37,2%, в производстве кожи, изделий из кожи и производстве обуви – с 27,1 до 31,1%. На 1 сентября 2009 г. просроченная кредиторская задолженность в текстильном и швейном производстве составила 5,6 млрд. руб., в кожевенном производстве – 0,6 млрд. руб.[74] Такие предприятия оказываются ни кому не нужны: ни государству, ни частным собственникам. Их никто не хочет поглотить или присоединить к себе. Борьба идет за хорошо и стабильно работающие предприятия, особенно за мощности в сырьевых отраслях. За рубежом – все наоборот. Во всех странах с развитой корпоративной экономикой государство активно участвует в экономике, но не во всей, а только в малоприбыльных отраслях хозяйства в силу того, что они играют важную роль в решении отдельных социально-экономических проблем. Поэтому происходящие в национальной экономике процессы свидетельствуют, по оценкам экспертов, не столько о масштабном огосударствлении экономики, сколько о том, что в стране осуществляется смена собственника, и активным участником этого процесса становится государство.

Практика развитых стран сделала очевидным тот факт, что для масштабного увеличения производства, повышения эффективности деятельности государственных компаний, одного объединения активов явно недостаточно. И здесь высвечиваются ряд проблем, не только связанных с неэффективностью деятельности чиновников, неэффективностью менеджмента на предприятиях, отсталостью технологий и технологического оснащения предприятий, но и, что особенно опасно, с сращиванием власти и собственности, которое создает предпосылки для нарушения важнейшего принципа развития – через эффективность и конкурентоспособность. В этом случае влияние власти на структурные преобразования становится уже инструментом не инновационного развития, а инструментом подавления общества государством со всеми вытекающими последствиями.

Кроме того, не утихают и дискуссии по вопросам взаимодействия экономики и государства. Одни ученые и практики считают, что только при участии государства, расширении его влияния на основе консолидации крупных активов в его руках, российская экономика сможет успешно развиваться[75]. Другие придерживаются иной позиции и за благо считают, когда только рынок определяет правила игры, а стратегию развития тех или иных комплексов – бизнес-управляющие[76]. Некоторые эксперты опасаются, что в условиях неопределенности и при нынешней неэффективности работы ведомственного аппарата в России может сложиться ряд неблагоприятных тенденций:

первая тенденция связана с формированием архаической системы, при которой ключевые отрасли промышленности окажутся под контролем нескольких гигантских концернов, находящихся под защитой и патронатом правительства. Такая концентрация экономической власти определенно будет сдерживать развитие, поскольку поспособствует устранению экономических стимулов для образования новых компаний, повышения заработной платы наемного персонала и, как результат – станет тормозом внедрения высоких технологий;

вторая тенденция связана с торможением развития внутреннего рынка. Суть ее в том, что политика низкой заработной платы и концентрации прибылей у государственных компаний, поддерживаемая данной системой, несовместима с развитием внутреннего рынка России и, как следствие, ведет к необходимости развивать экспортные операции в ущерб внутреннему производству и превращению страны в сырьевой придаток.

Обе эти тенденции весьма опасны для российской экономики. Эта опасность остро обнаружила себя в условиях финансово-экономического кризиса. До тех пор благоприятная конъюнктура сырьевых рынков давала ощущение, что все нормально. Однако, брошенные, по оценкам, 17 трлн. долл. на преодоление кризиса, большинством государств, включая Россию, могут лишь временно ослабить кризисные тиски. Преодоление кризиса большинство экономистов связывают со сменой типа хозяйственного устройства мировой экономики и национальных хозяйственных систем как ее неотъемлемых компонентов.

Что касается современной экономической ситуации в России, то в третьем квартале 2009 г. отмечалось постепенное ослабление кризиса. В сравнении со вторым кварталом ВВП вырос на 13,9%, промышлен­ное производство увеличилось на 3,8%. Однако благоприятного сценария экономического оздоровления страны эксперты не обнаружили. Дело в том, что если в первых двух кварталах на фоне продолжающегося кризиса наблюдался рост внутреннего спроса (на 5 и 1,2% соответственно), то в третьем он почти прекратился. Это свидетельствует о том, что возможный вариант импортозамещающего роста постепенно затухает, а рост уже обеспечивается за счет увеличения внешнего спроса, т. е. опять за счет «трубы». По инерции страна вновь возвращается на территорию «упущен­ных возможностей»[77].

Считалось, что сжатие внутреннего спроса обеспечит дальнейшее сохранение кризисных условий для обрабатывающей промышленности: ее падение в январе-октябре 2009 г. останется на уровне 18,9% при падении добывающих отраслей на 2,4%. Это дис­пропорция указывала на риски деиндустриализации, и их устранение становилось первостепенной задачей.

Актуальность обеспечения роста обрабатывающей промышленности определяется необходимостью обеспечения внутреннего спроса. Тем более, что сектор потребления до­машних хозяйств обеспечивает более 49% ВВП, а это потенциальный рынок Для отечественного производства в объеме 800 млрд. долл., в том числе одежда, обувь, мебель, электробытовые товары для дома – 250-300 млрд., легковые автомобили – 60-70 млрд. долл. и т. д. Для сравнения: экспорт сырой нефти приносит около 150 млрд. долл. Важную роль в замещении внешнего спроса внут­ренним отводится сельскому хозяйству. Россия экспортирует 18-23 млн. т зер­на, что дает экспортную выручку примерно 4,5 млрд. долл. Но при этом мы теряем 6-7 млрд. долл. на закупку мяса. Придется согласиться с экспертами, считающими неоправданным для страны делать ставку на наращивание экспорта зерна до 40-50 млн. т, что потребует дополнительных крупных инвестиций на инфра­структурное обеспечение вывоза зерна за границу, а развер­нуть эти потоки зерна на возрождение отечественного животноводства[78].

Конечно, предложенные меры импортозамещения в современных условиях следует дополнить активизацией инвестиций в экономику и масштабной модернизацией индустриальной базы. Поэтому при колебании цен на нефть принципиальное значение имеет вопрос о том, кто управляет сырьевыми активами – частный сектор или государство. При создании и развитии государственных компаний в национальной экономике встает задача формирования мощных организационно-экономических структур, способных создавать условия для интеграции промышленного комплекса России в мирохозяйственные связи, реализовать приоритетные направления научно-технической и структурной политики. Государству в этих условиях предстоит в рамках политики оптимизации цепочки «собственность – власть – ресурсы – структура» взять на себя инициативу: по оживлению инновационной активности; обеспечению созидательной конкуренции; расширению кооперации и специализации производства; стимулированию эффективности и внедрению новых технологий. При этом выстраивать политику в форме диалога, согласования стратегий частного сектора, государства и общественных организаций, позволяющего каждой стороне при разумном компромиссе реализовать свой экономический интерес. И это обстоятельство не снимает с повестки дня вопрос о создании системы неотвратимой ответственности властных структур за принимаемые решения от имени государства и в интересах государства, а наоборот делает его еще более актуальным. В рамках этой системы и должна реализоваться стратегия консолидации и развития активов, приобретаемых государством. Процесс консолидации должен дать экономический эффект, а не эффект перераспределения собственности в угоду одним субъектам рыночной экономики за счет других. Только тогда можно будет говорить об экономическом эффекте взаимодействий в цепочке «собственность – власть – ресурсы – структура».

От формы взаимодействия власти и экономики зависит место инновационных отраслей в экономической структуре. К примеру, в такой важной отрасли как металлургия практически нет предприятий с государственным участием. Успехи этой отрасли весьма впечатляющи: к 2007г. рост производства с 2001 г. составил 200% (только за 2006 г. 8,8%, первый квартал 2007 г. – 10%). Металл стал вторым после углеводорода экспортным товаром (13,5% в общем объеме экспорта). В металлургии формируется 5% ВВП России, доля прибыли – 40,4% в промышленности. Эксперты отмечают, что эти успехи достигнуты «малой кровью». Занимая в промышленном производстве долю в 19,3%, металлургия объемлет лишь 11,1% основных активов и привлекает 9,3% от всего количества рабочих, занятых в производстве. Вместе с тем отмечается, что металлурги отчасти повторяют те же пороки «сырьевой иглы», что свойственно и углеводородной отрасли, – за рубеж идет товар низкого передела, и основная доля добавленной стоимости формируется не в России, тогда как истощаются именно российские запасы.

Причин тому, что металлургия экспортирует товар низкого передела, как минимум три: первая связана с тем, что основные фонды отрасли отстают от мировых стандартов, несмотря на то, что с 2000 г. уровень инвестиций компаний вырос в 2,8 раза, в 2006 г. инвестиции составили 195 млрд. руб. Лишь 50% применяемых технологий отвечают мировому уровню, степень износа основных фондов в черной металлургии – 50%, в цветной – 40%. По оценкам аналитиков, вкладывать деньги в реконструкцию придется еще долго, причем все возрастающими темпами, поскольку отрасль демонстрирует яркий пример «догоняющего развития»; вторая – спрос внутри страны крайне нестабилен в связи со слабым развитием обрабатывающих отраслей; третья – мировая торговая система побуждает экспортировать товары низкого передела, в то время как на продукты высокой переработки часто ставятся торговые барьеры. Их применяют 18 стран, задействуя 38 ограничительных мер.

Несмотря на кризис, отмечаются позитивные качественные изменения в структуре произ­водства продукции черной металлургии. Доля кислородно-конвертерной стали и электростали в общем объеме выплавки стали возросла до 91,7%, годной ли­той заготовки, получаемой с машин непрерывного литья – до 82,1%.. Сократилось производство труб в связи с сокращением их потребления предприятиями нефтегазодобывающей промышленности, машиностроения, строительной индустрией. Снизился объем производства алюминия в связи с уменьшением спроса внутреннего и внешнего рынка на фоне низкого уровня цен. По состоянию на 1 августа 2009 г. сальдированная прибыль по металлургическому производству и производству готовых металлических изделий составила 68 млрд. руб. – 3,6% общего объема прибыли России, а к соответствующему периоду прошлого года уменьшилась на 391,6 млрд. руб., или в 7 раз [79].

Определяя перспективы развития, металлургическая отрасль намерена идти по пути кооперации производства металлов и его использования в готовом продукте. Отмечается и тенденция создания готовых комплексов с замкнутой инфраструктурой, в которых завод по производству металла соединен с электростанцией[80]. Какую роль в развитии металлургии займет государство пока не ясно: попробует ли оно получить пакеты акций компаний, то ли акции будут продаваться на рынке. Да и для судостроительной и авиастроительной корпораций, находящихся под эгидой государства, потребуется продукция металлургических предприятий для реализации проектов по производству конкурентоспособных машин. Известно, что государственный «Рособоронэкспорт» уже приобрел значительную долю уникального поставщика редких металлов – АВИСМы. Но если государство не будет приобретать крупные активы металлургической отрасли, тогда эта отрасль останется вне прямого влияния государства. Для собственников рыночные риски многократно усиливаются. Взвешенные решения частных владельцев станут решающими. Но в силах государства направить потенциал металлургической отрасли на внутренний рынок (не в ущерб экспортным проектам) с тем, чтобы металлургия стала настоящим локомотивом для отраслей машиностроения.

Конечно, укрепление и расширение роли государства в экономических процессах – положительный фактор, но, вероятно, государственную собственность и государственную власть нельзя делать вновь всеобъемлющей. Вероятнее всего, формирование адекватной и высокоэффективной функционально-воспроизводственной структуры будет продолжаться, если в экономике страны будет присутствовать оптимальное соотношение влияния государственной власти и частного владельца сообразно размеру их собственности при соблюдении интересов нации, бизнеса и властных структур.